Ульф и Хард вернулись на базу, когда рассвет только начал разгонять мрак третьего уровня. Они выглядели так, как и должны были выглядеть два орма, просидевших несколько суток в грязи: вымазанные сажей и слизью, с красными от недосыпа глазами, но с той специфической хваткой в движениях, которая появляется у людей, нашедших то, что искали.

Я ждал их у очага, лениво помешивая остывающую кашу. Кай, как всегда, стоял в тени у двери — сторожил, Грок сидел напротив, играя боевым ножом.

— Ну? — я не стал церемониться. — Рассказывайте.

Ульф плюхнулся на пустой ящик, стянул сапог и с кряхтением растёр стопу, покрытую мозолями и язвами от едкой воды.

— Крысиная нора, — хрипло начал он. — Как Кай и говорил. Базар у Чёрного колодца. Но там не просто заброшенная штольня, Макс. Это бывший отстойник. Огромный, с высокими сводами. Когда-то там качали воду, а теперь там стоит вонь, от которой даже чистильщики блевать начинают.

— Без таких подробностей, — оборвал я. — Что там? Какой расклад?

— Расклад такой, — Хард, более молчаливый и собранный, шагнул вперёд, вытирая руки о грязную тряпку. — Вход один, шириной в два шага, внутри зал, в котором они и спят, и жрут, и делят добычу. Человек пятнадцать, может, семнадцать. Считая тех, кто прислуживает. Оружие у них разномастное: кто-то с дубинами, кто-то с камнями на палках, у парочки ножи. Нормальных мечей или топоров я не видел. Дисциплины ноль. Гавкают друг на друга, дерутся за кусок мяса, как псы. Вальд из них не выдавливает ничего, кроме страха.

— А сам Вальд? — Грок перестал крутить нож уставился на Харда.

— Здоровый мужик, — Ульф натянул сапог обратно. — Шире тебя в плечах, но жирный. Сидит в дальнем углу зала на куче тряпья, пьёт свою брагу. Никогда не ходит на дело сам — не любит марать руки, потому, посылает либо Жаба, либо других.

Я откинулся на спинку стула, и задумался. Картина складывалась просто идеальная!

Вальд не строил систему, строгую армию, не вкладывался в завтрашний день, не пытался наладить производство или хотя бы контролируемую торговлю. Его бизнес-модель была примитивна до тошноты: пришёл, потребовал, забрал. Паразитизм в чистом виде. Он высасывал кровь из нижних ярусов, не давая взамен ничего, кроме обещания не бить сегодня.

В моём прошлом мире такой тип бизнеса назывался «крышеванием», но даже самые тупые бандиты понимали, что курицу, несущую золотые яйца, нужно кормить. Вальд курицу резал, обжаривал и пожирал, а потом удивлялся, почему яиц больше нет.

Это делало его идеальным противником. Победить его — значило не просто устранить конкурента, а значило продемонстрировать свою значимость всему Стволу! Я мог показать, что «Макс», обладает силой, которая выходит за рамки коммерции. Уничтожить банду Вальда означало освободить огромный кусок территории и, что важнее, получить готовую, хоть и необученную, рабочую силу.

Пятнадцать голодных ртов, которые, при правильном подходе, можно было превратить в десяток верных или, хотя бы, послушных рук. Часть этих идиотов придётся пустить в расход. Тут без вариантов, иначе — не будут послушны.

Но в лоб атаковать Чёрный колодец было бы самоубийство. У меня пять бойцов, считая меня, хотя я, честно скажем, боец так себе. Против пятнадцати головорезов в узком тоннеле, где численное преимущество оборачивается против тебя, потому что первые трое принимают на себя весь удар. Так делать я не буду, поступлю умнее!

Я заставлю Вальда прийти к нам!

— Так, план меняется, — негромко произнёс я. — Мы не пойдём к Чёрному колодцу.

Грок нахмурился, и только было, собрался возразить, но я поднял руку.

— Мы заставим его прийти сюда. Но сначала мы кое-что сделаем. Короче, мы знаем, что Вальд живёт за счёт дани: стекляшки там, еда, тряпьё. Но что будет, если люди перестанут платить?

В ответ была тишина. Я продолжил:

— Он начнёт давить. А если в это время появится альтернатива? Кто-то, кто предложит не просто защиту, а способ заработать настоящие монеты? То, о чём я говорил ранее!

— Мы, — Кай выступил из тени.

