Иван резко открыл глаза и прислушался. Вокруг стояла тишина, изредка нарушаемая вскриками каких-то птиц и, казалось бы, нет никаких оснований для беспокойства и тревоги, но, тем не менее, где-то в глубине его души набатом бил в колокол инстинкт самосохранения, заставивший проснуться за час до рассвета. Медленно, стараясь не издать ни одного звука, Иван поднялся с лежака и огляделся, они с сержантом остановились на ночлег под огромной сосной с развесистыми ветвями метрах в пяти от небольшой поляны, через которую протекал узкий, степенно журчащий ручеёк. Место было тихим и уединённым и, казалось бы, всё нормально, но выяснилось, что сержант, утомлённый тяготами прошедшего дня, привалившись к стволу сосны и крепко прижав к себе винтовку, дремал. Но всё же не это заставило Ивана проснуться.

Присев на корточки, он практически бесшумно подобрался к месту, с которого хорошо просматривалась поляна, и всмотрелся в начинающий отступать сумрак ночи. Первое время он ничего толком не видел, но когда зрение пообвыкло, разглядел еле уловимые призрачные тени, и их было много. Несколько мгновений Иван не понимал, что же он такое видит, а потом озарение ударило в голову, словно обухом топора: это были те самые диверсанты, по следам которых они шли. Они практически бесшумно наполняли из ручья свои походные фляги водой. Как так получилось, что они с сержантом их немного обогнали, он не понимал, но главное – они с ними разминулись буквально чудом, о том, чем бы для него с сержантом закончилась эта встреча, Иван даже думать не хотел, исход и так был очевиден…

А тем временем диверсанты, наполнив фляги, выстроились в колонну по одному и пошли вдоль ручья, и очень быстро растворились в лесу. Выждав минут пятнадцать, Иван, укрывшись плащ-палаткой, включил фонарик и, достав полученную от капитана топографическую карту, внимательно стал её изучать. К огромному его разочарованию, через тридцать километров карта заканчивалась, из-за чего определить, куда точно направляется группа диверсантов, не представлялось возможным. Тяжело вздохнув, Иван сложил карту и, выключив фонарик, скинул с себя плащ-палатку. Подойдя к сержанту, он его толкнул в плечо, отчего тот резко вскинулся, выставляя винтовку перед собой. Перехватив оружие и прижав всем телом ещё толком и не проснувшегося сержанта, Иван шёпотом зарычал в его ухо:

– Очнись, Гаврин, и не шуми.

Сержант, придя в себя, расслабился и очумелым взглядом осмотревшись, тяжело вздохнув, заговорил:

– Как сопливый новобранец, на посту уснул, позор на мою голову. Да за такое даже не на гауптвахту отправлять надо, а в отдельный дисциплинарный батальон.

– Главное, чтобы ты на будущее сделал соответствующие выводы, а сейчас давай в темпе перекусим по банке консервов с галетами, и вперёд. Тут пятнадцать минут назад наши диверсанты на поляне объявились и, набрав воды из ручья, вдоль него направились куда-то на юго-запад. Точно сказать не могу, в этом направлении через тридцать километров наша карта заканчивается, – проговорил Иван и, отпустив удерживаемого им сержанта, направился к своему походному рюкзаку. Достав банку тушёнки с пакетом галет, принялся за еду. Быстро перекусив, они, прикопав пустые банки, закинули рюкзаки на плечи и, соблюдая предельную осторожность, пошли по следам фуресианской диверсионной группы. Спустя два часа они вышли на опушку леса и остановились перед огромной, слегка холмистой степной пустошью. Достав из футляра прихваченный в эшелоне офицерский бинокль, Иван, прислонившись к стволу дерева, стал методично осматривать пустынное пространство и спустя несколько минут наконец заметил в отдалении трёх километров передвигающуюся диверсионную группу. Они шли не торопясь, хотя при этом чётко соблюдая боевой порядок, и явно были готовы в случае возникшей опасности с ходу вступить в бой. Передав сержанту бинокль, Иван жестами указал, куда ему следует смотреть. Сержант, взяв бинокль, также прислонившись с другой стороны древесного ствола и найдя через бинокль медленно удаляющегося противника, злобно ругнулся сквозь зубы и шёпотом заговорил:

– Судя по всему, они стремятся обойти стороной город Стан с его огромной сортировочной станцией, которая находится в двадцати километрах отсюда на двенадцать часов, и выйти к горам или сесть на проходящий эшелон, идущий в Фельгауз.

