Старпом шёл впереди группы, стараясь при этом идти таким образом, чтобы не попасть в поле зрения наблюдателей с гряды. Ольга же двигалась замыкающей, то и дело нервно оборачиваясь, пока огромный валун не скрылся из вида. Оставшийся прикрыть их отход Иван вёл самый настоящий бой, и каждая выпущенная им очередь из пулемёта заставляла сжиматься её сердце и плотнее прижимать к себе тубус с чертежами. Чтобы сдержать наступающего противника, Иван выпустил первую ленту практически без перерыва, а вот потом стал вести огонь короткими очередями по три-пять патронов. Ольге было очень страшно, но головы она всё-таки не теряла, прекрасно понимая, что Иван дал им возможность унести отсюда ноги в комплекте с головой, и это время следовало использовать с максимальной пользой.

Старпом на этот раз не пошёл тем путём, по которому они поднимались на скалу, а выбрал более длинный и пологий спуск к береговой линии, но несмотря на это, идти всё равно было тяжело. Потребовалось более часа, чтобы спуститься с горной гряды, и всё это время Ольга постоянно слышала винтовочную пальбу, прерываемую короткими и злыми пулемётными очередями, но когда они вышли к джунглям, то пулемёт, выпустив короткую очередь, замолк и больше уже не стрелял. Ольге сделалось дурно только от одной мысли, что Иван погиб, прикрывая их отход, из-за чего у неё потекли по щекам слёзы. Взяв волю в кулак, она несколько раз ударила раскрытой ладонью себя по лицу и, скрипнув зубами, поправила на поясе кобуру с револьвером и поспешила догнать освобождённых пленников, тянувших тяжёлый пулемёт со станком-треногой к нему, а Маша со Светой несли снаряжённые патронами ленты.

Войдя в джунгли, старпом, насторожённо озирающийся по сторонам, на какое-то время остановился, прислушиваясь, но ничего подозрительного не услышав, повёл людей каким-то замысловатым маршрутом. Первое время Ольга не могла понять, почему он ведёт их таким странным путем, но потом сообразила. Старпом делал всё возможное, чтобы их следы было трудно обнаружить, хотя это и удлиняло маршрут практически раза в четыре.

Потратив на дорогу через труднопроходимые джунгли немало времени, они наконец вышли к укрытой маскировочной сетью яхте, где оборудовали под нависающей скальной плитой укрытие, хорошо защищённое от непогоды, совсем недалеко от маленького ручья. Обеспечив освобождённых пленников спальными принадлежностями и посудой, старпом вновь ушёл в джунгли. Пока он отсутствовал, Ольга на газовой горелке сварила кашу, добавив в неё банку тушёнки, и к тому моменту, когда она стала еду накладывать в тарелки, появился старпом и, взяв тарелку, поудобнее устроившись на свёрнутом спальном мешке, задумчиво стал есть.

Ольге о многом хотелось бы спросить его, но она сдержала себя. Всё же не следовало мешать человеку есть. Старпом спокойно поел и, помыв тарелку в ручье, вернулся обратно, раскатав спальный мешок, прилёг, прикрыв глаза. Она какое-то время ещё не решалась, но потом обратилась к нему с вопросом:

– Камир, как ты думаешь, Иван погиб?

– Не знаю. Если он не объявится в течение пары суток, то, видимо, всё же погиб. Я выходил к скале и наблюдал в бинокль, что там на гряде происходит. На месте боя бродит, наверное, пара рот фуресианцев, они всю территорию в округе прочёсывают, а раз так, то всё же есть надежда. Кстати, должен вас всех предупредить, нам придётся здесь прятаться около месяца в ожидании корабля, и поэтому всем следует соблюдать предельную осторожность. Мне думается, после такого громкого ухода остров будут упорно прочёсывать не менее чем две недели. Поэтому сидите тихо и не отсвечивайте, и спать будем по очереди. Фуресианцы злы, они потеряли в перестрелке немало людей, и будут носом землю рыть в поисках тех, кто им столь болезненно наступил на хвост, – не открывая глаз, ответил старпом и глухо проворчал:

– Это же надо было мне так глупо нарваться на обслугу наблюдательного воздушного шара… Если бы не моя оплошность, то мы без особых проблем ушли бы. Поспешил я, надо было сначала за валун глянуть, а не переться напрямую, как слон. Жаль, но уже ничего не переделаешь, что случилось, то случилось.

