Выбравшись из салона таксомотора, Иван купил небольшой букет цветов и, подойдя к стенду, на котором была изображена схема городского кладбища, и найдя нужный участок, хотел было сразу направиться прямо туда, но неожиданно услышал разговор двух торговок цветами и внимательно прислушался.

– Да врёшь ты всё, старая, не мог покойник встать и двух гробовщиков убить, сказки это, не мог, и всё. Тело покойного украли какие-то сектанты для проведения чёрного ритуала, будь они неладны, развелось сектантов всех мастей, жаль, в нынешние времена инквизиции нет. Так что прекращай ерунду молоть об ожившем покойнике, пока жандармы тебя за распространение глупых слухов за ноздри в околоток для душещипательной беседы не подтянули, с них станется, – сварливо пробурчала женщина лет шестидесяти, сноровисто скручивая надгробный венок с золотистой лентой.

– А я тебе говорю, что покойник ожил, и из гроба встал сам, и гробовщиков оприходовал, и своими ногами ушёл. Я сама своими ушами слышала, как кладбищенский попрошайка Клай рассказывал, так как сам всё это видел и даже за ним следом немного прошёл, но потом потерял его из вида, так как уже темнело, – отрицательно покачав головой, отозвалась соседка, нервно передёрнув плечами и с явным испугом оглядываясь по сторонам.

– А чего ты раньше об это молчала? – недоверчиво покачав головой, спросила бабуля, отложив в сторону готовый венок и берясь за другой.

– Боялась, да и сейчас до дрожи в коленках боюсь, ведь Клая на следующий день после того, как он говорил об ожившем покойнике, нашли со свёрнутой шеей.

– Тю на тебя, дура старая, жандармский дознаватель проводил расследование, так вот: напился твой Клай какой-то забористой сивухой, вот ему и привиделось, а так Клай этот по пьяни свалился в выкопанную яму и свернул себе шею.

В душе ухмыльнувшись, Иван дальше разговор торговок слушать не стал, ему и так всё стало понятно, разговор шел о нём самом. Вот как, оказывается, легенды и мифы рождаются, подумалось ему, но углубляться в своих размышлениях дальше не стал, его интересовал один из старейших участков городского кладбища, прилегающего непосредственно к скальной гряде. Добравшись до интересующего его участка, Иван стал обходить гранитные обелиски и никак не мог найти могилу Шлинца. Он уже даже подумывал бросить это дело и вернуться домой, но в этот момент ему неожиданно попался на глаза до боли знакомый барельеф…

Иван даже глазам своим не поверил, и медленно подойдя к нему, крякнул от изумления: барельеф был изготовлен из серого мрамора, на котором был изображён ворон с расправленными крыльями. В точности такой же, что они обнаружили на острове и через который они попали на фуресианскую базу подводных лодок, но ещё большей неожиданностью оказалось то, чьё имя было выбито на мраморе. Здесь был захоронен Иосиф Шлинц…

Иван в задумчивости постоял какое-то время, рассматривая барельеф, и, достав из кармана бронзовый ключ-цилиндр, уже особо не размышляя, вставил его в глаз, и дверь медленно, без всякого скрипа отошла в сторону, открыв дверной проём. Хмыкнув, он огляделся по сторонам и, никого не увидев, достал из кармана маленький фонарик и шагнул в темноту. Дверь за барельефом за его спиной закрылась, и Иван, подсвечивая фонариком, огляделся. Он находился в небольшой комнатке, вот только гроба в ней не оказалось, зато был застеклённый шкаф, в котором стояли стройными рядами толстенные книги.

Заинтересовавшись, Иван взялся их по очереди вынимать и на скорую руку рассматривать, особо не вчитываясь, но и так было уже понятно, что это какой-то архив, вполне вероятно, некогда принадлежавший негоцианту Шлинцу. Особо разбираться он с этим архивом не захотел и, возвращая на место очередную книгу, луч фонаря высветил какую-то бронзовую рукоятку. Взявшись за неё, Иван дёрнул. Неожиданно стена с книжным шкафом с лёгким шелестом разошлась в стороны, и перед ним открылась каменная лестница, ведущая куда-то вниз.