– Что это за станция сортировочная такая? – с любопытством поинтересовался Иван, рассматривая в бинокль практически уже скрывшуюся из виду диверсионную группу.

– Да как сказать, сам город Стан небольшой, что-то около десяти тысяч жителей, а сама вот сортировочная станция с пакгаузами, складами и грузовыми терминалами огромная. На эту станцию со всех месторождений полезных ископаемых в окрестностях по узкоколейным путям доставляют продукцию, идущую главным образом в центральные провинции империи, ну и частично на экспорт. По сути, город Стан является железнодорожным тупиком, так как дальше на сотни километров тянется гиблая пустыня.

Внимательно выслушав сержанта, Иван насторожился, что-то ему это сильно не понравилось, но что конкретно, пока не мог сказать точно. Глубоко вздохнув, он вложил бинокль в кожаный чехол и жестом дал отмашку продолжить движение. И они, выйдя из леса, скорым шагом пошли вперёд, используя складки местности, чтобы противник никак не мог их обнаружить.

Пройдя три с половиной часа, они поднялись на довольно высокий холм и залегли, рассматривая местность, благодаря чему вновь удалось обнаружить диверсантов, действительно обходящих город стороной на одиннадцать часов, но больше всего Ивана поразила сама сортировочная станция. Она была поистине огромна, в несколько раз больше самого города, и паровозов там было как бы не под сотню, а уж железнодорожных вагонов и платформ и вообще не было числа.

– Да уж, это даже не станция, а самый настоящий логистический центр горнодобывающей промышленности стратегического значения в имперских масштабах, – пробурчал себе под нос Иван, но сержант, его услышав, спокойно ответил:

– Здесь сосредоточена чуть ли не четверть всех залежей полезных ископаемых империи, так что значение города Стан огромно.

– Серьёзный расклад, вот только, как я погляжу, здесь диверсанты разгуливают без всяких проблем, как у себя дома, – признал Иван, и подхватив винтовку, пополз с вершины холма, а сержант последовал за ним. Спустившись с холма, они поспешили за диверсантами. Идти прямо по их следам уже не было никакой необходимости, достаточно было добраться до нескольких холмов, расположенных недалеко от четырёх линий железной дороги, а это было в несколько раз ближе окружного пути диверсантов.

К полудню, несмотря на поднявшийся сильный ветер, нёсший противный песок пустыни, из-за чего идти приходилось, основательно пригибаясь и прикрывая глаза, но всё равно песок скрипел на зубах и забивался во все щели, но они, невзирая на трудности, вышли к цели. Выбрав ближайший холм, плотно поросший ковылём с какими-то колючими кустарниками, и прикрывая друг друга, поднялись на его вершину. Замаскировавшись колючими кустарниками, Иван довольно продолжительное время никак не мог разглядеть отряд диверсантов, и виной тому было сгущающееся пылевое облако, больше походившее на песчаную бурю, но тут словно бы из ниоткуда объявился искомый отряд в основании холма. Сплюнув с досады слюну, перемешанную с противным песком, Иван с сержантом замерли, внимательно рассматривая диверсантов, от которых отделились трое и стали подниматься на холм. Первой пришедшей на ум мыслью было желание двоих из них по-тихому ликвидировать, а одного захватить живьём и утащить, но Иван сразу же её отогнал как совершенно несостоятельную. Двоих ликвидировать и одного захватить без всякого шума было вполне реально, вот только с пленником оторваться от около трёх десятков подготовленных диверсантов с пулемётом ни за что не получится, не те это были люди, чтобы праздновать труса. Слегка толкнув в плечо сержанта, Иван знаками запретил ему даже помыслить захватить пленника, а сидеть в кустах и дышать через раз, и продолжил наблюдать за троицей.

Троица диверсантов, грамотно прикрывая друг друга, взобралась на вершину холма и, остановившись в пятнадцати шагах, они огляделись по сторонам. Не обнаружив для себя какой-либо угрозы, достали бинокли и оглядели всё вокруг, после чего тихо переговорив друг с другом, стали спускаться обратно, и спустя несколько минут диверсанты всё тем же походным порядком пошли в сторону железной дороги.

