Поднимаясь по небосклону, сияющий Двон ещё не развеял до конца полупрозрачную пелену утренней дымки. Джантифф сидел на самодельной скамье, опираясь спиной на неровную каменную стену своей крытой водорослями развалюхи. Риль Шерматц, человек среднего роста с правильными чертами лица и коротко подстриженными тёмными волосами, стоял рядом, поставив одну ногу на скамью и опираясь рукой на колено. Он оттащил тело охранника за хижину – подойдя поближе, можно было заметить торчащие из-за угла чёрные сапоги Бухлого.

Джантифф говорил долго – надтреснутым голосом, иногда срывавшимся, иногда переходившим в хрип. Шерматц почти не прерывал его, лишь иногда вставляя короткий вопрос. Время от времени он кивал, как если бы слова Джантиффа подтверждали его собственные наблюдения.

Джантифф закончил рассказ:

– Не знаю только одного – что случилось с Искрианой? Вчера вечером она мне приснилась и во сне говорила со мной. Так странно было слышать её голос! Даже во сне мне хотелось расплакаться.

Риль Шерматц смотрел на жемчужно-серые волны Стонущего океана.

– Что ж, Джантифф, ясно, что тебе пришлось пережить много невзгод. Позволь мне вкратце повторить суть дела. Ты считаешь, что Эстебан, разглядывая твои зарисовки четырёх Шептунов, заметил сходство между тремя Шептунами и собой, Сарпом и Скорлеттой. По твоему мнению, Эстебан – человек изобретательный и неразборчивый в средствах, не мог не распознать открывающиеся в связи с этим возможности и принялся, сначала просто для развлечения, размышлять о практических способах осуществления таких возможностей. Требовался четвёртый заговорщик – предпочтительно человек, располагающий деньгами и влиянием, а также лично заинтересованный в успехе заговора. Короче говоря, подрядчик. Эстебан просмотрел справочники и обнаружил, что подрядчик Шубарт, по внешности и другим данным, – идеальный кандидат.

Эстебан, Сарп и Скорлетта мечтали о деликатесах и роскошной жизни. Шубарт давно уже вёл роскошную жизнь, но в последнее время его благополучию угрожала новая политика Шептунов, собиравшихся освободить Аррабус от подрядчиков и уже проинформировавших коннатига о своём намерении. Шубарт нуждался в средствах для осуществления грандиозных планов переустройства Потусторонних лесов: он с готовностью присоединился к заговору Эстебана, Сарпа и Скорлетты.

Они разработали смелый, предельно простой сценарий. Ты считаешь, что Эстебан, Сарп, Скорлетта и Шубарт поехали в Уонисс и спрятались на борту летательного аппарата, доставлявшего Шептунов в Унцибал. В полёте Шептуны вместе с охраной были убиты и сброшены в море. Когда гидродиск приземлился в Унцибале, из него вышли Эстебан, Сарп, Скорлетта и Шубарт, подменившие Шептунов. Они показались народу, взойдя на Пьедестал. Никто не имел возможности достаточно хорошо их разглядеть, никто не имел никаких оснований подозревать неладное – кроме тебя, но ты, подвергаясь преследованиям, находился в состоянии испуга и замешательства.

Новоявленные Шептуны съездили на Нуменес, где проконсультировались с коннатигом в Люсце. На коннатига они произвели неприятное впечатление: уклончивые лицемеры с вульгарными манерами и вкусами. Их заявления звучали лживо и совершенно не соответствовали предполагаемой цели их визита, сформулированной настоящими, умерщвлёнными Шептунами. Коннатиг решил подробнее изучить этот вопрос – в частности потому, что получил несколько срочных сообщений, касавшихся некоего Джантиффа Рэйвенсрока.

Мне поручили это расследование, и я прибыл в Унцибал два дня тому назад. Прежде всего я попытался найти курсара Бонамико. Он улетел в Уонисс по делу, связанному с Шептунами, и когда Шептуны собрались в Унцибал, взошёл вместе с ними на борт того самого гидродиска.

