9. Наказание

Лин Сяо ловил. Правда, постарался поймать мчащуюся на него супругу с видом ошарашенного лыжника, который увидел сход лавины.

Для устойчивости Лин Сяо отодвинул ногу назад, а руки выставил так, чтобы упереться в плечи (или же для изящного толчка) Цияо. Удержания не вышло, как и толчка. Балдахин не выпустил ногу и не дал места для манёвра, поэтому Цияо пролетела лицом мимо рук Лин Сяо и им же впечаталась ему в грудь.

Смутно показалось, что рука проскользнула по гладкому императорскому лицу и шее.

Ужасное — Лин Сяо не удержался на ногах и завалился назад.

Под грохот тел, или одного, а второго сверху, в покоях благородной супруги остановилось время. Всего на несколько секунд. Цияо кривилась от боли в колене, бедное приняло на себя удар, и слезла с Лин Сяо. Просто сползла в бок и села, обхватывая ногу и дуя на коленку.

Стоящие в сторонке, у дверей, тётушка Хэ, Цянь Янь, лекарь Юй и евнух Шу делили одну эмоцию на всех — шок. Одновременно они отвернулись, делая вид, что стена и двери — чужеземное сокровище, одолженное на время.

Со свистом Лин Сяо выдохнул, резко сел и медленно повернул голову. Горящий злостью взгляд обжёг толстую кожу Цияо, страдающей над коленом.

— Ху…

— Э, — Цияо выставила руку. — Перестань повторять моё имя. Начинаю думать, что ты в попугая превращаешься или, на худой конец, не даёшь себе забыть имя… неповторимой девушки в твоём скудном саду.

Открыто произносить «врага» не рискнула. Вдруг Лин Сяо перейдёт в новую фазу и вовсе оружие примется избавляться от сорняка на пути.

— Смеешь…

— Что ты заладил? — кривясь, Цияо поднялась и захромала к кровати. — Если так хочется услышать, тогда, да, меня зовут Цияо, я смею жить и мозолить тебе глаза. Доволен? Лекарь Юй, я ногу сломала, подлечи, пожалуйста.

Юй Кан развернулся и сделал шаг к ней, как встал, бросив взгляд на Императора на полу, низко опустил голову, упёр взгляд в пол и вернулся в исходное положение.

— Ху Цияо, — выдохнул Лин Сяо.

— Ты неисправим, — Цияо приложила руку ко лбу и откинула голову.

Пожалуй, Лин Сяо и во сне повторял её имя, видя каждую ночь казнь, приносящую удовольствие. Как его только Жо Лань терпела? Имя посторонней девушки звучало от любимого — непростительно!

— Тебе жить надоело? — огнём блеснули глаза Лин Сяо.

— Кто тебе такую чушь сказал? — скривилась Цияо и бросилась взглядом за спасением. Но никто из присутствующих слуг на неё не смотрел. — Накажи его.

И тут она вспомнила важное — наказание, Жо Лань. Лин Сяо пришёл спросить с неё за любимую, а в итоге Цияо усугубила положение. Беда на беде.

— Так и быть, не наказывай, — Цияо опустила взгляд на колено, придерживаясь вида глубокой озабоченности поверхностной раной.

Любое наказание могло переадресоваться ей, а этого меньше всего хотелось.

— Удобно? — ненавязчиво поинтересовалась Цияо, бросив взгляд на Лин Сяо. Тот вспыхнул, хлеще новогодней ёлки, рядом с которой подожгли фейерверк. — Просто интересуюсь.

Мало ли — ей, когда-нибудь, придётся спать на полу.

Поднявшись и отряхнувшись, Лин Сяо медленно выдохнул и вдохнул. Успокаивался.

— С сегодняшнего дня из покоев не выходишь, — вынес приговор Лин Сяо.

— Не согласна, — Цияо приподнялась, но сразу же скривилась от боли в колене.

— Пока не вылечишься до конца, не выпустят. Лекарь у тебя есть, будет отчитываться дважды на дню о твоём состоянии. Когда выздоровеешь, посмотрю, — Лин Сяо развернулся, тряхнув рукавом, и широким шагом затопал к выходу.

— На что ты там посмотришь?! Запирать человека незаконно! Я полностью здорова! Лин Сяо!

Не обернулся. С развевающимися рукавами прошествовал на выход и гордо переступил порог. За ним семенил евнух Шу, он же закрыл двери.