– Командир, а что мы будем делать, если эти уроды запрыгнут в какой-нибудь проходящий эшелон, идущий с грузом в сторону Фельгауза? – не отрывая своего взгляда от удаляющегося отряда диверсов, спросил сержант.

– А что мы при таких раскладах сможем сделать? Да по сути, ничего, мы их ни за что не сможем догнать, так что пойдём в город, где наведаемся в отдел разведки и всё им сообщим, а уж дальше пусть они сами работают. Ты найдёшь своего капитана, и дальнейшую твою судьбу определит твоё командование. Что же касается меня, то я продолжу выполнять своё задание и, надеюсь, в целости и сохранности доберусь к месту своего назначения. И на этом всё, что будет дальше, богу виднее… Если же они пойдут в горы, то мы с тобой двинемся следом за ними, а там уж как карты лягут, – как-то вяло ответил Иван, в глубине души желая как раз первого, скакать по горам, изображая из себя горного козлика, не хотелось вообще никак, но есть такое великое русское слово – «надо».

– Глянь, командир, эти уроды, пройдя через железнодорожные рельсы, идут в сторону гор, – рявкнул сержант и протянул Ивану бинокль.

Взяв его, он вгляделся и, найдя взглядом отряд, Иван только крякнул. Диверсы действительно скорым шагом шли в сторону высоких гор, до которых было ещё что-то около десяти километров.

– Вот же мудаки! – рявкнул Иван и, решительно поднявшись, закинул рюкзак на плечи, подхватил винтовку и, выбравшись из кустов, направился вперёд. Как бы ему не хотелось всё бросить и не заниматься вопросами безопасности империи, но приходилось играть взятую на себя роль агента имперского разведывательного управления. Спустившись с холма, Иван примерно определил для себя место, куда направляется группа диверсантов, и скорым шагом направился в ту сторону, а следом за ним, отстав на пять шагов, следовал хмурый сержант, видимо, и ему не очень хотелось тащиться в горы.

Им потребовалось около трёх часов безостановочной ходьбы в умеренном темпе, чтобы добраться к подножию гор, и когда Иван с сержантом, прикрываясь кустарниками, подошли к скалам, то увидели, как последние трое диверсантов поднимаются по верёвочной лестнице на десятиметровый утёс. По всему выходило, этот маршрут был давно ими освоен и отработан. В задумчивости почесав затылок, Иван посмотрел в глаза сержанту и негромко поинтересовался:

– Так, и какое расстояние отсюда до океана?

– Что-то около восьми километров, если по прямой, но в горах совсем иные расстояния, так что, если идти пешком, выйдет никак не меньше пятидесяти километров, – с кислой миной на лице ответил сержант, растерянно разглядывая неприступные скалы.

– Наверное, я в этой жизни ничего не понимаю или, скорее, что-то не знаю, зачем шагать через скалы более пятидесяти километров, если в тот же самый Фельгауз можно попасть во много раз проще… – проворчал Иван и, достав бинокль, принялся рассматривать близлежащие скалы. Спустя какое-то время, обнаружив место обвала скальной породы, по которой можно было кое-как взобраться на скалы, решительно махнув рукой сержанту, направился в ту сторону. Шагая в сторону обвала, Иван напряжённо размышлял, зачем диверсам понадобилось взбираться на скалы. В то, что они будут двигаться через практически непроходимые скалы до самого океана, он не верил: слишком это был трудный и долгий путь, и если они действительно пойдут, то следовать за ними он ни за что не будет…

Уже добравшись до обвала, Иван окончательно принял решение побродить трое суток с сержантом по скалам и вернуться назад. Смысла преследовать диверсантов в его положении не было ровным счётом никакого, но отыграть легенду надо было качественно, чтобы к нему не возникло в дальнейшем никаких претензий.

Пробираться через завалы разрушившейся скалы было ой как непросто, если бы не добротные кожаные сапоги с высокими голенищами, то Иван без всяких сомнений повредил бы, а то и вообще переломал себе ноги. Почти два часа Иван с сержантом, помогая друг другу, преодолевали каменный лабиринт, и в конце концов взобравшись на горную гряду, повалились без сил. Передохнув какое-то время, Иван поднялся и злобно рыкнул:

– Чтобы я ещё раз в горы попёрся, да ни за что на свете!

