– Может, всё же останешься? Ну сам посуди, у тебя ни кола, ни двора, живёшь как перекати-поле, а тут на ферме есть и кров, и еда, и стабильная работа. Ты парень видный, быстро женишься и обзаведёшься своей семьёй и детьми, а там и свой дом поставишь, заживёшь как приличный человек, – сделал последнюю попытку уговорить Ивана остаться на ферме дед, внимательно всматриваясь в его глаза.

– Не могу я остаться, – с тяжёлым вздохом отозвался Иван, укладывая вещи в рюкзак. – Никак не могу остаться, уж прости, меня друзья ждут, вот в чём история, у нас с ними одно на всех большое дело.

– Ладно, пусть будет по-твоему, но помни, если у тебя что-то не получится, ты всегда можешь вернуться, мы тебя примем, – с недовольством проворчал дед и, не прощаясь, резко развернулся и, чуть прихрамывая на правую ногу, направился в коровник.

Проводив его задумчивым взглядом, Иван сложил оставшиеся вещи в рюкзак, закинув его лямки на плечи, пару раз подпрыгнул и, оглядев приведённую за прошедшие три месяца мастерскую в надлежащий порядок и открыв дверь, решительно направился в сторону заправочной станции. По пути он захватил из дупла припрятанный рюкзак и спустя полчаса оказался на месте. Остановившись метрах в двухстах от водокачки, Иван присел за развесистым кустом на рюкзак и стал изучать станцию, где проходящие эшелоны заправляли водой. В этот вечерний час на станции стоявших эшелонов не имелось, пришлось набраться терпения и ожидать подходящего эшелона, идущего в нужную ему сторону.

За прошедшие три месяца Иван самым тщательным образом проработал свой маршрут. К его глубокому сожалению, отсутствие личных документов в разы усложняло его передвижение в пределах империи. Иного пути, кроме как передвигаться на грузовых эшелонах, ему не оставалось. Он планировал за неделю, сделав по пути три пересадки, оказаться в предгорьях Фельгауза, уже там запастись продуктами в деревнях, после чего на своих ногах перейти через перевал и оказаться в предместьях Фельгауза. По его примерным расчётам, на переход через перевалы потребуется от трёх до пяти суток, на что его физических сил и наличных денег, пусть и в самый обрез, должно было вполне хватить…

Появление эшелона, идущего в нужную ему сторону, пришлось ожидать до полуночи, он задержался более чем на два часа от расписания. Улучив момент, когда железнодорожные рабочие были заняты заправкой водяных танков паровоза, Иван, подхватив рюкзак, стремительно бросился к ближайшему пустому вагону и, немного приоткрыв дверь, заскочил внутрь. Подсвечивая себе фонариком, он огляделся и, найдя в углу пустой ящик, присел на него, а спустя полчаса эшелон, противно грохнув вагонными сцепками, медленно тронулся с места…

Через трое суток на одном из полустанков Иван выбрался из вагона и неспешной походкой пошёл между двумя стоявшими эшелонами. Выйдя на запасной путь, увидел стоявший эшелон с платформами, загруженными брёвнами, а за ними имелся паровоз с прицепленными пятью пассажирскими вагонами. Внимательно к ним приглядевшись, Иван неожиданно ощутил смутное беспокойство и хотел было пройти в другую сторону, но вдруг где-то в ста метрах от него на соседнем железнодорожном пути заливисто зазвучали сразу несколько полицейских свистков, раздался бешеный топот нескольких десятков сапог, а затем вразнобой зло затрещали револьверные выстрелы.

– Вот же… – сквозь зубы выпалил Иван и, резко пригнувшись, что было сил рванул к ближайшему пассажирскому эшелону. Оказавшись возле последнего вагона он, стараясь не шуметь, взобрался на площадку и остановился перед закрытой на замок дверью. Достав из кармана связку железнодорожных ключей, он присел и прислушался, но никаких звуков из-за неё не раздавалось. Иван, осмотревшись по сторонам, решительно вставил ромбовидный ключ в замочную скважину и, аккуратно открыв замок, чуть приоткрыл довольно тяжёлую дверь. Взглянув сквозь щель, он из-за темноты ничего не увидел и, глубоко вздохнув, открыл дверь и вошёл внутрь. Стараясь не шуметь, он закрыл за собой дверь и, остановившись, вновь прислушался, но в вагоне стояла мёртвая тишина – людей в нём не было.