— Мы, а точнее, я, — кивнул в ответ. — Лили, собери мне лучшего мыла. Самого белого, самого пахучего. И найди тот кусок пчелиного воска, который мы приберегли. Ульф Хард, сейчас, вы пойдёте к чистильщикам с особым заданием.

* * *

Пекарня Лейны встретила меня привычным жаром и запахом подгоревшей муки, но на этот раз к ним примешивался аромат чего-то нового. Лили осталась на базе под присмотром Брина, а я взял с собой Грока. Мне нужно было показать силу, а Лейне — дать надежду.

Старая пекарка встретила нас у двери, нервно оглядывая коридор.

— Входи быстрее, — зашептала она, втягивая нас внутрь и задвигая засов. — Жаб был здесь вчера. Снова требовал свою долю. Сказал, что если завтра не принесу, вывалят тесто в дерьме, а меня утопят в Чёрной реке!

— Не принесёшь, Лейна, — я поставил на стол кусок, обёрнутый в чистую тряпку. — Ты больше не платишь Вальду.

Она уставилась на меня, открыв рот и вытаращив глаза.

— Ты чего, Макс? Оглох? Я же сказала, они убьют…

— Тихо, — я раскрыл свёрток.

Внутри лежал кусок мыла, но не обычное серое мыло из золы и жира. Я провёл над ним бессонную ночь, добавив в основу толчёный мел для белизны и несколько капель драгоценного эфирного масла, выменянного у травника с верхних ярусов. Оно было гладким, белым, и пахло так, что Лейна непроизвольно потянула носом.

— С этого дня ты продаёшь это, но только за монеты.

— За монеты? — она аж поперхнулась. — Кто на дне Ствола отдаст монету за кусок мыла? Они за медяк готовы друг другу глотки перегрызть!

— Готовы, если не видят выгоды. Но это мыло, Лейна, не просто чтобы умыться. Это пропуск. Слух уже пошёл по чистильщикам: тот, кто покупает это мыло у тебя, покупает метку Макса. А метка Макса означает, что его трогать нельзя. Вальд грабит тех, кто слаб и платит стекляшками. Но если у человека есть медяк, значит, он ценен. Значит, он работает на кого-то важного. Или он сам по себе силён. Грабить человека с медяком — значит лезть в дела тех, кто стоит над Вальдом.

Разумеется, я блефовал.

— А если Жаб придёт и не поверит? — спросила она тихо.

— Жаб не придёт, — я улыбнулся. — Жаб найдёт себе другое занятие. А ты, Лейна, начиная с сегодняшнего вечера, пускай слух. Мол, появился новый продукт! Делает кожу неуязвимой для гнили, и даёт защиту против Вальда. И передай это Роху на водокачке и старому Брину в кузню. Пусть шепнут своим. Вальд должен узнать, что внизу появилось что-то новое.

Лейна кивнула. Я оставил ей мыло и вышел.

Следующим шагом была провокация через пару дней, как слухи разнесутся по Стволу. Нужно было уколоть Вальда так, чтобы он пошёл на рожон. И для этого мне нужна была жертва. Точнее, актёр.

* * *

— Это унизительно, — прорычал Ульф, глядя на своё отражение в луже воды. На нём был рваный фартук кожевника, лицо вымазано сажей и углём, а руки специально натёрты какой-то едкой дрянью, чтобы они выглядели обожжёнными кислотой. — Я воин. Я должен…

— Ты — мои глаза, — оборвал я его, поправляя фартук. — И сегодня ты обиженный ремесленник. Запоминай: ты работал на мастера у пятого дренажа. Тебя обижает новый торговец, который пришёл снизу и забирает медяки за продукт, обещая людям защиту. Ты разорён! А ещё ты очень зол! Ты ищешь справедливости у самого сильного! У самого Вальда!

— А если он меня ударит? — Хард, стоявший рядом, почесал затылок.

— Ударит — терпи, — отрезал я. — Ты должен выглядеть жалко. Вальд — хищник, он чует слабость. Если ты будешь дерзить, он тебя прирежет просто для профилактики. Если будешь ползать на коленях, он тебя выслушает, потому что ему нужна информация о том, кто покушается на его кормушку. Скажи ему, что этот торговец живёт в старом складе у восточной штольни. Что он один, только с парой девок и старым кузнецом. Что там лежат настоящие монеты, которые он выменял на мыло.

— Зачем ему идти самому? — Ульф сузил глаза, вникая в схему. — Он же ленивый. Пошлёт Жаба.

