Тревожное чувство охватило меня ночью, когда я вернулся после разгрузки боеприпасов и увидел, что Наташи нет дома. Я заглянул в ее землянку, она была пуста, и постель не тронута. Почему я забеспокоился? Могла она и в соседнюю землянку зайти к подружке, могла и в деревне заночевать… Не маленькая же… И какое мне дело? Кто меня приставил к ней, чтобы ее охранять?.. Правда, она только что окончила десятилетку и на жизнь все еще продолжает смотреть глазами школьницы. Майор Филатов опекает ее, как родную, и требует того же от всех окружающих, особенно от меня, поскольку я поселился с ними в землянке. Филатов был второй день на игре, и Наташа не могла отлучиться без моего разрешения да еще ночью. Что же случилось с ней?.. Связной сказал, что приходил врач Бородин и ждал ее долго, но не дождался и ушел.

Я поднялся наверх, прошел мимо соседней землянки, где жили девушки-связистки, прислушался: там было тихо и темно. На стыках лесных дорожек стояли патрули, а она ведь даже пропуска не спросила, значит, нечего ее ждать до утра. Я вернулся к себе с такой щемящей тоской на душе, какой у меня никогда не бывало. Как это глупо!.. Война только начинается, впереди у каждого из нас тысяча опасностей и случайностей… Надо думать только о своем боевом долге, а не отвлекаться. Что могло случиться с Наташей здесь в тылу?..

Я приготовил постель, но не лег и решил еще раз зайти в отдел. Заменяя капитана Сухина, я несколько раз заглядывал туда в течение дня, но дела там было немного, текущую переписку исполнял делопроизводитель сержант Яхонтов.

На этот раз сержант протянул мне лист бумаги и сказал, что его только что принесли из штаба.

На самой середине листа крупными буквами было написано только одно слово — «Ураган». Я долго смотрел на эти буквы и ничего не понимал.

— Что это значит?

— Сам ломаю голову, — ответил сержант. — Какой-то сигнал. Видимо, только начальникам спецслужб он известен.

Я стоял, не зная, что предпринять.

Капитан Сухин меня не предупредил о такой возможности, игра кончится только завтра… Филатова тоже не было… Ждать их приезда? А если они задержатся?.. А если этот непонятный «Ураган» означает что-то важное, требует от меня немедленных действий?..

Можно было пойти на пункт связи, но по телефону мне, конечно, ничего не скажут. Я решил отправиться в штаб, хотя итти было далеко, километра три по опушке леса.

Выйдя из землянки, я несколько минут постоял, глядя в темноту, и обдумывал. Как узнать, что такое «Ураган», не совершая такой длинной прогулки?.. Как опрометчиво поступил Сухин, оставив меня начальником и не сообщив всего, что могло меня ожидать?

Но медлить было опасно, и я двинулся в путь. Ночью я вижу совсем плохо. Итти по лесной дороге, кочковатой и скользкой от опавших листьев, было очень трудно. Отойдя немного, я услышал знакомый стрекот мотоцикла. Неужели Филатов возвращается? Вот удача-то!.. Действительно, это был Филатов. Он усадил меня на заднее сиденье, и мы в полминуты подкатили к нашей землянке.

— Капитан Сухин тоже приехал? — спросил я, сбегая вниз, по ступенькам вслед за Филатовым.

— Да, он приказал вам вернуться к своим прямым обязанностям по артскладу. А у вас новости для него?

— Я думаю — и для вас, — ответил я и рассказал ему про загадочный «Ураган».

— Знаю, как же… — сказал Филатов. — Игру нашу внезапно прекратили. Эй, товарищ Васильчук! Вызвать начальников всех служб! Немедленно!

Связной стрелой вылетел из землянки.

— Действуйте, — сказал Филатов. — Разбудите Наташу.

— Наташи нет.

— Что?.. Как нет?

— Непонятно. Я сам удивляюсь. Ушла куда-то — нет… — Филатов озабоченно покачал головой.

— Нынче то и дело диверсия обнаруживается, на дорогах неспокойно… Но что же вы стоите?.. Вы распорядились?

— Нет. Я не знаю, что такое «Ураган».

— Свернуть тылы!

— Свернуть тылы?.. — изумился я. — Батюшки… А мы только что разгрузили тридцать восемь грузовиков. Артснаряды.

— В такое время? Неужели вы не чувствовали?.. Немцы обходят нашу дивизию с фланга.

— Н-нет… что значит «чувствовать»?.. Я действую по положению, а не по чувствам.

— Начальник должен и знать и чувствовать, — сердито сказал Филатов. — Теперь грузите обратно. А знаете, сколько положено времени на свертывание? Три часа.