Бонамико не вышел из гидродиска – теперь понятно почему. Его убили, а труп сбросили в Саламанское море. Естественно, я учитывал сообщения, переданные тобой из Балада. Вчера вечером поступило последнее сообщение. По словам регистраторши Аластроцентрала Алейды Гластер, с ней говорила молодая женщина или девушка, находившаяся в состоянии крайнего возбуждения. Могу дословно повторить слова этой не назвавшей себя женщины: «Приезжайте быстрее, как можно быстрее приезжайте в Балад! Джантиффа мучают, с ним делают ужасные вещи!» – Больше она ничего не сказала.

– Девушка говорила по телефону? – удивился Джантифф. – Искриана не может говорить, она разговаривает только во сне… Может быть, Алейда заснула и ей это приснилось?

– Любопытная гипотеза, – приподнял бровь Риль Шерматц. – Алейда Гластер ничего не сказала по этому поводу, но исключать такую возможность было бы преждевременно… Ну вот, таким образом, я приехал в Балад. Теперь мы пойдём в таверну «Старый гревун» и подкрепимся, после чего попробуем преодолеть упрямые предрассудки местных жителей.

– Юбанк хуже всех, он украл мои деньги, – пожаловался Джантифф. – И рассказал Бухлому про Искриану.

– Я не забыл о Юбанке, – отозвался Шерматц.

Шерматц и Джантифф зашли в «Старый гревун». За столами бездельничало в два раза больше народу, чем обычно. Фариск поспешил встретить инопланетного гостя – у него на лбу блестели капельки пота.

– Прошу вас, господа! – Трактирщик говорил громко, с напускным радушием. – Садитесь, будьте как дома! Не желаете ли попробовать эля? Рекомендую «Тёмную брагу», мой фирменный напиток.

Очевидно, мальчишка, проводивший Риля Шерматца к хижине Джантиффа, успел наводнить посёлок самыми многозначительными слухами.

– Да-да, подайте эль и что-нибудь съедобное, – сказал Шерматц. – Но прежде всего: имеется ли среди присутствующих человек по имени Юбанк?

Фариск нервно посмотрел по сторонам:

– Здесь его нет. Наверное, ушёл на космодром – он работает экспедитором и вообще заправляет там делами.

– Будьте любезны, выберите среди своих посетителей трёх надёжных людей и приведите ко мне Юбанка.

– Надёжных? Легко сказать. Гм, надо подумать. Ладно, придётся выбирать из того, что есть. Гарфред! Саброз! Оскюлот! Идите сюда, живо!

Подошли три фермера – каждый в той или иной степени старался сохранить вызывающую позу и упрямое выражение лица.

Риль Шерматц бесстрастно обратился к избранникам трактирщика:

– Я – представитель коннатига и старший инспектор Покрова. На сегодняшний день я назначаю вас своими шерифами. С этого момента вы наделены властью обеспечивать беспрекословное подчинение самодержавной воле коннатига по моему распоряжению. Это понятно?

Переминаясь с ноги на ногу, три земледельца подтвердили понимание каждый по-своему: Гарфред угрюмо хмыкнул, Саброз развел руками, Оскюлот поморщился, предчувствуя неприятности.

Риль Шерматц продолжал:

– Немедленно ступайте на космодром и арестуйте Юбанка именем коннатига. Приведите его ко мне без промедлений. Ни в коем случае не позволяйте ему ускользнуть – не спускайте с него глаз. Будьте осторожны, он может быть вооружён. Поторопитесь!

Три фермера вышли из таверны. Шерматц повернулся к Фариску, с тревогой ожидавшему дальнейших указаний:

– Пошлите ещё несколько человек собрать всё взрослое население Балада ко входу «Старого гревуна». После этого можете подать нам эль и закуски.

Джантифф ничего не видел, но прислушивался к отрывкам разговоров, к глухому перестуку кружек, опускаемых на столы, к шороху шагов. Ему стало тепло, он успокоился, расслабился. Риль Шерматц тихо говорил с кем-то, чьи ответы невозможно было расслышать, – по-видимому, пользовался переговорным устройством. Через несколько секунд Шерматц отправил Вориса за аптекарем, поспешившим явиться в ту же минуту.

Шерматц отвёл аптекаря в сторону. Они побеседовали, и аптекарь удалился. Шерматц обратился к Джантиффу:

– Существует способ в какой-то мере восстановить твоё зрение. Это временная мера. Впоследствии ты пройдёшь полный курс лечения.

– Я буду рад любой помощи.

