Три дня блокады… Торг сдержал слово: мука перестала поступать к Лейне, а Рох получил приказ перекрыть вентили на нашу галерею. Чистильщики приносили стекло, но их глаза бегали, а руки дрожали. Они уже знали, что жетоны, выдаваемые за стекло, больше не принимаются в пищевых рядах. Экономическое удушение набирало обороты. В моём прошлом мире подобное называлось бы санкционным давлением, но здесь, в каменных недрах Ствола, всё сводилось к примитивной формуле: подчинись или сдохни от голода.

Я сидел в своей комнате, глядя на огонь в очаге. Время уходило, а вместе с ним таяли и без того скудные резервы. Брин стучал молотом в кузнице, стараясь сохранить видимость работы, но заготовки заканчивались. Грок маялся у входа, то и дело поглядывая на меня. Он привык решать проблемы силой, а здесь сила буксовала. Нельзя ударить булавой по системе труб и заставить воду течь.

Система. Это слово крутилось в голове. Вальд был лишь инструментом, винтиком в чужом механизме. Убрав его, я сломал шестерёнку, но сам механизм продолжил крутиться, перемалывая мои начинания. Чтобы остановить жернова, требовалось найти того, кто крутил рукоять. Торг указал наверх. На второй уровень. Туда, где обитали те, кого боялись надзиратели третьего яруса. Туда, где правили купцы, а не головорезы.

У меня был один путь наверх — через Гурга. Гург был из тех людей, которых замечают только тогда, когда наступают на ногу. Маленький, юркий, вечно перемазанный, он работал на стыке уровней, перетаскивая мелкий груз через технические шахты. Гург не принадлежал ни одной банде, ни одной общине. Он был одиночкой, а одиночки в Стволе выживают только за счёт полезности. Я подозвал его к себе, когда он принёс очередную партию щёлока.

— Мне нужен проводник на второй уровень, — сказал я прямо, не ходя вокруг да около. — Не на главный рынок. Мне нужна встреча с тем, кто знает там каждый угол. С чистильщиком.

Гург замотал головой так резко, что мне на миг показалось, что он похож на «болванчик», который ставили на торпеду машины.

— Нет, учётчик. Там не наш мир! Там свои законы! Чистильщики второго яруса — это другая порода, их не найти, если они сами того не захотят.

— Захотят, — я положил на стол два бруска белого мыла. — За это они захотят.

Гург смотрел на мыло, потом на меня. В его глазах боролись жадность и страх. Страх победил, но жадность подбросила идею.

— Есть один, — наконец выдавил он. — Дарен. Он обслуживает вентиляционные шахты над торговыми рядами. Говорят, он знает все дыры в этом каменном сыре. Но он опасный, Макс. Он не воин, но его слова могут убить не хуже меча. Если он решит, что ты угроза, он просто закроет заслонку, и ты задохнёшься в трубе.

— Это мой риск. Выведи меня на него.

* * *

Встречу организовали через сутки. Гург повёл меня и Кая через заброшенную дренажную систему, мимо гудящих насосов Роха, по крутым каменным лестницам, стёртым до гладкости миллионами шагов. Воздух менялся с каждым пролётом. Если внизу пахло гнилью, потом и сыростью, то здесь, на подступах ко второму уровню, к запахам примешивался аромат дыма, горячего металла и чего‑то непонятного.

Мы выбрались в широкую техническую галерею, скрытую за массивными чугунными трубами. Здесь было светлее: по стенам тянулись толстые жгуты люминесцентного мха, выращенного в глиняных горшках.

Дарен ждал нас у стыка двух огромных вентиляционных каналов. Гург был прав: человек по имени Дарен выглядел как крыса, принявшая человеческий облик. Маленький, сухой, с жилистыми руками, покрытыми старыми следами от крысиных укусов. Его взгляд метался от меня к Каю, оценивая, взвешивая, просчитывая. Он не боялся. Это было странно. Обычно люди его комплекции бледнели при виде Кая, но Дарен смотрел на моего убийцу так, словно видел в нём лишь набор мышц и костей, не представляющий интереса в его мире шестерёнок и шахт.

— Гург сказал, у тебя есть товар, — голос Дарена был тихим.

Я молча протянул ему один брусок мыла. Дарен принял его длинными, тонкими пальцами, поднёс к носу, понюхал. Его ноздри дрогнули. Он провёл пальцем по гладкой поверхности, оценивая текстуру.

