Месяц пребывания на острове пролетел незаметно. Каждый прожитый день был насыщен напряжённой работой, приходилось непросто: одновременно добывать хлеб насущный, заниматься кораблём и осваивать непривычное оружие. Тяжелее всего было Василию, он практически безвылазно находился в двигательном отсеке, разбираясь с паровой установкой буквально по картинкам из технической документации, написанной на неизвестном им языке. Константин так же, как и Василий, осваивал непростое дело управления кораблём, конечно, он имел права на вождение речных яхт, но яхта совсем не корабль, яхта в разы меньше и управляется куда как проще, тем более современная.

Ивану было несколько легче, будучи артиллеристом, с башенными орудиями он разобрался достаточно быстро, а вот с картечницами пришлось изрядно повозиться, перезарядка оказалась не таким уж простым делом. Приходилось отрабатывать навыки быстрой смены боекомплекта, а после заниматься ловлей рыбы и её приготовлением. Помимо этого, он регулярно делал вылазки в джунгли, где подстреливал диких птиц и собирал дикорастущие тропические фрукты. Питание получалось пусть скудным и однообразным, но вполне сытным и съедобным, по крайней мере, ещё никто не свалился с ног от проблем с желудочно-кишечным трактом.

Скучать не приходилось, на скуку и хандру времени банально не оставалось. Вечером после изнурительного дня по заведённой традиции они заваривали чай без сахара и, попивая его, делились результатами достигнутого и планировали дальнейшие свои действия, после чего шли спать, а утром всё начиналось сначала. За прошедшее время они похудели, да и вообще пребывание на острове самым благоприятным образом отразилось на здоровье. Только сейчас Иван ощутил в полной мере, насколько вредна окружающая среда мегаполисов, и в глубине души возвращения обратно не очень-то и хотел. Ему нравилось дышать свежим океанским воздухом, купаться в океане и делать охотничьи вылазки в джунгли…

В задумчивости взирая на океанскую гладь, Иван с наслаждением вдыхал нежно ласкающий тело океанский бриз, он бы с радостью хоть весь день загорал бы на песчаном пляже, но надо было идти в джунгли. Поднявшись с тёплого валуна, он закинул винтовку на плечо и, ещё раз оглядев кладбище кораблей, направился на охоту. Пройдя через пальмовую рощу, Иван обошёл непроходимые лиановые заросли и, войдя в джунгли, снял с плеча винтовку и стал подкрадываться к небольшому озеру, где обитали большие дикие гуси. Не доходя до берега озера метров тридцать, он пристроился за стволом дерева и, выбрав приглянувшуюся птицу, точно выстрелил. Гуси со страшным гоготом взлетели, а Иван вышел к берегу и принялся за разделку тушки.

Управившись с разделкой, Иван разрезал тушу на куски и, сложив в полиэтиленовый пакет, направился обратно. Выбравшись из джунглей, он от увиденной картины споткнулся и едва не упал – из трубы «Призрачного грифа» шёл белый дым, Василию, несмотря на все трудности, всё же удалось запустить паровую установку корабля. Подбежав к кромке воды, Иван в спешке уложил в лодку винтовку, рюкзак с пакетом и, оттолкав её в воду, забрался в лодку и сел за вёсла.

Подведя лодку к борту, он привязал её и, собрав вещи, поднялся на борт судна и поспешил в капитанскую рубку. Войдя в неё, Иван замер на пороге, рассматривая взмыленного от пота Константина, занимающегося настройкой управления кораблём. Поставив в угол винтовку, нейтральным тоном поинтересовался:

– Костик, вы что, собираетесь прямо сейчас отчалить и отправиться в путь или только тестируете агрегаты и механизмы судна?

– Пока точно не скажу, обойдём пару раз остров по кругу, разберёмся с управлением и тогда решим, может, действительно, не откладывая в долгий ящик, отправимся в путь. У нас же всё к путешествию готово: и запасы еды есть, вода и топливо под завязку.

– А как же твоя яхта, разве её здесь, на острове, оставим? – удивлённо хлопнув глазами, спросил Иван, не представляя себе, как можно бросить яхту.

– Так пока ты был на охоте, мы с Васькой после того, как запустили котёл, подняли лебёдками яхту и погрузили её в грузовой трюм, где она сейчас и находится.

– Понял. Ладно, пойду мясо в рассол закину и вернусь. Прямо не верится, что мы втроём управлять этой махиной будем, ведь насколько я понимаю, тут экипаж должен быть человек так под тридцать, а то и больше, – проворчал Иван. Развернувшись, прошёл в камбуз и открыл бочку с рассолом, где консервировалось мясо, высыпал свежие куски, после чего закрыл её герметичной крышкой. Сделав дело, он прошёл в свой кубрик и, оставив рюкзак, вернулся в капитанскую рубку.