С немалым облегчением выдохнув, Иван включил фонарик и осмотрелся. Это действительно оказался вполне стандартный купейный вагон – вот только запах… В вагоне отчётливо отдавало застарелым мужским потом и прелыми портянками, а также оружейной смазкой, что вызвало в душе Ивана немалую тревогу и беспокойство: в вагоне явно регулярно перевозили военных. Первой пришедшей на ум мыслью было немедленно покинуть вагон, но так как в округе продолжали раздаваться эпизодические выстрелы и отборная ругань полицейских, эту мысль сразу отогнал и взялся обходить весь вагон. Много времени это не заняло, и Иван, не решившись расположиться в одном из купе, выбрал для себя каморку вагоновожатого, оказавшуюся закрытой. Повозившись с замком, он зашёл в неё и очень сильно удивился, так как она почти под самый потолок была заставлена мясными консервами и галетами с армейскими маркировками. Неожиданно противно грохнули вагонные сцепки и эшелон медленно тронулся с места. Делать было нечего, Иван снял самый верхний ряд ящиков с консервами, забрался в образовавшуюся щель и, расстелив спальный мешок, улёгся и, полежав какое-то время, под плавный перестук железнодорожных колёсных пар провалился в тревожный сон.

Его разбудил грохот множества подкованных сапог, доносящийся со стороны перрона. Открыв глаза, Иван услышал резкие команды офицера на погрузку, и спустя минуту вагон качнуло: в него стали входить имперские солдаты, нагруженные туго забитыми вещмешками и личным оружием. Суета с размещением продлилась около десяти минут, и эшелон тронулся в путь. Куда он направлялся, Иван даже представить себе не мог, слишком уж всё неожиданно произошло на сортировочной станции, поломав его самым тщательным образом выверенные планы по передвижению в пределах империи. И теперь ему ничего другого не оставалось, кроме как плыть по течению, по крайней мере, пока.

На пятые сутки, валяясь на ящиках, он уже не единожды пожалел о том, что влез в этот вагон. Всё его тело ныло и затекло, а уж отправление естественных надобностей так и вообще превращалось в смертельно опасный аттракцион. Выйти из каморки вагоновожатого в вагон, переполненный вооружёнными солдатами, Иван никак не мог, слишком они были дисциплинированны, и даже на ночь сержанты назначали наряды охраны. Из доносившихся разговоров солдат он понял, что это была рота пограничной стражи, следующая в ротационном порядке на смену заставы где-то в предгорьях на государственной границе с Фельгаузом.

С трудом съев банку тушёнки и запив её несколькими глотками чая из термоса, Иван пытался уснуть, но сон, как назло, не шёл. Ему хотелось как можно скорее сбежать хоть куда-нибудь, он сильно устал без дела валяться на ящиках, и даже ворочаться с одного бока на другой приходилось с большой осторожностью, так как из-за фанерных перегородок любой звук был хорошо слышен. В правом боку болезненно стрельнуло, и Иван, проскрипев зубами, решительно выбрался из своего укрытия. Сложив спальный мешок, упаковал его в рюкзак и, достав мультитул, подошёл к зарешёченному окошку и стал откручивать шурупы. Ему было уже всё равно, он был готов выпрыгнуть из окошка вагона даже на полном его ходу и исчезнуть где-то в ночи.

Откручивать отвёрткой мультитула шурупы было непросто, всё же он не является полноценной отвёрткой, так что Ивану пришлось затратить на это около получаса, и когда осталось открутить последний, он увидел в окне засветившиеся огоньки, и тут же раздались такие знакомые ему звуки пулемётных очередей. Резко рухнув на пол, Иван ощутил, как его осыпало целым градом битого стекла и деревянной щепой, а вокруг послышались дикие вопли и стоны расстреливаемых из пулемётов бойцов пограничной стражи. Ругаясь на чём свет стоит, он, словно уж на раскалённой сковородке, извернулся и, схватив рюкзак, резво подполз к двери, открыв замок, выпрыгнул из каморки проводника в тамбур и под противный свист пуль над головой открыл дверь и вывалился из замедляющего ход вагона. Тряхнуло сильно, да так, что буквально во всём теле заныли все кости. Со стоном скатившись с гравийной насыпи, Иван огляделся и увидел, как следуя его примеру, из вагона выпрыгивают уцелевшие бойцы. Дело пахло керосином, надо было срочно отсюда уносить ноги, и как можно скорее…

