Из письма Петера Эстерхази:

«Эрих, мой дорогой друг, лишь тебе одному после своей кончины могу я вверить самое ценное, что есть в моей жизни, – своих дочерей. Понимаю, что этой просьбой возлагаю на тебя непомерную ношу, и прошу простить меня, умоляю понять. Возьми их под свою опеку. Защити, сбереги…»

Натягивая на голову одеяло, Каталина тщетно пыталась спрятаться от солнечных лучей, ловко пробравшихся в комнату. Сегодня девушка не собиралась подниматься рано, желая подольше поваляться в кровати, восстанавливая силы, потерянные в минувшие дни. Однако ее планам вновь не суждено было исполниться. Сегодня солнечные лучи были не единственной угрозой девичьему сну. Лишь приоткрыв глаза, Каталина услышала, как с первого этажа донесся чей-то неразборчивый возглас. Следом за ним последовал еще один и еще… Там, внизу, кто-то громко ругался, явно не сдерживая обуревавшего его безумия. Прислушавшись, Каталина поднялась на локтях и, повернув голову в сторону двери, прислушалась.

«Да что там происходит? Неужели снова вернулись дружки Иствана?»

От этой догадки по спине пробежали мурашки. Вцепившись в край одеяла, девушка вспомнила вчерашний вечер и то бессилие и страх, что она испытала.

«То, что случилось вчера, не должно повториться. Истван – негодяй. Отныне ему не позволено переступать порог моего дома», – мысленно произнесла девушка. Меж тем звуки, доносившиеся из гостиной, становились все громче. Встав с постели, Каталина на цыпочках подошла к двери и прислушалась, но так и не поняла, что творится внизу.

«Там, должно быть, Эрих, но кто же еще?»

Перед внутренним взором предстала разгневанная толпа незваных гостей, что вчера была выпровожена бароном из дома.

«Если это действительно они, Эриху может грозить опасность».

Эта внезапная мысль заставила девушку неприятно встрепенуться.

По телу пробежал холодок. Она вдруг представила, как разъяренная толпа с порога накидывается на барона, желая поквитаться с ним. Каталина ощутила, как в этот миг екнуло ее сердце. Жуткая картина, родившаяся в голове, не на шутку испугала девушку. Нет, еще одной смерти гостиная их дома точно не выдержит! Внезапным откровением для Каталины стало осознание того, что беспокоится она все же не о доме и даже не о себе. Ее сердце кольнул страх…

Страх за жизнь барона. Но отчего бы?

«Вчера он появился так вовремя. И сделал то, чего я не смогла бы. Эрих выручил меня, оттого я и переживаю за него, что опасаюсь остаться без защиты», – объяснила девушка свое странное, небывалое прежде беспокойство за барона. На всякий случай она вновь повторила эти слова, чтобы не позволить себе усомниться в них. И, кажется, это даже сработало.

«Нужно немедленно одеться и как можно скорее узнать, что происходит в гостиной. Иначе все эти мысли сведут меня с ума».

Каталина более не была намерена тратить время впустую. А потому поспешила поскорее привести себя в порядок, скинув ночное платье. Надев наряд, удачно подчеркивающий тонкую талию, девушка собрала волосы в незатейливую прическу. И, ощущая неподдельную тревогу, направилась к двери.

«Сейчас узнаем, что там за шум».

Девушка вышла из комнаты и по лестнице, ведущей вниз, направилась в гостиную.

Оказавшись на верхней ступени, Каталина уже поняла, что ее страхи о ворвавшейся в дом толпе мужчин были беспочвенны. А добравшись до гостиной, еще раз убедилась в этом. Однако, несмотря на миновавшую угрозу, дом семьи Эстерхази все-таки подвергся вторжению. Раскрасневшись от негодования и праведного гнева, по гостиной, размахивая сумочкой, суетливо прохаживалась тетушка Ирэн. За ее спиной маячил мистер Мейхер, адвокат, которого госпожа Сарваш сегодня утром буквально выволокла из конторы, заставила пойти вместе с ней на штурм дома Эстерхази.

Талия уже проснулась и сейчас пыталась, как могла, успокоить разбушевавшуюся тетку. Но та будто не замечала усилий племянницы. Барон Рифхогель, скрестив на груди руки, стоял недалеко от камина. По выражению его лица было понятно – визит Ирэн Сарваш уже успел изрядно потрепать ему нервы.