— Что-то новое, — констатировал он. — Что там, масло?

— Дистиллированное эфирное масло, — ответил я. — Такого нет больше нигде в Стволе.

Дарен убрал мыло в складки своей грязной одежды.

— Что нужно, учётчик?

— Имя. Того, кто стоял за Вальдом, того, кто смог перекрыть муку и воду на моём ярусе.

Дарен уставился на меня с какой-то непонятной улыбкой. Помолчал, наверное, с минуту, а затем, он протянул руку, растопырив три пальца. Мол, три монеты. Я достал из кошеля два медяка и одну редкую серебряную монету Заргаса — ту самую, старую, с профилем забытого короля.

Дарен забрал деньги так быстро, что я даже не заметил движения его рук. Серебро исчезло в его рукаве.

— Корд, — произнёс он чуть слышно. — Торговый мастер. Не самый крупный, но самый агрессивный. Он контролирует поставки продовольствия с верхних уровней на нижние. И часть потока металла из кузниц. Вальд был его человеком.

— Для чего? Как он его использовал?

— Для сбора налога. Корд не любит марать руки о нищебродов третьего яруса. Вальд собирал дань стеклом и медяками, а Корд забирал у Вальда всё оптом, оставляя тому крохи. Убийство Вальда — это удар по доходу Корда. Он лишился своего сборщика податей.

Я переваривал информацию. Вальд был обычным посредником, шестёркой, которой дали кусок территории для выпаса. Убив его, я не решил проблему, я лишь разозлил того, кто выдавал лицензию на рэкет.

— Что ещё? — спросил я. — Корд просто хочет отомстить?

— Корду плевать на месть, — Дарен сплюнул на каменный пол. — Ему плевать на людей. Его интересуют деньги и неизведанное. Твоё мыло было первым сигналом, бирки — вторым. Торг докладывает наверх обо всём необычном. Корд ищет источник нового товара. Того самого, про который ходят слухи. Он хочет понять технологию.

— И если не купит?

— Корд не умеет покупать у тех, кто слабее. Он покупает у равных. А у слабых он берёт силой. У него есть люди на первом уровне. Не простые охранники, а обученные бойцы. Оружие у них лучше, чем у надзирателей. Если ты не придёшь к нему с предложением, он пришлёт людей, вырежет твою лавку, а тебя заберёт в рабство, чтобы ты варил мыло в подвале до конца дней.

Дарен шагнул назад, в темноту вентиляционной шахты.

— Мы в расчёте, учётчик. Больше я тебя не знаю.

Он исчез. Гург сглотнул, глядя на меня с чем-то, на подобие страха на лице. Что именно он испытывал — я понятия не имел. Не умею я читать чужие лица.

— Идём, — бросил я Каю.

Обратный путь прошёл в молчании. В голове выстраивалась новая схема и я принял решение ещё до того, как мы спустились на третий уровень. Нужно идти к Корду лично. Не как жертва, которая пришла вымаливать пощаду, или как проситель, готовый отдать свой бизнес за право дышать, а как партнёр или… Или как угроза, которую выгоднее оставить в живых, чем устранять. В моём прошлом мире это называлось бы «входом на переговоры с позиций силы».

* * *

Подготовка к встрече заняла несколько дней. Я не мог прийти к торговому мастеру с пустыми руками. Дары должны были показать мой потенциал, доказать, что я не просто удачливый ремесленник, а человек, обладающий знаниями, которых нет у других. Знания — единственная валюта, которая не обесценивается.

Я собрал «подарки».

Первым делом я отобрал три куска мыла премиум‑качества. Это была вершина моего производства. Я добавил в основу отвар мыльнянки, который собирали мои люди в глубоких пещерах, и каплю ароматного масла, полученного через примитивную, но эффективную дистилляцию. Мыло пахло мятой и чем‑то цветочным, запах, чуждый этому подземелью. Оно было гладким, белоснежным, как снег.

Вторым подарком стала фляга крепкого настоя из пещерных лишайников. По сути — алкоголь. Первый прототип будущего напитка. Я неделями настаивал особый вид светящегося мха на воде, затем перегонял через медную трубку, рискуя взорвать нашу лавку. Жидкость получилась мутноватой, зеленоватой, но обжигала горло и давала тепло, разливающееся по всему телу. В мире, где была только жалкое подобие браги, такой крепкий напиток мог стать золотой жилой. Корд должен был это оценить. Торговец всегда поймёт потенциал товара, который вызывает зависимость.