Ольга, тяжело повздыхав, перевела свой взгляд на притихших мужчин и, посмотрев внимательно в их уставшие глаза, задала вопрос:

– Как вас зовут, и вообще, вы кто будете?

– Моё имя Стейн, а моего приятеля зовут Игнатий. Мы палубные матросы с сейнера. Игнатий ответить не может, только мычать получается. Его недавно надзиратель избил и ударил ногой куда-то между лопаток, из-за чего он говорить перестал, – ответил один из освобождённых пленников и, глубоко вздохнув, стал подробно рассказывать их печальную историю.

Где-то полгода назад они вышли в океан на ловлю рыбы. Как правило, они никогда дальше двадцати миль от берега не уходили, но в этот свой последний рейс у них случилась поломка двигательной установки, и её ремонт затянулся на трое суток. За это время сейнер сильным течением утянуло довольно далеко от берега. Развернув корабль, они направились в Фельгауз, но буквально через пару часов наткнулись на корабль, вот только людей на нём не оказалось. Любой моряк знает, что такое Фабоса, многие его на своей шкуре испытали. Идёт себе корабль, и тут вдруг вокруг его бортов вода начинает пузыриться и нестерпимо вонять, а потом людей, находящихся на борту, охватывает необъяснимая паника, и они, расталкивая друг друга, бросаются в шлюпки и спасаются бегством. Кого-то потом подбирают другие корабли, а кто-то пропадает с концами. Корабли же, оставшиеся без экипажа, куда-то уносит течением, и о дальнейшей их судьбе никому более ничего не ведомо.

Встретив такой корабль, капитан решил подойти к нему и высадить десантную партию, чтобы его досмотреть. Влекомый течением, корабль они подцепили крюками и подтянули к своему борту. Как оказалось, на судне трюмы были заполнены до отказа очень дорогими тканями. Товар этот всё равно должен был погибнуть с кораблём, и поэтому капитан приказал груз переносить на сейнер, и когда они к этому приступили, неожиданно всплыли две подводные лодки и направили орудия на сейнер, а спустя час к ним подошло судно, из которого пришли лодки с вооружёнными людьми. Эти неизвестные церемониться не стали и сразу всех посадили на цепь и, переправив на свой корабль, забрали ткани. Через пару недель после этого они оказались на острове в бараках для рабов, и их обоих определили в бригаду, прокладывающую новый тоннель.

Одни бригады долбили горную породу, а другие её вывозили вручную на вагонетках. Они оказались в бригаде, специализирующейся на вывозе. Кормили плохо, регулярно били и требовали сумасшедшие нормы выработки. Из-за случающихся обвалов немало людей погибало, да ещё, к тому же, бывало, затапливало. Что стало с другими членами команды их сейнера, они не знали, так как больше их никогда не видели с того самого времени, как попали в шахту. Они уже думали, что там, в шахте, и останутся навеки вечные, но когда они оказались возле вентиляции, толкая впереди себя разгруженную вагонетку, их кто-то позвал и предложил пойти с ними. Они и решились принять это предложение…

Внимательно их выслушав, Ольга ужаснулась и, негромко ругаясь, высказала, не выбирая выражений, всё, что думала об фуресианцах. Слушая её витиеватую ругань, Камир вдруг замер и злым шёпотом велел всем умолкнуть. Когда девушка замолчала, внимательно прислушался. Ольга последовала его примеру и первое время ничего подозрительного не услышала, но спустя пару минут до них донеслись обрывки человеческой речи, а чуть позже они отчётливо услышали раздающиеся команды, и наступила тишина.

Они сидели и насторожённо поглядывали по сторонам, и тут вдруг над их головами послышались человеческие шаги, и кто-то произнёс:

– Да нет тут никого, сержант! Точно тебе говорю, тут непролазные джунгли кругом, да и вообще, тот сумасшедший, что вёл бой с первой ротой, был один. Если бы это было не так, его непременно поддержали бы другие.

– Тогда куда он мог деться? – отозвался неведомый сержант. – Его ищут уже который час и никак не могут нигде найти.

– Улетел он на воздушном шаре, других вариантов нет!

– Если он действительно сел в гондолу воздушного шара и взлетел, то он сумасшедший, во что я не верю. Такой наглый налёт мог совершить только специалист высокого уровня: у нас только убитыми более пятидесяти бойцов и не меньше раненых. На неуправляемом шаре же лететь – чистое самоубийство. Он, видимо, верёвки перерезал для того, чтобы все подумали, как будто он в нём полетел. Короче, слушай приказ, Игон. Ты со своим отделением здесь остаёшься в секрете на пятнадцать дней, раз в три дня вам сюда будут доставлять продукты. По истечении этого времени сворачивайтесь и уходите. И смотрите мне, никуда не ходите и не высовывайтесь, я буду вас регулярно проверять.

