Неделя выдалась на редкость паршивой. Той самой, тягучей паршивостью, когда вроде бы ничего плохого не случилось, но в воздухе повисло предчувствие дерьма. В Стволе такую тишину называют «мёртвой»: ни стычек на нижних ярусах, ни обычных пьяных поножовщин у таверн, ни даже банальных обвалов в старых штольнях. Город словно переваривал что-то, копил силы перед новой вспышкой насилия. И меня эта тишина раздражала больше, чем самый откровенный наезд.

Когда вокруг тихо — значит, кто-то точит нож. И, как правило, для твоей спины.

Мои люди работали. Котлы булькали, Лили с привычной покорностью резала жир и мешала золу, Брин долбил кувалдой в кузнице, создавая видимость обычного ремесленного дня. Грок и его парни патрулировали периметр вокруг склада с таким видом, будто ждали осады. Но я-то чувствовал: что-то сломалось.

Поток клиентов иссяк. Не полностью, нет, самые верные ещё приходили, оставляли стекляшки, забирали серые бруски. Но те, кто приносил настоящие монеты — чистильщики, мелкие надзиратели, суетливые перекупщики — словно испарились. А вместе с ними испарилась и та самая ликвидность, на которой я строил свои грандиозные планы.

Ответ на эту загадку пришёл оттуда, откуда я не ждал — от Кая.

Мой молчаливый страж вернулся под утро. Он не появлялся уже двое суток, растворившись в каменных кишках Ствола, как это умел только он — бесшумно, незаметно, становясь частью теней. Когда он скользнул в дверь, я сидел за столом, пересчитывая остатки медяков в своей шкатулке. Кай не стал садиться. Он просто встал у косяка, опершись плечом о холодный камень, и его глаза уставились на меня.

— У нас проблема, — произнёс он ровно, без тени эмоции.

Я откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Сперва даже улыбнулся, отметив, как изменился его язык. Кай стал говорить свободнее, речь обогатилась новыми словами. Но вот новость, которую он принёс, настораживала. В этом мире проблемы обычно решались либо ножом, либо монетой. И то, и другое у меня пока было.

— Грон? — предположил я. — Решил, что может давить сильнее?

— Нет. Грон сидит тихо. Проблема ниже. В нижних галереях и дренажных туннелях орудует новая банда.

— Новая? — я нахмурился. Ствол не терпел хаоса. Любая организованная группа либо вливалась в существующую систему, либо уничтожалась надзирателями. — Чьи люди? Грона? Торга?

— Чужие, — отрезал Кай. — Внешняя сила. Их ведёт тип по имени Вальд. Они не связаны с местными торговцами или старшинами. Во всяком случае, с нашими.

Я встал и подошёл к очагу, плеснув в кружку остатки травяного отвара. Внешняя сила в Стволе — это как стая бешеных собак в запертом дворе. Они могут загрызть кого угодно, пока их не пристрелит хозяин. Но кто пустил собак?

— Рассказывай, — бросил я, делая глоток обжигающей горечи.

— Вальд — бывший надзиратель, — Кай скользнул взглядом по углам комнаты, словно проверяя, не выросли ли там уши. — Говорят, его вышвырнули за превышение. Слишком сильно прижал кого-то, кто был нужен людям сверху. Но он не сдох в нижних штольнях, как обычно бывает. Он нашёл спонсора на втором уровне. Кто именно — пока неясно. Но этот спонсор дал ему оружие и прикрытие. Теперь Вальд строит свою армию на нашем дне.

— Строит на нашем дне? — я усмехнулся, хотя в груди похолодело. — Это что же, конкуренция?

— Скорее, налёты. Они не производят, они берут. Грабят мелких торговцев, сборщиков мха, чистильщиков. Забирают всё: стекляшки, товар, еду. Работают жёстко, ломают руки тем, кто сопротивляется. Их больше десятка, и они вооружены. Не воины, — Кай пренебрежительно дёрнул плечом, — так, каторжники. Но против безоружных чернорабочих их хватает.

Я молча переваривал информацию. Бывший надзиратель. Спонсор сверху. Система в Стволе работала как единый организм: верхние уровни сосут соки из нижних, но делают это по правилам, через налоги, жетоны и квоты. Если кто-то начинает рвать мясо без правил — это значит, кто-то наверху решил раскачать лодку. Зачем? Чтобы прижать таких самостийщиков, как я? Или просто чтобы создать управляемый хаос?

— Сколько мы теряем? — спросил я, глядя на Кая.

