Джантифф завершил отделку интерьера таверны «Киммери», и даже мадам Чага осталась довольна его трудами. Затем он начал расписывать панели в «Старом гревуне». Многие завсегдатаи трактира Фариска не поскупились отсчитать по два озоля за предлагаемую Джантиффом версию бессмертия. Юбанк, однако, не пожелал быть запечатлённым на стене трактира:

– Я лучше потрачу пару озолей на эль и перцебы. Не хочу видеть себя глазами других людей.

Джантифф отвёл его в сторону:

– Ещё один гипотетический вопрос. Предположим, мой приятель пожелает посетить Зак. Какова стоимость перелёта на «Серенаике»?

– Шестьдесят или семьдесят озолей, что-то в этом роде. Кто твой таинственный приятель?

– Ну, скажем так, в посёлке у меня завелась подруга. Фермерская дочка. Но от моего внимания не может ускользнуть тот поразительный факт, что межзвёздный полёт на Зак обойдётся дешевле местного рейса на воздушном такси.

– С первого взгляда действительно возникает впечатление несоразмерности цен и расстояний, – с готовностью согласился экспедитор. – Но что значит сотня-другая озолей для такого процветающего торговца перцебами, как ты?

– Ха! Когда я заплачу вам двести семьдесят озолей – если мне удастся их вовремя накопить, – я буду считать, что мне исключительно повезло. Кстати, теперь вы, наверное, получили подтверждение окончательного оформления моего билета?

– К сожалению, нет. Придётся их поторопить.

– Сделайте одолжение, поторопите. Может быть, мне самому стоило бы позвонить в космопорт?

– Предоставь это мне. Ты серьёзно собрался возвращаться на Зак в компании девицы?

– Я ещё не решил окончательно. Надеюсь, если я заплачу сполна, никаких затруднений не предвидится?

– Не вижу препятствий.

– Тогда я хорошенько об этом подумаю. – Джантифф вернулся к созиданию трактирных панно.

Работая, он слышал много разговоров о ежегодной ярмарке – она начиналась всего за неделю до аррабинского Фестиваля Века. Джантифф внезапно увидел возможность заработать существенную сумму денег и, может быть, даже утолить алчность ненасытного Юбанка.

Вечером того же дня, сидя у огня с Искрианой, он объяснял ей свой план:

– На ярмарку съедутся сотни людей, не так ли? Все они проголодаются, все захотят перцебов с айолем. Почему бы не удовлетворить их пожелания? Нам обоим придётся здорово попотеть, но подумай только! Может быть, удастся заплатить за твой полёт до Зака! Как ты думаешь? – Джантифф внимательно изучил лицо девушки – он уже привык к такому способу общения – и заметил призрак улыбки.

– Тебе идёт, когда ты улыбаешься, – с жаром сказал Джантифф. – Если бы только я не боялся, что ты испугаешься и убежишь…

Работая сверхурочно, Джантифф собрал двадцать вёдер перцебов и погрузил моллюсков в небольшую тихую заводь недалеко от хижины. За день до начала ярмарки он установил прилавок неподалёку от «Старого гревуна», арендовал варочный котёл и приобрёл запас соли, айоля и орехового масла. Рано утром первого дня ярмарки он доставил положенное количество моллюсков в «Старый гревун» и в «Киммери», после чего развёл огонь под котлом, разогрел масло и принялся продавать жареные перцебы земледельцам, прибывавшим с далёких ферм.

– Подходи, покупай! – кричал Джантифф. – С пылу с жару! Свежие перцебы из прохладного солёного моря, сочные, поджаристые, с айольчиком! Угощайтесь, пока не кончились! Динкет за порцию, ешьте на здоровье!

Вскоре прилавок Джантиффа стал настолько популярен, что ему уже почти не приходилось выполнять функцию зазывалы. Часа через два в числе желающих полакомиться моллюсками оказался и Юбанк:

– Как видно, Джантифф, ты твёрдо решил разбогатеть тем или иным способом!

– Деньги ещё никому никогда не мешали! Если дело так пойдёт и дальше, я смогу вам уплатить сполна сегодня вечером или завтра, как только Фариск со мной рассчитается за живописные панно. После чего, имейте в виду, потребуются билеты с подтверждением брони и ваша расписка, гарантирующая безопасную доставку на унцибальский космодром.