Отвлекать от дела Константина Иван не стал, предпочтя присесть в дальний угол и наблюдать со стороны за суетой самоназванного капитана. Так продолжалось около получаса, Константин суетился с управлением, и когда давление на датчиках вышло в рабочий режим, поднял якорь и на самом малом ходу стал разворачивать судно. Выведя его из бухты погибших кораблей, он отвёл корабль на несколько морских миль от острова и, выйдя на крейсерскую скорость, стал огибать остров. Как он и говорил, корабль дважды обогнул остров, и Константин решительно повёл судно прямо в густой туман, закрывающий весь горизонт.

Всё это время Иван сидел в кресле и внимательно наблюдал за действиями друга, желая поскорее освоить управление кораблём, что в текущей ситуации было острой необходимостью. Без подмены круглые сутки напролёт стоять за штурвалом невозможно в принципе, впрочем, всем им необходимо было освоиться не только с управлением, но и паровым движителем. Иван запоминал действия Константина и даже не заметил, как судно вошло в туман. Только появление тумана в капитанской рубке вывело Ивана из задумчивого состояния, заставив его отвлечься на плотную взвесь, укутавшую всё вокруг. Молочная взвесь была настолько густой и плотной, что Иван видел только силуэт Константина. Такого призрачного тумана ему видеть в своей жизни не доводилось никогда в жизни.

Сколько времени они находились в тумане, Иван не запомнил, как-то было не до того, ощущение оцепенения и безвременья тисками сжимало всё тело, от чего все остальные чувства как бы испарились. Только в какой-то момент туман, словно по мановению волшебной палочки, исчез, оставив после себя неприятные ощущения, и вместе с ним исчезло и оцепенение. Иван продолжал сидеть, он приходил в себя, но в этот момент неожиданно сильно громыхнуло с правого борта, потом ещё и ещё. Резко поднявшись, он вгляделся в иллюминатор и увидел в четырёх милях судно с несколькими орудиями на борту.

– Ваня, какого лешего ты смотришь, давай дуй к орудию и лупани по этой лайбе, иначе они нас пустят на корм рыбам! – страшно вращая глазами, взревел Константин, от избытка чувств указывая пальцем на корабль, по какой-то непонятной причине без всякого предупреждения открывший по ним артиллерийский огонь.

– А если я его утоплю? – поинтересовался Иван, даже не представляя себе, каков может быть уголовный срок, если он действительно уничтожит корабль.

– Да плевать, семь бед – один ответ. Это форс-мажорные обстоятельства, тем более не мы первые начали!

Понимающе кивнув, Иван бегом покинул капитанскую рубку и, вбежав в носовую артиллерийскую башню, сноровисто вогнал довольно увесистый снаряд, поймав в прицел судно, продолжающее вести артогонь по ним, выстрелил. Первый выстрел выдал недолёт, второй показал перелёт, а вот третий попал точно в основание паровой трубы, и она свалилась за борт, а из образовавшейся дыры повалил густой чёрный дым. Дым окутал всё судно, и оно стало резко замедлять ход, а спустя несколько минут с его борта были спущены на воду несколько паровых катеров, в которые спустились матросы и под прикрытием чёрного дыма на максимальной скорости исчезли из вида. Дело было сделано.

Покинув носовую артиллерийскую башню, Иван вышел на палубу. От увиденной картины неожиданно зацепился правой ступнёй за левую и рухнул, как подкошенный, на палубу. Шипя от боли в ушибленных местах, Иван поднялся, потерев грудь, медленно подошёл к гюйс-штоку и внимательно рассмотрел развевающееся чёрное знамя с изображением человеческого черепа и под ним перекрещенные между собой две абордажные сабли. Ругнувшись сквозь зубы, Иван что есть силы рванул в капитанскую рубку и, подбежав к Константину, схватил его за грудки и что есть силы заорал:

– Какой придурок на гюйс-штоке вывесил пиратский флаг «Весёлый Роджер», я тебя спрашиваю?!

– Какой ещё пиратский флаг, Ваня, я вообще не в курсе, – удивлённо хлопнув глазами, отозвался Константин. Осторожно разжав руки Ивана, освободился от его захвата и, подойдя к иллюминатору, взглянул вниз и увидел развевающееся на ветру чёрное знамя с белым черепом и двумя саблями. Он от изумления крякнул. Развернувшись и взглянув в глаза Ивана, Константин, в задумчивости почесав затылок, негромко заговорил:

– Хочешь верь, хочешь нет, первый раз вижу. Теперь понятно, почему тот корабль сразу по нам открыл огонь, без предупреждения, это же самый настоящий пиратский флаг.