В такой одежде, совсем не подходящей для путешествия по подземельям, Иван не очень-то хотел спускаться по лестнице, но всё же любопытство победило, и он, сняв пиджак, осторожно вступил на лестницу и пошёл. Пройдя по тоннелю метров семь, он оказался перед дверью, обитой листовой бронзой, с висевшим кольцом. Взявшись за него, Иван потянул дверь на себя и, войдя внутрь, от неожиданности замер, так как от светового луча фонарика сильно заискрило. Преодолев навалившийся испуг, он не сразу сообразил, что происходит и что видят его собственные глаза, а когда понял, то от изумления сел прямо на каменный пол.

Иван находился в огромном помещении, буквально заваленном золотыми и серебряными слитками, а помимо них, стояли сундуки, доверху заполненные монетами, по большей части золотыми, но было немало и таких, в которых хранились всевозможные ювелирные украшения, столовые приборы и посуда. Не веря своим глазам, он подошёл к ближайшему сундуку и запустил руку в золотые монеты, предполагая, что ему это всё мерещится, но звон жёлтого металла показал реальность происходящего. Если он хоть что-то понимал, то здесь было несколько тонн только одного золота. Иван даже представить себе не смог, на какую сумму тут золота, и это не считая художественной и исторической ценности ювелирных украшений и посуды со столовыми приборами. Для того чтобы всё это вывезти, потребуется несколько грузовиков, и как это сделать с кладбища, не привлекая к себе внимания, Иван пока даже не предполагал, а то, что всё это придётся вывозить, он даже не сомневался.

– Японский городовой, мать его так! – со злостью взревел Иван, прекрасно отдавая себе отчёт, что такое количество золота банально невозможно продать без последствий, такой клад в любой стране мира просто отожмут, и хорошо ещё, если вообще не убьют, а продавать по отдельному предмету – так и ста жизней не хватит. Такое количество золота – это уже не просто деньги, это самая настоящая большая политика…

– И что теперь со всем этим золотом делать? – пребывая в глубокой задумчивости, сам себе задал вопрос Иван. – А делать всё же что-то придётся, не оставлять же его тут, в грёбаном склепе, на самом деле…

В глубокой задумчивости обходя огромный зал, он подошёл к ящику, заполненному ювелирными украшениями, и, взяв пару брошей с крупными изумрудами, бросил их в карман, надеясь провести экспертизу у квалифицированного ювелира, может, всё это складированное тут богатство поддельное. Рассматривая залежи золота, Иван искал ответ, что теперь ему делать, но пока какого-то вразумительного ответа не находил, и ему стало страшно. Если хотя бы слух просочится о найденных сокровищах, ему и его друзьям конец, убьют сразу, без всяких сантиментов. Такие деньги может защитить только государство, причём только сильное государство. Ему сразу пришёл на ум полковник Илья Кондор, но и он не всесилен. Да и прежде чем к нему подходить касательно найденных сокровищ, следует Скифарию заинтересовать чем-то для неё куда более ценным и значимым, чем такое огромное количество окаянного металла. Вот только у него в деловом кейсе нет ничего, даже примерно сопоставимого, и где его взять, было совершенно непонятно…

Иван медленно кружил по помещению, и тут случайно ему под ноги попала какая-то палка, он, споткнувшись стал падать. Взмахивая руками, он за что-то схватился, и на него свалилась тяжёлая занавесь. Ругаясь сквозь зубы, Иван выбрался из чёрной бархатной ткани и, посветив так и не выпущенным из руки фонариком, увидел проход в соседнюю комнату, до этого момента задрапированную занавесью из тяжёлой бархатной ткани. Как она не сгнила за столько столетий, было совершенно непонятно.

Войдя в соседнюю комнату, Иван огляделся и удивился вновь, так как там увидел книжные стеллажи, заставленные книгами под самый потолок, и ещё одну дверь. Ради интереса он выборочно достал несколько книг и, открыв их, погрузился в изучение и почти сразу сообразил, что в них содержится подробная опись всего содержимого сундуков. Вернув книги обратно на место, он обратил внимание на небольшой письменный стол, на котором лежала здоровенная книга, и присев на стул, Иван открыл обложку и вчитался. Как оказалось, это был личный дневник негоцианта Иосифа Шлинца.