– Нет, не молчите, не смейте молчать! – кричала тетушка. – Мистер Мейхер, нет, вы видите, что происходит?! Я требую ответа, барон! Кто дал вам право прикасаться к моему сыну, позорить его перед людьми и вышвыривать из дома, что теперь принадлежит ему?!

Едва сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего, Эрих стиснул зубы и процедил:

– Этот дом – собственность дочерей Петера Эстерхази. Ни вы, ни ваш сын не имеете к нему никакого отношения.

– Истван их опекун! – продолжала верещать Ирэн.

– Нет, и никогда им не был, – сухо произнес барон.

Подхватив со стола лежащие на нем бумаги, он сунул их в руки мистеру Мейхеру.

– Ни Каталина, ни Талия не подписали соглашения на опеку Истваном.

Изучив бумаги, адвокат кивнул головой:

– Действительно так. Однако, я замечу, что теперь мисс Каталина и мисс Талия находятся в затруднительном положении.

– И в каком же? – громко спросила Каталина.

В пылу ссоры противники не сразу заметили появление девушки и лишь теперь повернули головы в ее сторону.

– А вот и ты… Негодяйка, – фыркнула Ирэн. – Поглумилась над моим сыном и довольна?! С рук тебе это не сойдет.

– Оставьте свои угрозы при себе! – понизил голос Эрих.

– Кхм-кхм, мисс Эстерхази, – обратился к Каталине адвокат. – Отвечая на ваш вопрос, поясню: если вы отказываетесь принимать чье-либо опекунство над собой, то теряете возможность распоряжаться своим имуществом.

– Не переживайте, мистер Мейхер, мисс Каталина и мисс Талия сохранят за собой это право, – вмешался Эрих. – Они обе согласились на мое опекунство.

– Что?! – раздувшись от негодования словно шар, тетушка Ирэн покраснела и едва не начала задыхаться. – Мистер Мейхер, вы говорили, что это невозможно!

Хитрые глазки господина адвоката быстро забегали по комнате, пока мистер Мейхер подбирал нужные слова:

– Я не говорил «невозможно», лишь указывал, что это маловероятно. Господин барон не является членом семьи Эстерхази.

– Зато являюсь человеком, кому покойный Петер Эстерхази доверил заботу о дочерях.

– Вы не можете этого подтвердить! – вскрикнула тетушка.

– К счастью, могу. И предоставлю все необходимые доказательства. Не вам, конечно, а лицу, уполномоченному оформить опекунство.

– Мистер Мейхер, не стойте столбом, скажите что-нибудь! – требовала мадам Сарваш.

– Кхм… Если господин барон действительно имеет необходимые доказательства, указывающие на волеизъявления мистера Эстерхази, то нет никаких препятствий для оформления его опекунства над девушками.

– Немыслимо! Знайте, барон, я этого так просто не оставлю!

Крепко сжимая в руках дамскую сумочку, Ирэн Сарваш подскочила к Эриху и в пылу чувств замахнулась ладонью, желая отвесить негодяю пощечину. В мгновение ока усталый, слегка раздраженный взгляд барона изменился. Теперь он источал чистый, неподдельный гнев. На лету перехватив запястье госпожи Сарваш, он крепко сжал его пальцами. Эрих молчал, не произнося ни звука.

Но взгляд его яростных глаз пугал сильнее, чем любое проклятие. Видя, что творится с бароном, Ирэн сжалась, растеряв всю свою решительность. Не в силах отвести испуганного взгляда от лица Эриха, мадам Сарваш задрожала.

Наблюдая за происходящим со стороны, Каталина затаила дыхание, понимая, что происходит нечто, неподвластное объяснению.

«Тетушка Ирэн не из тех, кого можно так легко заставить замолчать. А сейчас она не просто молчит – боится… Она в ужасе, оттого не может вымолвить ни слова… Неужели один взгляд Эриха способен так повлиять на человека?» – задавая себе этот вопрос, Каталина вспоминала, как и сама порой отводила в сторону глаза, лишь бы не попадать под странное влияние барона. Его взгляд не раз заставлял девушку ощущать внутри себя неясную тревогу. В такие моменты ей казалось, что на нее смотрит не человек, а хищник, выслеживающий добычу.