Третьим, и главным, стал одна из «старых» серебряных монет Заргаса. Редкость. Монеты старой чеканки почти исчезли из обращения, их берегли, прятали в тайниках, считали символом удачи. Об этом я узнал не так давно…

Отдать такую монету означало показать, что у меня есть доступ к вещам, скрытым от глаз большинства. Это была демонстрация связей и ресурсов.

Пока я готовил дары, Кай исчезал на целые сутки, разведывая пути отхода на второй уровень. Он вернулся молчаливым, как обычно, но принёс схему расположения постов Корда, нарисованную углём на куске кожи.

— У него три бойца у входа в торговый зал, — Кай указал пальцем на схему. — Двое внутри, у него за спиной. Ещё четверо патрулируют периметр.

— Заметили тебя?

— Нет.

Я кивнул. Кай был уверен в себе, но я не разделял его спокойствия. Второй уровень — чужая территория. Там каждый камень против нас.

Когда всё было готово, я уложил дары в холщовый мешок. Мыло обернул в чистую ткань, флягу проверил на герметичность. Монету Заргаса спрятал в специальный карман на штанах, под рубашкой.

Грок стоял у входа, булава висела на поясе, руки скрещены на груди. Он понимал, что что‑то происходит. Его лицо было мрачнее обычного.

— Я иду на второй уровень, — сказал я ему, застёгивая кофту. — К Корду.

Грок мгновенно напрягся.

— Это ловушка, — прорычал он, делая шаг вперёд. — Я должен идти с тобой.

— Нет, — отрезал я. — Ты — моя броня. Здесь броня не поможет. Здесь нужны глаза и язык. А Кай…

Я обернулся на своего убийцу, стоявшего в своём обычном углу. Кай не двигался, но я знал, что он слышит каждое слово.

— Кай покажет, что я не один. Что за мной стоит человек, который может убить без звука. Это другой язык, но здесь его понимают.

Грок оскалился, желая спорить, но промолчал. Он понимал логику, хоть она и была противна его ормской натуре. Булава — плохой аргумент в торговых рядах, где охрана вооружена мечами и арбалетами. А Кай — это тень, которая может пройти незамеченной и ударить там, где не ждут.

— Если не вернёшься до завтрашнего вечера, — голос Грока был хриплым, — я поднимусь наверх и вырежу всех.

— Не надо, — я положил руку ему на плечо. Грок был на голову выше меня, но этот жест поспособствовал смене его выражению лица. — Если я не вернусь, значит, я ошибся. И тогда тебе придётся собирать людей и уходить на четвёртый уровень. Прятаться в заброшенных штольнях. Но я вернусь, я уверен!

* * *

Подъём на второй уровень занял больше времени, чем мы думали. Я избегал центральных лестниц, где стояли посты надзирателей. Кай вёл меня через технические тоннели, мимо гудящих труб, по узким карнизам, нависающим над чёрными провалами шахт.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее менялась атмосфера. Стены становились гладкими, тщательно обтёсанными. Пол был вымощен каменными плитами, уложенными ровно, без зазоров. Люминесцентный мох рос здесь в специальных глиняных горшках, укреплённых на стенах, излучая ровный, приглушённый свет.

Мы миновали первый пост, двух охранников в кожаных доспехах, с короткими мечами на поясах. Они не обратили на нас внимания, занятые игрой в кости. Затем мы вышли на торговую улицу второго уровня.

Это было другое измерение. Здесь не было вонючих луж и грязных куч мусора. Галерея была широкой, с высокими сводчатыми потолками. По бокам тянулись лавки, закрытые деревянными ставнями. У входа в каждую лавку горели масляные лампы. Запах гнили почти исчез, уступив место ароматам сушёного мяса, кожи, и даже, как мне показалось, благовоний.

Люди здесь были другими. Одетые в чистую, целую одежду, они ходили с прямой спиной, не сутулясь, не глядя под ноги. Они торговались, смеялись, спорили.

Мы двигались вдоль ряда, не привлекая внимания. Моя одежда была простой, но чистой. Кай выглядел как обычный телохранитель, каких здесь хватало.

— Лавка Корда в конце галереи, — шепнул Кай, не поворачивая головы. — У входа трое.