Разговор прекратился, и послышались удаляющиеся шаги, а спустя несколько минут над плитой, под которой они находились, началась суета, продлившаяся где-то с полтора часа. Подготовив секрет, фуресианцы, разместившись в нём, больше ничем не выдавали своего присутствия.

Все пятнадцать дней прячась под скальной плитой, они общались друг с другом лишь жестами. Питались одними консервами с сухарями, укрываясь под одеялами, но тяжелее всего приходилось справлять естественные надобности, и практически не двигались из-за опасений, что любой шорох может быть услышан противником.

Эти пятнадцать дней дались им невыносимо тяжело, но они справились. Как и обещал неведомый сержант, ровно через пятнадцать суток дозор был снят, и фуресианские солдаты ушли, чем вызвали огромное облегчение. Вот только столь продолжительное нахождение практически в обездвиженном состоянии привело к тому, что в себя им пришлось приходить несколько дней. Но даже когда они смогли надлежащим образом размяться, они продолжали общаться между собой жестами и соблюдать предельную осторожность в ожидании корабля.

Он появился поздно вечером ровно через месяц и подал оговорённый сигнал, и Ольга первой бросилась снимать с яхты маскировочную сеть, и к ней присоединились все остальные. С немалым трудом спустив яхту на воду, Ольга включила двигатель и направила её к кораблю. Пришвартовавшись у борта, она отправила освобождённых пленников на корабль, затем вместе со старпомом они привязали яхту спущенными с лебёдок канатами и быстро поднялись по верёвочной лестнице на палубу.

Матросы сноровисто подняли яхту и загрузили её в трюм, после чего «Призрачный гриф», управляемый Константином, развернулся и направился в сторону Фельгауза. Поселив бывших пленников и девушек в отдельные каюты, Ольга со старпомом направились в капитанскую рубку, и оказавшись там, увидели Константина, отпустившего шкиперскую бороду. Оглядев их задумчивым взглядом, он неожиданно резко спросил:

– Где Иван?

– Нет Ивана… – опустив голову, тихо ответила Ольга, и вдруг, схватившись за лицо ладонями, заплакала.

– Иван погиб? – спросила Мария, прижав сжатые кулачки к груди.

– Не знаю, мы его тела не видели, но скорее всего, да, – ответил вместо Ольги старпом, переминаясь в нерешительности с ноги на ногу.

– Так, а ну, давайте, всё по порядку рассказывайте! – решительно потребовал Константин, не отрываясь от штурвала и выводя двигательную установку на крейсерскую скорость.

Утерев ладонью слёзы, Ольга, всё так же не поднимая головы, стала говорить:

– Мы высадились на острове, замаскировали хорошо яхту и нашли место для нашей стоянки. Подготовили её для проживания и только после того, как все эти работы были проведены, направились на скальную гряду. Путь был тяжёл, но мы справились и вышли с другой стороны базы подводных лодок. Там оказалась площадка, на которой Иван нашёл описанную дверь и с помощью ключа, найденного в пиратском портфеле, или как он там называется, её открыл. Оказавшись внутри, мы нашли с десятка полтора человеческих скелетов, и больше ничего. По рисункам из пиратской тетради это оказалось то самое место…

– Так значит, там не было никаких искомых нами сокровищ и утерянных реликвий? – поинтересовалась Мария, задумчиво разглядывая Ольгу и старпома, всё так же продолжающего нервно переступать с ноги на ногу.

– Может, они там действительно когда-то и были, но очень и очень давно их оттуда уволокли в неизвестном направлении, и искать их местоположение на сегодняшний день совершенно бессмысленно, – отрицательно мотнув головой, ответила Ольга и продолжила своё повествование.