Наконец, обретя дар речи, мадам Сарваш отпрянула от барона. Эрих разжал пальцы, более не собираясь удерживать ее.

– Я этого не оставлю, так и знайте! Мистер Мейхер, немедленно приведите сюда жандармов! – потребовала тетушка Ирэн.

– Кхм, боюсь, для того нет оснований…

В эту минуту в дверь дома Эстерхази громко постучали. Обернувшись по сторонам, мадам Ирэн надменно фыркнула:

– Что, так и не приструнили прислугу? Кто же в таком случае откроет дверь?

Подавив в себе желание бросить в тетушку какую-нибудь колкость, Каталина сама отправилась встречать гостей. Но ее опередила Талия, стоявшая ближе к двери.

– Я открою, – произнесла она и скрылась в коридоре. А спустя несколько секунд в гостиную дома Эстерхази вошел глава местной жандармерии. Высокий статный господин в серой форме поправил фуражку и, коснувшись густых черных усов, недоверчиво обвел собравшихся тяжелым взглядом.

– Добрый день, господа. Рихард Бергер – начальник жандармерии Дебрецена.

– Добрый день, мистер Бергер. Чем обязаны? – поинтересовался Эрих.

– Я пришел переговорить с мисс Каталиной Эстерхази.

– Это я, – сделав шаг вперед, ответила девушка. – Но в чем дело?

Увидев представителя правопорядка, Ирэн Сарваш воспряла духом.

– Как же вы вовремя, господин Бергер! Если бы вы только знали, что здесь происходит…

Однако жандарм не удостоил женщину своим вниманием. Его взгляд был прикован к старшей мисс Эстерхази. Глядя на сурового жандарма, девушка едва скрывала панику, зарождавшуюся в груди.

«Что он здесь делает? Наверняка он узнал о смерти Терезы и о том, что случилось с папой…Как все ему объясню?!»

Внимательно всмотревшись в лицо Каталины, Рихард Бергер сделал пару шагов ей навстречу.

– Скажите, мисс Эстерхази, вы вчера посещали университет Дебрецена?

Услышав вопрос жандарма, Каталина сглотнула. В горле мгновенно пересохло.

«Только не это… Ирвинг, черт, во что ты меня втянул!»

Понимая, что нет смысла отрицать очевидное, девушка кивнула головой.

– Да, это так. Почему вы спрашиваете меня об этом?

– Дело в том, мисс, что человека, с которым вы вчера изволили беседовать, господина ректора, сегодня утром обнаружили мертвым.

– Что?! Какой ужас… – мельком взглянув на Талию, стоявшую за спиной жандарма, Каталина увидела, как у той побледнело лицо. – Но это все равно не объясняет вашего визита…

– Поясню, – продолжил Бергер. – Его убили. Этой ночью в стенах университета. По утверждению секретаря, вы были его последней посетительницей.

– Ах! – громкий вздох мадам Ирэн мгновенно приковал к ней взгляды присутствующих.

Понимая, что разговор переходит в сомнительное русло, а в гостиной находятся лишние уши, Эрих подал голос:

– Мадам Сарваш, мистер Мейхер, прошу вас покинуть дом.

– Кто вы такой, барон, чтобы выгонять нас?!

Прислушиваясь к разговору, Рихард Бергер с любопытством посматривал на Эриха.

– Я опекун этих девушек.

– Пока нет! – выплюнула мадам Сарваш.

Устав спорить с тетушкой Ирэн, Эрих взглянул на жандарма. Тот понял его без слов.

– Прошу всех тех, кто не проживает в этом доме, покинуть его. Господин опекун может остаться.

– Кхм-кхм… Конечно, господин Бергер, мы подчинимся, – заверил жандарма мистер Мейхер. Легко коснувшись руки мадам Сарваш, адвокат кивнул в сторону двери. Спорить с суровым жандармом не хотелось, и женщине пришлось смириться.

Нахмурив брови и всем своим видом продемонстрировав недовольство, мадам Ирэн в сопровождении мистера Мейхера вышла из дома. Когда в гостиной стихли чужие голоса, Рихард Бергер вновь устремил свой взор на Каталину.

– Мисс Эстерхази, о чем вы беседовали с господином ректором?

– Эммм… Мы обсуждали коллекцию книг моего отца, что я хотела бы передать университету.