— Треть покупателей. Может, больше. Люди боятся выходить на нижние тропы. А те, кто выходит, отдают стекляшки Вальду за «защиту», а не нам за мыло.

Я стиснул кружку так, что костяшки пальцев побелели. Моя экономика, выстроенная с таким трудом, трещала по швам. Вальд перехватывал кровоток. Он стоял между мной и базой, высасывая монеты, которые по праву должны были оседать в моём тайнике.

— Нужно посмотреть на это своими глазами, — решил я, ставя кружку на стол. — И поговорить с теми, кто уже столкнулся с этой тварью.

* * *

Я вышел в город, как всегда — с Каем за спиной. Но теперь мы двигались не как хищник и тень, а как двое параноиков в чужом лесу. Кай вёл меня обходными путями, через старые дренажные каналы, где воды по щиколотку и запах серы перебивает даже вонь гниения. Мы шли к Лейне.

Её пекарня, вжившаяся в нишу у горячего разлома скалы, всё ещё стояла. Дым из трубы валил, но как-то неуверенно, болезненно. Дверь была заперта на тяжелый засов — беспрецедентная мера для обычно открытой точки. Я постучал условным стуком: два тихих, один сильный.

За дверью долго шебуршались, потом приоткрылся засов, и в щели показалось настороженное лицо Лейны. Увидев меня, она выдохнула, но радость на её лице была кривой, натянутой.

— Макс, — она распахнула дверь, впуская нас в жаркое, пахнущее углём нутро. — Живой. А я уж думала, тебя этот Вальд на куски порезал.

— До меня ещё не добрался, — я огляделся. В пекарне было пусто. Ни одного покупателя. Только остывающие лепёшки на полках. — Плохи дела?

Лейна вытерла руки о замызганный фартук и тяжело опустилась на табурет.

— Без тебя продажи упали. Твоё мыло тянуло ко мне людей, они брали лепёшки заодно. Теперь… — она махнула рукой в сторону выхода. — Теперь они боятся сунуть нос дальше своего блока. Но заказы на лепёшки для мастерских держатся. Хлеб нужен всегда, кто бы ни правил.

— Расскажи про Вальда, — я присел на корточки у очага, грея озябшие руки.

— Это дрянь, Макс, — её голос стал глухим, злым. — Он не просто грабит. Он берёт налог. Дважды его люди приходили к моей печи. «Просили» заплатить за защиту. Десять стекляшек и две лепёшки в день. Я сказала, что плачу Торгу. Знаешь, что они ответили? «Торг наверху. А мы внизу. И мы ближе».

— И ты заплатила? — спросил я, глядя ей в глаза.

Лейна отвела взгляд.

— Один раз. Был выбор: отдать или смотреть, как они вываляют моё тесто в дерьме, а меня побьют. Я старуха, Макс. А у них рожи как у обглоданных моронов.

Я кивнул. Я не винил её. Выживать — значит платить. Это закон Ствола. Но если Лейна платит им, значит, она больше не платит мне. Круг замкнулся.

— Значит, Вальд — бывший надзиратель, которого погнали за беспредел, — подытожил я то, что уже знал от Кая. — Нашёл спонсора на втором уровне. Строит свою империю.

— Спонсор у него хитрый, — Лейна понизила голос. — Говорят, кто-то из мастеровых цехов. Тому, кто скупает краденое, очень нужен человек, который будет это краденое собирать, не замарывая господ наверху. Вальд — идеальный морон. Грязный, злой и без тормозов.

Мы поговорили ещё немного, но пользы было мало. Лейна была напугана. Она не видела выхода, только отсрочку. Я оставил ей кусок мыла — в качестве жеста солидарности — и мы с Каем двинулись дальше.

Гурга я нашёл в его обычной берлоге у сточного коллектора. Он выглядел паршиво: под глазом красовался свежий синяк, одежда была порвана, а в глазах плясал животный страх. Увидев меня, он вжался в стену, словно я был палачом.

— Макс! Я… я ничего не мог сделать! — залопотал он, едва я открыл рот.

— Успокойся, — я схватил его за грудки и встряхнул. — Говори. Что случилось?

— Чистильщики платят ему! — выпалил Гург. — Всем плевать на мыло, Макс! Они боятся, что Вальд порежет им сухожилия, если они не принесут стекляшки! Я пытался уговорить их, говорил, что мыло спасёт их от гнили, но они говорят: «От гнили помрём через год, а Вальд убьёт сегодня!» Поток монет иссяк, Макс. Я ничего не могу сделать. Я сам ему заплатил, чтобы меня не утопили в дерьме!

