Глава 2. Монстр-машина

Старик назвал цену. Чуть меньше, чем было в её заначке. Как будто знал. Варя, не торгуясь, достала потрёпанный конверт и отдала деньги старику. Тот все пересчитал, хитро ухмыльнулся и протянул ей ключи. Связку из двух ржавых ключей на брелоке в виде подковы.

— Носи на счастье, — сказал он. — И помни, девочка: эта машина не прощает слабости. Но если ты её заведёшь, она тебя никогда не предаст.

Старик ушёл, оставив Варю одну наедине с мотоциклом. Повисла тишина, нарушаемая только шумом далёкой электрички и завыванием ветра. Варя стояла и смотрела на своё приобретение. Ржавый бензобак, потрескавшееся сиденье, паутина на руле. Это было самое идиотское вложение денег в её жизни.

И это было самое правильное решение.

— Ну что, чудовище, — тихо сказала она, погладив холодный, шершавый от ржавчины бак. — Будем знакомы. Я — Варя. Я — ходячая катастрофа. А ты, судя по всему, теперь мой пенсионер по инвалидности. Мы созданы друг для друга.

Мотоцикл, разумеется, ничего не ответил. Он просто стоял, массивный и молчаливый, как доисторический монстр, впавший в спячку. Она схватилась за ржавый руль и, напрягая все свои невеликие силы, попыталась сдвинуть его с места. Мотоцикл скрипнул, застонал, но не сдвинулся ни на сантиметр.

— Упрямый, да? — прохрипела Варя, упираясь ногами в бетонный пол. — Я тоже упрямая.

Она толкала его, тянула, уговаривала и проклинала. Она провозилась полтора часа. За это время она дважды уронила на ногу ящик с инструментами, который предусмотрительно взяла, зная, что идет покупать, порвала футболку о торчащий кусок арматуры и окончательно доломала многострадальный ботинок, подошву которого она до этого наспех приклеила клеем. Но в конце концов, ценой неимоверных усилий, порванной одежды и сломанных ногтей, она выкатила «Урал» из гаражей на пыльную, заросшую полынью площадку перед ржавыми воротами.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые и оранжевые тона. Вокруг не было ни души. Только она и мотоцикл.

— Ну что, красавчик, — выдохнула Варя, вытирая пот со лба перепачканной в масле и крови рукой. — Давай. Докажи, что ты не кусок металлолома. Заводись.

Она неуклюже перекинула ногу через раму, уселась на продавленное, но удивительно удобное сиденье. Её ноги едва доставали до земли. Руль был тяжёлым и неповоротливым. Она вставила ключ в замок зажигания, с трудом провернув его. Приборная панель, покрытая трещинами, никак не отреагировала.

— Так, спокойно, — сказала она сама себе. — В чём там секрет? Кик-стартер. Видела в фильмах.

Она нащупала ногой рычаг кик-стартера. Он тоже был ржавым и, казалось, намертво приржавел к своему ложу. Варя нажала. Ничего. Сильнее. Ноль реакции. Она привстала с сиденья и всем своим весом обрушилась на рычаг. Тот со скрежетом несмазанного механизма ушёл вниз, но мотор даже не чихнул.

— Давай, зараза! — прошипела она. — Ну давай же!

Второй раз. Третий. Рычаг ходил с трудом, каждый раз издавая душераздирающий скрип. Ноги соскальзывали. В какой-то момент она поскользнулась на масляном пятне, и её правая кроссовка улетела в сторону, шлёпнувшись в тёмную, радужную лужу машинного масла, разлитого у стены гаража.

— Чёрт! — выругалась Варя, но сходить с мотоцикла не стала. Она чувствовала странную, злую энергию. Она заведёт эту чёртову железяку, даже если это будет последним, что она сделает в своей жизни.

Она снова встала на кик-стартер босой ногой. Металл был холодным и скользким. Масло со ступни неприятно холодило кожу. Она сделала глубокий вдох.

— Ну, пожалуйста, — прошептала она, вкладывая в этот шёпот всю свою обиду, всю свою боль, всё своё отчаяние и всю свою ярость. — Заведись. Я тебя прошу. Мне очень, очень надо.

И она надавила. Рычаг, издав протяжный, стонущий звук, пошёл вниз. В этот самый момент Варя почувствовала, как всё тело пронзает острая, вибрирующая дрожь. Воздух вокруг мотоцикла стал плотным и вязким, как сироп. Запах масла усилился. Звуки исчезли. Смолкли далёкие электрички, стих ветер, даже птицы перестали петь.