— Посмотрит он, — хмыкнула громко Цияо, выпрямляясь. — Посмотрю, куда он там глазёнки таращить будет! Лин Сяо, ты слеп до других, кроме себя и любимой любви! Признай, ты специально запер меня! Не думай, что у тебя выйдет задуманное! Лин Сяо!

Сил хватило на короткую тираду, свидетелями которой молча смотрели на исполнительницу.

— Иди, — тётушка Хэ толкнула лекаря Юя, в момент передышки.

— Выговориться помогает выздоровлению, — нашёл, что ответить Юй Кан.

— И лишает головы, — вставил Цянь Янь. — Это вы всегда говорите?

Не сговариваясь, старшие посмотрели на него.

— Я тебе ещё припомню сегодняшнее, — Цияо потрясла пальцем в воздухе и ступила в сторону, тут же сгибаясь и хватаясь за колено. — Позже, но припомню.

Лекарь Юй быстро оказался возле неё с тётушкой Хэ. Она помогла Цияо сесть, а лекарь приступил к прямой обязанности.

— В следующие дни отдыхайте, не тревожьте себя, — не утешал лекарь Юй.

— Постельный режим? — ровно переспросила Цияо.

— Лучше не тревожить ногу, — кивнул лекарь Юй.

— Ха, — тихо хмыкнула Цияо. Ещё раз. И ещё раз. Ещё. — Подожди, Лин Сяо, я лично проведу тебя к невесте, а там к брачным чертогам. Такую свадьбу устрою, до конца лет с содроганием вспоминать будешь.

Её слова звучали проклятием, нависающее громадной тенью над ничем неповинных Юй Кана, тётушку Хэ и побледневшего Цянь Яня.

— Лично сведу вас, — зловеще хохотнула Цияо.

— Давайте, сварим ей успокаивающий отвар, — прошептал Цянь Янь, отходя с остальными от кровати. — Туда ещё добавим отвар для хорошего сна, пусть поспит день, два. Неделю.

На последнем слове он поставил всю неизрасходованную надежду.

— Смотри, сам на век не усни, — тётушка Хэ отвесила ему подзатыльник.

— Если тигрица не перестанет нести грозные слова, мы точно уснём раз и навсегда, — буркнул Янь, потирая затылок.

— Притворись глухим, — дал дельный совет лекарь Юй, чья жизнь висела на волоске с момента, как его приставили к благородной супруге.

Со стороны кровати раздалось копошение в перемешку с ударами пяток по постели и шелестом одеяла. Слуг с лекарем сдуло тут же. Становиться свидетелями очередного припадка они не хотели.

Закинув ноги поверх скомканного одеяла, Цияо упёрла в потолок мрачный взгляд.

— Изверг, — выпятила она дрогнувшую губу. — Я только ступила на райские земли, только-только вкусила божественный плод, а ты зверь, запер меня, оставил с мыслями о кухне. Нечеловек!

На тихое, примерное поведение Цияо хватило до обеда. Сидеть, лежать и пялиться в потолок или стену не помогало ускорить время. Наоборот, оно замедлилось в десять раз. Выйти на улицу воздухом подышать не дали крепкие служанки у дверей. Они сразу развернули благородную супругу со словами:

— Его Величество приказал следить, чтобы Вы исправно лечились и отдыхали. Вернитесь в покои.

Тётушка Хэ приходила и уходила.

— Госпожа, у меня полно работы, — неизменно ровно говорила она, принося очередной чайничек с горячей водой. — Последних слуг Вы выгнали, и их работа перешла ко мне.

— А Цянь Янь?

— Цянь Янь занят своей работой, — не меняясь ни в лице, ни в тоне отвечала тётушка Хэ. — Он тоже остался один.

В современном мире Цияо обязательно нашла, чем себя занять. В телефоне полазила, телевизор полистала, на худой конец старенький видик запустила бы. На полках полно дисков и кассет с фильмами и мультиками. Нет, книгу почитала или вышла прогулялась до магазина или рынка за шашлычком. А здесь, в древности, ничего нет, даже единственный смысл проживания отняли.

— Повышивать? — в древние времена шить — важный навык. Хоть Цияо и не умела, но это не страшно. С практикой приходит опыт.

— Вам нельзя переутомляться, — отрезала тётушка Хэ, услышав об идее, и сразу же ушла. Её ответ был одинаков всему: к письму, рисованию, чтению, картинам, садоводству, выбору наряда.

Сидя на краю кровати, Цияо с тоской смотрела на плотно закрытое окно.

— Камера действительно близка, и она вовсе не сырая, — со всхлипом вздохнула она, провожая быструю тень пролетевшей птицы.