– Вот именно, флаг, герб и гимн – это тебе не шутки, а очень даже серьёзно, ведь миром правят не законы и правила, а знаки и символы. Ладно, всё это тема отдельного серьёзного разговора, сейчас не до того. Если флаг не ты вывесил, то значит, Васька расстарался, давай его сюда зови для экзекуции, – жёстким тоном распорядился Иван, и ещё раз взглянув на чёрный флаг, ощутил в душе немалую тревогу. Константин, открыв шкафчик и достав из него массивную телефонную трубку, вызвал Василия. Появился он минут через пять и, войдя в рубку, с удовлетворением заговорил:

– Паровой котёл в отличном состоянии, да и вообще вся механика на должном уровне находится, так что проблем нет никаких.

– Говоришь, проблем нет никаких, да? – вкрадчиво отозвался Иван и жестом указал Василию взглянуть в иллюминатор. Когда увидел дымящийся чёрным дымом корабль, перевёл недоумённый взгляд на Ивана, и он задал тому вопрос:

– Вася, как ты думаешь, почему тот корабль по нам с ходу, без предупреждения из орудий палить стал?

– Откуда я знаю, сумасшедшие, наверное… – равнодушно пожал он плечами.

– Ладно, подойдём с другой стороны. Это ты чёрный флаг с белым черепом и саблями вывесил на гюйс-штоке? – неожиданно ласковым голосом поинтересовался Константин, с прищуром глаз рассматривая Василия.

– Ну, допустим, я, и что с того, я просто пошутил. Было скучно, вот я и отрезал от рулона кусок чёрной ткани, вырезал из картонного ящика шаблон и баллончиком с белой краской череп с мечами на шёлк нанёс. Красиво ведь получилось, разве не так? – без всякой задней мысли ответил Василий, с самодовольством разглядывая красиво развевающийся на ветру чёрный флаг «Весёлого Роджера».

– Вот же придурок, ты что, не понимаешь, это пиратский флаг и, по всей вероятности, нас самих за пиратов приняли и незамедлительно открыли огонь. Буквально за малым нас чуть на дно не пустили из-за твоей глупой шутки! – рассерженно высказался Константин и от переполнявших его чувств сжатым кулаком ударил по дубовому подоконнику.

– Неужели вы серьёзно это говорите? – не поверив словам Константина, спросил Василий, всерьёз думая, что его разыгрывают.

– Дурак стоеросовый, нас реально чуть не потопили из-за твоей идиотской шутки с чёрным знаменем! Давай собирайся, бери винтовку и пару револьверов, и мы с тобой высадимся на корабль и его осмотрим, может, удастся получить дополнительную информацию, заодно убедишься, что мы говорим серьёзно, – распорядился Иван, и сделав несколько глубоких вздохов-выдохов, заговорил вновь:

– Если бы я потопил эту лайбу сразу, то можно было бы снять флаг и сделать вид самой невинности, свидетелей-то тогда не осталось бы, а теперь, мне думается, такой вариант не прокатит. Те, кто покинул судно, распишут про нас такие кровожадные басни, от которых кровь в жилах стыть будет. Хотя, конечно, попытку сделать следует, вдруг да прокатит на самом деле.

– Не будем гадать, давайте, действительно, на корабль сходите и посмотрите, что там, я подведу корабль поближе, а вы на вёсельной лодке до дымящегося судна доберётесь, – с кислой миной на лице проговорил Константин и, взявшись за штурвал, повёл судно к подбитому кораблю неизвестной принадлежности и конструкции.

Когда Константин застопорил ход корабля метрах в ста от всё ещё дымящегося чёрным дымом судна, Иван с Василием спустились по верёвочной лестнице в лодку и на ней доплыли до борта и, соблюдая осторожность, осмотрелись. Подумав немного, Иван велел оставаться в лодке, а сам, оставив винтовку, подготовил два револьвера и, подхватив болтающуюся верёвку, на которой спускали на воду катер, сноровисто по ней поднялся. Высунув голову из-за фальшборта, огляделся, но на палубе не было вообще никого.

Спрыгнув на палубу, Иван был вынужден из-за тяжёлого чёрного дыма сделать из подобранной тут же тряпки импровизированную маску. Корабль начинал гореть, и задерживаться на его борту было смертельно опасно. Первым делом он прошёл в капитанскую рубку, собрал в мешок документы с картами и в спешке её покинул, ощутимо становилось жарко. Выбежав на палубу, он хотел было спуститься в лодку, но неожиданно услышал из трюма человеческие крики.

