Начальник пятого отдела Департамента стратегических исследований майор Вельберг с того самого дня, как стало известно о произошедшей катастрофе на ключевом стратегическом объекте, находился во взвинченном состоянии. С него крайне настойчиво требовали подробностей произошедшего, но как их можно было выяснить, если выжил только один свидетель произошедшего, а на объект до сих пор невозможно было высадиться, подрывы боеприпасов продолжались по сей день. Все специалисты, с которыми переговорил майор, в один голос утверждали, что точно сказать, когда это закончится, просчитать невозможно в принципе.

Скрежетнув зубами от нахлынувшей злости, майор ещё раз прокрутил в голове произошедший разговор с капитаном Вильбе, и в который раз, не выдержав, от всей души выругался. Если всё то, что сообщил тяжелораненый капитан, правда, то дело приобретало совсем уж скверный характер, так как без предательства совершить столь масштабную диверсию не представлялось возможным. Фурес остро нуждался в доступе к дешёвым ресурсам, без которых дальнейшее научно-техническое и экономическое развитие острова было бы заблокировано, а вслед за этим Фурес в перспективе окажется совсем уж в отстающих. Вот на этих основаниях и было принято решение отбить у Скифарии две удалённые, но богатые всевозможными ресурсами провинции, и был разработан стратегический план, реализация которого уже вышла на финишную прямую. Оставалось каких-то четыре месяца, и началось бы масштабное вторжение, отразить которое Скифария оказалась бы совершенно не готова. И тут диверсия, сорвавшая столь тщательно разработанный и планомерно реализуемый план…

За что хвататься в первую очередь, майор пока не знал, так как восемьдесят процентов личного состава были на базе, где готовились в самое ближайшее время перейти на территорию империи для подготовки целой серии стратегических диверсий, и, судя по всему, они все погибли. Его размышления прервал водитель, остановившись возле фуресианского посольства, дежурные морские пехотинцы, узнав посольский автомобиль, немедленно открыли ворота. Машина плавно въехала и остановилась, майор выскочил из салона и поспешил к военному атташе.

Поднявшись на второй этаж, майор, проигнорировав секретаря, решительно вошёл в кабинет атташе и, подойдя к сидевшему за столом военному, заговорил:

– Господин полковник, я имел разговор с единственным выжившим, к сожалению, из-за его тяжёлого состояния разговор вышел совсем коротким, но, тем не менее, крайне важным. С его слов, на базе была совершена самая настоящая диверсия, в чём капитан Вильбе совершенно уверен, так как видел собственными глазами убегающего человека в куртке офицера скифарианской пограничной стражи.

– Насколько можно доверять словам капитана? – задумчиво пожевав губами, поинтересовался военный атташе.

– Сомневаться нет никаких оснований, капитан Вильбе – опытный и преданный офицер, хотя, конечно, его теперь не узнать, но в этом нет ничего удивительного, то, что он пережил, любого изменит до полной неузнаваемости, – отчеканил майор и хотел было задать вопрос атташе, но не успел, полковник, поднявшись из-за стола, распорядился:

– Майор, срочно организуйте воздушную разведку базы с целью хотя бы примерно оценить масштабы разрушений, после чего начинайте немедленную эвакуацию персонала с плато. Как сообщают наши агенты, Скифария начала масштабную переброску войск в интересующие нас провинции, они прибудут в самое ближайшие время. В нынешней ситуации с этим мы поделать ничего не сможем, а посему операция вторжения если и не отменяется, то откладывается на неопределённое время.

Военный атташе хотел было ещё что-то добавить, но тут настойчиво зазвонил телефон. Полковник хмыкнул и поднял трубку. Поговорив пару минут и задав несколько уточняющих вопросов, он медленно вернул телефонную трубку обратно и, внимательно посмотрев в глаза собеседника, заговорил:

– Очень хорошо, майор, что вы успели поговорить с капитаном Вильбе и услышали от него очень важную информацию, благодаря ей становится ясно, что скифарианская разведка знала о нашей подготовке к вторжению, но этим уже будут заниматься другие люди, и кто-то за это понесёт очень серьёзное наказание.

– Что-то случилось? – напряжённо поинтересовался майор.