В задумчивости он посидел пару минут, решая, стоит ли углубиться в чтение или всё же отложить это дело на потом, но так как спешить ему было совершенно некуда, Иван взялся за чтение, и буквально с первой страницы он потерял счёт времени. Жизнеописание негоцианта оказалось на удивление увлекательным и захватывающим чтивом. Шлинц был не просто прохиндеем, он оказался поистине криминальным мозговым центром, да и он сам это понимал и кичился своей изворотливостью и умением виртуозно проворачивать тёмные делишки. Иван читал увлечённо, пока не натолкнулся на текст, где негоциант стал описывать, как он нашёл одного инженера, разработавшего вполне работоспособный акваланг, предназначенный для работы под водой.

Удивительно, но негоциант буквально сразу после ознакомления с изобретением инженера взял его в оборот и задумал небывалую по своим масштабам операцию, для чего задействовал пиратов с острова Фурес. Даже по сегодняшним меркам этого мира дело выглядело настолько фантастичным, что Ивана оторопь взяла. Доведя до ума конструкцию акваланга, негоциант со всем азартом взялся за дело. Его особо доверенные люди через подводные пещеры выходили к погрузочным пристаням в Фуресе и подвешивали к корпусам интересующих Шлинца судов обтекаемые сосуды с отравляющими веществами. Выходя в океан, пираты следовали за таким кораблём на пределе видимости, и когда срабатывали прикреплённые заряды, моряки погибали, а пираты спокойно подходили и забирали груз, а тела сбрасывали в воду, а кто выживал, как правило, попадали в рабство или их банально добивали. Некоторые корабли они забирали себе, но большую их часть просто бросали, и они, влекомые мощным океанским течением, уносились куда-то вглубь Великого океана…

Именно Иосиф Шлинц распространил слухи по всему континенту о появлении такого природного явления, как Фабоса, и что удивительно, прошло более трёхсот лет, но до сих пор никому и в голову не приходит, что это явление является рукотворным. Масштабы подпольной деятельности росли как на дрожжах, и в результате его начали подозревать. Для того чтобы обелить своё имя в глазах общественности, негоциант затеял хитрую интригу, с помощью которой избавит себя от подозрений и одновременно прищучит пиратов с острова Фурес, требовавших для себя всё большую и большую долю с добычи. Для этого он вложил немало средств, чтобы добиться от всех стран континента согласия на возведение портового города Фельгауз, где и будет построена Великая Армада, предназначенная для уничтожения пиратов.

Место для крупного портового города было выбрано негоциантом далеко не случайно, так как его люди нашли и разведали там огромную пещеру, выходящую к побережью, и в двух местах имевшую выходы на сушу. Всё это ему вполне удалось, город-порт возвели, построили Великую Армаду, и пиратскую вольницу на острове Фурес прищучили, мало того, ему даже удалось завладеть кассой Армады, а также реликвиями со всего континента. Всё задуманное у него получилось, но неожиданно негоциант куда-то исчез, и его больше никто и никогда не видел.

– Если Шлинц не успел передать свои секреты сыновьям, то кто же тогда его дело продолжает? – захлопывая дневник, в задумчивости проговорил себе под нос Иван. – А ведь кто-то это дело проворачивает до сих пор, так как Фабоса существует до сих пор, и Фурес есть с его подводными лодками.

– Вот оно, решение! – нервно вскочив с кресла, с чувством воскликнул Иван. – Если мы выясним, кто это, то вполне удастся провернуть сделку с полковником Кондором, Скифарии сведения стратегического характера, а им золото или деньги за него без всякой конфискации. Вполне равнозначный обмен.

Решительно подойдя к двери, Иван открыл её и оказался в следующем зале, он был вполовину меньше, чем первый. Здесь увидел стеллажи, заставленные, по всей видимости, теми самыми реликвиями с флагмана Великой Армады, но он, лишь быстро обежав по кругу зал, стал спускаться в полукруглый тоннель, идущий вниз под довольно крутым углом. Спустившись, он огляделся и сообразил, что дальше уже начинается пещера естественного происхождения. Недолго думая, Иван пошёл вперёд и спустя полчаса вышел к воде, возле которой имелась площадка, на ней стояли стеллажи, а на них лежали древние акваланги и даже несколько устройств подачи в них воздуха.