Сбросив мешок с документами в лодку, Иван подбежал к открытым настежь дверям, ведущим в трюм. Включив фонарь, зашёл внутрь, ориентируясь на человеческие крики, спустился по лестнице вниз и неожиданно увидел стальные клетки, в которых содержались два десятка человек, среди которых были несколько женщин. Обойдя клетки, Иван вдруг увидел оборванную и со следами побоев соседку и позвал её:

– Ольга, неужели это ты?!

– Ой, Ваня, глазам своим не верю. Откуда ты здесь взялся? – c трудом поднявшись на ноги и подойдя к запертой двери, отозвалась она, недоверчиво взирая на своего соседа.

– Потом мы с тобой поговорим, отойди на несколько шагов назад, я замок выстрелом из револьвера собью, – проворчал Иван, и когда Ольга отошла, он выхватил револьвер и точным выстрелом сбил замок. Пройдясь вдоль клеток, сделал то же самое с другими замками и приказал всем быстрее покинуть корабль, если он хоть что-то понимал, корабль должен был вот-вот взорваться. Выйдя на палубу и осмотрев людей, он жестами потребовал самостоятельно искать любые плавучие предметы, прыгать вместе с ними в воду и добираться до «Призрачного грифа». Когда все разбрелись, Иван взглянул в глаза соседки, в которых стоял застывший страх, и мягким тоном распорядился:

– Оля, давай прыгай в воду, а я следом за тобой, помогу тебе взобраться на лодку.

– Я боюсь, да и плаваю я плохо, – отозвалась она, прижав руки к груди.

– Ничего не бойся, тогда я сейчас прыгну первым, а через минуту прыгай и ты, я тебе помогу. Оставаться тут больше никак нельзя, котёл может взорваться в любой момент, – проговорил Иван. Проверив, надлежаще ли закреплены револьверы и убедившись в надёжности, взобрался на фальшборт и решительно прыгнул в воду. Плавая возле лодки, он дождался, когда прыгнет Ольга, и помог ей взобраться на её борт, после чего с помощью Василия взобрался следом за девушкой, и они медленно поплыли к судну. Остальные бедолаги, увидев это, похватали спасательные круги, также попрыгали в воду и стали грести в сторону «Призрачного грифа». Выбравшись на палубу, Иван нос к носу столкнулся с Константином, он был вне себя от ярости.

– Ваня, какого лешего ты делаешь, зачем нам все эти люди?!

– А что ты предлагаешь, их оставить на корабле, который должен вот-вот пойти ко дну? – удивлённо приподняв бровь, нейтральным тоном в ответ поинтересовался Иван.

– Нет, но всё же такая толпа, плывущая в нашу сторону, реально представляет для нас немалую угрозу.

– Не буду спорить, мы не знаем, кто все эти люди, а посему запрём их в кубриках и с каждым будем работать по отдельности. Проведём что-то вроде допроса, заодно и выясним, куда мы вообще попали, вот тогда и будем решать, куда держать курс, – ответил Иван, полностью уверенный в своих силах справиться с этой непростой, по сути, задачей.

– Вот так, да?! Тогда сам придумал – сам и делай это дело, я понятия не имею, как эту толпу загнать под замок и уж тем более не знаю, как людей допрашивать, – сварливо буркнул Константин и, ругнувшись сквозь зубы, скорым шагом направился в капитанскую рубку.

Проводив его задумчивым взглядом, Иван медленно развернулся в сторону Ольги и, внимательно её рассмотрев, задал ей вопрос:

– Как ты, соседушка, попала на этот корабль, да ещё оказалась в запертой на замок клетке? Расскажи всё с самого начала, не упуская ничего, а я тебя послушаю, ведь я тебя видел с подругами на лодочной пристани.

– Да, ты мне помахал рукой. Я с двумя подругами собиралась на катере на островок, где мы планировали приятно провести время и отдохнуть от городской суеты. Вы на яхте раньше нас от пристани отчалили, мы двинулись несколько позже, а потом нас накрыл густой туман, и когда он спал, то мы вдруг оказались не на реке, а в открытом море, берега на горизонте видно не было вообще. Через несколько часов нас увидели с парохода и подобрали, вот только нас сразу сильно избили неизвестные и засунули в трюмные казематы. Привезли на какой-то остров, и больше я своих подруг не видела, меня же отправили в клетку, а потом определили на кухню чистить картошку, за каждую провинность меня били, а пару дней назад погнали на корабль и засунули в клетку. Куда везли, не знаю, мне никто и ничего не говорил… – с трудом сдерживая слёзы, совсем тихо ответила Ольга, потупив свой взгляд, ей было до сих пор очень страшно и больно.