– Случилось. Мне только что звонил главный врач нашей клиники и сообщил, что капитан Вильбе несколько минут назад скончался. Вопросами похорон офицера он уже занимается. Печально, он бы нам очень пригодился, но ничего с этим уже не поделаешь, – скривившись, ответил военный атташе и, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету. Остановившись возле топографической карты Фельгауза и задумчиво осмотрев её, заговорил вновь:

– Майор, я прекрасно понимаю, что почти все ваши подчинённые были на базе и, судя по всему, погибли, поэтому выделяю для проведения воздушной разведки и эвакуации два десятка морских пехотинцев и три дирижабля. Учтите, вы должны уложиться в четверо суток, эвакуируйте всех, но оставьте десяток наблюдателей из числа морских пехотинцев, через месяц они будут вывезены. Не задерживайтесь, майор, вылет через два часа с третьей точки, приданные вам пехотинцы уже на месте.

Козырнув, майор Вельберг лихо развернулся и покинул кабинет военного атташе, и спустя пару минут машина, набирая скорость, покинула территорию посольства. Забежав на квартиру, он быстро переоделся в охотничий костюм и, прихватив стандартный армейский тревожный рюкзак с карабином, вернулся в машину. Водитель газанул и поехал за пределы города, в горы, где располагалась секретная фуресианская причальная станция для дирижаблей. Ехать пришлось довольно далеко, но в отведённое время водитель уложился. Остановился возле КПП, и майор, взяв свои вещи, отдал команду возвращаться, а сам решительно направился к стальной двери. Предъявив дежурному фельдфебелю документы, майор сразу же поспешил к ближайшей причальной вышке, где и отдал команду командиру авиаотряда на загрузку и немедленный вылет. Морские пехотинцы сноровисто разбились на две группы и погрузились на дирижабли, и спустя несколько минут они полетели.

Через сутки, когда дирижабли приближались к базе, майора разбудили, и он, резко вскочив на ноги, прошёл в рубку и, взяв бинокль, внимательно всмотрелся. Увидел то, что осталось от базы, и ужаснулся. Подрыв нескольких тысяч тонн боеприпасов не просто стёр с лица земли операционную базу вторжения, радикально изменился сам ландшафт окружающей местности. По сути, ближайшие скалы обвалились, засыпав саму базу многометровым слоем битого камня, но тем не менее то там, то здесь всё ещё подрывались снаряды. О каком либо восстановлении не могло быть и речи, на то, чтобы только разгрести эти завалы, потребуются годы, да и выжить тут никто не мог.

Опустив бинокль, майор, глубоко вздохнув и взглянув на командира авиационного отряда, задал ему вопрос:

– Господин капитан, и что вы об этом всём думаете?

Капитан хмыкнул и, потерев мочку правого уха, нейтральным тоном стал отвечать:

– Ну, при определённом старании и приложении сил тут может быть построен не только большой океанский порт с полноценной инфраструктурой, но даже город, как-никак территория в результате подрыва боеприпасов увеличилась в несколько раз.

– Надеюсь, что так и будет когда-нибудь, – нехотя буркнул майор, с немалым трудом сдерживая вырывающуюся наружу ярость. С каким бы он удовольствием разорвал на мелкие кусочки диверсанта, устроившего такую катастрофу. – Кстати, капитан, вы сделали снимки?

– Пока нет, надо подойти поближе, чтобы сделать качественные фотографии для отчёта, хотя это будет довольно опасно, – ответил капитан и отдал команду штурману идти прямо на место разрушенной базы. Спустя полчаса дирижабль завис на полукилометровой высоте, и фотографы сделали несколько десятков снимков, после чего дирижабль направился на плато.

Прибыв на место, майор первым делом пошёл в штаб и вызвал всех офицеров, когда они собрались в общем зале, объявил о немедленной эвакуации группировки и потребовал определить очерёдность, и когда офицеры быстро составили план, отдал приказ его выполнять. Не успели все офицеры покинуть зал, как в кабинете командира группировки настойчиво зазвонил телефон. Майор Шваб обернулся и, хмыкнув, направился в кабинет. Подняв трубку, он некоторое время внимательно слушал, и когда доклад был окончен, отдал команду продолжить наблюдение.