Я отпустил его, и он осел на влажный камень, как куль с трухой. Вот оно. Экономика насилия. Вальд просто перекрыл кислород. Зачем людям чистота, если они не могут дышать? Мой бизнес строился на улучшении жизни, но базовая потребность — безопасность — была не в моей юрисдикции. До сегодняшнего дня.

— Кай, — я повернулся к своему телохранителю. — Вальд. Ты знаешь, где он обитает?

— Нижние бараки у Чёрного колодца. Там, где раньше жили рудокопы. Место — крысиная нора, один вход, легко оборонять.

— Сколько их?

— Двенадцать-пятнадцать бойцов. Плюс те, кто прислуживает из страха.

— Слишком много для прямой атаки, — я сплюнул на мокрый камень. — И слишком мало, чтобы захватить весь Ствол. Он просто бандит. Но бандит с прикрытием.

Я оставил Гурга дрожать в темноте и направился наверх. Мне нужен был разговор с тем, кто понимал правила игры лучше, чем любые уличные крысы.

* * *

Торг нашёлся там, где и положено надзирателю — в караулке у центральной лестницы второго яруса. Он стоял, опершись на массивный стол, и пил что-то из огромной глиняной кружки. Его изуродованное шрамами лицо было непроницаемым, как каменная стена. Увидев меня, он не удивился. Лишь медленно поставил кружку и кивнул.

— Учётчик. Слышал, ты ищешь неприятности.

— Неприятности сами меня нашли, Торг, — я остановился в нескольких шагах от него, не нарушая дистанции. — Вальд. Бывший твой коллега, насколько я понимаю?

Торг хмыкнул.

— Коллега? Этот ублюдок никогда не был коллегой. Он был мясником, которому дали дубинку. Мы выкинули его, потому что он не умел считать. Он брал слишком много и убивал тех, кто мог ещё платить. Это плохо для бизнеса, учётчик. Ты сам должен это понимать.

— Но кто-то дал ему второй шанс, — я скрестил руки на груди. — Кто-то на втором уровне.

Торг надолго замолчал. Он смотрел на меня своими маленькими, запавшими глазами, и я видел, как за ними крутятся шестерёнки расчёта. Выдавать секреты — себе дороже. Но и позволять хаосу разрушать его зону влияния — тоже.

— Твои дела заметили не только внизу, — наконец, произнёс он, понизив голос. — На втором уровне спрашивали про человека, который продаёт чистящее. Про то, кто его делает и как. Я пока держал пасть на замке, Макс. Ты платишь, ты тихий, ты не лезешь к власти. Это мне нравится. Но Вальд… Вальд — это удар снизу. А удар сверху — это вопросы.

— Кто спрашивал? — резко спросил я.

— Будь осторожен, — Торг поднял кружку и сделал долгий глоток, показывая, что аудиенция окончена. — Когда задают вопросы, обычно за этим следуют действия. А Вальд — это просто инструмент. Кто-то хочет вытрясти из тебя секрет или выдавить из нижних ярусов. Удачи, учётчик. Тебе она понадобится.

Я развернулся и пошёл прочь. Сердце бешено колотилось, но голова была ледяной. Картина сложилась окончательно. Угроза была двойной. Снизу — Вальд, отжимающий моих клиентов и перекрывающий кислород. Сверху — таинственный спонсор, который использует Вальда как таран, чтобы прощупать меня или выбить с насиженного места.

Но в этой двойной угрозе я увидел шанс. Гениальный, кристально чистый шанс.

Вальд — это не враг. Вальд — это ресурс. Глупый, грубый, но ресурс. Банда из пятнадцати головорезов — это готовая рабочая сила, силовой кулак, которого мне так не хватало. Грок и Кай — отличные бойцы, но их мало для контроля целого уровня. Если я смогу убрать Вальда и переформатировать его стаю под свои нужды, я получу армию. А спонсор сверху… спонсор — это потенциальный инвестор или опасный враг, которого нужно выманить на свет.

В голове начала зреть разводка. Сложная, многоходовая, как те схемы, которые я когда-то чертил для корпоративных аудиторов. Нужно было не просто убить Вальда. Убийство создаст вакуум, который заполнит кто-то другой. Нужно было его скомпрометировать. Поставить в такую ситуацию, где его банда сама отвернётся от него, или где его спонсор решит, что Вальд стал обузой.