Оглядев всё это, Иван ухмыльнулся, и тут он услышал всплески воды. Резко обернувшись, он от изумления чуть приоткрыл рот, так как увидел всплывающую фуресианскую подводную лодку, на рубке которой ярким светом загорелся прожектор. Спрятавшись за стеллажи, он замер и с любопытством наблюдал, как лодка медленно идёт по фарватеру прямо к освещённой прожектором большой пристани, возле которой были пришвартованы аж целых шесть подводных лодок. С удовлетворением выдохнув, Иван ещё с полчаса понаблюдал за суетой фуресианских моряков и неспешно направился обратно. Делать ему здесь было нечего, единственное, что его смущало, так это почему фуресианцы до сих пор так и не обнаружили проход в склеп с огромными сокровищами и пропавшими реликвиями. Сколько он на эту тему не думал, ничего в его голову вразумительного не приходило, от слова «совсем».

Вернувшись в склеп, Иван привёл свою одежду в порядок и, подхватив личный дневник негоцианта, выбрался оттуда. Пройдя к центральному входу, он приобрёл дешёвую сумку, в которую и уложил книгу, и, взяв таксомотор, поехал обратно в город. Приехав в квартал ювелиров, он отпустил таксиста и, зайдя в первый попавшийся ювелирный магазин, запросил провести экспертизу подлинности двух брошей. Пожилой оценщик, внимательно осмотрев броши под микроскопом, признал их подлинность и озвучил сумму, от которой у Ивана между лопаток похолодело, так как за обе броши в случае продажи ювелир был готов сразу выложить полмиллиона. Пообещав подумать, Иван оплатил услуги оценки и немедленно поспешил в дом Марии Стажинской…

Спустя полчаса он вошёл в дом и потребовал всем собраться в общем зале, и когда все собрались, Иван прошёлся и, закрыв все открытые окна и форточки, выложил на стол две броши, и ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос:

– Уважаемые дамы и господа, что вы думаете об этих ювелирных украшениях?

Мария первой взяла в руки украшения и внимательно их оглядев, пристально посмотрела в глаза Ивана и негромко заговорила:

– Вещи антикварные, очень качественно изготовлены, да что там, эти броши – самое настоящее произведение искусства. Судя по клеймам, изготовлены известными мастерами не менее чем триста лет назад. Цена… Тут даже примерно ничего сказать не могу, так как настоящую цену определит только аукцион, но не менее чем пятьсот тысяч, это совершенно точно.

– Да, оценщик мне сразу предложил за них точно такую сумму, но мне думается, можно смело сотню сверху прибавить или даже больше, – с лёгкой усмешкой отозвался Иван. – Так вот, дамы и господа, я нашёл в склепе огромные сокровища, золота, серебра и ювелирных украшений там несколько тонн. Проблема в том, что они на кладбище, и нам надо как-то их вывезти из склепа и хорошо спрятать. Так что нам всем сейчас необходимо продумать, как это сделать. Сразу предупреждаю, если хотя бы крупинка информации о сокровищах уйдёт на сторону, жить нам останется совсем недолго.

– Ваня, ты что, так шутишь? – чуть привстав, поинтересовался Константин, недоверчиво взирая на своего друга.

– Да какие могут быть шутки?! Там сокровищ полным-полно, продать столько золота, не привлекая к себе внимания, мы ни за что не сможем, у нас его в самом лучшем случае просто отберут, а в худшем нас без всяких сантиментов удавят, и мы даже дёрнуться не успеем, – возмутился Иван, чуть привстав с кресла. – Но самое паршивое, что в этом склепе есть тоннель, ведущий прямо на базу фуресианских подводных лодок, и похоже, они об этом ходе ничего не знают, в противном случае золото они бы давно забрали. У нас с вами есть максимум трое суток, чтобы вывезти оттуда сокровища и куда-то спрятать, иначе ими завладеют совсем иные люди. Предлагайте варианты, как мы сможем все эти богатства вывезти с городского кладбища, не привлекая к себе ненужного внимания.

Наступила зловещая тишина, все напряжённо молчали, с тревогой поглядывая друг на друга, не решаясь сказать хотя бы слово. Первой не выдержала Стажинская, она поднялась и, кашлянув в кулачок, негромко заговорила:

– Я смогу взять в Ратуше разрешение на ремонт и реставрацию семейных могил, и под этим предлогом мы сможем заехать на кладбище на грузовике и вывезти сокровища за несколько рейсов. Что касается куда спрятать, то привезём в мой дом и спрячем в пещере, есть в доме тайный тоннель, прорытый ещё во времена его постройки, который ведёт в небольшую пещеру.