Медленно опустив массивную телефонную трубку, майор с побледневшим лицом вышел из кабинета и, остановившись в центре зала, кашлянул в кулак и глухо заговорил:

– Господа, один из наших дальних дозоров сообщил, что в трёх километрах от точки перехода с горной гряды остановились несколько военных эшелонов, из которых выгружаются не менее трёх полков скифарианских горных егерей, усиленных несколькими батареями горных орудий. Если противник действительно знает о нашем месторасположении, то примерно через пять часов он будет здесь. Разом на трёх дирижаблях весь личный состав мы вывезти физически не сможем, а посему предлагаю перевозить на резервную точку подскока. Там есть какое-то количество продовольствия, жильё и чистая вода, запасов хватит где-то на месяц.

– Как же всё это не вовремя! – выпалил майор Вельберг и потребовал немедленно приступить к эвакуации в ускоренном режиме. Офицеры бегом покинули штаб, и началась суматоха, связисты снимали радиостанцию и упаковывали документацию, рота охраны вывозила со склада вооружение и боеприпасы, горные рабочие и инженеры завозили всё оборудование в тоннели и подготавливали к подрыву входы.

Первая партия эвакуируемых погрузилась в загруженные до предела дирижабли, вернулись они через час и были вновь отправлены на точку подскока. Так продолжалось четыре с половиной часа, и всё это время майор непроизвольно поглядывал на стрелки наручных часов, и с каждым таким взглядом в его душе всё отчётливее росла тревога. В отведённые пять часов до появления горных егерей они явно не укладывались. По истечении трёх часов майор, наконец, не выдержал и потребовал от командира гарнизона отобрать тридцать самых подготовленных бойцов его роты и отправить их добираться до точки подскока своим ходом. Комендант попытался было возражать, но майор в жёсткой форме потребовал исполнить его приказ. Коменданту ничего не оставалось, как приступить к его исполнению.

Когда прошли пять часов, появились несколько групп наблюдателей, они неслись в сторону штаба со всех ног. Добежав до причальной вышки, они остановились, и один из них, небрежно козырнув, сделал доклад:

– Господин майор, противник выйдет на плато минут через сорок. Мы подорвали во время нашего отхода несколько мест на тропе, чем смогли их немного задержать.

– Благодарю за службу, бойцы! – гаркнул майор. – Пока отдыхайте. Дирижабль прибудет через двадцать минут, и мы отсюда все улетим, оставив скифарианцев с длинным носом.

И действительно, ровно через двадцать минут к причальной вышке пришвартовался большой чёрный дирижабль, и оставшиеся люди спешно поднялись на его борт. Последним вошёл майор и отдал команду немедленно уходить, так как первые горные егеря уже показались у выхода с тропы. Ухмыляясь, майор Вельберг снял с плеча винтовку и направился в свой отдельный кубрик, желая поскорее пропустить пару рюмок отличного коллекционного коньяка, чтобы успокоить нервы. Последний час эвакуации выдался на редкость нервным и беспокойным.

Войдя наконец в кубрик, майор поставил винтовку в угол и достал из походного чемодана бутылку коньяка с серебряной чаркой, лихо свернув крышку, плеснул на два пальца благородного напитка, одним махом опрокинул в себя содержимое чарки и с облегчением крякнул. Ему удалось в самый последний момент эвакуировать документацию и весь личный состав. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он присел на узкую койку и взглянул в иллюминатор, дирижабль величественно взмыл в небо и, набирая ход, стал удаляться от плато. И тут он увидел, как горные егеря на одной из вершин суетятся возле четырёх горных орудий, стволы которых были направлены точно на него. Майор ничего не успел сделать, когда одновременно сверкнули четыре вспышки, сильно тряхнуло, и он потерял сознание…

Полковник внешней разведки империи Скифария Илья Кондор с немалым злорадством наблюдал, как в результате одновременного шрапнельного залпа четырёх горных орудий пузырь чёрного дирижабля разорвало в клочья, и он стремительно понёсся вниз. Горные артиллеристы прекрасно знали своё дело и точно рассчитали место его падения. Повреждённый сетчатый каркас с гондолой рухнул на пологую сторону довольно высокой скальной гряды. Наслаждаясь этим зрелищем, полковник Кондор в который раз в глубине души поблагодарил агента Каймана, приславшего сообщение через сержанта пограничной стражи о подготовке фуресианцами масштабного вторжения в Скифарию весьма своеобразным образом. Кондор хотел бы с ним встретиться и серьёзно поговорить, но он в который раз исчез в неизвестном направлении, и найти его пока не представлялось возможным…