Экспедитор изобразил беззаботную улыбку:

– Смотри, какие тщательные предосторожности! Ты мне не доверяешь?

– А вы мне доверяли, когда я предложил заплатить за проезд по возвращении на Зак? Я стараюсь быть не менее предусмотрительным, вот и всё.

Юбанк рассмеялся:

– Веский аргумент! Что ж, так или иначе, всё устроится. Тем временем не откажусь от кулька перцебов. Уж очень аппетитно они пахнут, да и выглядят неплохо. Где ты находишь такой отборный товар?

– Ага! Вынюхиваете торговые тайны? – Отвечая на вопрос стоявшего за экспедитором фермера, Джантифф быстро проговорил: – Да-да, уважаемый – три кулька за три динкета. – Повернувшись к Юбанку, он продолжил: – Скажу одно – мы нашли… то есть я нашёл подводный уступ скалы, где никто давно не собирал моллюсков. Возьмите свою порцию, спасибо за покупку.

Принимая кулёк из руки Джантиффа, Юбанк опустил глаза и на мгновение замер, будто поражённый какой-то мыслью, после чего внимательно, прищурившись, посмотрел Джантиффу в лицо.

– Один динкет, – сказал Джантифф. – Пожалуйста, поторопитесь. За вами очередь.

– Конечно, конечно, – глухо произнёс экспедитор. – Выгодное приобретение, и по сходной цене! – Опустив монету на прилавок, Юбанк отошёл, брезгливо удерживая кулёк двумя пальцами вытянутой руки. Озадаченный его поведением, Джантифф нахмурился. Какая муха укусила Юбанка?

Под навесом у входа в «Старый гревун» Юбанк встретил Бувехлютера. Какое-то время они что-то серьёзно обсуждали. Заворачивая жареных моллюсков в кульки и подсыпая сырых в котёл, Джантифф краем глаза следил за собеседниками. Интуиция, свойственная ему от рождения, в последнее время развилась необычайно – он чувствовал неладное.

Одно из замечаний Юбанка явно поразило Бухлого. Тот резко повернулся и впился в Джантиффа пристальным взглядом. Экспедитор поспешно взял его за локоть и завёл в трактир.

Жареные перцебы отрывали с руками. Через час у Джантиффа кончился запас моллюсков. Он нанял мальчишку сторожить котел и прилавок, взвесил в руке тяжёлый мешочек с глухо звенящими динкетами, собрал котомку с кулинарной утварью и поспешил к своей хижине, чтобы набрать в заводи свежих перцебов.

На полпути к пляжу Джантифф заметил приближающегося по берегу Юбанка. Экспедитор торопился – его изношенные рыжеватые ботинки взметали облачка мелкого песка. В правой руке он держал небольшую коробку. Неожиданно повернув за ствол приморского граната, Юбанк вышел из-за него своей обычной походкой, уже без коробки в руке.

Джантифф и Юбанк, наконец, поравнялись. Джантифф нервно спросил:

– Что вы тут делаете? Ещё час тому назад я видел, как вы заходили в «Старый гревун».

– Время от времени я прогуливаюсь у моря. Это полезно для лёгких, в городке пыльно. А ты почему не торгуешь?

– Распродал весь запас перцебов. – Джантифф смерил экспедитора недружелюбным взглядом: – Вы проходили мимо моей хижины?

– Нет, так далеко я не хожу… Что ж, всего хорошего. – Неуклюже ступая по песку, Юбанк направился обратно в Балад.

Джантифф прибавил шагу, перешёл на бег трусцой. Впереди показалась его хижина. Искрианы поблизости не было. У самой воды стояла пара ведер – она здесь работала. Одно ведро было наполовину заполнено очищенными перцебами. Но девушка исчезла.

Джантифф внимательно посмотрел по сторонам, зашёл в хижину. Внутри Искрианы не было – он и не ожидал её увидеть. В углу хижины стоял старый горшок – в нём Джантифф хранил свои сбережения. Нагнувшись, чтобы сложить в горшок утреннюю выручку, он обнаружил, что сосуд пуст.

Опустив плечи и разинув рот, Джантифф стоял, уставившись на обугленный потрескавшийся горшок.