– Хорошо, пусть так, но как получить разрешение? – поинтересовался Иван, просчитывая возможные варианты своих дальнейших действий.

– Нет ничего проще, это обычная практика городских властей, сейчас поеду в Ратушу и получу разрешение, а вы пойдёте и купите грузовик, а также шанцевый инструмент с рабочей одеждой. Вот только что теперь делать с базой подводных лодок?

Внимательно выслушав Марию, Иван ухмыльнулся и заявил:

– С этой фуресианской базой нам делать ничего не надо, да и сделать с ней мы совершенно точно ничего не сможем, скорее, нам всем головы оторвут. Насколько я понимаю, в ближайшие дни на эту базу выйдут спецслужбы скифарианской империи, и к тому моменту сокровища из склепа должны быть вывезены. Кстати, забыл добавить, там в отдельной комнате разыскиваемые вами, Мария, реликвии имеются, – в задумчивости отозвался Иван и, достав личный дневник негоцианта и уложив его перед собой, предложил:

– Через три дня я этот талмуд передам высокопоставленному представителю одной из спецслужб Скифарии, и пусть они уже сами разбираются с фуресианскими хитрецами и их базой подводных лодок. Почитайте этот дневник, пока есть такая возможность, поверьте, чтиво это весьма увлекательное. Почитайте в первую очередь, где есть закладки, там самое интересное…

Сгрудившись возле книги, все присутствующие, с большим интересом ознакомившись с дневником, впали в ступор, и в первую очередь ударило по Марии. Она поражённо хлопала глазами, не зная, что и сказать. С немалым трудом взяв себя в руки, она тряхнула волосами и, прижав руки к груди, произнесла:

– Кто бы мог подумать! Да если этот дневник станет достоянием общественности, то Фурес в порошок сотрут все континентальные государства.

– Да, скандал будет грандиозным, и тем самым погребёт под собой любые слухи о найденных сокровищах, – с усмешкой проговорил Иван и, закрыв дневник негоцианта, уложил его в сумку.

– Но это приведёт к тому, что Скифария введёт свои войска в Фельгауз! – воскликнула Мария с округлившимися до пределами глазами.

– Наверное, – равнодушно пожал плечами Иван. – Как введут, так и выведут, по крайней мере, на данном этапе это спасёт наши жизни, и это главное, так что совершенно не стоит переживать по этому поводу. Ладно, это всё лирика, давайте уже приступим к нашему делу. Вы поезжайте в Ратушу, а мы с Константином и Василием купим грузовик, рабочую одежду и инструменты.

Понимающе кивнув, Стажинская вышла из зала. Проводив её взглядом, Иван махнул рукой своим друзьям, они быстро собрались и, покинув дом, направились в автосалон, где купили подходящий по грузоподъёмности грузовик, после чего поехали на базу строительных материалов. Выбрав необходимую рабочую одежду и инструмент, они вернулись в дом Стажинской и приступили к подготовке операции по вывозу найденных в склепе сокровищ.

Следующие сутки они работали как проклятые, мотаясь на грузовике на городское кладбище, где переносили тяжеленные ящики из склепа в кузов и отвозили их в пещеру, находящуюся под домом Стажинской. Мария пребывала в расстроенных чувствах от мысли, что войска Скифарии войдут в Фельгауз, но увидев своими собственными глазами давно утерянные реликвии со всего континента, сразу вдохновилась. Понять её было можно, как только о найденных реликвиях узнают, с того самого момента она войдёт в историю этого мира. Иван же и его друзья к славе были совершенно равнодушны и к ней не стремились, желая лишь обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Вот и трудились они, не покладая рук, позабыв об отдыхе и еде, и всё сделали.

– Ваня, ты чего до сих пор валяешься, ведь спектакль начнётся через полтора часа?! – воскликнула Ольга, увидев Ивана, лежавшего на диване с закрытыми глазами.

– Оля, может, ну его, не пойдём в театр, я очень устал и хотел бы хорошо отдохнуть и вообще выспаться, – пробурчал Иван, приоткрыв один глаз, совершенно не горя желанием не то что в театр идти, но и вообще шевелить даже пальцем.