Аптекарь вернулся. Джантифф слышал приглушённый разговор – обсуждалось его состояние. Через некоторое время аптекарь обратился непосредственно к нему:

– Джантифф, дело обстоит следующим образом. Твои глаза разъело щёлочью – их оболочки стали матовыми и рассеивают свет вместо того, чтобы пропускать его. Я попробую применить экстренную процедуру, малоизвестную в медицинской практике: нанесу на поверхность твоих глаз быстро сохнущую эмульсию, образующую прозрачную плёнку. Возможно, операция покажется тебе неприятной. Может быть, однако, ты ничего особенного не почувствуешь. После того как мелкие щербины на оболочках глаз заполнятся эмульсией, свет снова будет доходить до внутренней сетчатки, и ты сможешь видеть – такова, по крайней мере, теория. Должен заметить также, что образуемая эмульсией пористая плёнка пропускает кислород. Пожалуйста, откинься на спинку стула, широко открой правый глаз и не двигайся… Очень хорошо. Теперь левый глаз. Будь добр, постарайся не моргать.

Джантифф чувствовал прохладное прикосновение к глазам чего-то влажного, а затем странное, но не слишком неприятное стягивающее ощущение. Вместе с тем размытое туманное сияние, заполнявшее поле зрения, стало испаряться и расползаться, как влага на запотевшем стекле. Проявлялись, приобретая плотность, очертания и цвета окружающих предметов, фигур и лиц. Некоторое время они чуть расплывались и смещались, будто погружённые в воду, но в конечном счете стали более или менее резкими. Джантифф снова мог видеть – почти так же хорошо, как раньше.

Он посмотрел по сторонам. Его окружали серьёзные, внимательные лица Риля Шерматца и аптекаря. Усатый Фариск в переднике стоял за прилавком, упираясь в него выдающимся пузом. Палинка, раздражённая нарушением ежедневного распорядка, хмуро выглядывала из кухни. Сгорбившись за столами, вокруг сидели завсегдатаи «Старого гревуна», по большей части подавленные, даже озлобленные неожиданным поворотом событий. Джантифф вертел головой, зачарованный чудесными возможностями зрительного восприятия – как он теперь понимал, раньше он не пользовался ими в полной мере. Он изучал иссиня-чёрные тени в дальнем конце трактирного зала, тусклый блеск оловянных кружек, грязновато-желтоватые столы из молочного дерева, косые пыльно-малиновые лучи света, струящиеся из узких окон-амбразур под потолком. Джантифф думал: «Через много лет, когда я буду вспоминать свою жизнь, я восстановлю в мельчайших деталях этот момент в таверне «Старый гревун» в Баладе, на берегу Стонущего океана на планете Вист…» Отзвуки какой-то суматохи отвлекли его от приятных размышлений. Риль Шерматц неторопливо прошёл ко входной двери. Джантифф встал, выпрямился, расправив плечи, и, бессознательно подражая уверенной походке Шерматца, последовал за ним.

Перед входом в «Старый гревун» собралась толпа – всё население Балада, за исключением мадам Чаги, выглядывавшей из таверны «Киммери». По главной улице приближались Гарфред и Саброз, крепко державшие за локти Юбанка; шествие замыкал Оскюлот. На Юбанке был повседневный рыжеватый костюм. Голову его украшала, однако, невиданная ранее щегольская кепка с заострённым козырьком. Выражение лица Юбанка не соответствовало стилю головного убора: щёки побледнели и обвисли, рот панически дрожал и кривился. Джантиффу вспомнилась иллюстрация из детской книжки: два сержанта-бульдога ведут испуганную крысу в кошачий суд.

Бросив взгляд на задержанного, Шерматц сразу отвернулся и обратился к толпе:

– Меня зовут Риль Шерматц, я – представитель коннатига. Здесь, в Баладе, я выполняю его официальное поручение.

Политика коннатига заключается в том, чтобы всячески способствовать независимости мышления и поведения. Коннатиг приветствует разнообразие и правит, не накладывая лишних ограничений.