Через несколько минут он вышел навстречу бледным солнечным лучам. Его охватило безмятежное, чуть сладостное безразличие – что приводило его в замешательство, даже пугало. «Почему происшедшее меня нисколько не волнует? – спрашивал он себя. – Странно! Я должен быть в ярости, в отчаянии – а мне всё равно. По-видимому, достигнут и превышен какой-то эмоциональный предел. Что само по себе весьма любопытно. Своего рода достижение, можно сказать. Я сразу справился с потрясением, потому что непоправимая беда непоправима – её можно игнорировать. Тем временем покупатели ждут жареных перцебов. Самоуважение требует, чтобы я оправдал их ожидания, невзирая на личную трагедию, которая в любом случае в каком-то смысле не состоялась. В высшей степени любопытно. Они и я – мы живём в разных, несовместимых мирах».

Джантифф набрал перцебов в заводи и, механически переставляя негнущиеся ноги, пошёл в Балад. Оказавшись за прилавком, он снова стал обслуживать посетителей ярмарки.

– Перцебы! – кричал Джантифф, зазывая прохожих. – Свежий деликатес, прямо из моря! Качество гарантируется! Всего лишь динкет за щедрую порцию! Подходите, покупайте! Горячие, поджаристые перцебы!

Из «Старого гревуна» вышел Юбанк. С мягкой иронией покосившись на Джантиффа, экспедитор повернулся к нему спиной и стал уходить. Джантифф удивился, услышав свой голос – слова сами вырвались из груди:

– Юбанк! Эй, Юбанк! Подойдите-ка сюда, будьте добры!

Экспедитор обернулся, вежливо подняв бровь:

– Джантифф? Ты ко мне обращаешься?

– Да, к вам. Немедленно верните мои деньги. В противном случае я извещу гроссмастера, подробно изложив все обстоятельства дела.

В глазах Юбанка искрилось веселье – он обвёл взглядом окружающих зевак, после чего пробормотал несколько слов на ухо дюжему молодому фермеру, только что купившему у Джантиффа перцебы. Тот тупо взглянул в свой наполовину опорожнённый кулёк, быстро подошёл, растолкал очередь у прилавка и потребовал у Джантиффа:

– Покажи руки!

– Это ещё зачем? – возмутился Джантифф.

Фермер и другие покупатели молчали, уставившись на пальцы Джантиффа. Он тоже взглянул на свои пальцы и заметил на ногтях золотистый отлив – так поблёскивали ногти Искрианы.

– Золотуха! – взревел рослый фермер. – Он всех нас заразил золотухой!

– Нет, нет! – закричал Джантифф. – Мои ногти пожелтели от работы в холодной воде, я собираю перцебы… И гуммигут, жёлтый пигмент – я художник…

– Неправда, – спокойно возразил Юбанк. – Ты ел ведьмовскую еду, а теперь мы ели твою еду и все заразились, всем нам придётся проходить очищение. Уверяю тебя – никакая полученная мною от тебя сумма, как бы она ни была получена, не возместит нанесённый ущерб.

Молодой фермер разразился громкой грязной руганью. Опрокинув пинком прилавок, парень попытался схватить Джантиффа – тот отшатнулся, повернулся, быстро зашагал прочь. Фермер и другие покупатели погнались за ним – Джантифф побежал и скоро оказался на знакомой дороге, ведущей к пляжу. Не желая попасть в западню на пустынном берегу, где его было бы видно издалека, Джантифф, как только добрался до развилки, повернул налево, к окружённому лесом заливу Льюлес и усадьбе гроссмастера. Выкрикивая угрозы и проклятия, преследователи слегка отстали, но продолжали погоню.

Распахнув створки ажурных чугунных ворот приусадебного сада, Джантифф пробежал, прихрамывая, по саду, взобрался по ступеням на веранду и прислонился, тяжело дыша, к дверям парадного входа. По дороге к усадьбе гурьбой бежали его враги.

Джантифф потянул на себя массивное кольцо. Дверь отворилась – он ввалился в усадьбу.

Джантифф стоял в вестибюле с высоким сводом и стенами, обшитыми бледным деревом. Роскошная отделка интерьера, с его точки зрения, отличалась чрезмерной детальностью – но у него не было ни времени, ни желания заниматься критическим анализом эстетических предпочтений гроссмастера.