Варя стояла босая, одной ногой на холодном металле кик-стартера, другой — в луже масла. Она дёрнула рычаг три раза. И на третий раз, после её отчаянного «пожалуйста!», не произошло ничего, что она ожидала. Двигатель не завёлся. Вместо этого земля под мотоциклом завибрировала. От самого сердца ржавой машины начало распространяться странное, малиновое свечение. Оно пульсировало, как сердце, и с каждым толчком становилось всё ярче и ярче.

Варя заворожённо смотрела на это, не в силах пошевелиться. Её волосы встали дыбом от статического электричества. А потом мотор «Урала» издал звук. Это был не звук работы двигателя внутреннего сгорания. Это был низкий, утробный, демонический хохот. Рёв, полный древней злобы и невероятной мощи. Из всех щелей, из выхлопной трубы, из-под крышки бензобака начал валить густой, чёрный дым, который не рассеивался, а наоборот, собирался в плотное, клубящееся облако прямо перед мотоциклом.

Облако росло, принимало очертания фигуры. Высокой, мускулистой, угрожающей. Варя застыла, парализованная ужасом и благоговением. Она хотела убежать, но ноги буквально приросли к земле, скованные какой-то неведомой силой. Дым рассеялся, и перед ней предстало существо из другого мира.

Он был... невероятен. Высокий, ростом под два метра. Идеально сложённое тело, облачённое в какие-то странные, свободные одежды из чёрного, переливающегося, как вороново крыло, материала, больше похожие на доспехи из застывшей тьмы. Чёрные как смоль волосы были небрежно растрепаны, а на скулах, когда он сделал шаг вперёд, Варя заметила замысловатые, пульсирующие алым татуировки, напоминающие древние руны.

Но самым страшным и самым завораживающим было его лицо. Оно было дьявольски, нечеловечески прекрасным. Острые черты, высокий лоб, прямой нос и чувственные губы, сейчас искривлённые в усмешке презрительного высокомерия. Глаза у него были без зрачков, целиком залитые жидким, расплавленным золотом, и в их глубине плясали языки чёрного пламени.

Он стоял напротив неё, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз, как на раздавленную лягушку, которая имела наглость квакать в его присутствии. Пауза затягивалась. Варя, всё ещё стоявшая босой ногой на кик-стартере, чувствовала себя полной идиоткой.

Наконец, он заговорил. Его голос был глубоким, бархатным, обволакивающим, с лёгким, едва уловимым акцентом, который звучал так, будто он говорил на всех языках мира одновременно. В нём звенел металл и струился мёд.

— И это всё? — произнёс он, обводя взглядом и ржавый гараж, и лужу масла, и саму Варю в порванной футболке и с перемазанным лицом. — Это и есть та великая сила, что осмелилась нарушить мой покой и выдернуть меня из Третьего Круга Бездны? Мелкая, перепачканная, взъерошенная человеческая самка, которая даже не умеет пользоваться элементарным транспортным средством?

Варя открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то сиплый звук. Она смотрела на это существо, на это воплощение нереальной, потусторонней сексуальности, и её мозг, привыкший к рациональным объяснениям, отказывался принимать происходящее. Демон. Настоящий демон. Из преисподней.

— Ты кто? — наконец выдавила она.

Демон вздёрнул одну бровь, и от этого простого движения у Вари по спине пробежала стая мурашек размером с бегемотов.

— Я? — переспросил он, и в его золотых глазах вспыхнула ярость. — Я — Гад. Демон удачи, случайности и фатального везения. Я тот, кто решает, упадёт ли кирпич на твою голову или на голову твоего соседа. Я тот, кто шепчет на ухо игроку, на что ставить. Я тот, кому поклонялись цари и кого проклинали нищие. Я — великий и ужасный Гад, а ты, ничтожная букашка, провела ритуал призыва!

— Какой ещё ритуал? — опешила Варя. — Я просто хотела завести мотоцикл!

Гад расхохотался. Его смех эхом прокатился по пустырю, заставив железные стены гаражей задрожать. Это был смех, в котором не было ни капли веселья. Только сарказм и едва сдерживаемая ярость.

