Ночь не принесла мне покоя. Я лежала в темноте, уставившись в каменный потолок, мысли кружились в бесконечном хороводе, не давая сомкнуть глаз. Слова Мареты впились в сознание, как заноза, и я не могла избавиться от них. Магия перетекает от партнёра к партнёру. Всё это переворачивало моё понимание мира. Если я здесь — значит, я тоже часть этой системы. Значит, моя магия, которую я всегда считала проклятием, здесь имеет ценность.

Я чувствовала, как это место подпитывает меня. С каждым днём магия в моей крови становилась сильнее, ярче, словно Каменные Ворота питали меня своей древней силой. Я чувствовала связь — тонкую, едва уловимую, но неразрывную — между мной, королём и тем загадочным шутом, который появлялся из ниоткуда и исчезал в пустоте. Это было похоже на нити, натянутые между нами, невидимые для других, но такие реальные для меня.

Я провалилась в беспокойный сон под утро, в нём мне снились стены, которые шептали моё имя, и чьи-то горячие руки, тянущиеся ко мне сквозь туман. Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня — тяжело, настойчиво, неотрывно.

Я открыла глаза и замерла.

В кресле напротив моей кровати сидел шут. Он развалился с ленивой грацией хищника, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с откровенной насмешкой. Его тёмные глаза блестели в полумраке комнаты, и на губах играла та самая дьявольская улыбка, которая могла свести с ума кого угодно.

— О боже, милашка, — протянул он, не сводя с меня глаз. — Перестань уже меня так пугаться.

Я рывком села на кровати, инстинктивно натянув одеяло до самого подбородка. Сердце колотилось где-то в горле, а по телу пробежала горячая волна — смесь страха и злости.

— Думал познакомиться с тобой чуть позже, — продолжил он, будто это было обычное утро и он не ворвался в комнату спящей женщины. — Но времени нет. Итак, давай сразу к делу.

— С ума сошёл? — выплюнула я, чувствуя, как щёки заливает багровый румянец. — Неприлично врываться в комнату леди, тем более когда она в неглиже!

Мои пальцы начали гореть. Магия вскипела в крови, требуя выхода, и я едва сдерживала её, чувствуя, как кончики пальцев пульсируют огнём. Ещё немного — и я подпалю его наглую физиономию.

— С ТОБОЙ ВООБЩЕ ВСЕ В ПОРЯДКЕ? — взорвался воздух между нами.

Я не успела моргнуть, как между мной и шутом материализовалась Марета. Её рыжие волосы взметнулись, словно от порыва ветра, а зелёные глаза горели таким яростным пламенем, что я невольно поёжилась.

— Моя комната — не проходной двор! Дверь для вас ничего не значит? — я прошипела, взглянув на появившуюся пару .

— О, двери здесь условны, — усмехнулся мужчина, и в его голосе послышалась такая лёгкая, почти беззаботная насмешка.

— Даен, она ещё не готова к тому, что ты собираешься на неё вывалить, — сказала она, и её глаза вспыхнули, сверкнув изумрудным огнём. — Тем более утром в постели.

— Мы уже опаздываем , — отрезал он, и в его голосе впервые послышалась твёрдость. — Я могу дать вам немного времени на сборы.

Он не стал ждать ответа. Просто исчез — растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва заметное мерцание.

— Вот же придурок! — выплюнула Марета ему в след, и я услышала, как она скрипнула зубами. — Прости, цветочек. Он... у него нет чувства такта.

— Что происходит? — спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Объясни мне, Марета. Пожалуйста.

Она перевела на меня взгляд, и в нём мелькнула тень сомнения, смешанного с решимостью.

— Алетейя, — сказала она, и голос её стал тише, серьёзнее. — Он прав. Времени совсем нет. Собирайся. Нам пора.

Она не сказала куда. Но в её глазах я увидела ответы, которые искала. Или, по крайней мере, надежду на них.

Я не имела выбора. Поэтому, кивнув, я выскользнула из кровати и направилась в ванную. Холодная вода смыла остатки сна, но не прогнала тревогу. Я натянула на себя плотные брюки и струящуюся рубашку — простую и удобную. Как же хорошо было в такой одежде после всех этих вычурных, откровенных платьев, которые выставляли меня напоказ! Я чувствовала себя самой собой .