Отдав отмашку егерям выдвигаться на место крушения дирижабля, Кондор неспешной походкой пошёл вперёд. Рота егерей, сноровисто обходя препятствия, окружила обломки, и за дело взялись два десятка бойцов. Обыскав разбитую гондолу, они вытащили одного человека и, уложив на носилки, перенесли его к полковнику и передали ему опечатанную коробку с личными документами пострадавшего, до сих пор пребывающего в бессознательном состоянии. В задумчивости открыв офицерское удостоверение личности, полковник хмыкнул и жестом велел егерям отойти в сторону. Когда они отошли метров на двадцать, Кондор вскрыл сургучные печати с коробки и, вынув из неё сложенные листы, в немалой степени удивился: в коробке оказались подробные чертежи тоннеля, ведущего прямо к океану, и подробная техническая документация.

Внимательно изучив чертежи, Кондор удивился ещё сильнее, обнаружив на схемах двупутную железную дорогу. Добыча оказалась знатной, тоннель был практически готов, и даже имелся готовый океанский порт, и всё это достаётся Скифарии практически даром, но прежде чем это станет возможным, следовало разобраться с пройдохами с Фуреса… Сложив чертежи обратно в конверт, Кондор поднялся с нагретого солнцем камня и, подойдя к фуресианскому офицеру разведки, присел возле него и похлопал его по щекам. Майор Вельберг открыл веки, увидел мужчину в офицерской униформе скифарианских горных егерей и, вздрогнув от неожиданности, тяжело поднялся на ноги.

– Как ваше самочувствие, майор? – нейтральным тоном поинтересовался Кондор, насмешливо взирая на офицера фуресианской разведки.

– Могло бы быть лучше, если бы не ваши старания, полковник, – нехотя отозвался Ведьберг, ощущая во всём теле тупую боль.

– Что поделать, таковы правили Большой игры, и вы это не хуже меня знаете. Будь вы на моём месте, поступили бы точно так же, такова наша с вами окаянная профессия, – улыбнувшись одними губами, отозвался Кондор.

– Вы собираетесь меня в качестве пленника доставить вашему начальству в столицу империи? – проигнорировав тонкую иронию собеседника, поинтересовался майор, прекрасно отдавая себе отчёт, что его будут допрашивать до тех пор, пока он не сообщит всё, что знает.

– В этом нет никакой необходимости, майор, ну совершенно никакой. Чертежи тоннеля с технической документацией у меня, и этого вполне достаточно. Фурес готовил вторжение в Скифарию, но теперь оно предотвращено и не состоится уже ни при каких обстоятельствах. Мы с вами побеседуем, как интеллигентные люди, и я вас здесь оставлю, а сам вместе с егерями уйду, делать мне здесь уже совершенно нечего, сами понимаете, дело сделано. Кстати, не все пассажиры вашего дирижабля погибли, а те, кто не погиб, имеют разного рода травмы, но все они так или иначе будут способны пройти до океана. Придут в себя где-то через двадцать минут, и к тому времени нас уже здесь не будет, это в ваших же интересах в первую очередь.

Вельберг внимательно выслушал собеседника и на какое-то время задумался. Он никак не мог понять, с чего это такую щедрость проявляет офицер скифарианской разведки. Придя к кое-каким выводам, майор, опустив голову, негромко поинтересовался:

– Вы надеетесь меня завербовать?

– C чего вы взяли?! – удивился полковник Кондор. – Нет, конечно. Поймите, майор, мы с вами занимаем такие должности… вербовать людей, её занимающих, дурной тон для любой разведки. Сами понимаете, существуют определённые правила и негласные договорённости, нарушать которые для любой разведки и контрразведки себе дороже, например, применение физического воздействия и специальных медикаментов во время допроса в отношении провалившихся нелегалов, к примеру. Наш с вами случай как раз из этой оперы. Слушайте внимательно майор, ваше вторжение провалилось, отрицать это бессмысленно, а посему передайте вашему руководству, что империя оставляет за собой право нанести Фуресу ответный удар, при этом все негласные договорённости о правилах ведения Большой игры остаются в силе. Не в наших с вами интересах их нарушать. И на этом всё, позвольте откланяться, майор.