Но для этого мне нужна была армия. Не просто люди с ножами, а система. Пора было вводить моих людей в игру по-крупному.

* * *

Вернувшись на базу, я собрал всех. Грока, Кая, Ульфа, Брина и даже Лили, которая тихо сидела в углу, шевеля губами.

— Ситуация дерьмо, — начал я без предисловий, обводя их взглядом. — Нас зажимают. Снизу — банда Вальда, который отжимает наших клиентов. Сверху — кто-то из богатеньких хочет присмотреться к нашему бизнесу. Если мы будем сидеть и лопать кашу, через неделю мы будем работать на Вальда, а через месяц — станем рабами.

Грок хрустнул костяшками пальцев. Его лицо, изрезанное шрамами, потемнело от ярости.

— Я порву его, — прорычал он. — Дай мне своих парней, Макс, и мы вырежем эту заразу за ночь.

— Нет, — отрезал я. — Это не степь, Грок. Если мы пойдём напролом, мы увязнем в драке, и тогда на нас спустят людей Торга или спонсор Вальда. Мы должны действовать умнее. Мы должны победить до того, как прольётся кровь.

Я повернулся к старому орму.

— Грок, с сегодняшнего дня ты не просто охранник. Ты — начальник службы безопасности. Твоя задача — не махать мечом, а думать, куда им ударить.

Я подвёл его к импровизированному столу, где разложил куски бересты с моими записями.

— Вот Ствол, — я указал на схему. — Три уровня. Мы — здесь, на третьем. Вальд контролирует нижние галереи, подходы к шахтам и дренажам. Его логово — у Чёрного колодца. Торг и легальные надзиратели — на втором и верхних ярусах. Я знакомлю тебя с ключевыми точками: печи Лейны, водокачка Роха, моя лавка. Ты должен увидеть то, что вижу я: слабые места в обороне, маршруты, по которым мы носим товар, слепые зоны, где можно спрятать труп или устроить засаду.

Грок склонился над картой. Его военный ум, закалённый в степных рейдах, мгновенно включился. Он видел не просто линии на коре — он видел линии фронта.

— Здесь, — он ткнул мозолистым пальцем в узкий переход между нашим складом и улицей чистильщиков, — вот узкое горлышко. Если они поставят лучников на этой галерее, тебе хана. А здесь, — он провёл пальцем по маршруту к Лейне, — вы идёте мимо старых воздуховодов. Там можно спрятать полк, и никто не увидит. Надо менять маршруты. Каждый день.

— Вот именно, — кивнул я. — Ты будешь координировать перемещения. Ты знаешь, как защищать территорию. Я дам тебе то, чего у тебя никогда не было в деревне: информацию.

Грок поднял на меня глаза. В них впервые мелькнуло не просто уважение воина к хитрому тактику, но и признание командира.

— Я понял, — прорычал он. — Буду думать.

— Ульф, Хард, — я повернулся к двум молодым ормам. Они смотрели на меня с преданностью сторожевых псов, готовых рвануть по команде. — Вы — мои глаза. Начиная с завтрашнего дня, вы идёте в город. Не как воины, не как мои охранники. Как простые работяги, ищущие подработку. Вы будете ходить по нижним уровням, таскать грузы, пить дрянную брагу в тавернах и слушать.

Ульф нахмурился.

— Слушать? Кого?

— Всех, — отрезал я. — Я учу вас правилам городской войны. Правило первое: не привлекай внимание. Вы не ормы, вы — грязь под ногтями. Никто не должен вас запомнить. Правило второе: запоминай лица. Кто ходит к Вальду? Кто приносит ему деньги? Кто из чистильщиков стукачит? Кто из надзирателей закрывает глаза? Правило третье: не ввязывайся в драки. Если кто-то наезжает — отдай стекляшку, опусти взгляд в землю, извинись. Ваше оружие — уши, а не кулаки.

Хард почесал затылок, явно недовольный. В его понимании война — это сталь и кровь, а не шептание по углам.

— А если нас всё-таки прижмут? — буркнул он.

— Тогда кричите, ругайтесь и убегайте, — сказал я. — Мёртвый разведчик — это просто мёртвый мужик. Живой разведчик — это мои глаза. Мне нужны имена, привычки, расписание Вальда. Мне нужно знать, когда он спит, когда ест и когда ходит по большой нужде. Поняли?

Они переглянулись и согласно кивнули.

— Брин, — я посмотрел на угрюмого ремесленника. Тот сжал свой молоток, как спасательный круг. — Твоя задача сложнее. Ты идёшь в гончарные ряды. Ты — мастер. Тебе не нужно притворяться. Но помимо работы, ты будешь искать мне людей.