— «Просто хотела завести мотоцикл»! — передразнил он. — А ты знаешь, смертная, что ты сделала? Босая нога в масле, как символ масла для помазания царей. Троекратное дёрганье рычага, символизирующее тройственное заклинание призыва. И ключевое слово! «Пожалуйста»! Слово смирения и просьбы, которое открывает врата между мирами! Ты выполнила классический, древний, полузабытый ритуал призыва демона рода Гадов! И призвала меня в этот... в этот металлический гроб на колёсах!

Он брезгливо, двумя пальцами, потрогал ручку руля «Урала» и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Я теперь привязан! — прорычал он. — К этой груде ржавого железа и к тебе!

Варя переваривала информацию. Масло, три раза, «пожалуйста». Звучало как бред сумасшедшего, но, с другой стороны, с её-то биографией чему удивляться? Если бы она случайно вызвала Папу Римского, это было бы странно. А демона — вполне в духе её жизни.

— Погоди, — медленно произнесла она, начиная закипать. — То есть это я виновата? Это из-за меня ты пришел?

— Разумеется, из-за тебя! — рявкнул Гад. — А из-за кого ещё? Я мирно дремал в Бездне, переваривая удачу пары-тройки везучих миллиардеров, и тут — бац! Какая-то недомойка в дурацкой футболке вырывает меня из привычной среды обитания и приковывает к... — он замялся, подыскивая слово, — ...к этому ведру с гайками!

— Эй! — возмутилась Варя, наконец обретая дар речи и спуская ногу с кик-стартера. — Это не ведро с гайками! Это — «Урал»! И он, между прочим, стоит кучу денег!

— Денег? — Гад скривился так, будто съел лимон. — Ты меряешь мои страдания в своих жалких бумажках? Ты хоть понимаешь, что произошло? Связь работает в обе стороны. Я здесь надолго. Пока...

Он осёкся. В его золотых глазах промелькнуло странное выражение. Сначала ужас, потом осознание, а затем медленно, очень медленно на его лице начала расползаться улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Пока что? — с нажимом спросила Варя, чувствуя, как земля снова уходит из-под ног.

— Пока ты, моя дорогая, не познаешь удачу, — произнёс он зловещим шёпотом, делая шаг к ней. — Таковы условия расторжения контракта, в который ты нас, по своему невежеству, втравила. Инициатор призыва, то есть ты, должен получить желаемое. Ты хотела завести мотоцикл, чтобы изменить свою жизнь, полную неудач. Значит, наша связь разорвётся только тогда, когда ты познаешь, что такое истинная удача.

— И это... плохо? — осторожно спросила Варя.

— Это катастрофа! — взревел он, и от его крика содрогнулось всё вокруг. Варя инстинктивно отшатнулась и врезалась спиной в стену какого-то гаража. — Посмотри на себя! — Он ткнул в неё пальцем, с которого сорвалась крошечная чёрная молния, опалив воздух. — Я вижу тебя насквозь! Твоя аура цвета прокисших помоев! Твоя удача на нуле! Да что там на нуле — она в глубоком минусе! Фарт шарахается от тебя, как от прокажённой! Я, демон, который питается удачей, питается её эманациями, прикован к ходячему генератору тотального, вселенского невезения! Это как привязать гурмана к бачку с просроченной тушёнкой! Ты будешь меня не подпитывать, ты будешь меня убивать! Медленно, мучительно, по капле высасывая мои силы!

Варя слушала его, и по мере того, как смысл его слов доходил до неё, её собственный страх начал сменяться холодной, злой иронией. Это было настолько в её духе, что даже перестало удивлять. Мало того, что она — ходячая катастрофа, так она теперь ещё и смертный приговор для демона удачи. Идеально.

— То есть, — медленно проговорила она, отлепляясь от стены и отряхивая футболку, — ты хочешь сказать, что крутой и ужасный демон Гад теперь полностью зависит от меня, самой невезучей девушки в этой галактике?

Гад замер. Желваки на его прекрасном лице заходили ходуном.

— Я бы предпочёл не формулировать это таким образом, — процедил он сквозь зубы.

— Но ведь это так? — Варя не могла отказать себе в удовольствии. Впервые за весь этот чудовищный день она почувствовала что-то похожее на контроль над ситуацией. — Ты, весь такой из себя, древний, ужасный и нереально сексуальный, вляпался в историю похлеще моей! И теперь тебе придётся торчать рядом со мной и следить, чтобы я, не дай бог, не споткнулась на ровном месте и не свернула себе шею, потому что иначе ты сдохнешь от голода!