— Вот в этом и фокус, — я присел рядом с ним. — Ты должен дать ему такое, от чего он не сможет отказаться. Скажи, что у торговца есть не только монеты. Торговец грамотный и хвастался, что написал список. Список тех, кто готов восстать против Вальда. Список, который торговец собирается передать Торгу. Вальд знает, что Торг его терпит лишь до тех пор, пока тот не переходит красной линии. Список стукачей — это красная линия. Вальд не сможет делегировать это Жабу. Он пойдёт сам, чтобы изъять список и перерезать горло наглецу. Он возьмёт с собой лучших, чтобы сделать это быстро и тихо, пока Торг не узнал.

Ульф кивнул, стиснув зубы. Роль труса и стукача была противна его ормской натуре, но он уже понимал логику: городская война требовала «масок» и притворства.

— Иди. И помни: как только расскажешь всё, сваливай. Не оборачивайся. Кай будет следить за тобой от выходов из Чёрного колодца. Как только Вальд выдвинется, Кай даст знак.

Ульф ушёл. Мы с Гроком и Хардом начали готовить сцену.

* * *

Склад, который мы занимали, был идеальной ловушкой. Точнее, его внешняя часть. Когда-то здесь хранили руду, и к складу вела узкая, длинная галерея, пробитая в скале. Метров тридцать тесноты, достаточной для того, чтобы идти гуськом. Сам склад имел два выхода: основной, через эту галерею, и скрытый, через старую вентиляционную шахту в задней стене, которую я обнаружил ещё в первую неделю. Шахта выводила в боковой дренажный тоннель, давно заброшенный, о котором сейчас знали только мы.

— Грок, — я указал на вентиляционную шахту, — ты с Хардом уходите туда и ждите. Как только услышите, что они вошли в галерею и продвинулись до середины, перекрывайте выход. Не влезайте в драку в тоннеле. Ваша задача — запереть их.

Грок кивнул.

— А ты? — буркнул он. — Где будешь?

— Я буду на складе, — я вытащил из-за пазухи короткий нож и положил его на стол. — Мне нужно, чтобы они меня увидели и подумали, что я попался. По факту же, я задержу их разговором, дам выйти в зал, а там их встретит Кай.

Мы развели на складе видимость бурной деятельности. Развесили тряпки, поставили пустые котлы, насыпали в углу кучу белого порошка — толчёного мела. Брин сидел у наковальни, стуча молотком по куску железа, делая вид, что куёт что-то важное. Лили, бледная от страха, но послушная, сидела у очага и мешала в котле, из которого валил густой, пахучий пар. Всё это должно было выглядеть как лавка зарвавшегося торговца, который решил, что ему всё можно.

Ожидание — самое паршивое чувство на свете. Прошло часа три, может, четыре. Время в подземелье теряет смысл, если честно… в общем, даже Лили начала клевать носом. Брин устал стучать и теперь просто сидел, уронив руки на колени.

И тут Кай подал знак. Лёгкий стук по трубе, идущей вдоль стены. Два удара. Пауза. Один удар.

Они идут.

Я напрягся. Брин мгновенно ожил, загремел молотом с удвоенной силой. Лили вскочила и начала суетливо перебирать стекляшки на столе.

Сначала я услышал шаги: тяжёлые, сбивчивые, неторопливые, а потом голоса: громкие, хриплые, и, кажется, пьяные.

— … да говорю тебе, Жаб, там баба есть. Я видал! Тощая, но чистая. Век такой не видал, как будто и не отсюда баба, — басил кто-то.

— Заткнись, — ответил другой голос, более высокий, с хрипотцой. — Сначала дело. Вальд сам идёт. Сейчас этот учётчик у нас запоёт. Выбьем из него список, а потом…

Голоса стихли уже у самого входа и первым показался Жаб.

Прозвище ему дали прям… за дело! Он был низкорослым, кривоногим, с огромным, выпуклым ртом и глазами навыкате. Жаба и есть. В руках он сжимал обрезок трубы, обмотанный на конце какой-то проволокой. За его спиной топтались ещё трое, но вот оружия у них я не видел.

Я стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди. Брин отступил в угол, прикрывая собой Лили.

— Эй, — Жаб оскалился, обнажив жёлтые зубы, — Ты тот самый учётчик?

— Ага, — ровно ответил я. — А ты, я так понимаю, Жаб? Я ждал Вальда.

Жаб захохотал, тыча в меня пальцем.

— Ты ждал Вальда? Ты дождёшься, учётчик. Вальд не любит, когда ему тычут в морду. Но он добрый. Он даст тебе шанс отдать список и монеты! Все монеты, которые ты собрал с моих, сука, клиентов!