– Ничего не знаю, давай собирайся, мы едем в театр, а то потом уже будет нам не до того, – шутливо погрозив пальцем, категорично заявила Ольга и выбежала из комнаты.

– Да уж, ещё даже жить одной семьёй не начали, а она уже командует, а что будет дальше, интересно мне знать? – пробурчал себе под нос Иван, всё же заставив себя встать на ноги и переодеться в новый костюм. Взглянув на циферблат наручных часов, он хмыкнул и вышел из комнаты дожидаться Ольгу. Они, взявшись за руки, покинули дом Стажинской и, сев на заднее сиденье таксомотора, поехали в театр. Машина через пятнадцать минут остановилась возле главного входа, и Иван галантно помог своей спутнице выйти из салона.

Поднявшись по мраморным ступенькам, они вошли внутрь, и Иван, предъявив билеты, нос к носу столкнулся с полковником Кондором. Не подавая вида, он подхватил Ольгу под руку, и они неспешной походкой прошли в зрительный зал, а спустя десять минут началась театральная постановка. Иван смотрел без всякого интереса, всё время в мыслях возвращаясь к полковнику Кондору, да, он должен был с ним встретиться на следующий день, но он этой встречи всерьёз опасался. Всё же речь шла о таких суммах, что даже оторопь брала, и того, что офицер скифарианской разведки может отнять сокровища если и не в свою личную пользу, то в пользу Скифарии, не вызывало у него никаких сомнений.

Спектакль закончился, и они с Ольгой покинули театр, и когда они уже подходили к остановке таксомотора, как чёрт из табакерки появился Кондор и, поздоровавшись с ними, предложил Ивану без своей спутницы отойти в ближайший ресторан и поговорить. Ольга попыталась было возмутиться, но он жёстко потребовал возвращаться домой самостоятельно и не лезть в мужские дела. Девушка обиделась, но Ивану было всё равно, её следовало сразу поставить на место, чтобы в дальнейшем не лезла туда, где ей не место, да и от попыток им командовать и манипулировать следовало отучить, а если ей что-то не нравится, пусть гуляет лесом.

Усадив недовольную Ольгу в такси и заплатив за поездку, Иван вместе с полковником направился в ближайший ресторан. Разместившись в отдельном кабинете, они заказали себе блюда и бутылку коллекционного сухого белого вина. Официант ушёл, и полковник, внимательно изучив лицо собеседника, хмыкнул и заговорил:

– Да, Кайман, ты с последней нашей с тобой встречи сильно изменился, прямо и не узнать, один шрам на лице чего стоит. Кстати, расскажи-ка, как же тебе удалось подорвать фуресианские склады боеприпасов, чем ты фактически сорвал хорошо подготовленное вторжение в Скифарию?

Помолчав какое-то время, Иван стал рассказывать. Кондор его внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Рассказать действительно было что, да и самому Ивану хотелось выговориться, слишком тяжёлыми выдались для него последние месяцы, и далеко не всё он мог поведать своим друзьям. Прервал свой рассказ Иван только тогда, когда официант сервировал стол, открыв бутылку вина и наполнив бокалы, удалился.

Когда Иван окончил свой рассказ, полковник Кондор ухмыльнулся и, прямо взглянув в глаза парня, заявил:

– За совершённые вами подвиги, молодой человек, вам присвоено звание лейтенанта Главного управления государственной безопасности с присвоением высшей награды империи ордена Степного Орла. Поздравляю, Кайман, теперь ты полноправный подданный Скифарианской империи.

– Благодарю, конечно, но зачем мне всё это? – с подозрением зыркнув на офицера разведки, спросил Иван, в глубине души подозревая в этом награждении немало подвохов.

– Ты мне это брось, – резко бросил Кондор. – Далеко не каждого так награждают, так что ты должен гордиться.

– Я и горжусь, – буркнул Иван совершенно неубедительным тоном, да и всем своим видом выражая негативное отношение к подобного рода наградам. – Давайте уж оставим эту тему и сразу перейдём непосредственно к делу, ради которого и хотел с вами встретиться.

– Говори, – с напряжением в голосе разрешил разведчик.

