После обеда я пошла по лесу. От работы на машинке у меня ныла поясница: я ведь еще совсем неопытная машинистка. Шла я, сильно размахивая руками, это вроде гимнастики, надо же поразмяться. И вдруг увидела, что нет вокруг ни людей, ни землянок, ни обоза… Я вышла за расположение ДОП (так называют дивизионный обменный пункт) и в первый момент даже забеспокоилась, а потом рассмеялась и пошла дальше. Подумаешь, лес дремучий!.. Рощица, а не лес, все тропинки давнишние, исхоженные. Пройдя еще немного, я присела у дерева. День выдался холодный, но я продолжала сидеть, наслаждаясь тишиной и чистым октябрьским воздухом.

Вдали я увидела двух человек. Они стояли в кустах. Один из них — в старой красноармейской шинели — был высокий, худой, со светлыми волосами. Другой — низенький, толстый, черный. На нем был щегольский короткий полушубок, отороченный рыжим мехом. Это, конечно, был командир. Но удивительнее всего было то, что красноармеец размахивал кулаками и наступал на командира, который все время загораживался ладонью и пятился. Слов не было слышно. Наконец, красноармеец властно показал рукой в сторону и решительно двинулся с места, а нарядный командир послушно поплелся за ним. Вскоре они скрылись за деревьями.

Поведение их было так непонятно, что я еще долго смотрела в ту сторону, куда они пошли. Потом я направилась домой, размышляя о странном поведении бойца и командира. Может быть, один из них был отец, а другой сын. Могло же случиться, что отец — рядовой, а сын — командир. И вот вдали от всех отец, по каким-то семейным причинам, распекает сына, невзирая на его звание. Но я отбросила эту мысль: красноармеец, как мне запомнилось, был человек молодой… Может быть, они братья?.. Едва ли… Один высокий, светлый… Другой — маленький, черный… Как же это объяснить?.. Решая эту задачу, я не заметила, как подошла к коновязи и складам.

Кто-то крикнул мне:

— Эй, Наташа! Начальство ищет.

Я побежала «домой». Майор Филатов, сидя за столом, разговаривал с начальником обозно-вещевого снабжения Терпигоревым.

— Где гуляла? — строго спросил Филатов и посмотрел на меня, нахмурив брови. Он говорил отрывисто, громко и кратко, а мне всегда казалось, что это нарочно и что на самом деле ему хочется говорить ласково и тихо.

— Вот, Наташа, тебе еще работу подсунули, — сказал он, не дождавшись моего ответа, — надо помочь товарищу Терпигореву.

Каждый день мне все больше «подсовывают» бумаг из отделений и складов. И сам Филатов много пишет, чуть не каждый день сочиняет приказания полковым тылам. На этот раз Терпигорев дал мне отчетные бланки для прачечного отряда. А когда он ушел, прибежал Петя Роксанов, взволнованный и запыхавшийся, и рассказал странную историю. На рассвете он выслал в полк, машину, груженную боеприпасами. Сейчас ее нашли на большаке, пустую и свалившуюся в канаву. Шофер и сопровождавший его боец были убиты.

— А снаряды? — спросил Филатов.

— Я звонил в полк. Снаряды там получены. Это на обратном пути случилось. Мы только что с юристом, врачом и представителем штадива составили акт. Карабины убитых исчезли.

— Все ясно, — сказал Филатов. — Диверсия.

Как только он сказал про диверсию, я сразу вспомнила о людях, которых видела в лесу. Не диверсанты ли это? Когда я рассказала про случай в лесу, Филатов сказал:

— Я доложу командиру дивизии. Пожалуй, следует прочесать лес.

— Надо было за ними пойти и выследить, где их логово, — заметил Роксанов.

— Да?.. Надо было?

Я вся вспыхнула. Ведь если честно сознаться, у меня возникало желание проследить за этими людьми… А вот не решилась… Нет, мне только за машинкой сидеть… Больше я ни на что не гожусь. Я ушла в свой угол, села за столик и, вздохнув, принялась за работу.

В оконце послышался стук. Это сапожник, старичок Яков Леонтьевич, звал меня в мастерскую. Он сделал мне хорошие сапожки по мерке. Загляденье! А вечером из пошивочной мастерской, которую недавно организовали, мне принесли прилаженную по моей фигуре шинель. Я попросила у Пети Роксанова его старую портупею, а он дал новую. Но Филатов приказал немедленно снять.

— Зачем это бахвальство! — сказал он. — Оружия у тебя нет, без пользы будешь снаряжение носить.

Я сейчас же сняла портупею и бросила ее на койку Роксанова.