При слове «нереально сексуальный» демон чуть прищурился, и в его золотых глазах промелькнул интерес пополам с раздражением.

— Ты забываешься, смертная! — прорычал он, надвигаясь на неё. Он был так близко, что Варя чувствовала исходящий от него жар. Это кружило голову, но она не отступила.

— Я забываюсь? — она ткнула его пальцем в грудь, твёрдую, как камень. — Это ты забываешься! Ты на моей территории, призванный моим мотоциклом. И раз уж нам, судя по всему, придётся иметь дело друг с другом, запомни одну простую вещь, Гад. Я — Варвара. И у меня сегодня был отвратительный день! Я устала, я грязная, у меня порезана рука, и я хочу жрать. Так что весь твой демонический пафос, золотые глазки и чёрные молнии засунь себе знаешь куда? В Третий Круг Бездны! Потому что если нам суждено торчать вместе, то давай сразу проясним: последнее слово здесь будет за мной. Понял?

Она закончила свою тираду и замерла, тяжело дыша. Гад смотрел на неё сверху вниз с выражением абсолютного, незамутнённого шока. За многие тысячелетия его существования с ним ещё никто так не разговаривал. Цари падали ниц, герои трепетали, мудрецы заикались. А эта... эта взъерошенная, перепачканная машинным маслом девчонка с дырой на футболке и безумными глазами только что сказала ему засунуть его пафос в Бездну.

И, сам того не ожидая, он вдруг почувствовал к ней уважение. Крошечное, микроскопическое, тщательно скрытое за гримасой недовольства, но всё же уважение. Она не сломалась. Не упала в обморок. Не начала молить о пощаде. Она наорала на него в ответ. Это было ново.

— Что ж, Варвара, — произнёс он, и его голос стал тихим, вкрадчивым, но в нём всё ещё звенел металл. — Вижу, наше вынужденное партнёрство будет познавательным. Для нас обоих.

Он щёлкнул пальцами. Вспышка чёрного света — и порез на руке Вари затянулся, оставив лишь слабый розовый шрам. Усталость как рукой сняло. Даже футболка стала выглядеть чуть чище.

— Это аванс, — пояснил он, поймав её удивлённый взгляд. — Мои силы ещё не на нуле. Но если мы не начнём генерировать хоть какую-то удачу, пусть даже самую микроскопическую, меня не хватит и на неделю. Так что, «хозяин», командуй. С чего мы начнём наш путь к твоей эфемерной удаче?

Варя смотрела на свою зажившую руку, на свою чистую футболку, и чувствовала, как внутри, где раньше плескалось только отчаяние, начинает закипать дикая, безбашенная энергия. У неё есть личный демон. Демон удачи. Рядом с ней. И он будет делать всё, чтобы ей везло. Пусть даже из чистого эгоизма.

Ее губы дрогнули в хитрой улыбке. Она подошла к мотоциклу, села на него и положила руки на ржавый руль.

— С чего начнём? — переспросила она, глядя на ромашки на коляске, которые в свете заходящего солнца и адского сияния Гада выглядели как цветы на собственных похоронах. — Для начала, Гад, мы заведём этот чёртов мотоцикл. А потом... Потом поедем есть торт. Я свой день рождения ещё не отметила.

Гад скривился так, будто его заставили глотать гвозди, но послушно, с грацией разъярённой пантеры, уселся в коляску. Ромашки рядом с ним, демоном из Бездны, смотрелись настолько сюрреалистично, что Варя не выдержала и расхохоталась. Смех был истерический, громкий, очищающий. Она смеялась над своей жизнью, над Вселенной, над демоном, застрявшим в коляске, и над собой.

Гад бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Смейся, смейся, — пробормотал он. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда поймёшь, что твой личный демон удачи — это не подарок, а проклятие. Потому что для того, чтобы тебе повезло, сначала кому-то другому должно крупно не повезти. Таков баланс. Ты готова к этому, Варвара?

Варя перестала смеяться. Она посмотрела в его золотые, пылающие адским пламенем глаза. И впервые за этот сумасшедший день сказала абсолютно серьёзно:

— Знаешь что, демон? Ради того, чтобы изменить свою жизнь, я готова на всё. Даже поиграть в твои игры. А теперь держись крепче.