Глава 10. Откровение

И Шрам побежал. Он бросился к чёрному ходу, перепрыгивая через рухнувшие стулья и осколки, скрывшись в темноте коридора.

— Уходим, — Гад схватил Варю за руку. — Сейчас здесь будет половина его людей.

— Но деньги...

— К чёрту деньги!

Он потащил её к выходу. Они пробежали через зал, где царил хаос: игроки кричали, прятались под столами, пытались собрать рассыпавшиеся деньги. Охранники всё ещё барахтались на полу. Где-то сработала пожарная сигнализация, и её вой резал уши.

Они выскочили на лестницу и побежали наверх. За спиной слышались крики и топот. Кто-то, видимо, всё-таки опомнился и бросился в погоню.

— Быстрее! — Гад почти тащил Варю. Она спотыкалась на ступенях, сердце колотилось в горле, но она бежала. Бежала, как никогда в жизни.

Они выбежали на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Мотоцикл стоял в переулке, там, где они его оставили.

— Заводи! — скомандовал Гад, запрыгивая в коляску.

Варя вскочила на сиденье, повернула ключ, нажала на кик-стартер. Мотор взревел, и они рванули прочь, в темноту. Подальше от казино, от Шрама, от погони.

Они ехали больше часа, петляя по ночным улицам, пока не убедились, что хвоста нет. Варя свернула в промзону на окраине и заглушила мотор среди ржавых гаражей, тех самых, где она когда-то купила «Урал». Место было пустынное, заброшенное. Идеальное убежище.

— Думаешь, нас выследят? — спросила она, слезая с мотоцикла.

— Нет, — Гад вышел из коляски. Он выглядел уставшим, но не измождённым. Подпитка из казино пошла ему на пользу, хотя хаос, который он устроил, явно стоил ему части сил. — Но Шрам нас запомнил. И он будет искать. Такие, как он, не прощают публичных унижений.

— И что нам делать?

— Для начала, мы можем переночевать здесь. Возвращаться в хостел сейчас опасно. Выяснить, что мы там снимаем комнату, не составит труда. Они могут наведаться туда.

Варя огляделась. Гаражи, ржавые контейнеры, кучи мусора. Не самое уютное место для ночлега, но выбирать не приходилось.

— Ладно, — она вздохнула. — Разведём костёр. Холодно.

Через полчаса они сидели у небольшого костра, разведённого в старом железном баке. Языки пламени плясали, отбрасывая на стены гаражей причудливые тени. Варя протянула руки к огню, пытаясь согреться. Гад сидел напротив, и его глаза в свете костра казались двумя расплавленными монетами.

— Знаешь, — тихо сказала Варя, глядя в огонь, — я никогда не думала, что моя жизнь обернётся вот так.

— Как?

— Что я буду сидеть у костра в гаражах с демоном, скрываясь от бандитов. Хотя, с моей-то биографией, это даже логично.

— Расскажи, — попросил он, и в его голосе было только любопытство. Ни намека на ехидство или шутовство.

— Что рассказывать? — она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Я родилась в пятницу тринадцатого в тринадцать тринадцать. Медсёстры шутили, что я дитя сатаны. Дети в школе дразнили тем же самым. Нет, меня не били. Просто сторонились. Как прокажённую. Как будто моё невезение заразно. Может, так и есть.

— Продолжай.

— С первой работы меня уволили через неделю, потому что я случайно удалила базу данных клиентов. На второй — прогорела фирма. Третья — начальник решил, что я приношу несчастья, и выгнал меня. Четвёртая — меня подставила коллега, которую я считала подругой. Пятая... — она замолчала, подбирая слова. — Я перестала считать. Парни? Один бросил, сказав, что я «эмоционально истощаю». Второй изменил с моей же соседкой. Третий оказался женат. Четвёртого я просто не дождалась. Он уехал в командировку и не вернулся. Потом я узнала, что он встретил другую. Там, в поезде. За один вечер.

— И ты решила, что хватит, — произнёс Гад.

— Да, — она подняла на него глаза. — Я решила купить мотоцикл. Просто чтобы доказать Вселенной, что я могу хоть что-то изменить. А вместо этого вызвала демона.

— И тебе крупно повезло, — он улыбнулся широко во весь рот. — Со мной.

— Да уж, — она фыркнула. — Повезло так повезло. У меня теперь нет дома, нет денег, за мной охотится бандит, а мой единственный спутник это саркастичный демон, который питается моей удачей, и он же спит со мной в одной кровати.

— Мы спим в одной комнате, — поправил он. — Не в одной кровати. Хотя... — он сделал паузу, и его голос стал ниже, интимнее, — я бы не отказался.

Варя поперхнулась воздухом.

— Что?!

Он невинно улыбнулся.

— Я сказал: «Я бы не отказался от более комфортных условий проживания». Что ты там себе напридумывала?

— Ничего я не напридумывала! — она почувствовала, как краснеет, и отвернулась к костру. — Просто не говори так больше.

— Как?

— Таким тоном.

— Каким тоном?

— Будто ты меня соблазняешь!

— А разве я тебя соблазняю? — он подался вперёд, и пламя костра осветило его лицо, такое прекрасное, насмешливое. — По-моему, Варвара, ты сама соблазняешься. Я всего лишь сижу и разговариваю.