Бой разгорался всё сильнее и сильнее, пришедшие в себя пограничники быстро организовались и довольно грамотно стали оказывать активное сопротивление напавшим фуресианцам, а это были именно они и никто иной, только у них были пулемёты. Приподняв голову, Иван огляделся по сторонам и, определив для себя пути бегства, решительно пополз в сторону леса, находящегося в двухстах метрах от железной дороги. Не успел проползти и десяти метров, как рядом с ним свалился пограничник, сражённый пулемётной пулей. Приложив ладонь к шее бойца, но не нащупав пульс, Иван ругнулся – боец был убит наповал. Тяжело вздохнув, он снял пояс с патронными подсумками и, схватив винтовку, чуть привстав на одно колено и подправив прицельную плёнку, прицелился и выстрелил по ведущему огонь пулемётчику. Не попал, пришлось подправить прицел и, загнав патрон в патронник, он вновь прицелился и выстрелил. Пулемёт захлебнулся, но спустя минуту застрочил вновь, видимо, подключился второй номер пулемётного расчёта. Уйдя в сторону перекатом, Иван установил винтовку на кочку, прицелился и произвёл выстрел, пулемёт вновь умолк…

– Отлично стреляешь, парень! – неожиданно послышался за спиной Ивана чей-то хриплый возглас. Резко обернувшись, он увидел лежавшего в трёх метрах от него офицера с капитанскими погонами в измазанном грязью кителе с револьвером в руке, а рядом с ним пристроились несколько бойцов.

– Стрелять я действительно умею, но кто мне скажет, какого такого хрена на эшелон напали фуресианцы, да ещё на территории империи, – нехотя буркнул Иван, с трудом унимая нервную дрожь во всём теле.

– Откуда знаешь, что это фуресианцы? – с подозрением всматриваясь в лицо Ивана, спросил капитан, крепко сжимая в правой руке взведённый револьвер, в любой момент готовый пустить его в дело. – Давай говори, откуда знаешь, что это фуресианцы, а не кто-то другой?

– Не так давно я видел, как в предместьях Фельгауза в горах фуресианцы стреляли из такой вот чёртовой молотилки. Видимо, обучались, как ею пользоваться, и сейчас применили на практике, – нехотя пробурчал Иван, совершенно не горя желанием откровенно говорить, при каких обстоятельствах он сталкивался с фуресианским пулемётом.

– Понятно… – задумчиво протянул капитан и снял револьвер с боевого взвода.

– Сваливать отсюда надо, пока эти бандиты не раскачались, они вот-вот последних защитников добьют и начнут обследовать окрестности, и тогда нам всем конец – нас очень мало, и патронов практически нет, – перезаряжая винтовку, проворчал Иван, внимательно вслушиваясь в продолжающийся бой возле остановившегося эшелона. Живых защитников оставалось не более десятка, да и то это ненадолго.

– Нет! Мы должны пойти на выручку моим бойцам, тем более там фельдъегерь с секретным пакетом, – скрежетнув зубами, со злобой прорычал капитан, готовясь вскочить на ноги и броситься к эшелону, где погибали его бойцы. Поняв, что намеревается сделать офицер, Иван, резко перекатившись, прижал того своим телом к земле и зашипел ему в ухо:

– Капитан, не дури, тем бойцам уже ничем не поможешь, они погибнут в ближайшие минуты, а вместе с ними погибнем и мы, причём без всякой пользы. Если уж хочешь что-то толковое сделать, немедленно уводи своих бойцов в лес, пока оставшиеся воины вас прикрывают, а потом, когда налётчики будут уходить, пойдёшь по их следу. Если получится, то мы их непременно перебьём и вернём секретный пакет.

