Голова гудела, словно внутри меня поселился целый улей, и каждая мысль отдавалась глухой, пульсирующей болью. Осознание того, как ловко меня провели, впивалось под кожу острой занозой.Пока я старательно играла роль приглашённого архитектора, изображала деловую леди, строила из себя важную персону, они просто подыгрывали мне. Все — Марета, Даен, лорд Хартвин, даже сам король — с самого начала знали, кто я такая. Знали, зачем я здесь. И молчали. Наблюдали за моими потугами с лёгкой усмешкой, пока я, наивная дурочка, ходила по замку с блокнотом и искренне верила, что обманываю их всех.

Я перевела взгляд на чертежи, разбросанные по столу. Аккуратные линии, выверенные пропорции, тщательные расчёты — я вкладывала в них всё своё умение, всю свою душу. Конечно, я не собиралась оставаться здесь навсегда и строить другую часть замка, но я предполагала, что мне придётся работать — настоящей, честной работой, где есть смысл и цель. Но не такой. Не этой.

Я вскочила с кровати и начала ходить по комнате. Вперед, назад — я металась из угла в угол, как загнанный зверь в тесной клетке. В груди разрастался тяжёлый ком, мешавший дышать, сдавливающий горло. Я пыталась сделать глубокий вдох, но воздух казался вязким, спёртым, он не хотел входить в лёгкие. Я сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев, требуя выхода, требуя свободы. Держать себя в руках становилось всё труднее.

В конце концов я просто рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам. Они полились горячим потоком, обжигая щёки, и я не пыталась их сдерживать. Всё, что копилось внутри — страх, злость, обида, унижение, растерянность — вырывалось наружу вместе с ними. Я рыдала, вздрагивая плечами, чувствуя, как подушка впитывает мою боль, как с каждым всхлипом становится немного легче.

Из моих пальцев сами собой поплыли огоньки. Маленькие, золотистые, они взбирались по рукам к запястьям, ласкали кожу, согревали, словно пытались успокоить, обнять, сказать, что я не одна. Я смотрела на них сквозь пелену слёз и чувствовала, как они забирают часть боли, как разжижают тот самый ком, что давил на грудь. Они были моими. Частью меня. И в этот момент я поняла, что даже в этом чужом, враждебном мире моя магия остаётся моей.

Чертов шут. Чертов Марета. Чертов король. Чертов замок. Чёртово всё это!

Конечно, я была им нужна. Голубое свечение в глазах выдавало их с головой — они были загнаны в ловушку, и они сделали всё, чтобы загнать в неё меня. И у них получилось. Я теперь здесь, я часть их игры, и я вынуждена им помогать. Но почему было просто не сказать правду с самого начала? Зачем было устраивать этот дурацкий спектакль с приёмами, фальшивыми улыбками, вычурными платьями, бесконечными ужинами и пустыми разговорами? Зачем играть со мной, как с безвольной куклой?

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Слёзы высохли, оставив лишь солёный привкус на губах и тягучую усталость во всём теле. Комната медленно погружалась в полумрак — солнце уходило за горизонт, и тени становились длиннее, гуще. Я чувствовала, как кровать принимает моё тело, как мягкое одеяло окутывает теплом, защищая от всего мира. Сознание начало плыть, отключаться, убегая от реальности, которая обрушилась на мои плечи. Я закрыла глаза и провалилась в сон — глухой, чёрный, без сновидений. Только тишина и покой.

Тишину разорвал голос — чужой, но уже до боли знакомый. Он ворвался в мою дрёму, как нож разрезает плотную ткань.

— Вообще записи довольно точные, — раздался мужской голос, и я сразу узнала его. Даен.

Я не сразу поняла, что происходит, где я и кто здесь. Сонное сознание цеплялось за остатки забытья, но голос вырвал меня из объятий дрёмы, заставив сердце биться быстрее.

— Нельзя просто так копаться в чужих вещах, — ответил женский голос. Ленивый, с ноткой раздражения. Марета.

— Сама посмотри, — он пихнул ей лист бумаги чуть ли не в лицо. Я краем глаза видела его силуэт, склонившийся над моим столом, перебирающий мои чертежи, и от этого зрелища внутри закипала злость.

— Я и так знаю все комнаты и потайные ходы этого места, — цокнула она языком.

— Ты себе льстишь, — усмехнулся он. — Потайные ходы постоянно меняют своё направление. Даже ты не можешь уследить за ними.

Я чувствовала, как внутри закипает гнев, поднимается откуда-то из глубины, застилая глаза красной пеленой. Моя комната. Моя кровать. Мои вещи. И они снова здесь, снова врываются без стука, снова делают вид, что им всё позволено. Сколько можно?

Я не стала открывать глаза сразу. Меня жутко бесило, что в моей спальне гости даже когда я сплю. Я слышала каждый звук, каждый шорох, каждое их движение.

— Что вы тут забыли? — сказала я сквозь зубы, не отрывая головы от подушки. Голос прозвучал глухо, но достаточно громко, чтобы они услышали.

— Цветочек, — начала Марета, и в её голосе послышалась та самая неестественная бодрость, от которой у меня сводило скулы, — твой выход.

— Сегодня ты должна провести вечер с королём, — бросил Даен, продолжая перебирать мои чертежи.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы растрепались и лезут в глаза. Вид у меня был, наверное, тот ещё — помятый, заспанный, злой.

— Я же говорила, что женщине нельзя пихать информацию в лоб, — с укором произнесла Марета, уставившись на Даена.

— А как мне ещё сказать? — они испытывали друг друга взглядами, и между ними искрило напряжение, словно электрические разряды.

Я устало выдохнула, провела ладонью по лицу, стирая остатки сна и разгоняя туман в голове.

— Хорошо, — сказала я, и голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Что мне нужно делать?

Спорить с ними и выяснять отношения совсем не хотелось. Я была слишком уставшей, слишком вымотанной, чтобы тратить энергию на бесполезные ссоры. Они хотели, чтобы я пошла к королю — значит, я пойду. Они хотели, чтобы я сыграла свою роль — я сыграю. Но на своих условиях.