Тем не менее правительство не может закрывать глаза на нарушения основных конституционных законов Аластора. Такие нарушения имели место здесь, в Баладе. Я говорю о преследованиях лесных кочевников, которых вы без всяких оснований величаете «ведунами» и «ведьмами». По приказу коннатига с сегодняшнего дня этим гонениям положен конец. Заболевание, известное под наименованием «золотухи», вызывается размножением практически безвредного грибка и лечится одной дешёвой пилюлей. Так называемые ведьмы кажутся глухонемыми не потому, что болеют «золотухой», а в связи с истерической одержимостью культурного происхождения. Физиологически они вполне нормальны и время от времени, в чрезвычайных ситуациях, способны заставить себя говорить. В том, что касается слуха, мои научные консультанты придерживаются того мнения, что звук воспринимается их мозгом на подсознательном уровне. Они могут не сознавать, что понимают человеческую речь; тем не менее информация регистрируется – подобно тому, как в некоторых случаях обычные люди бессознательно воспринимают информацию, переданную телепатически.

В Баладе сложилась недопустимая ситуация. Гроссмастер, судя по всему, выполняет функции неофициального правителя не только Блеля, но и всей южной части континента, и вершит правосудие по своему усмотрению, поручая исполнение приказов вооружённым охранникам. Кроме того, наблюдаются случаи непростительного насилия. Такому насилию подвергался, например, Джантифф Рэйвенсрок, испытавший на себе произвол безответственной толпы, движимой невежественными предрассудками.

В ближайшее время в Балад прибудет курсар – он наведёт порядок и обеспечит соблюдение основных законов. По меньшей мере в некоторых случаях справедливость удастся восстановить, и некоторым из вас придётся сожалеть о своих поступках. Возможно применение суровых наказаний. В данный момент я намерен рассмотреть только дело о нападении на Джантиффа. Шериф Саброз, приведите женщину, ослепившую Джантиффа.

– Это Неллика, вот она стоит.

– Ваше высокоблагородие, я действовала из самых лучших побуждений! Запамятовала – думала, в ведёрке вода. Я люблю пошутить и посмеяться, плеснула ему в лицо – просто чтобы развлечься и разрядить обстановку всем на потеху.

– Джантифф, насколько такое описание происшедшего согласуется с твоими впечатлениями?

– Ничего подобного. Она кричала: «Давайте поверните его ко мне лицом! Пусть у меня не останется ни капли фракса, ему уже не приведётся увидеть, что он с нами сотворил!»

– Чьё описание соответствует истине, шериф?

Саброз крякнул от досады:

– Как я могу сказать? Точно не помню. Я держал Джантиффа, она плеснула ему в лицо. Мне тоже руки обожгло.

Джантифф поморщился:

– Не связывайтесь вы с ними. В потехе участвовало человек двадцать-тридцать, не меньше. Все они надо мной издевались. Кроме аптекаря Гранделя – тот промыл мне глаза.

– Хорошо. Грандель, поручаю вам составить полный и точный список людей, участвовавших в издевательствах, и наложить на них штрафы, пропорциональные их вине. Собранные таким образом средства должны быть выплачены Джантиффу. В случае Неллики рекомендую штраф в размере не менее пятисот озолей.

Старик-аптекарь опасливо обвёл глазами толпу, пожал плечами:

– Сделаю все что могу – хотя это явно не будет способствовать моей популярности.

Вмешался Фариск:

– Всё правильно! Я, например, не участвовал в издевательствах – несмотря на то что Джантифф, по сути дела, стал моим конкурентом, торгуя перцебами на ярмарке. Считаю, что большие штрафы только пойдут на пользу – в Баладе давно пора навести порядок, народ опустился и распоясался! Я помогу Гранделю установить личность каждого, кто замешан в этой подлой забаве, и советую никому не делать поблажек. А если у Гранделя после этого уменьшится клиентура, то и в «Старом гревуне» кое-кому дадут от ворот поворот!

– Тогда я оставляю это дело в руках Фариска и Гранделя. Необходимо решить ещё один вопрос. Любезнейший, вас зовут Юбанк?

Экспедитор кивнул и улыбнулся:

– Да, ваше благородие, так меня зовут.

– У вас нет другого имени?

Арестант колебался лишь какую-то долю секунды:

– Меня все величают просто Юбанком.

– Где вы родились?

– Не имею представления, ваше благородие. Сирота, родителей не помню.

– Трагическое стечение обстоятельств. Где вы воспитывались?

– Мне привелось побывать на многих планетах, ваше благородие. Не могу назвать родным, однако, ни один из миров.