Высказав капитану всё, что думает, Иван отвалился в сторону, схватив винтовку, приподнялся и, низко пригибаясь, поспешил к лесу. Он спешил как можно скорее преодолеть открытое пространство и даже ни разу не обернулся назад. Где-то около минуты ничего не происходило, а затем капитан и несколько его бойцов поспешили следом за ним. Добежав до ближайших кустов, Иван оббежал их и рухнул возле ствола дерева, а спустя минуту рядом с ним упали капитан со своими бойцами. Иван-то надеялся, что офицер и его солдаты пойдут своим путём, так нет же, они последовали следом за ним…

Медленно развернувшись в сторону железной дороги, Иван прислушался – выстрелов больше не было. Ругнувшись сквозь зубы, всмотрелся в остановившийся в двухстах метрах от них эшелон и увидел, как к нему идут десятка три вооружённых людей. Эти люди явно были профессиональные военные, слишком уж грамотно они передвигались и держали в своих руках оружие. Ему до смертельной жути не хотелось влезать во всю эту историю с нападением на эшелон, но вот так взять и бросить вояк самостоятельно разбираться с произошедшим нападением никак не мог. Что-то в глубине его души не позволяло всё бросить и сбежать, по крайней мере, сейчас. Поразмыслив какие-то мгновения, Иван принял решение присоединиться к погранцам и вместе с ними дойти до государственной границы, а там уже самостоятельно шагать по горным перевалам до самого Фельгауза…

– Грамотно действуют, сволочи, – скрипнув зубами, злым шёпотом проговорил капитан, пристраиваясь поудобнее рядом с Иваном.

– Грамотно, – спокойно отозвался Иван. – Слишком грамотно, но есть и некоторые недочёты в подготовке. Если я хоть что-то понимаю, то это фуресианские морские пехотинцы.

– С чего ты взял, да и вообще, кто ты такой на самом деле? – резко обернувшись в его сторону, спросил капитан, пристально всматриваясь в задумчивое лицо Ивана.

– Приходилось сталкиваться с ними на поле боя, так что знаю не понаслышке их манеру поведения. Что же касается того, кто я есть такой, то тебе, капитан, будет достаточно моего оперативного псевдонима Кайман. Да, я действительный агент имперской внешней разведки, направляющийся в Фельгауз. Правда, теперь даже и не знаю, когда туда смогу попасть, – каким-то отрешённым голосом ответил Иван, внимательно наблюдая, как фуресинацы окружили расстрелянный эшелон, и несколько групп, соблюдая разумную осторожность, проникают в вагоны.

– Да ладно, быть такого не может! – в изумлении прошептал капитан и, взглянув на эшелон, тут же прикрыл свой рот ладонью.

– Может, ещё как может, к моему глубокому сожалению, – сварливо буркнул Иван, погрозив кулаком опешившему офицеру и, пожевав губами, заговорил вновь:

– Слушай, капитан, давай выждем после ухода этих гадов минут так сорок, соберём всё необходимое для рейда и двинемся по их следу. Мы сейчас в предгорьях, а так как я нигде не наблюдаю автомобилей или подвод, запряжённых лошадьми, то это значит, что они пришли сюда пешком и уходить будут на своих ногах. Мы будем идти по их следу, если получится подловить момент, то перехватим, а если нет – придётся топать до самой государственной границы империи, а уж дальше я пойду самостоятельно и попытаюсь их перехватить. И это не обсуждается.

– До государственной границы отсюда через горы где-то четыре или пять дней пути пешком, а до Фельгауза – что-то около двенадцати, может быть, даже несколько больше, – проронил капитан с кислой миной на лице и довольно умело пополз к своим бойцам, расположившимся в паре десятков метров в стороне. Задумчиво проводив его взглядом, Иван вернулся к наблюдению за действиями налётчиков и увидел, как двое, соскочив с одного из вагонов, подошли к отдельно стоявшему человеку и передали ему портфель. Приняв его, командир фуресианцев сорвал с него замки, достал большой запечатанный пакет и погрузился в изучение его содержимого, а через пару минут отдал какую-то команду, и бойцы, построившись в две колонны, скорым шагом направились в сторону виднеющихся гор.