Слева пара широких ступеней вела в салон, устланный зелёным ковром и освещённый двумя высокими, от пола до потолка, обращёнными на север окнами. Джантифф поднялся по ступеням и заглянул в салон: там темноволосый широкоплечий мужчина беседовал с двумя мужчинами и женщиной. Джантифф робко шагнул вперёд. Женщина обернулась – Джантифф смотрел ей прямо в лицо. Изумлённый до крайности, он вскрикнул:

– Скорлетта!

Скорлетта, ухоженная и упитанная, застыла в почти комической позе – с открытым ртом, приподняв руку в незаконченном жесте. Её собеседники повернулись к незваному гостю. Джантифф переводил глаза с Сарпа на Эстебана, с Эстебана на гроссмастера – или подрядчика Шубарта, как его именовали в Унцибале.

Скорлетта выдавила:

– Джантифф Рэйвенсрок!

Подрядчик Шубарт стал неторопливо приближаться – Джантифф отступал в вестибюль.

Подрядчик грозно произнёс:

– Что тебе нужно? Почему о твоём приходе не доложили? Разве ты не видишь, что я занят, что у меня гости?

Запинаясь, Джантифф отвечал:

– Я не хотел ничего плохого. На дороге толпа – они хотят меня убить. Они говорят, что я заразил их перцебами, но это неправда. В любом случае я никого не хотел заражать. Юбанк, экспедитор с космодрома, украл мои деньги и подговорил фермеров на меня напасть. Я очень сожалею, что помешал вам и вашим гостям. – Вспомнив о том, кто были эти гости, Джантифф совсем упал духом и пробормотал: – Я вернусь, когда у вас будет свободное время.

– Подожди-ка. Бухлый! Где Бухлый?

Подбежавший лакей поклонился, что-то тихо сказал. Шубарт зарычал:

– Будь он проклят со своими вурглями и девками-ведьмами! Почему его никогда нет, когда он мне нужен? Посади этого парня в садовый сарай под замок и держи его там, пока не вернётся Бухлый.

– Слушаюсь. Будьте добры, молодой человек, пройдите со мной.

Но Джантифф бросился к входной двери, распахнул её и выбежал в сад. Лакей бежал за ним, крича:

– Эй, подожди! Стой! Гроссмастер приказал тебе остаться. Вернись!

Джантифф обогнул угол усадьбы и с хитростью, порождённой отчаянием, подобрал палку и прижался спиной к стене за углом. Как только показался бегущий лакей, Джантифф подставил ему ногу. Лакей растянулся на земле. Джантифф огрел его палкой по затылку – тот затих. Обогнув ещё один угол, Джантифф пересёк кухонный огород с задней стороны усадьбы и углубился в парк. Спрятавшись за стволом дерева, он остановился, чтобы передохнуть. На составление хитроумных планов не было времени. «Пойду прямо к Юбанку домой, – решил Джантифф. – Убью его и ограблю! Или заставлю взлететь со мной на флиббите высоко над Сычовым лесом и сброшу его вниз. После этого сам полечу в Унцибал и потребую от курсара убежища. Если, конечно, курсар вернулся. Если нет, придётся снова прятаться в Дисджерферакте».

Джантифф отправился обратно в Балад. К несчастью, будучи перевозбуждён, он забыл об элементарной осторожности. Его увидели и опознали, когда он приближался к посёлку по дороге вдоль реки. Его окружили угрюмые, враждебные лица. Женщины стали осыпать его проклятиями, толпа стягивалась плотным кольцом – Джантиффа припёрли к стене. Он отчаянно закричал:

– Я ничего не сделал! Оставьте меня в покое!

Грузчик с космодрома по имени Саброз (Джантифф нередко приносил ему эль в «Старом гревуне») заорал в ответ ещё громче:

– Ты всех нас заразил золотухой! Теперь нам придётся проходить курс очищения, если мы не хотим остаться глухонемыми, как ведьмы! Это называется «ничего не сделал»?

– Ничего я об этом не знаю! Дайте пройти!

Саброз злобно расхохотался:

– Всему Баладу придётся лечиться – так что ты у нас будешь первый!