– Ты что, их язык понимаешь?

– Да, понимаю и читаю, правда, не пойму, почему так, ведь это какой-то неизвестный мне язык и алфавит. Всё это очень и очень странно…

– Я тебя понял. Не буду тебя пока больше расспрашивать, когда отдохнёшь и отоспишься, мы с тобой серьёзно поговорим, а сейчас помоги мне людей загнать в кубрики, и как только мы это сделаем, я тебя проведу в свободный кубрик и до завтра не буду беспокоить, – мягким тоном распорядился Иван, хотя где-то в глубине его души поселилась беспокоящая тревога, всё это было крайне необычно и в высшей степени непонятно.

– Хорошо, правда, я этих людей не знаю, тем более не знаю, по каким причинам они оказались в клетках, может, они самые отъявленные висельники и убийцы, – покладисто согласилась Ольга, и когда люди добрались до корабля и поднялись на его борт, стала толково переводить распоряжения Ивана. Сопротивления не возникло, бывшие обитатели клеток покладисто разошлись по кубрикам, и Иван каждую дверь закрыл на наружный замок. Проведя Ольгу в отдельный кубрик, направился в капитанскую рубку.

Войдя в рубку, Иван подошёл к Константину и хотел было заговорить, но не успел, в этот момент паровой котёл на подбитом судне взорвался, и оно быстро стало уходить под воду. Наблюдая это эпическое зрелище, Иван, в задумчивости пожевав губами, заговорил:

– Однако это страшно – гибель корабля в открытом океане, тем более, когда прийти на помощь некому.

– Есть такое дело, – признал Константин. – Только давай не будем о грустном, давай уж сразу о деле. Что там с людьми, надеюсь, разместить удалось всех?

– Разместил без проблем, но вот с их питанием в ближайшие дни возникнут проблемы, наши запасы провизии не рассчитаны на такое количество едоков, придётся пайку нормально так урезать. Костя, ну на пару недель как-нибудь растянем, а что дальше? Надо поскорее определиться с курсом, где есть люди и где можно пополнить запасы, чем платить, вроде как есть, в сундуке серебряные монеты и бумажные купюры имеются, – кашлянув в кулак, высказал свои опасения Иван, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что продолжительное время всех людей, спасённых с подбитого им судна, содержать им будет не под силу.

– Ваня, ты думаешь, это так просто? Я тут только общее направление с горем пополам вычислил, мимо материка точно не проскочим, но до него ещё очень и очень далеко. По пути есть острова, как я понимаю, заселённые людьми, но как их найти, пока не знаю. Надеюсь, девчонка и кто-нибудь из спасённых нам помогут в этом деле.

– Эта девчонка, как ты говоришь, между прочим, моя соседка – на одной лестничной площадке живём, вернее, жили. Когда мы на лодочной станции на твою яхту грузились, я видел её с двумя подругами, они собирались день провести на острове, но попали в туман, а когда он исчез, то оказались посреди океана. Спустя несколько часов их подобрал пароход, и они, по сути, попали в рабство. Где две остальные её спутницы, она не знает. Я ещё завтра её самым тщательным образом опрошу, но самое главное – она может разговаривать с аборигенами и даже читать тексты, хотя понятия не имеет, что это за язык такой.

Внимательно выслушав Ивана, Константин в задумчивости постоял у штурвала какое-то время и, не глядя на друга, распорядился:

– Ваня, ни я, ни Васька заниматься всеми этими делами чисто физически не можем, так что бери всё в свои руки. Поработай с освобождёнными людьми, если могут чем-то нам помочь, возьмём в судовую команду. Помимо этого, подумай, как распределять продовольственные пайки, да и вообще к приготовлению пищи привлекай соседку свою, пусть отрабатывает своё спасение.

– Хорошо, подумаю, всё равно этим делом заниматься действительно, кроме меня, некому, – нехотя согласился Иван. – Ладно, думал дать Ольге отоспаться, но не получится, и правда мы не в том положении, чтобы расслабляться.

Высказавшись, Иван взял бинокль и осмотрел горизонт в надежде увидеть где-нибудь вдали землю, но таковую не увидел. Глубоко вздохнув, тяжёлой походкой направился в свой кубрик, прежде чем браться за столь непростое дело, ему надо было хоть немного передохнуть и собраться с мыслями…