– Как бы там ни было, но нам следует идти дальше, – спокойно отозвался сержант и, с трудом поднявшись на ноги, внимательно огляделся по сторонам. Определив, куда им следует двигаться, тяжёлой походкой направился в сторону той скалы, на которую взбирались диверсанты. Плюнув с досады, Иван ругнулся сквозь зубы, взялся за лямки и, закинув рюкзак на плечи, поплёлся следом за сержантом. Как видно, сержант Гаврин имел довольно хорошую горную подготовку.

Уже вечерело, когда они добрались к скале, по которой взбирались диверсанты, и осмотревшись, нашли сложенную верёвочную лестницу с механизмом, с помощью которого можно было, находясь наверху, сбросить её вниз. Детально изучив сам довольно хитроумный механизм, они нашли место, куда вёл тонкий стальной тросик, и посовещавшись немного, решили, пока совсем не стемнело, побродить по округе, осмотреться и только потом становиться на ночёвку. Долго бродить им не пришлось: буквально за ближайшим огромным валуном обнаружилась довольно хорошо протоптанная тропинка, петлявшая среди нагромождения камней.

– Пожалуй, стоит устроиться на ночлег и уже завтра поутру пойти по этой тропинке, – хмуря брови, высказал своё мнение сержант, но Иван его категорически не поддержал. Несмотря на то, что у него страшно гудели ноги и ломило спину, он предпочёл идти сейчас и только под утро встать на отдых и осмотреться: ему совсем не верилось, что эта тропа не имеет охраны.

– Ладно, пусть будет так, оно действительно сейчас лучше пройтись, может, если повезёт, диверсов нагоним, – вынужденно согласился сержант и, тяжело повздыхав, вышел на тропу и, осторожно шагая, пошёл вперёд. Иван пошёл следом, готовый в любой момент выхватить из кобуры потёртый револьвер и пустить его в ход, защищая свою жизнь.

Всю ночь они шли по тропе, и надо сказать, вполне грамотно обустроенной, по которой свободно могли проходить небольшие группы, с предусмотренными местами для отдыха и укрытиями на случай непогоды, где имелись даже поленницы дров для разведения костра. Наличие столь хорошо обустроенной тропы прямо свидетельствовало, что разведывательно-диверсионные группы фуресианцев пользуются ею давно и, соответственно, захаживают на территорию империи никем не замеченными, как к себе домой.

Когда уже начинало светать, Иван с сержантом с большим трудом передвигали ноги, они держались только на силе воли, и в конечном итоге, помогая друг другу, взобрались по скальной гряде. Найдя наиболее укромное место, откуда их невозможно было увидеть, и в то же самое время они могли с высоты осматривать ближайшие окрестности, и кое-как расстелив спальные мешки, завалились спать. Иван буквально провалился в тревожный сон, ему снились кошмары, где он что было сил убегал от идущих по его следу страшных монстров. Монстры с кроваво-красными глазами и разинутыми пастями с клыками всё ускорялись и вот-вот должны были наброситься на него, и тут Иван проснулся и, тяжело дыша, огляделся по сторонам, крепко сжимая в руках винтовку. Окончательно проснувшись, он с облегчением выдохнул, унимая дрожь, и тяжело поднялся на ноги, болело всё тело и ломило в костях, давно ему не приходилось испытывать такие длительные физические нагрузки.

Тяжело вздыхая, Иван немного размялся и присел на небольшой валун. Первые мгновения он не понял, что происходит, но прислушиваясь к своим ощущениям, быстро почувствовал своей пятой точкой лёгкую дрожь и какие-то уж больно ритмичные удары, больше походившие не на природное явление в виде землетрясений, а на деятельность человека. В задумчивости почесав давно небритый подбородок, Иван взял бинокль из рюкзака и, выбравшись из расщелины, прилёг и стал через оптику изучать окрестности, но ничего необычного он не увидел и хотел было вернуться назад, но что-то его заставило продолжить изучение скал. Первое время он не придавал значения отдалённому жужжанию, но что-то в этом звуке ему было определённо знакомо, тем более звук этот постепенно приближался…

Энергично закрутив головой, он попытался определить, с какой стороны жужжит, и не находя источник, поднял голову да так и замер с открытым от изумления ртом. Метрах в четырёхстах от него величественно плыл по небу гигантских размеров чёрный дирижабль. Захлопнув с лязгом зубов рот, Иван ругнулся себе под нос и поднёс к глазам бинокль. Дирижабль был длиной что-то около сотни метров, а внизу имелась застеклённая гондола, рассчитанная как минимум на пятьдесят пассажиров, но самое главное – по бокам на металлических фермах стояли целых четыре двигателя с крутящимися пропеллерами.