Он шагнул в комнату, за ним вошли двое. Четвёртый остался в дверях, перекрывая выход. Ошибка. Фатальная ошибка. Они думали, что я загнан в угол, они думали, что выход один — через них.

Я отступил на шаг к очагу, опустив руки в карманы.

— Я не отдам ничего, Жаб. Вальд — мясо. Он сдохнет, как только Торг узнает, что он баламутит нижние уровни, а я работаю на Торга. Вы пришли убить человека Торга?

Это был блеф высшей пробы. Но Жаб замешкался. Страх перед верхними уровнями был выбит в подкорку каждого жителя Ствола.

— Врёшь, — прошипел он, но в голосе появилась нотка сомнения. — Вальд сам…

— Да-да, я сам, — раздался голос позади них.

Жаб и его подручные обернулись и сделали несколько шагов в сторону. И тут с дверном проёме появилась массивная фигура Вальда.

Он был огромен!

Бывший надзиратель оказался на голову выше любого из своих людей, с широкими, заплывшими жиром плечами. На нём была старая кожаная броня, потёртая и залитая чем-то тёмным. В руке он держал короткий меч.

— Вальд, — Жаб вытянулся по струнке. — Он говорит, что…

— Я слышал, — Вальд шагнул в комнату. Его маленькие, глубоко посаженные и очень внимательные глаза впились в меня. — Ты Макс, учётчик, который торгует мылом и собирает списки.

— Ага, — улыбнулся я. — Я собираю медяки. А список — это слух, который ты, Вальд, сам себе придумал, потому что боишься потерять кормушку.

Вальд усмехнулся.

— Ты умный, учётчик. Умные живут дольше глупых. Но ненамного. Я заберу твоё мыло, твою бабу и твои медяки. А тебя я утоплю в реке. Ты решил поиграть в героя, но герои в Стволе — это удобрение для мха.

Он улыбался, упивался своим могуществом и был уверен, что я один. Что Брин — просто старик, а Лили — девка, что выхода нет и именно в эту секунду его самоуверенность стала его саваном.

Я сделал шаг назад и громко, отчётливо хлопнул в ладоши. Звук ещё висел в воздухе, когда всё изменилось.

Вальд не услышал Кая, но зато почувствовал, как что-то холодное и острое вошло ему под левую лопатку, вспарывая плоть и задевая лёгкое. Вальд вздрогнул, его глаза расширились, рот открылся в почти беззвучном, шипящем крике, а клинок Кая вошёл по самую рукоять, и в следующую секунду Кай, используя инерцию, рванул его назад и в сторону, вспарывая мышечные ткани.

Вальд рухнул на колено, выронив меч, но он ещё не умер.

— Макс… — прохрипел он, глядя на меня с искренним, почти детским удивлением.

Но договорить он не успел, потому что из вентиляционной шахты, расположенной за задней стеной, с глухим рычанием выскочил Грок. Он не стал тратить время на выходы. Он просто проломил тонкую перегородку из гнилых досок, которая закрывала шахту, и ворвался в комнату, как каменный обвал.

Его булава обрушилась на голову одного из подручных Вальда с противным хрустом. Череп треснул и тело мешком осело на пол. Хард, следовавший за Гроком, прыгнул на второго, вцепившись ему в горло и повалив на землю.

Жаб сообразил на удивление быстро и метнулся к выходу. Но в дверях его встретил Ульф. Его массивная рука перехватила Жаба за шиворот, а тяжёлый кулак врезался в переносицу. Жаб завизжал, дёргаясь, и Ульф швырнул его обратно в комнату, прямо к ногам Грока.

Вальд, истекая кровью, попытался подняться, но Грок не дал ему шанса. Булава из железной руды врезалась Вальду в висок.

Звук был такой, будто камень ударил по пустому котлу. Тело Вальда дёрнулось и затихло.

Двое из подручных, которые вошли вместе с Жабом, лежали мёртвыми. Один — с размозжённой головой, второй — захлёбываясь кровью из разорванного горла, по которому полоснул Кай. Четвёртый, тот, что стоял в дверях, увидев резню, бросился бежать по тоннелю назад, к Чёрному колодцу. А за ним, спотыкаясь и подвывая, рванул и Жаб, вырвавшийся из ослабевшей хватки ошеломлённого Ульфа.

— Стой! — рявкнул Грок, занося булаву.

— Оставь, — мой голос прозвучал ровно, несмотря на адреналин, бушующий в крови. — Пусть бегут.