Джантиффа потащили на главную улицу, к лавке аптекаря.

– Давайте, начинайте лечение! – не унимался Саброз. – Тут у нас первый пациент. Мы его живо вылечим, даже пилюли не потребуются!

Из лавки выкатили какое-то тяжёлое приспособление. Аптекарь, беззлобный старик, никогда не заходивший в таверны и не покупавший у Джантиффа перцебы, опустил пару пилюль в кружку с водой, поднёс её ко рту Джантиффа:

– На, выпей – будет не так больно.

Саброз выбил кружку из руки аптекаря:

– К дьяволу пилюли! Пусть почувствует на своей шкуре, что он с нами сотворил!

Руки Джантиффа зажали в металлических браслетах-перчатках с подвижными гильзами, открывавшими кончики пальцев. Размахивая молотком, Саброз принялся бить Джантиффа по ногтям, расплющивая пальцы. Джантифф стонал и хрипел.

– Так-то, братец! – закончил процедуру Саброз. – Когда ногти отпадут, смазывай пальцы чёрной селитрой или серебрянкой. Тогда, может быть, всё само собой пройдёт.

– Легко отделался! – заголосила дородная торговка. – Попробуй-ка едкого фракса – чтоб глаза твои золотушные повылазили! Давайте, поднимите ему башку! Я ему покажу, как травить честной народ!

Саброз буркнул:

– Хватит с него. Он и так уже ничего не соображает.

– Я сама тебе скажу, когда и чего хватит! Пусть отдувается сполна. Давайте-ка! Выше! Прямо в лицо!

Джантиффу в лицо плеснули густой щелочью – кожу жгло, глаза жгло невыносимо. Джантифф сдавленно вскрикнул, пытаясь протереть сожжённые глаза окровавленными, искалеченными пальцами.

Аптекарь окатил лицо Джантиффа водой из кружки и протер ему глаза ветошью, после чего яростно повернулся к толпе:

– Жестокость такого наказания выходит за всякие рамки справедливости! Он всего лишь нищий бродяга.

– Чепуха! – возразил спокойный голос. – Он сожительствовал с ведьмой. Я её видел у него в хижине. Они сговорились, он нарочно торговал отравой!

Джантифф узнал интонации Юбанка и прохрипел:

– Юбанк – вор! Юбанк лжёт! – Никто не слушал. Джантифф чуть приоткрыл глаза – его окружал зернистый серый туман. Он застонал от испуга и горя: – Меня ослепили! Ничего не вижу, даже цветов не вижу!

Женщины продолжали подстрекать толпу:

– Где чёртова ведьма? Пора покончить с этой нечистью!

– Всё в порядке, – отвечал Юбанк. – Бухлый этим уже занимается.

Джантифф издал безумный вопль отчаяния. Кое-как поднявшись на ноги, он стал бешено махать руками во все стороны, что изрядно насмешило толпу. Крестьяне принялись дразнить Джантиффа, подталкивая его в спину, тыкая пальцами в рёбра, шипя ему прямо в лицо. В конце концов Джантифф молча потряс высоко поднятыми кулаками и побежал по главной улице, спотыкаясь и падая.

– Лови его! – кричали самые кровожадные. – Тащи сюда, он ещё своего не получил!

– Отпустите его, – вмешался старый рыбак. – С меня довольно.

– Что? Он всех нас золотухой наградил!

– Из-за него у нас у всех ногти повыдёргивают!

– Ему ведьмовская стряпня полюбилась, видите ли!

– Сегодня пусть убирается – завтра посадим его на плот.

– И точно! Слышишь, Джанкс? Завтра отправим тебя в дальнее плавание!

Джантифф брёл зигзагами по улице, сам не зная куда. За ним увязалась шайка мальчишек, дразнивших его бранными словами и бросавшихся камнями, но вскоре их позвали родители, и Джантифф остался один.