Полковник Кондор поднялся и, лихо козырнув, хотел было развернуться и отдать команду егерям на выдвижение, но майор, слегка пошатываясь, с искренним возмущением поинтересовался:

– Вы так и уйдёте, не оказав пострадавшим никакой помощи?!

– Вот уж нет, это ваши проблемы, майор, сами с этим разбирайтесь и решайте, как вы будете из этой глуши выбираться. Моё благородство до такой степени не распространяется, да и вы бы на моём месте поступили аналогичным образом, даже нет сомнений. Но должен вам сказать, я уважаю ваш профессионализм, вы как начальник пятого отдела Департамента стратегических исследований немало нашей крови попили.

– Да и вы, полковник Кондор, нанесли интересам Фуреса немало ущерба, а уж последняя ваша диверсия с подрывом огромного хранилища боеприпасов, предназначавшихся для армии вторжения, стершая с лица земли океанский порт и обвалившая тоннель, – так и вообще самый настоящий шедевр, который будут изучать все курсанты разведывательных школ всего мира, – в ответ отозвался майор, в глубине души признавая правоту полковника, но от этого было не легче, выбираться придётся на своих двоих, да ещё и в условиях, когда оставшиеся в живых после крушения дирижабля имеют разного рода травмы.

– Принимаю ваш комплимент, майор, и по-настоящему искренне желаю вам удачи, – чуть склонив голову, отозвался Кондор и дал знак ротному на выдвижение. Полковник шёл спокойно, но в глубине души не мог понять, что имел в виду его визави, похвалив его в проведении широкомасштабной диверсии, сорвавшей почти подготовленное вторжение в Скифарию. Он шёл, и вдруг его словно молнией ударило от пришедшей на ум мысли. Неужели всё это сотворил один-единственный агент Кайман без всякого содействия со стороны?!

Проводив взглядом удаляющихся скифарианских егерей, майор, прихрамывая на правую ногу, направился к разбитой гондоле и, войдя внутрь, принялся искать выживших и вытаскивать их наружу. Из двадцати восьми человек, находившихся на борту, выжило, не считая его самого, двенадцать, в том числе и капитан дирижабля с комендантом гарнизона. Проверив состояние пострадавших, майор с облегчением выдохнул, по-настоящему серьёзных травм никто не получил, но всё же идти пешком до точки подскока будет долго и крайне тяжело.

Приведя всех выживших в чувство, майор оказал им первую помощь, после чего взял наименее пострадавших бойцов гарнизона и занялся извлечением всего необходимого для дальней дороги в горах. Вельберг мог бы только приказать рядовым бойцам, а сам не работать, но он работал, хотя бы для того, чтобы отвлечься, но всякий раз его мысли возвращались к полковнику Кондору, обыгравшему как его самого, так и все разведывательные службы Фуреса разом. Кондор был действительно серьёзным противником, а вот насколько он оказался опасным, майор осознал в полной мере только сейчас, и это следовало хорошенько обдумать и учесть на будущее.

– Господин майор, а как же мы в таком состоянии дойдём до точки подскока, ведь у нас воды практически нет, да и еды тоже, у каждого с собой лишь суточный пищевой армейский паёк, а нам идти до точки не менее недели, – хмуро разглядывая окружающие горы, поинтересовался комендант и перевёл взгляд на тела погибших, уложенные в один ряд.

– Дате команду бойцам поискать в вещмешках погибших суточные армейские рационы и снимите фляги с водой, да и вообще, займитесь, наконец, погребением погибших, не оставлять их же на растерзание диким животным, в самом деле! – с нескрываемой злостью рявкнул на коменданта майор. И достав острый нож, направился к разбитому каркасу с целью нарезать куски пропитанной тканевой обшивки воздушного пузыря, чтобы наделать для всех непромокаемые в непогоду пончо…