— Мы разгружали четыре, — ответил я. — А нагружать будем…

Филатов дернул головой и крикнул:

— Через три часа чтобы ваши машины выстроились головной колонной! И если вы…

Я метнулся наверх, понимая, какая ответственность лежала на мне в этот момент. В самом деле, надо иметь чутье, сообразительность… Если бы у меня все это было, я не разгрузил бы все тридцать восемь грузовиков. Надо было подождать с разгрузкой до утра, а я захотел отличиться, утомил людей… Нет, это не так просто воевать, даже в тылу!.. Я упал два раза и сильно ушибся, прежде чем добежал до артсклада. В темноте высились уложенные штабелями ящики, прикрытые еловыми ветками.

Разбудив старшину Огородникова, я приказал ему немедленно грузить боеприпасы и имущество артсклада. При свете коптилки в переполненной людьми землянке, он смотрел на меня осовелыми глазами и, не торопясь, наматывал сбои портянки, видимо, не сообразив еще, в чем дело…

— Скорее, скорее… — говорил я. — Будите людей. Найдите командира автовзвода. Время не терпит.

— Куда же грузить, товарищ старший лейтенант?.. Машины ушли.

Я привскочил, как ошпаренный.

— Ушли… Зачем, куда, кто отпустил?

— Попов, комвзвода увел их.

— Но ведь он в моем распоряжении. Кто дал ему право?

Я схватил старшину за плечи и, не помня себя от охватившего меня волнения, стал его трясти.

— Почему не сообщили мне?.. Почему не задержали?..

— Так они же недалеко, товарищ старший лейтенант.

— Где?

— На заправочном пункте.

— Где же это?

— В том лесу, за деревней, где дорога поворачивает… Там заправятся и переночуют, утром — опять сюда…

— Связного оставили?

— Нет.

Каждая секунда была дорога. Я решил сам съездить на заправочный пункт.

— Огородников! — крикнул я. — Наша машина в порядке?

— В порядке, товарищ старший лейтенант.

— Грузите пока хозяйство. Я сам поеду на розыски автовзвода. Не теряйте времени.

И я опять побежал по прежней дороге к своей землянке. Филатов стоял у порога и говорил что-то вслед удалявшейся группе людей. Он успел уже отдать приказания своим помощникам.

Я завел мотоцикл, стоявший у входа в землянку.

— Куда? — спросил Филатов.

— Абсолютно необходимо, Михаил Иванович… Машины ушли… Сейчас вернусь.

— Езжай, ладно… — проворчал он, — хоть я и уверен, что ты угробишь машину, и я вижу ее в последний раз. Фару зажги!

Я включил свет, вскочил на сиденье и помчался. Мотоцикл подскакивал, трещал, проваливался в какие-то ямы, пробивая дорогу по кочкам и кустам. Дрожащая полоса света впереди дала мне все-таки возможность выбраться из леса. Теперь дорога шла широкая, хотя и сильно покатая. Я разогнал мотоцикл, но вдруг раздался выстрел, и в ярком луче фары я увидел двух бойцов, стоявших на дороге с винтовками наперевес. Я резко остановил машину.

— Пропуск! — потребовал патрульный.

Я сказал пропуск.

— Куда едете?

— Не ваше дело. Дорогу!

— Пожалуйста, товарищ командир. Только фару потушите.

— Никого же нет наверху. Тихо.

— Все равно. Приказ.

Пришлось выключить свет. Теперь я двигался в сплошной темноте, едва различал предметы и, напрягая внимание, не столько видел, сколько угадывал дорогу. Я летел в этом черном пространстве и высчитывал время. Его оставалось совсем немного. Было ясно, что с погрузкой я опоздаю часа на два. Неизвестен еще характер этой тревоги. Если придется отступать, то с каждой минутой опоздания вырастает опасность захвата врагом боеприпасов. От сознания этой опасности у меня даже дух перехватило… А что если тревога — только проверка готовности?.. Такие случаи бывали. Тогда что?.. Мне самому, может быть, не поздоровится, но боеприпасы взрывать не придется.

Впереди стали вырастать какие-то темные строения: очевидно, я приближался к деревне. От мотоцикла шарахнулись в сторону две фигуры, и я услышал голос Наташи:

— Петя!

Но я не мог терять ни одной минуты и пролетел мимо. С кем же она, Наташа?.. Почему оказалась среди ночи в дороге? Может быть, она в опасности?.. И опять прежняя тоска охватила меня. Я даже невольно притормозил машину, но во-время опомнился.

Мотоцикл промчался по длинной деревенской улице. Навстречу мне попадались повозки и люди. Потом я выехал на берег речки. Справа от меня тянулся густой хвойный лес. Дорога была в рытвинах, незнакомая. Я собирался включить свет, как вдруг из-за поворота вырвался грузовик с тонкой полоской света у фар, за ним другой, третий, и вся эта лавина неслась на меня по узкой проселочной дороге. Я рванул мотоцикл в сторону, ударился о сук и вылетел из седла. Пока я барахтался в кустах, ко мне подбежали люди.