Выждав для уверенности не сорок минут, а чуть более часа, они, соблюдая предельную осторожность, поползли в сторону стоявшего эшелона. Приблизившись вплотную, капитан, пребывая в глубокой задумчивости, негромко заговорил:

– Странно, до сих пор ни одного эшелона не прошло как на нашем пути, так и на встречном, а такого не должно быть по определению.

– Что тут непонятного? – нехотя буркнул Иван. – Профессиональные диверсанты, мать его… Прежде чем напасть на наш эшелон, они предварительно устроили диверсии на железной дороге, чтобы прервать непрерывное движение поездов, на их месте я бы поступил точно таким же образом. Ладно, хватит лясы точить, нам надо поспешить собрать всё необходимое для рейда и двинуться в путь по следам фуресианских диверсантов.

Понимающе кивнув, капитан жестами приказал остаться троим бойцам в боевом охранении и первым проник в вагон, а за ним следом поспешили остальные. Иван не стал идти за ними, предпочтя пройти чуть дальше, к тому вагону, в котором он ехал. Остановившись перед распахнутой дверью, он увидел свисавшее вниз головой тело бойца, всё так же продолжавшего крепко сжимать винтовку в своих руках. Переступать через него Иван посчитал делом дурным и поэтому стащил погибшего на гравийную насыпь, аккуратно его уложив, накрыл плащ-палаткой и только после этого поднялся по ступенькам. Оказавшись в тамбуре, он огляделся и зло выругался: весь вагон был буквально завален погибшими бойцами пограничной стражи, и всё было залито кровью. Причём, что характерно, многие имели страшные порезы на горле, видно было, что фуресианские диверсанты методично добивали раненых, перерезая им горло. Проверять, остался ли кто выживший в этой мясорубке, было совершенно бессмысленно, профессионалы таких упущений себе никогда не позволяют.

Вглубь вагона Иван идти не захотел, ограничился лишь осмотром двух купе, где в одном из офицерских чемоданов обнаружил вполне подходящие ему по размеру меховые унты, тёплые штаны, шапку и кожаную куртку с плащ-палаткой. Поразмышляв какое-то время, он вытряхнул из большого армейского походного рюкзака всё его содержимое прямо на пол и, уложив в него найденные тёплые вещи, переложил туда и свои из двух небольших рюкзаков. Покинув купе, Иван ещё раз оглядел устроенное фуресианцами месиво и, скрипнув зубами, решительно направился на выход, больше ему в дороге ничего не требовалось…

Лихо спрыгнув прямо из тамбура на гравийную насыпь, закинув лямки рюкзака на плечи, он несколько раз попрыгал и, повесив на грудь винтовку, направился к стоявшим в боевом охранении троим бойцам. Велел им идти в вагон и поскорее запасаться всем необходимым в дороге. Внимательно оглядывая окрестности, Иван в который уже раз задумался, каким трудным выдался для него путь в Фельгауз, но главное – он всё ещё жив и вполне здоров, правда, с подпорченным лицом, но это уже мелочи жизни, с которыми он уже давно смирился. Новая жизнь никогда не даётся даром, за неё всегда приходится чем-то жертвовать. И несмотря на все выпавшие на его долю смертельно опасные приключения, ему этот мир понравился, и о возвращении обратно на Землю он уже и не помышлял вовсе…

Его размышления прервал скрип гравия, обернувшись, Иван увидел идущего в его сторону капитана в добротной экипировке. Подойдя к нему, пограничник остановился и, достав планшет с картой, жестом предложил Ивану взглянуть на неё. Когда Иван посмотрел, капитан негромко заговорил:

– Судя по карте, налётчики идут путающим маршрутом, так что нет особой необходимости идти по их следам. Всё дело в том, что здесь горы на семьсот километров в обе стороны совершенно непроходимы, а сами горы до океана тянутся до десяти километров. Среди этих семисот километров, на которых расположены труднодоступные горы, существует только один проход к океану, да и то он сложно проходим, скорее, это даже не проход, а крайне извилистая тропа. Другого прохода к океану нет, так как самые ближайшие перекрыты мощными пограничными крепостями с большими гарнизонами.