Я замедлил шаг. Конец галереи упирался в массивную каменную арку, за которой виднелся просторный зал. У арки стояли трое мужчин. В отличие от охраны третьего уровня, эти были одеты в кольчуги, а в руках держали не дубины, а алебарды — оружие, требующее выучки.

— Жди здесь, — скомандовал я Каю. — Если через полчаса не выйду, заходи.

— Понял, — Кай растворился в тени между двумя лавками.

Я поправил мешок с дарами и пошёл к арке.

Охранник у арки шагнул вперёд, преграждая мне путь.

— Стой. Куда?

— К Корду, — ответил я ровно. — Я Макс. Учётчик с третьего уровня. У меня назначена встреча.

Охранник смерил меня взглядом. Он явно не был предупреждён о визите.

— Корд не принимает без приглашения.

— У меня есть то, что его заинтересует, — я похлопал по мешку. — Передай ему: человек, который убил Вальда, принёс подарок.

Слова подействовали мгновенно. Охранник кивнул своему напарнику, тот скрылся за аркой. Минуты через две он вернулся и молча отступил в сторону, освобождая проход.

Я шагнул под арку.

Зал Корда разительно отличался от склада Вальда. Это было просторное помещение с высоким потолком, поддерживаемым четырьмя каменными колоннами. В центре стоял большой стол, заваленный свитками, берестяными грамотами и какими‑то приборами для взвешивания. У стен выстроились деревянные ящики и бочки.

В дальнем конце зала, на возвышении, сидел Корд.

Он не был похож на Вальда. Никакого жира, никакой показной грубости. Корд был худощав, жилист, с резкими, угловатыми чертами лица. Короткие чёрные волосы тронула седина на висках. Одет он был в качественную кожаную куртку, под которой угадывалась кольчуга. Руки лежали на столе, пальцы сплетены. По бокам от него стояли двое бойцов.

— Макс, — голос Корда был тихим, но заполнял весь зал. — Я ждал тебя раньше.

— Я не люблю спешить, Корд, — я остановился у стола, не доходя до возвышения. — Бизнес требует подготовки.

Корд чуть наклонил голову.

— Бизнес… Ты знаешь это слово. На нижних уровнях о нём забыли. Там умеют только брать и отдавать. Ты убрал Вальда. Это было… эффективно. Но не дальновидно.

— Вальд был бесполезен. Он забирал, но не давал взамен. Это плохая модель.

— Модель, — повторил Корд. — Ты говоришь как человек, который умеет считать дальше десяти. Это редкость. Что ж, учётчик, ты пришёл. Что у тебя?

Я положил мешок на стол и развязал его. Сначала достал три бруска мыла. Положил их на стол. Белая, гладкая поверхность контрастировала с тёмным деревом. Корд не шевельнулся, но его взгляд стал острее.

Затем я достал флягу, поставил рядом.

— Настойка, — пояснил я. — Крепкая. Греет.

Корд кивнул одному из охранников. Тот подошёл, взял флягу, откупорил, понюхал, затем плеснул немного в стакан и выпил. Его лицо не изменилось, но он кивнул Корду.

— Чисто, — доложил он.

Корд перевёл взгляд на меня.

— Мыло и выпивка. Это хорошее подношение для торговца. Но этого мало, чтобы купить жизнь, Макс.

— Я не покупаю жизнь, Корд. Я предлагаю партнёрство.

Корд усмехнулся.

— Партнёрство? Ты — с третьего уровня? Убив моего сборщика, ты лишил меня дохода. Мои люди на первом уровне готовы пойти вниз и вырезать твой склад вместе с тобой. Торг уже закрыл тебе муку. Рох перекрыл воду. Ты сидишь в засухе и голоде. И ты говоришь о партнёрстве?

— Я говорю о выгоде, — мой голос оставался ровным. — Да, ты можешь послать людей. Ты можешь меня убить. Мой склад будет разрушен, мои люди разбегутся. Но что ты получишь? Ещё одну нишу на третьем уровне? Там нечего брать, Корд. Вальд выжал её досуха.

— Вальд был дураком, — бросил Корд.

— Вот именно. А я — нет.

Я сделал паузу, давая словам осесть в его сознании.

— Ты лишился сборщика налогов. Но что, если я предложу тебе систему, которая заменит десяток Вальдов? Систему, которая будет приносить доход без насилия, без крови и без лишнего внимания Торга.

Корд чуть подался вперёд.

— Продолжай.