— Каких людей? — Брин подозрительно сощурился.

— Недовольных, — пояснил я. — Ремесленников, которых прижал Вальд. Тех, кто лишился работы из-за его поборов. Тех, кто готов к переменам. Я не прошу тебя вербовать армию. Я прошу тебя составить список. Кто не прочь посмотреть, как Вальд будет корчиться в агонии, но боится сделать первый шаг. Ты найдёшь их, потому что ты — один из них.

Брин медленно кивнул. Месть — вот топливо, на котором он работал. Я всего лишь направил это движение в нужное русло.

— А я? — раздался тихий голос из угла. Лили.

Я повернулся к ней. Она сидела, обхватив колени, её большие глаза были серьёзными и настороженными.

— Ты — мой дом, — сказал я, и это прозвучало не как ласка, а как констатация факта. — Ты следишь за очагом. Ты встречаешь тех, кто приходит, и запоминаешь их лица. Ты — последняя линия обороны. Если кто-то придёт сюда, пока нас нет, ты запираешь дверь и не открываешь никому, кроме нас. Поняла?

Она кивнула и опустила глаза. Система работала.

* * *

Следующие три дня были посвящены подготовке. Грок перевернул нашу логистику с ног на голову. Он организовал смену маршрутов, расставил «маяки» — метки на стенах, которые только мы могли прочитать, — и заставил Ульфа и Харда выучить каждый закоулок третьего уровня.

Кай исчезал по ночам, возвращаясь с новой информацией. Карта Вальдова влияния постепенно обретала чёткость.

— Он не просто грабит, — докладывал Кай, чертя углём на полу. — Он берёт «десятину». Каждый торговец на его территории должен отдавать часть товара. Взамен Вальд обещает, что его не ограбят другие. Но он жадный. Он давит слишком сильно. Мелкие лавочники уже разорены. Чистильщики отдают последнее.

— Классическая крыша, — пробормотал я. — А его люди? Они довольны?

— Они сыты, — Кай пожал плечами. — Но они не братья. Они сброд. Вальд держит их на страхе и деньгах. Если деньги закончатся, они разбегутся. Или съедят его самого.

Это было слабое место. Вальд был паразитом, который убивал хозяина. Спонсор сверху вряд ли был доволен тем, что его инструмент уничтожает налоговую базу. Вальд стриг овец слишком близко к коже, сдирая мясо вместе с шерстью.

Ульф и Хард, вернувшись с «променада», подтвердили мои догадки.

— Мы нашли одного типа, — рассказывал Ульф, уплетая кашу Лили. — Старый сборщик мха. Вальд забрал у него весь запас, побил и сказал прийти через два дня с новой партией. Тот воет, говорит, что лучше прыгнет в Чёрную реку, чем пойдёт к ним снова.

— А ещё мы видели, как люди Вальда цепляются к надзирателям, — добавил Хард. — Не бьют, но грубят. Торг им не указ. Они чувствуют себя хозяевами.

Отлично. Наглость — это часто ступенька к падению.

Брин принёс ещё более интересные новости. Он нашёл троих ремесленников — кожевника, гончара и жестянщика, — чьи лавки были разорены поборами Вальда. Они не были воинами, но у них были руки, навыки и лютая ненависть.

— Они готовы на всё, Макс, — сказал Брин, и в его глазах горел знакомый мне мрачный огонь. — Только скажи, что делать.

Я собрал свой генеральный штаб — Грока и Кая — в своей комнате поздно ночью. Очаг бросал зловещие тени на стены.

— Вальд должен умереть, — начал я. — Но не от нашей руки. По крайней мере, не напрямую.

Грок нахмурился.

— Это как?

— Разводка, — я усмехнулся, чувствуя, как адреналин заставляет кровь бегать быстрее. — Мы заставим его спонсора убрать его самостоятельно. Или мы устроим так, что банда Вальда сама сдаст его нам.

Кай смотрел на меня не отрываясь.

— Как?

— Мы ударим по его экономике, — я разложил на столе куски бересты. — Вальд живёт за счёт дани. Но его спонсор наверху ждёт свою долю. Если дани не будет, спонсор спросит с Вальда. А если дани не будет долго, спонсор найдёт нового Вальда.

— Ты хочешь перекрыть ему кислород? — догадался Грок. — Но как? Он грабит всех.