– Когда в Балад прибудет курсар коннатига, он внимательно изучит вашу биографию. Пока что я могу судить только о событиях недавнего прошлого. Прежде всего, насколько я понимаю, вы продали обратный билет Джантиффа за наличные и присвоили выручку.

Юбанк на какое-то время задумался, но, по-видимому, сразу понял, что факт продажи билета легко проверить, и неохотно кивнул, слегка поклонившись:

– Будучи уверен в том, что Джантиффу не придётся воспользоваться билетом, я не хотел, чтобы деньги пропали зря.

– А впоследствии, когда вы узнали, что, вопреки вашим ожиданиям, Джантифф заработал требуемую сумму, вы украли его деньги?

– Должен ли я понимать вас таким образом, ваше благородие, что суд коннатига требует от обвиняемого свидетельствовать против самого себя?

– Разумное возражение, – великодушно отозвался Риль Шерматц. – Но вопрос достаточно ясен для того, чтобы в длительном судопроизводстве не было необходимости. Свидетельства Джантиффа позволяют с уверенностью установить факт хищения, причём похититель, вне всякого сомнения, – вы. Я лишь предоставляю вам возможность отрицать свою вину. Кроме того, не подлежит сомнению, что вы проинформировали охранника Бувехлютера о местонахождении лесной бродяжки, подружившейся с Джантиффом, прекрасно понимая, к чему это приведёт, – прикарманив деньги Джантиффа, вы хотели его устранить. Курсар проведёт соответствующее расследование. Если вы не признаете свою вину, истина будет установлена с помощью энцефалографического детектора лжи. Тем временем вся ваша собственность подлежит конфискации. С этого момента вы – нищий, у вас не осталось ни одного динкета.

Юбанк разинул рот, глаза его увлажнились. Он взмолился голосом почти певучим, как у музыкально одарённого пса:

– Это выходит за рамки любых разумных представлений! Вы собираетесь экспроприировать все мои скудные сбережения?

– Подозреваю, что вас ждёт гораздо худшая участь. Насколько мне известно, вы подстрекали Бувехлютера к изнасилованию и убийству. Если это будет подтверждено курсаром, к вам не проявят никакой снисходительности.

– Отведите меня к гроссмастеру! Он за меня поручится, я служил ему верой и правдой!

– Вчера вечером подрядчик Шубарт покинул свою усадьбу вместе с гостями. В любом случае его поручительство не пошло бы вам на пользу – он тоже находится под следствием, и его судьба может оказаться ещё плачевнее вашей. – Шерматц подал знак Гарфреду и Оскюлоту: – Отведите Юбанка в надёжное место заключения. Убедитесь в том, что у него не будет никакой возможности бежать. Если он совершит побег, каждый из вас будет оштрафован на тысячу озолей.

– Давай, Юбанк, пошевеливайся! – подтолкнул арестанта Оскюлот. – Посидишь у меня в погребе – оттуда и крыса не улизнёт. А если случится такое чудо и ты провалишься ещё глубже под землю, я берусь заплатить оба штрафа: за себя и за Гарфреда!

– Одну минуту! – Джантифф преградил дорогу Юбанку. – Что случилось с Искрианой? Скажите мне, если знаете!

Лицо экспедитора стало непроницаемым:

– Зачем ты меня спрашиваешь? Обращайся к Бухлому.

– Бухлый не отвечает на вопросы – он мёртв.

Юбанк молча отвернулся. Два новоиспечённых шерифа повели его по улице и скоро скрылись за углом.

Риль Шерматц снова обратился к жителям посёлка:

– Новый курсар прибудет не позднее чем через три дня. Помните: курсар представляет коннатига, его приказы должны выполняться беспрекословно! Теперь вы можете идти по своим делам. Джантифф, нам пора ехать. В Баладе больше нечего делать.

– Как быть с Искрианой? Я не могу уехать, пока не узнаю, что с ней!

– Джантифф, приходится смириться с печальной действительностью. Либо она мертва, либо вернулась в лес. Как бы то ни было, я ничем не могу помочь.

– А женщина, просившая вас срочно приехать? Кто она и где она?

– Этим вопросом займётся курсар. Нас ждут в Аррабусе. В Баладе я не могу предпринять ничего, что нельзя было бы поручить кому-нибудь другому.