– Вы ведь приходили не одна, верно? Кажется, с вами был юноша. Кто он?

«Он знает об Ирвинге… Но что именно ему известно? – с тревогой думала девушка. – Про Талию он не спрашивает, значит, не знает, что и она была в университете. Пусть так и остается», – решила Каталина.

«Он загоняет меня в угол!»

Под пристальным взглядом жандарма девушка терялась, не зная, как поступить. Ей казалось, что любое необдуманное слово приведет к катастрофе.

«Если я что-то расскажу об Ирвинге, его арестуют, – понимала она. – Не хочу думать, что он может быть как-то замешан в случившемся, но не стоит забывать, что мы ничего о нем не знаем. Правдивы ли были его слова? А рассказ об отце? Быть может, он вообще не тот, за кого себя выдает? – вдруг подумала Каталина, но тотчас попыталась отбросить эти мысли. – Сейчас это неважно. Ведь если он окажется под следствием, тень подозрений падет и на меня. Это я привела его к ректору, я помогла проникнуть в кабинет профессора Лист. И кто знает, будет ли Ирвинг молчать об участии Талии? Если еще и она из-за меня попадет в неприятность, будет совсем нехорошо».

Чем больше Каталина размышляла о вчерашнем дне, тем сильнее убеждалась в том, что не может рассказать об этом жандарму. Солгать же представителю закона было преступлением. Осознавая, что не сможет лгать убедительно, девушка решила разыграть другую карту.

– Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, мистер Бергер! – громко, с нотками обиды произнесла Каталина. – Это просто оскорбительно! К чему они? Вы что, в чем-то меня подозреваете? – Каталина нахмурилась, всем своим видом демонстрируя глубокое недовольство.

– Нет. Пока, – угрюмо произнес жандарм. – Я провожу необходимые следствию мероприятия – опрашиваю свидетелей.

– Я не была свидетелем преступления, господин Бергер. Мне всего лишь хотелось выполнить посмертную волю отца – помочь университету Дебрецена. И чем это обернулось? Теперь меня подозревают в убийстве!

– Вас никто ни в чем не подозревает, мисс Эстерхази. Не устраивайте сцен. Мне нужно знать, с кем вы приходили к господину ректору.

– Я более ничего вам не скажу, – сложив руки на груди, заявила Каталина. – Хоть пытайте.

Мистер Бергер зло прищурился, поведение девушки утомляло и нервировало его.

– Мистер Бергер, мисс Эстерхази сейчас трудно вести столь сложные разговоры, – вмешался в разговор барон. – Она недавно потеряла отца и еще не смирилась с этой трагедией.

Подойдя ближе к девушке, Эрих попытался оправдать ее в глазах жандарма. Но по звуку его голоса было понятно – барон, так же как и мистер Бергер, недоволен ее реакцией.

– Что ж, если мисс Эстерхази не в состоянии сейчас отвечать на мои вопросы, в ближайшее время мне придется вызвать ее в участок. Не покидайте город и ждите телеграмму.

Не прощаясь, жандарм бросил на девушку еще один долгий подозрительный взгляд и, громко стуча сапогами, направился к выходу. Талия вызвалась проводить его.

Услышав, как за мистером Бергером захлопнулась дверь, Каталина выдохнула.

Но очень скоро поняла, что расслабляться было рано. Сверля девушку настороженным, недовольным взглядом, ее окликнул барон.

– Каталина, во что ты влезла? Тебе не хватает проблем? Напомнить о той картине, что еще недавно я застал в этой гостиной? Тебе нужно держаться подальше от жандармов, вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания к фамилии Эстерхази. А что делаешь ты?! Петер никогда не планировал ничего передавать университету. Что ты делала у ректора? Отвечай! Кто был с тобой?!

Низкий злой голос Эриха заставлял девушку трепетать. Но его надменный обвиняющий тон выводил ее из себя. И Каталина не стала этого терпеть, вспылив:

– Не смейте так разговаривать со мной! Вы не имеете права отчитывать меня, словно ребенка. Да кто вы такой, чтобы повышать на меня голос? Получили опеку и почувствовали власть? Думаете, я теперь буду безропотно выполнять все ваши требования? Так знайте, этого не будет!