Когда я вышла, Марета ждала меня у двери. Её лицо было сосредоточенным, в руках она сжимала небольшой мешочек, который тихо звенел.

— Я ведь обещала тебе показать кое-что, — сказала она, и в её голосе послышалась загадочная нотка. — Время пришло.

Она взяла меня за руку, и я почувствовала, как её пальцы сжали мои ладонь — холодные, но такие уверенные. А затем мир вокруг нас качнулся, сжался, и растворился.

Мы падали сквозь пространство. Ветер свистел в ушах, цвета смешивались в единый водоворот, и я зажмурилась, чувствуя, как магия пронизывает каждую клетку моего тела. Это было похоже на прыжок в бездну — страшно, головокружительно, но в то же время до безумия прекрасно.

Когда я открыла глаза, мы стояли в совершенно другом месте. Воздух здесь был густым и влажным, пахло землёй, сырым камнем и чем-то древним, почти забытым. Свет проникал откуда-то сверху, я подняла голову, чтобы увидеть.

Мы стояли в центре огромного подземного зала. Его стены уходили вверх, теряясь в темноте, и были покрыты древними символами, которые мерцали голубоватым светом. В центре зала покоился огромный кристалл — прозрачный, как слеза, но с глубизной, в которой, казалось, застыли целые миры, гладкое зеркало , но без отражения , закованное в каменную раму .

— Добро пожаловать в сердце Каменных Ворот, — произнесла Марета, её голос эхом разнёсся по залу. — Место, где начинается и заканчивается вся магия этого мира.

Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Здесь ты узнаешь правду о себе, Алетейя. О том, кем ты была до того, как стала собой.

Она говорила загадками, а я чувствовала, как внутри разливается холодный ужас. Но вместе с ним — жгучее любопытство, которое было сильнее страха.

— Что ты хочешь мне показать? — мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Марета подошла к кристаллу и положила на него ладонь. Символы на стенах засветились ярче, и воздух вокруг нас наполнился низким, вибрирующим гулом.

— Правду, — ответила она.

В этот момент из полумрака появился Даен. Его появление отразилось от стен, и тени заметались, словно испуганные звери. Он вышел бесшумно, как призрак, воздух стал плотнее, тяжелее. В руках он держал свёрток — старый, выцветший и перевязанный кожаным шнурком.

Он молча протянул его мне. Я взяла сверток, чувствуя, как пальцы дрожат от предчувствия. Развязала шнурок, развернула плотную ткань — и замерла.

Передо мной лежало изображение. Тех самых трёх ведьм с фресок в галерее, но теперь я видела их иначе. В их руках были зеркала — маленькие, изящные, с сияющей гладью, которая переливалась всеми оттенками голубого. Они были точными копиями кристалла, который возвышался передо мной, но миниатюрными, почти игрушечными.

— Женщины, которые однажды сотворили это место и возвели вокруг него этот замок, — сказал Даен, и его голос эхом разнёсся по залу. — Их магия защищает нас всех на протяжении нескольких веков. Древняя магия, неподвластная никому из нас.

Он сделал паузу и хитро сощурился, глядя на меня.

— Кроме тебя.

Я удивлённо раскрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, — он начал медленно, словно смакуя каждое слово, — эти три женщины, сами того не понимая, загнали нас в ловушку. Они наложили чары, которые не в силах снять никто другой. А затем исчезли. Однажды, когда им сулила опасность, они решили покинуть нас, чтобы древняя магия не досталась в полной силе никому. Избавляя людей от этой искушающей, разрушительной силы. Они ушли в разных направлениях. И когда пришло время вернуться... одна из них осталась в своём мире.

Он взглянул мне в глаза, и я почувствовала, как его слова пронзают меня насквозь.

Я изогнула бровь, пытаясь сохранить спокойствие.

— Не надо смотреть так. Меня здесь не было.

Наблюдающая со стороны Марета тихо рассмеялась — мелодично, с лёгкой насмешкой.

— Конечно, не ты, цветочек, — сказала она, и в её голосе послышалась тёплая ирония. — Твоя мать. Или ты думала, тебя просто так сюда занесло?

Я удивлённо выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— С чего ты взяла, что моя мать связана с этим? — спросила я, обводя пальцем пространство вокруг себя.

Марета подошла к кристаллу и коснулась его кончиками пальцев. Зеркальная гладь дрогнула, зарябила, и в ней начали проступать лица. Три женщины. Три ведьмы, чьи изображения я видела в галерее, но теперь они были живыми — дышащими, смотрящими на меня с глубины веков.