Прислушиваясь к шуму прибоя и нащупывая ногами знакомую тропу, Джантифф, пошатываясь, добрался до берега. Широко открыв глаза, он видел только размытое сияние. Пройдя довольно далеко вдоль моря, он так и не смог найти свою хижину. В конце концов он сел на песок лицом к океану. Так он сидел очень долго, ничего не понимая и не двигаясь. Пульсирующая боль поднималась по рукам от размозжённых пальцев, но Джантифф забыл о боли. Двон тускнел, заходя за горизонт, – туман в его глазах становился всё гуще и темнее. Ночь спустилась на пляж Дессимо и на Стонущий океан, а Джантифф всё сидел, слушая плеск и шипение вялых волн, заблудившихся в россыпи прибрежных скал.

С моря повеяло прохладой – сначала ветер щекотал кожу лёгкими порывами, потом подул настойчивее и сильнее, без труда проникая под лохмотья, оставшиеся от одежды.

Неким ясным внутренним взором Джантифф увидел самого себя – тощее долговязое существо, сгорбившееся на песке во мраке ночи, потерявшее всякую связь с действительностью. Джантифф почувствовал приятную теплоту, разливающуюся по всему телу, и понял, что умирает. Образы теснились в его уме: Унцибал и Розовая ночлежка, человеческие потоки на движущихся полотнах магистралей, далёкие фигуры четырёх Шептунов на Пьедестале, тёмные на фоне сияющего неба. Он увидел Скорлетту и Танзель, Кедиду, окружённую «Эфталотами», Эстебана, Бухлого, подрядчика Шубарта. Появилась Искриана, глядевшая прямо ему в глаза с расстояния вытянутой руки. Чудо из чудес! Искриана заговорила – тихо, торопливо:

– Джантифф, не сиди в темноте! Вставай! Джантифф, не умирай!

Джантифф вздрогнул, поморгал – слёзы полились у него из глаз. Он вспомнил уютный родительский дом во Фрайнессе, он увидел отца, мать, сестёр.

– Не хочу умирать, – сказал вслух Джантифф. – Я хочу домой.

С огромным трудом заставляя себя двигаться, он поднялся на ноги, распрямился во весь рост и побрёл, как пьяный, по пляжу. По чистой случайности он натолкнулся на искорёженный ствол старого трещоточного дерева, узнал на ощупь сухие стручки и обломанные нижние ветви. Дерево росло метрах в пятидесяти от его хижины – теперь он мог как-то сориентироваться.

Время от времени ощупывая руками песок и камни, Джантифф добрался до хижины, зашёл внутрь и тщательно закрыл за собой дверь. Некоторое время он неподвижно стоял. Кто-то совсем недавно побывал в его жилище – запах чужого пота, похожий на запах прогорклого жира, ещё чувствовался в воздухе. Джантифф прислушивался, но не уловил ни звука. Он был один. Едва волоча ноги, он улёгся на постель и мгновенно забылся сном.

* * *

Джантифф очнулся, разбуженный предчувствием неминуемой беды.

Он тихо лежал. Ослепшие глаза различали мутные сероватые пятна – уже рассвело. Чувствовался островато-прогорклый запах пота: рядом кто-то стоял.

Кто-то заговорил:

– Ну вот, Джанкс, теперь ты от меня не уйдёшь. Я искал тебя вчера вечером, но ты куда-то пропал.

Джантифф узнал голос Бухлого и ничего не ответил.

– Я искал твои деньги, – продолжал Бухлый. – По словам Юбанка, ты накопил приличную сумму.

– Вчера Юбанк забрал мои деньги.

Бухлый громко и презрительно выдохнул через нос:

– Не рассказывай сказки.

– Мне уже не до денег. Их стащил Юбанк.

– Юбанк, чтоб его разорвало! – разочарованно протянул Бухлый. – Он у меня тоже поплатится!

– Где Искриана?

– Кто? А, ведьмочка твоя! Ну, о ней-то не беспокойся, с ней всё в полном порядке. В любом случае через пять минут тебе будет всё равно. Я получил распоряжения. Приказано задушить тебя проволочной петлёй и убедиться в том, что ты сдох. Потом я рассчитаюсь с Юбанком. И полетим в Унцибал – там любая красотка мне отдаётся за кусочек требухи… Давай, поднимай голову, Джанкс. Всё это быстро кончится.

– Я не хочу умирать.

– Ныть бесполезно. Приказ есть приказ: Джантифф Рэйвенсрок должен умереть, никаких отговорок. Так что давай – не вздумай пинаться или размахивать руками. Хуже будет.