Внимательно выслушав капитана, Иван вдумчиво изучил отметки на карте и был вынужден согласиться с приведёнными доводами. Действительно, судя по карте, горы были совершенно непроходимы, вот только одно дело топографические карты, и совсем другое – реальная жизнь. Далеко не всегда они между собой совпадают. В задумчивости почесав давно небритую щёку, Иван посмотрел в глаза офицера и произнёс:

– Капитан, судя по карте – это действительно так, вот только это слишком предсказуемо, а фуресианцы далеко не дураки, и поэтому предлагаю разделиться. Вы пойдёте к тропе, а я с одним из ваших опытных следопытов пойду по следу налётчиков, только дайте нам карту и компас.

– Пожалуй, так действительно будет лучше всего, – согласился капитан спустя пару минут напряжённых размышлений и, сняв с плеч рюкзак, достал из него карту и компас и передал их Ивану затем подозвал сержанта и приказал ему идти вместе с ним.

– Ладно, капитан, если я ошибаюсь, то мы вернёмся к тропе, – проговорил Иван и, пожав руку капитану, махнул сержанту и решительно направился в сторону, куда ушли налётчики.

Несмотря на довольно внушительный рюкзак за спиной и винтовку, Иван шёл ходко, наслаждаясь свежим воздухом и чириканьем птиц после пяти дней пребывания практически без движения на ящиках с консервами в поезде. Он получал истинное удовольствие и даже сам не заметил, как прошёл без всякой остановки около десяти километров. Остановился он лишь тогда, когда до опушки леса оставалось каких-то пятьдесят метров.

– Сержант, ты иди вправо, а я пойду влево, надо найти следы налётчиков и определиться с направлением их движения, – распорядился Иван, и не дожидаясь реакции сержанта, резко развернулся, сняв с груди винтовку, пригнулся и короткими перебежками побежал вдоль опушки, внимательно рассматривая траву под ногами, а спустя десять минут увидел совсем недавно сломанную ветку на колючем кусте. Остановившись, Иван сел на корточки, присмотрелся и увидел чёткие следы подкованных сапог. Налётчики, а это были именно они, действительно были опытными диверсантами, они шли буквально след в след друг друга, в одном ритме и слаженно. Отпечатки сапог в точности совпадали с теми, которые были возле расстрелянного эшелона.

Поднявшись, Иван приложил к губам сложенные ладони и подул между большими пальцами четыре раза, имитируя кукушку, спустя несколько минут практически бесшумно выскочил сержант и, увидев отчётливые отпечатки сапог, оскалился в хищной ухмылке, перехватив поудобнее винтовку, пошёл вдоль следа. Постояв несколько мгновений, Иван двинулся следом за ним, готовый в любой момент применить оружие, хотя пока никакой опасности он не ощущал. Выбравшись на опушку, где диверсанты покинули лес, Иван с сержантом остановились и осмотрели небольшое каменистое плато. Определив, в какую сторону направились диверсанты, неторопливо пошли по регулярно прерывающемуся следу.

Пройдя около четырёх километров, они оказались перед густой стеной леса, и Иван, присев на ближайший валун, достал карту с компасом. Повозившись какое-то время и определив координаты своего местоположения, поднял голову и, задумчиво посмотрев на закат, тихо заговорил:

– Знаешь, сержант, что-то я никак не могу понять логику диверсантов, они чешут практически напрямую к горам, при этом удаляясь от тропы, и это очень странно, но самое интересное, что если они пройдут тем же курсом ещё километров пятнадцать, то вернуться к тропе у них никак не получится.

– Почему? – поинтересовался сержант, удивлённо приподняв густые брови.

– Ты сам на карту погляди, через пятнадцать километров начинаются обжитые места, там только больших деревень больше сотни и целых два городка, и это я ещё не считаю множество хуторов, а также довольно большой военный гарнизон. Именно патрули этого гарнизона контролируют всё в округе и в особенности железную дорогу, идущую вдоль горных хребтов, по которым переправляется руда в порты Фельгауза и центральные провинции империи, – пояснил сержанту Иван и, сложив карту, резко поднялся с валуна, найдя место, где диверсанты вошли в лес, неспешной походкой пошёл туда. Сержант, задумчиво хмуря брови, направился следом за ним. Пока ещё не стемнело, следовало пройти как можно дальше, а потом уже можно было становиться на привал и отдохнуть…