Я узнала её мгновенно. Мою мать. Её холодные серые глаза смотрели на меня с той же любовью и печалью, которые я помнила с детства. Её светлые волосы струились по плечам, в её облике было столько силы.

Рядом с ней стояла другая женщина — с ледяными голубыми глазами и белой, почти прозрачной кожей. Она казалась статуей, высеченной из северного льда, и от неё веяло такой же холодной, непостижимой мощью.

И третья. Её янтарные глаза смотрели на меня с высоты, и я вдруг поняла — они были точь-в-точь как у короля. Та же глубина, тот же скрытый огонь.

— Мать Дэмиана, — прошептала я, и слова сами сорвались с губ.

Даен кивнул.

— Королева-мать. Она была одной из них. Самой сильной. Самой мудрой. И самой трагичной.

Я смотрела на три лица, и в голове всё смешивалось в один сплошной водоворот.

— И чего вы хотите от меня? — спросила я, и мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

— Видишь ли, — сказал Даен, приближаясь, — зеркала, которыми владели ведьмы — это могущественные артефакты. Соединившись вместе, они снимают любые чары. Любые, даже самые древние.

— Я никогда не видела этих зеркал, — ответила я, качая головой. — Я всё ещё не...

Марета не дала мне договорить. Она шагнула вперёд, и её зелёные глаза вспыхнули.

— Конечно, ты не видела. Эти зеркала остались здесь. Но загвоздка в том, — она прикусила губу, и я увидела, как она колеблется, — завладеть артефактом и заставить его работать может только обладатель древних чар.

— Три ведьмы, — я взглянула в пустоту, чувствуя, как всё встаёт на свои места.

— Или их прямые потомки, — добавил Даен. — Лишь две из ведьм решили продолжить свой род.

— Я и... король Дэмиан, — выдохнула я, и слова повисли в воздухе, тяжелые и неизбежные.

— Верно, — отозвался Даен. — Но с ним возникли... проблемы.

Я перевела взгляд на Марету, чувствуя, как внутри нарастает жгучее любопытство.

— Я всё ещё не понимаю, как я здесь оказалась.

Даен вздохнул, и в его взгляде мелькнула усталость.

— Что тут непонятного? Мы позвали тебя. Мы могли только пригласить, а прийти или нет — это уже твоё желание. — он пожал плечами. — Ну и нам оставалось только ждать.

Голова кружилась от полученной информации. Она впивалась в сознание, как тысячи игл, я пыталась удержать её, собрать воедино, но она ускользала, рассыпалась на мелкие осколки.

— Вы хотите, чтобы я собрала все артефакты, — медленно проговорила я. — Для чего?

— Нам нужно снять одно заклятье, — сказал Даен, и его голос стал серьёзным, почти мрачным. — И сделать это нужно как можно быстрее.

— Вы ведь говорите о короле? — спросила я, глядя на них.

Марета печально посмотрела в зеркало, где всё ещё красовался портрет матери короля, и я увидела, как её пальцы дрогнули.

— Верно, цветочек, — ответила она, и в её голосе послышалась такая глубокая, старая боль, что у меня сжалось сердце.

— Но не только, — добавил Даен, и его глаза потемнели. — Его заклятье — лишь часть головоломки. Если мы не остановим всё это, магия Каменных Ворот погаснет навсегда. И вместе с ней — весь этот мир.

Я молчала, переваривая услышанное. А затем Даен неожиданно улыбнулся — широко, почти беззаботно, и в его глазах заплясали озорные искры.

— Все останутся в плюсе, — бодро начал он. — Ты снимешь заклинание, а потом, соединив все части, сможешь вернуться домой. Мир спасён, все счастливы, и вокруг царит покой.

Он соорудил из пальцев магические фейерверки — маленькие разноцветные искры, которые взметнулись вверх и рассыпались, как конфетти. Но я видела, что за этой напускной весёлостью скрывается напряжение. Он боялся. Они оба боялись.

— Так... — я обвела взглядом зал, кристалл, их лица. — Где искать эти зеркала?

Марета и Даен переглянулись, я увидела, как между ними пробежала безмолвная искра.

— Они спрятаны, — сказал Даен, и его голос стал тише. — В разных местах.