Судорожно, как встревоженный краб, Джантифф бросился в сторону говорящего, перекатился по полу, каким-то чудом умудрился сбить Бухлого с ног и вывалился наружу, распахнув дверь ударом головы. Откуда-то с берега раздался пронзительный детский крик:

– Чокнутый Джанкс, вот он! Смотрите, вот он!

Послышался скрип песка – тяжёлая поступь Бухлого. Шаг, другой. Бухлый почему-то остановился. Донеслось его недовольное бормотание:

– Во имя Газма и всех его гурий, это ещё кто? Нездешний – видать, с другой планеты. Пусть попробует вмешаться, я ему рога пообломаю!

Подошёл кто-то ещё. Радостно возбуждённый мальчишеский голос:

– Вот он валяется, чокнутый Джанкс! А это охранник гроссмастера, Бувехлютер. Он ему задаст хорошую трёпку – вот увидите!

– Доброе утро, господа! – произнёс приятный, вежливый баритон. – Джантифф, тебе, как я вижу, не поздоровилось.

– Меня ослепили! Мои пальцы расплющили!

Мальчишка заорал с праведным негодованием:

– И поделом! Подожди, тебе ещё влепят! Господин хороший, он сговорился с ведьмой и всех нас заразил золотухой! Можно, я его палкой по башке жахну?

– Ни в коем случае! – отрезал незнакомец. – Не горячись, успокойся! Джантифф, я приехал по вызову из Аластроцентрала, обеспокоенный твоими сообщениями. Я – старший инспектор Покрова, Риль Шерматц, уполномоченный представитель коннатига.

Ошеломлённый, Джантифф продолжал сидеть на песке.

– Вы – курсар?

– Нет. Круг моих полномочий значительно шире.

– Тогда спросите Бухлого, что он сделал с Искрианой! Он насилует ведьм, он мог её убить!

– Какая чепуха! – отозвался Бухлый натянуто-добродушным тоном. – Джантифф, ты составил обо мне самое неправильное представление.

– Вы привели вурглей и загнали её! Где она теперь?

Риль Шерматц сказал:

– Охранник Бувехлютер, рекомендую вам ответить на вопрос Джантиффа по существу.

– Как я могу ответить, если у меня нет достаточных сведений? И какое всё это имеет значение? Подумаешь, ведьма! Была да сплыла.

– Вы упомянули о ней в прошедшем времени, – заметил Шерматц. – На что вы намекаете?

– Ни на что я не намекаю! Проходил я тут по берегу с вурглями на поводках – это правда. Ведьма испугалась и убежала – что с того? А вам какое дело?

– Я – представитель коннатига. Мне поручено урегулирование ситуаций, подобных возникшей в Баладе.

– Нечего тут регулировать и никакой ситуации у нас нет! А, смотрите! Легка на помине – вот она, ведьмочка ваша, выходит из Сычового леса!

Джантифф поднялся на колени:

– Где? Скажите, где она? Я не вижу!

Мальчишка панически вскрикнул. Послышалась странная последовательность звуков – торопливый топот, тихий свист, похожий на шипение газа, чей-то резкий выдох или короткий стон, глухой шум падения. Наступила тишина.

Дрожащий голос мальчишки:

– Он не дышит! Совсем мёртвый! Он хотел вас убить! Как вы догадались?

Спокойный, обстоятельный ответ Риля Шерматца:

– Я многократно имел дело с опасными людьми и прошёл хорошую подготовку.

– Кто вышел из леса? – взмолился Джантифф. – Где Искриана?

– Из леса никто не выходил. Охранник Бувехлютер попытался отвлечь моё внимание и застать меня врасплох.

– И где же она теперь?

– Будет сделано всё возможное для того, чтобы её найти. Я хотел бы знать, почему ты передал столько срочных сообщений.

– Я всё расскажу, – задыхаясь, бормотал Джантифф. – Мне ничего больше не остаётся, только говорить без остановки. Говорить, говорить…

– Спокойно, Джантифф! Садись на скамью, отдышись. Эй, мальчуган! Сбегай в посёлок, принеси свежего хлеба и котелок горячего супа! Вот тебе озоль за труды… А теперь, Джантифф, если можешь, расскажи всё по порядку.