– Дальнейшие события произошли случайно, так как мы, взобравшись на помост, чтобы передохнуть, провалились в вентиляционную шахту базы подводных лодок и стали по этим казематным лабиринтам лазить, составляя её схему. Мы нашли место, где строят подводные лодки, склад боеприпасов к орудиям береговой обороны, а также два конструкторских бюро. В первом Иван фотографии чертежей подводных лодок сделал, а во втором нашли чертежи станкового пулемёта, и там готовые чертежи забрали и два пулемёта готовых с собой захватили. Когда возвращались, неожиданно нарвались на наряд наблюдательного воздушного шара, и Камир их перестрелял, но выстрелы услышали с гряды, и стали спускаться военные. Иван вручил мне чертежи пулемёта со своим смартфоном и потребовал немедленно убираться, взял один из пулемётов и стал прикрывать наш отход. Больше часа он отстреливался, а мы за это время успели к джунглям подойти и добраться до нашей базы, где вас и дождались. Да, и вот ещё что… Иван потребовал тебе передать, что в подводных лодках нет торпедных аппаратов. Помимо этого, когда мы лазали по этим вентиляционным лабиринтам, Иван подслушал один разговор интересный. Судя по всему, в Фельгаузе имеется подводный грот, куда заходят подводные лодки, и с этой базы имеется выход в город. Они говорили, что в результате страшного взрыва, которому мы с вами были свидетелями, случилось обрушение, из-за чего лодки не могут попасть в этот грот, и сейчас они пытаются проход расчистить.

– Это всё? – поинтересовался Константин, внимательно выслушавший Ольгу.

– Не совсем, – подал голос до этого момента молчавший Камир. – Ольга упустила один момент. Когда мы прятались в небольшом гроте, над нами остановились офицер с сержантом, и мы услышали короткий разговор между ними. Они искали Ивана, а значит, в плен он к ним не попал и не был убит в перестрелке. Они его искали и предполагали, что он мог улететь с места боестолкновения на воздушном шаре, хотя и сильно сомневались в этом, считая такой шаг чистым самоубийством, – и с ними я, пожалуй, соглашусь. До материка с острова на наблюдательном шаре невозможно добраться.

– Да уж, история… – протянул Константин, нахмурив брови ещё сильнее, отчего на его лбу прорезались глубокие морщины. – Будем надеяться на лучшее, Иван парень крепкий и боец хороший. Давайте идите и приведите себя в порядок, помойтесь, одежду смените, а то вы прямо-таки как бомжи с большим стажем выглядите. Встретимся в кают-компании за ужином, там и продолжим наш разговор.

– Сейчас пойдём, но у меня есть один вопрос. Куда мы теперь направляемся, если в Фельгауз нельзя? – поинтересовалась Ольга, всматриваясь в хмурое лицо Константина.

– В Фельгауз мы и пойдём. За время нашего рейда там последствия взрыва устранили, это мы узнали, когда в Барлене загружались топливом. Что же касается непосредственного взрыва, так по слухам, возгорание селитры в трюме одного из кораблей произошло и в результате случилась сильнейшая детонация. Правда это или нет, не мне судить, – вместо Константина ответила на поставленный вопрос Стажинская, с большим сочувствием поглядывая на Ольгу в рваном и грязном до невозможности костюме со следами подсохших царапин на лице. – Идите, приводите себя в порядок, я распоряжусь, чтобы ужин подали в кают-компанию.

Благодарно кивнув, Ольга развернулась и направилась на выход, а за нею следом пошёл грустный старпом. Проводив их задумчивым взглядом, Мария посмотрела на Константина и задала ему вопрос:

– Подскажите, Костя, неужели действительно до материка на воздушном шаре долететь никак нельзя?

– Не знаю. От острова до материка напрямую порядка тысячи ста морских миль, но в океане, как и на суше, впрочем, нет прямых линий. Тут всё будет зависеть от многих факторов сразу. Ведь на разных эшелонах в небе ветер дует с разной скоростью, и к тому же, бывает, даже в разные стороны. В любом случае Ивану не позавидуешь. Не знаю, если с логической точки зрения рассуждать, то даже половины пути воздушный шар такое расстояние не сможет преодолеть, но я надеюсь, у него хватит удачи и попутного ветра выбраться живым из этой передряги, – после непродолжительного молчания предельно честно ответил Константин и до боли в суставах сжал пальцами деревянный штурвал с бронзовыми рукоятками. – Что касается Ивана, то на эту тему мне сказать больше нечего, но вот то, что в Фельгаузе, оказывается, есть тайная база подводных лодок, меня откровенно пугает. Правда, есть и один большой плюс в этой истории. По крайней мере, эти самые подводные лодки не имеют торпедных аппаратов.

– Простите, а что такое торпедный аппарат? – спросила Стажинская, пребывающая в крайне задумчивом состоянии.