– Всё дело в том, что помимо добычи чертежей станкового пулемёта, на островной базе фуресианцев и подрыва боеприпасов, в последние дни произошли ещё некоторые события, о которых я должен вам сообщить. Я знаю, как попасть на базу подводных лодок здесь, в Фельгаузе, да и не только это, но прежде чем я с вами поделюсь этой информацией, мы с вами должны кое о чём договориться.

– И о чём же? – удивлённо приподняв левую бровь, спросил полковник, нервно поёрзав в кресле.

– Дело в том, что у меня на руках есть дневник некоего негоцианта Иосифа Шлинца, ознакомившись с которым, Скифария возьмёт за жабры Фурес, причём крепко. Короче говоря, мы нашли потерянные реликвии, пропавшие вместе с флагманом Великой Армады. Должен сразу предупредить, на эти реликвии мы не претендуем, – с осторожностью ответил Иван и, нервно схватив бокал вина, одним махом его осушил.

– Так-так-так… Очень интересно. Значит, и касса погибшего флагмана Великой Армады у тебя… – широко ухмыляясь, тихо проговорил полковник Кондор. – Так что ты хочешь, лейтенант?

– Я хочу продать сокровища на достаточно хороших для себя и своих друзей условиях, только и всего, – честно признал Иван, пытаясь унять нервную дрожь, неожиданно возникшую у него между лопаток.

– Ну, учитывая твои заслуги перед империей, мы готовы купить сокровища, но только вполовину от рыночной цены, да и то на определённых условиях.

– Это каких же? – подозрительно прищурившись, спросил Иван, в глубине души признавая, что половина цены за такой объём золота – это лучшее предложение, на которое он мог рассчитывать.

– Империя купит у тебя сокровища и займётся реликвиями, так как это уже касается большой политики, но ты – да, именно ты – откроешь в Скифарии оружейную компанию и займёшься производством пулемётов и другого необходимого вооружения. Восемьдесят процентов вырученных денег с продажи сокровищ пойдут на твой счёт, а остальные будут переведены твоим друзьям, и это не обсуждается, – категоричным тоном заявил Кондор и, сделав из бокала пару глотков, взялся за вилку и нож.

– А почему восемьдесят процентов мне, а остальные друзьям? – не поняв логики полковника, поинтересовался Иван. – Это же нечестно.

– С чего это вдруг нечестно? Если вдуматься, то как раз очень даже честно. Основную работу проделал ты, предотвратив вторжение в Скифарию, отразить которое для империи в тот момент было физически невозможно. Это раз, а во-вторых: ты и сокровища нашёл, и базу подводных лодок тоже, мало того, ты теперь офицер имперской госбезопасности, а значит, наш человек. Так что всё более чем справедливо. Короче говоря, Кайман, завтра принесёшь мне дневник того негоцианта, я с ним ознакомлюсь, после чего ты покажешь, как можно попасть на фуресианскую базу подводных лодок. Затем займёмся куплей-продажей найденных тобою сокровищ. Сам понимаешь, оценка займёт немало времени, кстати, сколько там ценностей?

– Очень много, – нехотя буркнул Иван и уточнил: – Четыре тонны восемьсот двадцать два килограмма в золотых слитках, тонна двести тридцать килограммов в золотых монетах. Помимо этого есть одна тонна восемьсот пятьдесят килограммов серебряных слитков и монет, а также семьсот тридцать восемь килограммов ювелирных украшений, ну и золотая посуда со столовыми приборами, с полтонны.

Полковник от услышанного подавился, и с трудом откашлявшись, с изумлением воззрился на молодого человека. Изучив его внешне спокойное лицо, он вкрадчиво поинтересовался:

– Лейтенант, ты вообще представляешь, о каких суммах здесь идёт речь?

– В общих чертах, господин полковник, – чуть пожав плечами, равнодушным тоном отозвался Иван.

– Да уж, лейтенант, умеешь ты удивлять, да так, что до печёнки пробирает. Ладно, наша договорённость остаётся в силе, не переживай, так что давай скорее поедим и расходимся, а завтра жду тебя в антикварной лавке в полдень, и мы займёмся нашими делами.

Понимающе кивнув, Иван доел свою порцию и, выпив бокал вина, попрощался с полковником Кондором. Покинув ресторан, пешком направился в дом Стажинской, в уме продумывая, что следует сказать своим друзьям и в особенности рассерженной Ольге…