— Ты не «всего лишь сидишь и разговариваешь», — пробормотала она. — Ты воздействуешь на меня.

— Чем? — он развёл руками. — У меня даже сил нет, чтобы воздействовать. Я почти пуст. Если я на тебя и воздействую, то исключительно своей неотразимой харизмой.

— Вот именно, — буркнула она. — Неотразимой. В том-то и проблема.

Гад замолчал. Потом вдруг рассмеялся. Не саркастично, не надменно, а легко, почти по-человечески.

— Ты мне нравишься, Варвара, — сказал он отсмеявшись. — Давно мне не попадались настолько живые смертные.

— Спасибо, — она не знала, как реагировать на такой комплимент. — А теперь твоя очередь.

— Моя?

— Да, расскажи свою историю. Ты обещал. В супермаркете, после ограбления. Ты сказал, что расскажешь о себе.

Он откинулся назад, упёршись спиной в ржавый бак, и долго смотрел в огонь. Варя уже решила, что он не ответит, когда он наконец заговорил.

— Я не всегда был просто «демоном удачи», — произнёс он, и его голос прозвучал немного иначе, как эхо из давно забытых времён. — Когда-то я был одним из высших. Я решал судьбы народов, Варвара. Не отдельных людей, а целых цивилизаций. Я мог благословить город процветанием, а мог наслать на него чуму, и это называлось «баланс».

— И что случилось?

— Баал-Зебуб, — он произнёс это имя с такой смесью ненависти и горечи, что у Вари мурашки побежали по коже. — Владыка Разрушения. Мой, скажем так, коллега. Мы были равны по силе, но противоположны по сути. Я создавал вероятности, он их уничтожал. Мы соперничали тысячелетиями. И однажды он предложил пари.

— Пари?

— Да. Глупое, мальчишеское пари. Мы должны были выбрать по одному смертному и воздействовать на него. Если смертный оказывался невосприимчив к воздействию, то весь его город нужно было уничтожить вместе с ним, чтобы не проиграть. Отказаться ты не имел права.

— И ты проиграл?

— Меня подставили, — его глаза вспыхнули алым. — Баал жульничал. А когда я попытался восстановить баланс, он обвинил меня в нарушении правил. Совет демонов признал меня виновным. Меня лишили статуса, силы, имени — всего. Низвергли в низший круг, откуда нет возврата. Гад — это даже не моё настоящее имя. Это... кличка. Насмешка. «Гад» — на древнем языке означает «падальщик». Тот, кто питается объедками чужой удачи. Но самое интересное, что это имя мне нравится. Его дал мне, как раз тот человек.

— Господи, — прошептала Варя.

— В итоге, я провёл в Бездне несколько тысячелетий, — продолжал он. — Питался крохами, которые случайно просачивались из мира людей. Забытый. Униженный. И вот однажды я почувствовал зов. Древний ритуал призыва, который никто не проводил уже много веков. Босая нога в масле, троекратное заклинание, слово-ключ. И я подумал: «Это шанс. Мой шанс». А потом я увидел тебя.

— И разочаровался, — усмехнулась Варя.

— Нет, — он покачал головой. — Я был в ярости, да. Я не ожидал увидеть тебя... — он замолчал, подбирая слова. — Но ты! Девчонка, в порванной фйутболке, накричала на меня. Ты заставила меня почувствовать то, чего я не чувствовал тысячелетиями.

— Что же?

— Себя живым, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Рядом с тобой, я впервые за долгое время, чувствую себя не падальщиком, не изгнанником, не тенью самого себя. Я чувствую себя тем, кто может что-то изменить.

Варя не знала, что сказать. Она смотрела в его золотые глаза, в которых сейчас не было ни насмешки, ни высокомерия. Только странная, уязвимая честность. И что-то в её груди дрогнуло.

— Знаешь, — тихо сказала она, — ты, конечно, невыносимый. Самовлюблённый. Саркастичный. И у тебя ужасный характер.

— Это должно быть комплиментом?

— Но, — она сделала паузу, — с тобой моя жизнь стала интереснее. Так что... спасибо тебе, что ли.

Он улыбнулся. Совсем слегка, медленно, чувственно.

— Значит, мы квиты?

— Почти, — она вдруг подалась вперёд и, прежде чем успела себя остановить, поцеловала его в щёку. Быстро, легко, едва коснувшись губами его горячей кожи. — Вот. Теперь квиты.

Гад замер. Его рука взлетела к щеке, туда, где только что были её губы, и на его лице отразилось выражение абсолютного, незамутнённого шока. Демон, повидавший тысячелетия, потерял дар речи от одного поцелуя в щёку.

— Ты... — начал он.

— Я — спать, — быстро сказала Варя, чувствуя, как горят её собственные щёки. — Завтра тяжёлый день.

Она завернулась в куртку и легла у костра, отвернувшись от него, чтобы скрыть смущение. Сердце колотилось как бешеное, и она была уверена, что он это слышит.

— Варвара, — позвал он через минуту.

— Что?

— И я рад, что ты меня призвала.

Она не ответила. Но в темноте, под треск костра, она улыбнулась, а затем уснула, чувствуя себя впервые за долгое время почти счастливой.