– Что это за чудище толстопузое такое?! – неожиданно послышался ошарашенный возглас сержанта, с вытаращенными до невозможности глазами взиравшего на явно идущий на посадку дирижабль. Опустив бинокль, Иван пристально взглянул в глаза сержанта и негромко заговорил:

– Это воздушное судно называется дирижабль, и теперь понятно, каким образом прибыли в империю диверсанты, но также это значит, что у империи возникли очень серьёзные проблемы. Такие вот летающие толстяки способны с большой высоты сбрасывать бомбы как на войска, так и на мирные города, правда, насколько точно, непонятно, но тем не менее это уже информация стратегического уровня. Диверсантов мы, разумеется, не догоним, да и смысла в этом теперь нет никакого, мы вдвоём с ними сделать ничего не сможем, но на место, где этот дирижабль приземлится, мы с тобой обязаны добраться и посмотреть. И уже тогда направимся в обратный путь. Всё, что мы тут увидели, жизненно необходимо донести до имперских властей.

– Да уж, дело действительно швах, – скривившись, отозвался сержант и, скрипнув от распираемой злости зубами, стал обратно спускаться в расщелину. Проводив его взглядом, Иван, подумав немного и достав из внутреннего кармана куртки блокнот, зарисовал дирижабль с указанием примерных размеров. Завершив рисунок, он продолжил наблюдать за воздушным судном. Через пятнадцать минут дирижабль завис на одном месте и через какое-то время скрылся за довольно приметной скалой. Спустившись в расщелину, Иван закинул на плечи лямки рюкзака и вместе с сержантом двинулся вперёд прямым маршрутом, огибая стороной тропинку.

На этот раз передвигаться среди хаотичного нагромождения разновеликих камней было не в пример труднее, причём в разы, из-за чего за час они проходили по прямой не более пятисот метров. Помогая друг другу, они упорно направлялись к приметной скале, за которой и скрылся чёрный дирижабль. За восемь часов, лишь изредка останавливаясь на передышку, они, совершенно измотанные, вышли к скале и огляделись. Перед ними лежала небольшая площадка, окружённая с трёх сторон монолитной каменной породой высотой что-то около пяти метров, и если бы не ствол довольно высокого дерева, выросшего сквозь камни совсем рядом с одним из монолитов, то они бы оказались в тупике.

Оглядев ствол дерева, Иван скривился, лезть по нему категорически не хотелось, слишком он вымотался, но острое желание взглянуть хотя бы одним глазом, что происходит за скальной грядой, заставило его снять с себя винтовку с надоевшим до одури тяжёлым рюкзаком. Взяв сложенную в круг верёвку и повесив её на шею, Иван, тяжело вздыхая, подошёл к стволу и стал неторопливо взбираться по нему на скальную гряду. Пару раз из-за усталости он чуть не сорвался с дерева, но всё равно продолжал лезть вперёд, пока наконец не спрыгнул с ветки на относительно ровное место. Оглядев местность, Иван с немалым облегчением выдохнул, до кромки гряды оставалось пройти каких-то метров пятнадцать.

Подав оговоренный сигнал сержанту, он, соблюдая предельную осторожность, поднялся наверх по довольно крутому откосу и, высунув голову из-за куска породы, тут же нырнул обратно. Чуть ниже, в двадцати метрах от него, располагался вражеский дозор, состоящий из пяти солдат при одном станковом пулемёте, контролирующий выход с тропы, но самое главное было совершенно в другом…

Перед ним простиралось плато шириной что-то около трёх километров и в длину как минимум пять, вот только оно совсем не было пустынным. На плато шло интенсивное строительство, и была проложена полноценная двупутная железная дорога. Большего рассмотреть он не успел из-за опасения быть замеченным дозорными, хотя они и смотрели в противоположную сторону. Уняв испуг, Иван, очень осторожно ступая по камням, обошёл кусок скального валуна, откуда его дозорные не могли заметить, и, достав бинокль, высунул голову и стал внимательно рассматривать раскинувшееся перед ним каменистое плато, окружённое со всех сторон скалами, а посмотреть там было на что.