— Роксанов! — услышал я голос и узнал техника-лейтенанта Попова, командира автовзвода. — Куда ты?

— К тебе. Минута дорога.

— А мы к тебе. Все известно. Комроты добавил еще шесть машин. Теперь усиленный взвод.

Я вздохнул с облегчением. Кто-то сверху распоряжался, не забыли про меня…

— Ушибся?

— Завтра разберемся. Где мотоцикл?

— Мотор, в общем, в порядке, — раздался голос в темноте.

— Погрузите в кузов, — крикнул Попов. — А ты, товарищ старший лейтенант, садись в кабину второй машины. По местам!

Я уселся рядом с шофером, потирая ушибленную ногу и стараясь рассчитать время. Выходило, что я опоздаю только на один час.

Но мы не опоздали — к установленному сроку все машины были загружены. Бойцы понимали, что такое тревога. Шоферы, которые обычно не принимают участия в погрузке, на этот раз без команды приступили к работе. Старшина Огородников неторопливо похаживал от машины к машине и негромко отдавал короткие приказания. Меня раздражали его медлительность и спокойствие, но я видел, что работа спорилась. Он бы, пожалуй, не бросился на поиски автовзвода, а хладнокровно ждал бы… Ждать?.. А если бы Попов получил приказ с опозданием?

Санинструктор Клава отвела меня в шалаш, перевязала мне руку и колено. Ссадины были большие и сильно болели.

В шалаш вошел Филатов.

— Петя! Две спицы и правая педаль.

— Что? Где?

— В мотоцикле, где же еще… Ну, правду сказать, я худшего ждал. Ты скоро?

— Машины загрузили, но всего поднять не можем. На земле осталось еще на шесть трехтонок. Придется делать вторую ходку…

— Ладно, посмотрим, — неопределенно сказал Филатов и добавил: — Тебе приказ от начальника боепитания. Сейчас принесут, я уже ознакомился.

— В чем там дело?

— Артсклад пойдет с ДОП, кроме четверти боевого комплекта для всех видов оружия. Эту четверть держать на грузовиках в полной готовности.

— Есть.

— Тебе остаться.

— С этой четвертью?

— Да. Назначь заместителя. При первой возможности соединишься с ДОП. Телефонная связь с КП у тебя остается. Живая связь — как сам наладишь. Понятно?

— Понятно. Сейчас выступаете?

— Да. Колонна машин уже вытягивается на большак.

— Опять на восток?!

Филатов махнул рукой.

— Не пришло еще наше время наступать. Я уже выяснил обстановку. Противник сильно продвинулся на наших флангах.

— Вон какое дело!..

— Есть данные, — продолжал Филатов, — что предстоит новое наступление немцев по всему Западному фронту. А у них пока превосходство в людях и технике.

— Долго ли будем отступать?!. — всердцах сказал я.

— Что поделаешь… Такая фаза войны.

Он повернулся к выходу.

— Михаил Иванович…

— Ну?

— А Наташа?

— Что Наташа?

— Пришла она?

— Пришла. Я ей уши нарву. Какое-то было у нее задание, некогда выслушивать. Выводи груженые машины и получай подкрепление.

Спустя час в шалаш вошел старшина Огородников и доложил, что на склад прибыл еще один взвод машин. Мы быстро догрузили все имущество артсклада, и я отправился к Филатову. Найти его был нелегко. Землянки и шалаши опустели, люди сновали по лесу, заканчивая приготовления к отходу, повозки загромождали все проезжие тропинки. Наконец, я услышал в темноте рыкающий бас Филатова.

— Артсклад готов к выступлению, товарищ майор, — сказал я, — заместитель до моего возвращения — пиротехник Сверчков.

— Хорошо. Кто остается с тобой?

— Кроме шоферов, старшина Огородников в качестве моего помощника.

— И все?

— Все. Здесь много людей не нужно.

— Ну, как хочешь… По-моему, маловато… Смотри… В землянке взвода связи остались два телефониста специально для тебя. Если будешь отходить, не забудь их снять.

— Есть.

Он исчез в темноте.

Я вернулся на стоянку и приказал лейтенанту Сверчкову и Попову обходным путем повести машины по шоссе. И когда гудение машин замерло вдали, я окинул взглядом девятнадцать выстроенных в ряд машин, груженных боеприпасами. Они составляли теперь мой головной склад.

Хлопнув по плечу старшину Огородникова, я спросил:

— Ну, вояка… Скажи-ка правду, недоволен, что я оставил тебя?

— Очень благодарен, товарищ старший лейтенант… Кстати, и немцев посмотрим.

— Едва ли мы их увидим. Нам на роду написано в тылу околачиваться. Части — вперед, и мы — вперед. Части будут отходить, и мы отойдем.