– Это оружие. Да, это оружие, с помощью которого можно стрелять из подводного положения по кораблям, находясь вне видимости, в смысле, из-под воды. Только на подводных лодках фуресианцев их нет, и это по меньшей мере странно. – Вот и голову себе ломаю, на фига козе баян?

– Простите, что? Какая коза? И зачем ей баян? – непонимающе хлопая глазами и с определённой долей растерянности, спросила Стажинская.

– Вот и я думаю, зачем?! – хохотнул Константин, хотя ему было совсем не до смеха. – Это я так образно выражаюсь. Козе баян не нужен, и подводная лодка без торпедных аппаратов – тот же самый баян для фуресианцев. Но ведь они их используют напропалую, а значит, они им зачем-то нужны, причём уже довольно продолжительное время. Вот только зачем?

– Может, это контрабанда в огромных масштабах? – сделала предположение девушка, в задумчивости оглаживая волосы.

– Очень даже может быть. Не зря же они имеют свою базу в самом Фельгаузе и, как я понимаю, действует эта база весьма продолжительное время. Уровень секретности высочайший, а это значит, без содействия неких высоких покровителей из числа представителей верховной власти города такое не может оставаться незамеченным спецслужбами. Вот только, думается мне, одной лишь контрабандой тут дело не ограничивается, всё куда хитрее должно быть закручено.

– Значит, когда мы вернёмся в Фельгауз, надо будет сходить в Ратушу и всё им рассказать, – решительно заявила девушка и зябко передёрнула плечами, явно демонстрируя своё взвинченное состояние.

– А уж это, простите, будет огромной ошибкой, – возразил Константин решительно. – С такими сведениями необходимо быть предельно осторожными и крепко держать язык за зубами, в противном случае мы неизбежно наживём себе огромные проблемы и навлечём немало бед. Денег вам за эти сведения никто не даст, но теперь, благодаря Ивану, захватившему в конструкторском бюро чертежи экспериментального оружия, мы в состоянии все свои затраты с лихвой окупить. Для этого надо будет построить цех металлообработки и нанять квалифицированный персонал. Для этого, конечно, придётся продать корабль, но перспективы того реально стоят.

– Вы слишком циничны, Константин… – пробормотала себе под нос девушка, опустив плечи.

– Сударыня, я совсем даже не циник, я банальный реалист. Поэтому я настоятельно советую поскорее снять розовые очки, через призму которых вы смотрите на этот мир. Таким образом вы избавитесь от иллюзий. Романтизм дело красивое, не спорю, но таких людей жизнь, как правило, ломает через колено, и такой участи я вам категорически не желаю. Такова грустная проза жизни… – с тяжёлым вздохом ответил на высказанную молодой девушкой реплику. Ему действительно было тяжело и грустно. Потеря друга тупой болью отзывалась в его сердце. Он не верил в возможность пролететь с острова на материк на крохотном наблюдательном воздушном шаре, в глубине души он уже похоронил Ивана и в целом смирился с потерей друга. Это было больно, но жизнь на этом не заканчивается и продолжается дальше…

– Вероятно, вы правы, слишком большие силы тут задействованы, а мы всего лишь обычные люди. Но хочу заметить, если когда-нибудь подвернётся случай, я непременно поведаю эту историю правоохранителям славного города Фельгауз, – после довольно продолжительного молчания произнесла молодая девушка, неспешной походкой направилась на выход из капитанской рубки и услышала за своей спиной реплику Константина:

– Но прежде чем это решите сделать, посоветуйтесь со всеми нами, мы ведь в одной команде.

Не оборачиваясь, она кивнула и с гордо поднятой головой покинула рубку. Придя в свою маленькую каюту, рухнула на заправленную койку и разрыдалась. Каким-то непостижимым образом Иван задел внутренние струны её души, и его образ не оставлял её как женщину равнодушной. Она, как и Константин, не верила, что он выживет. Перелететь океан на воздушном шаре было нереально, но несмотря на это, всё же где-то в глубине её души теплилась надежда, что и он, несмотря ни на что, вернётся…

Без сил провалявшись на койке где-то с полчаса, она наконец встала и, осмотрев себя в зеркало, ругнулась. Размазанные по всему лицу тушь и губная помада вкупе со взлохмаченной шикарной гривой волос делали её похожей на сущую ведьму. Быстро взглянув на настенные часы, она умылась, расчесала волосы и, нанеся лёгкий вечерний макияж, покинула каюту и направилась в кают-компанию на совместный ужин.