Грок опустил булаву и посмотрел на меня с недоумением.

— Они приведут остальных. Пятнадцать головорезов будут здесь через час.

— Нет, — я покачал головой, глядя на растерзанное тело Вальда. — Они не приведут остальных. Они побегут в Чёрный колодец, соберут свои тряпки и свалят из Ствола. Вальд держал их на страхе, и теперь он мёртв. А Жаб — трус, который только что обмочился от ужаса. Он не герой. Он не поведёт людей в бой против того, кто убил Вальда одним ударом.

Я подошёл к телу Вальда и пнул его носком сапога. Тяжёлая туша не шевельнулась.

— Разбор полётов, — я повернулся к своим. — Кай, чисто. Грок, мощно. Ульф… ты нарушил приказ оставаться снаружи.

Ульф опустил голову.

— Прости, Макс. Я не мог… они бы…

— Они бы ничего, — отрезал я. — Но ты сработал хорошо. Жаб мог уйти чисто, но ты его помял. Хард, ты зверь. Брин, Лили — вы не дрогнули. Это важно.

Лили тихо всхлипывала в углу, но держалась. Брин вытирал руки о фартук, глядя на трупы с мрачным удовлетворением.

— Убираем трупы, — приказал я. — Этого, — я указал на Вальда, — раздеть. Снять всё. Броню, сапоги, меч. Оружие — Гроку. Документы, если есть, — мне. Тело — в Чёрную реку. Двух других — туда же. Пусть река хоронит своих ублюдков.

Мы работали быстро и слаженно. Грок и Хард, кряхтя, дотащили тела до стока и сбросили в чёрную, зловонную воду. В карманах Вальда я нашёл несколько медяков, горсть стекляшек и кусок бересты, на котором кривыми буквами был написан список тех, кто платил ему дань. Лейна, Рох, Брин и десяток других. Этот список был теперь моим. Это был список моей новой клиентуры, тех, кого я собирался «освободить».

Через два часа склад был отмыт от крови. Грок возился у очага, заваривая похлёбку, Ульф и Хард, возбуждённые боем, тихо переговаривались в углу. Кай исчез, отправившись следить за Чёрным колодцем, чтобы убедиться, что банда действительно рассыпалась.

Я сидел за столом, вертя в пальцах короткий меч Вальда. Хорошая сталь. Сбалансированная. Не чета нашим самоделкам. Это был трофей и, в некотором роде — символ!

Вальд пришёл, чтобы забрать моё. А я забрал его жизнь, его оружие, его людей и его территорию. И всё это, не выходя из дома.

Но главное было впереди. Беглецы несли новость по нижним галереям. Макс‑учётчик не просто убил Вальда. Он убил его в собственном логове, одной рукой, в то время как Вальд пришёл с оружием и подручными. Слух обрастал деталями, как нарастает на камень мох. В моей версии, которую Ульф и Хард будут осторожно шептать в тавернах, Вальд не просто погиб. Он был унижен, молил о пощаде, понял, что связался не с тем человеком.

Именно так рождается репутация. Не из правды, а из историй, которые люди рассказывают друг другу у костра, боясь лишний раз повысить голос.

Чёрный колодец пустел. Я знал это, потому что Кай, вернувшись на рассвете, принёс весть: Жаб собрал своих и ушёл на четвёртый уровень, в самые заброшенные штольни, куда даже надзиратели не заглядывали. Те, кто не ушёл с Жабом, просто растворились в городе. Банда перестала существовать за одну ночь.

Оставшиеся без «крыши» чистильщики и ремесленники оказались в вакууме. Вальд диктовал им правила игры, пусть и жестокие, но теперь правил не было. И страх перед неизвестностью для них был страшнее страха перед Вальдом. Именно в этот момент, когда они метались, не зная, кому платить и как выжить, на сцену должен был выйти я.

Но я не торопился. Паника должна укорениться. Они должны были почувствовать страх неизвестности. Должны были увидеть, что Торг не спешит занимать освободившееся место, что надзирателям нет дела до дренажных тоннелей и когда они достигнут точки кипения, я дам им ответ. Дам то, чего не мог дать Вальд — стабильность. За которую они будут платить мне не из страха, а из благодарности. А это, как я знал по прошлой жизни, самая дорогая валюта.

Я отхлебнул остывшего отвара и посмотрел на свою команду. Мы перешагнули черту. Вчера мы были ремесленниками и торговцами. Сегодня, мы стали силой, с которой нужно считаться и это — только начало.