— Не всех, — я покачал головой. — Он не трогает тех, кто платит Торгу. Он не лезет на центральные улицы. Его территория — это нижние галереи и дренаж. И именно там живут мои клиенты — чистильщики и сборщики. Мы заставим их перестать платить.

Грок фыркнул.

— Они платят из страха. Как ты заставишь их перестать бояться?

— Дав им другую страховку, — я подался вперёд. — Лучшую, чем Вальд. Я объявлю ему войну экономик. Вальд обещает, что его люди не тронут тех, кто платит. Но он не может защитить их от мести. А я могу.

— Как?

— Завтра мы запустим слух, — я начал загибать пальцы. — Первый: учётчик Макс продаёт не просто мыло. Он продаёт метку. Любой, кто купит у меня мыло на медяк, получает защиту. Если человека с моей меткой тронут люди Вальда, я лично гарантирую, что виновный будет найден и изуродован.

Грок скептически прищурился.

— Ты не сможешь защитить всех. У тебя пять человек.

— Мне не нужно защищать всех, — отмахнулся я. — Мне нужно защитить первого. И сделать это так громко, чтобы об этом узнал весь Ствол. Мне нужна показательная порка. И для этого мне нужен сам Вальд или его ближайший подручный.

Кай молчал, но я видел, как он анализирует.

— У Вальда есть правая рука, — произнёс он наконец. — Жаб. Тупой, жестокий и жадный до женщин. Он каждый вечер ходит в таверну у пятого дренажа. Всегда один. Пьёт там до поросячьего визга.

— Идеально, — я ощутил холодную улыбку на своём лице. — Мы возьмём Жаба. Не убьём. Просто… перевоспитаем. А потом отпустим. Пусть расскажет Вальду, что нижние ярусы больше не его кормушка.

— Это риск, — Грок потёр подбородок. — Если Вальд поймёт, что это ты, он притащит всю банду к твоим дверям.

— Он не поймёт, — я покачал головой. — Потому что ты, Грок, позаботишься о том, чтобы в это время на его склад «случайно» упала обваловка. Не сильно, не разрушит, но напугает. Ты покажешь ему, что у него проблемы в тылу. Пока он будет разбираться с обвалом, мы займёмся Жабом.

Грок расхохотался. Это был грубый, хриплый смех воина, оценившего изящество плана.

— Хитро, учётчик. Очень хитро.

— Именно. А пока Жаб будет отдыхать, Ульф и Хард распространят слух среди чистильщиков: плати Максу, получаешь мыло и безопасность. Платишь Вальду — получаешь дубиной по голове от людей Макса. Выбор прост.

— А спонсор? — спросил Кай.

— Спонсор — это отдельная игра, — я посмотрел на свои руки. — Сначала мы обезглавим змею. Потом посмотрим, кто дёргает за ниточки. И если этот кто-то захочет поговорить, я буду готов.

План был безумен. Он опирался на слухи, страх и точно выверенный блеф. Но в мире Ствола иллюзия силы часто важнее самой силы. Я превращал своё мыло из товара в валюту, в символ защиты. Я создавал новый бренд, за которым стояла не просто чистая и здоровая шкура без гнойных ран, а неприкосновенность.

И всё это ради того, чтобы убрать мусор и прибрать к рукам его инструменты. Вальд думал, что он хищник. Но он был всего лишь расходным материалом. Я видел это с кристальной ясностью. Он — мост. Его банда — рабочая сила. Его спонсор — мишень.

Я посмотрел на своих людей. Грок — каменная стена. Кай — невидимый клинок. Ульф и Хард — глаза и уши. Брин — скрытый резерв. Лили — тихая гавань. Мы были машиной, которая только начинала набирать обороты. И эта ночь была последней минутой тишины перед бурей.

— Грок, — я поднялся, давая знак к окончанию совета. — Завтра на рассвете ты берёшь Ульфа и Харда и идёшь к пятому дренажу. Разведай все подходы к таверне. Кай, ты будешь внутри. Жди Жаба.

— А ты? — спросил Грок.

— А я пойду к Лейне, — я взял со стола мешочек с монетами. — Пора купить её лояльность окончательно. И её лепёшки. Завтра нам понадобится много сил.

Они разошлись по углам, готовиться. Я остался у очага, глядя в огонь. В моей голове уже выстраивалась следующая партия. Если я сыграю правильно, через неделю у меня будет не только мыловаренный завод, но и своя армия. А Вальд… Вальд станет примером того, что бывает с теми, кто пытается встать на моём пути.

Разводка началась.