Во-первых, строящиеся здания явно были казармами – слишком уж архитектура специфическая, а в некотором удалении уже имелись готовые навесы, под которыми стояли около трёх десятков бронеавтомобилей, вооружённых пулемётами, среди которых выделялись несколько с установленными на них артиллерийскими орудиями. Помимо этого, в противоположной стороне имелось административное трёхэтажное здание, в котором, без всякого сомнения, размещался штаб воинской группировки, возле которого были причальные вышки для дирижаблей, рассчитанные на пять летательных аппаратов, где уже стояли сразу три. Вот только не это вызвало в душе Ивана удивление. Безмерное удивление было вызвано наличием широкого тоннеля с двухсторонней железной дорогой, уходящей в сторону океана. Но самое интересное, что железнодорожное полотно проходило через всё плато и уходило в другой тоннель, откуда регулярно выходили вагоны, доверху заполненные камнем. Эти загруженные эшелоны без остановки на плато сразу уходили в сторону океана…

Продолжая изучать через оптику административное здание, Иван услышал краем уха какой-то шорох и, резко выхватив револьвер и обернувшись, увидел крадущегося сержанта. Насторожённо наблюдая за ним, Иван дождался, когда он подойдёт, и шёпотом поинтересовался:

– Зачем ты пришёл?

– Слишком долго тебя не было, вот я и забеспокоился, вдруг с тобой что-то нехорошее произошло, рад, что ошибся, – также шёпотом ответил сержант, с немалым интересом оглядываясь по сторонам.

– Ты сюда сразу свернул или с другой стороны валуна сначала заглядывал?

– Cразу сюда направился, не знаю почему, но что-то мне там совсем не понравилось, – буркнул сержант и подтянул ближе свою винтовку.

– Это хорошо, так как там дозор противника с пулемётом, выход с тропы на плато охраняют, так что тихо говори и вообще не шуми, – с облегчением выдохнул Иван и, протянув ему бинокль, жестом предложил взглянуть на плато и не делать резких движений. Сержант, отложив в строну винтовку, взял бинокль и, присев рядом с Иваном, высунул голову из-за валуна. Взглянув в окуляры, так и замер соляным столбом.

Минуты три он не шевелился, а потом крайне медленно сполз, совершенно округлившимися глазами посмотрел на Ивана и совсем тихо задал ему вопрос:

– Что это такое?

– А вот всё то, что ты сейчас увидел, есть строительство операционной базы снабжения армии вторжения в империю. Я даже не представляю себе, сколько лет фуресианцы пробивали тоннель со стороны океана, и судя по всему, в скором времени они, наконец, пробьют его к равнине. По сути, они в скором времени ударят в мягкое подбрюшье империи, но пока ещё время есть, хотя его не так уж и много осталось, – нахмурившись, проговорил Иван и, посмотрев внимательно в ошалелые глаза сержанта, добавил:

– Значит так, сержант Гаврин, я сейчас зарисую в тетради всё, что есть на этом плато, с моими комментариями, и ты двинешься обратно. Имей в виду, в город Стан тебе идти никак нельзя, если уж такое грандиозное строительство до сих пор властями не было замечено, то это может свидетельствовать о наличии разветвлённой вражеской агентуры. Что хочешь делай, но доберись в целости и сохранности в столицу и передай тетрадь со сведениями в Генеральный штаб или в Управление контрразведки.

– А вы что будете делать? – задумчиво поинтересовался сержант, нервно протирая вспотевшие ладони об галифе.

– Я продолжу пока наблюдение, может, получится что-то ещё разузнать, сам понимаешь, дело настолько серьёзное, что дальше некуда, – нехотя пробурчал Иван, достал из офицерского планшета тетрадь с карандашом и принялся составлять схему плато и заодно прорисовывать образцы бронетехники со своими комментариями к рисункам. Управившись за час, Иван отдал сержанту Гаврину тетрадь, и ещё раз дав ему подробный инструктаж, проводил его в обратную дорогу…