Слова девушки будто толкали барона в пропасть. Как бы он ни старался держать себя в руках, ее глупые обвинения поднимали в нем лишь недавно затихшую ярость. Скрепя зубами, барон зарычал, изо всех сил стараясь не придушить свою подопечную. Крепко, до побелевших костяшек, сжав кулаки, Эрих пытался унять свой гнев.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Не понимаешь, как глупо звучат твои обвинения.

– «Ты»? Вы забыли о приличиях, барон? – зачем-то поддела его Каталина.

– Тебе лучше замолчать… Неужели ты этого не видишь… – Эрих не успел договорить.

– А вам лучше покинуть мой дом, барон, – перебила его Каталина. – Или вы, как и Истван, считаете, что стали отныне его владельцем?

Сделав глубокий вдох, Эрих едва удержался от того, чтобы не совершить большую ошибку. Понимая, что еще немного, и он сорвется в пропасть, барон молча развернулся и направился к двери. Продолжать эту беседу он больше не мог.

Каталина сумела успокоиться лишь когда за бароном захлопнулась дверь.

Погрузившись в размышления, девушка присела на ступени, головой коснувшись перил.

– Кажется, барона обидели мои слова, – негромко произнесла она, обращаясь к подошедшей сестре.

– Ты была слишком резка с ним, – осторожно заметила Талия.

– Наверное, не стоило сравнивать его с Истваном. С другой стороны, это он повел себя неподобающе. И извиниться в первую очередь стоило бы именно ему.

– Думаю, вам обоим при встрече будет, что сказать друг другу. Катиш, барон теперь наш опекун. Хотим мы этого или нет, нужно научиться общаться с ним.

– Это будет непросто, – прошептала Каталина.

– Мы должны постараться.

– Еще этот Бергер. Я просто ума не приложу, что могло случиться с господином ректором. Во время нашего разговора он вел себя вполне спокойно, – вспоминала Каталина. – Как ты думаешь, мы не ошиблись насчет Ирвинга? – обернувшись к сестре, Каталина увидела в ее глазах тот же немой вопрос.

– Мне не хочется верить, что Ирвинг мог сделать что-то дурное. Он не убийца, не дурной человек. Я чувствую, я… хочу в это верить, – грустно произнесла Талия.

Немного посидев в молчании, Талия направилась на второй этаж.

– Немного порисую, чтобы успокоиться, – сказала она сестре. Каталина не возражала.

Оставшись в гостиной одна, она обвела взглядом пустой дом и тихо вздохнула. Она еще не привыкла к такой тишине. Обычно в этот час где-то на кухне гремела чашками Тереза. А отец, надевая шляпу, собирался на службу к губернатору. Чувство непоправимой утраты вновь с головой накрыло девушку. И она вновь дала волю слезам. Проплакав около четверти часа, она, наконец, поднялась на ноги. Впервые самостоятельно заварив чашку чая, Каталина устроилась возле камина, печальная и совершенно опустошенная.

Днем к ним заглянул господин нотариус, посланный Эрихом. И, отбросив прочь все сомнения, терзавшие их, Каталина и Талия все же решились подписать согласие о принятии опекунства бароном Эрихом фон Рифхогелем.

* * *

Около полудня, сидя в своем кабинете, мистер Мейхер все еще видел перед собой неугомонную мадам Сарваш. Устроившись напротив адвоката, женщина все еще негодовала, вспоминая разговор с бароном. Но с недавних пор ее настроение изменилось. Причиной этому стал план, внезапно созревший в голове мадам Сарваш.

– Какая же это удача, вы со мной согласны, мистер Мейхер?

– Не уверен, что понимаю, о чем идет речь, мадам.

– Как о чем? Вы что, не слышали слов жандарма? Господин ректор был убит этой ночью. А последним его посетителем была Каталина.

– Неужели вы полагаете, мадам, что ваша племянница как-то замешана в этом деле? – удивился адвокат.

– Каталина не убийца, это очевидно даже глупцу, – махнула рукой тетушка Ирэн. – Но вот барон…

– При чем же здесь барон? О нем, насколько я помню, речи не шло?

– Мистер Мейхер, мыслите шире! Вчера вечером Эрих Рифхогель едва не покалечил моего сына, вышвыривая его за порог. И все это из-за девчонок Петера! А что, если ему не угодил и господин ректор? Вдруг тот был груб с моей племянницей и тем самым навлек на себя гнев барона?

– Но это лишь домыслы, – произнес адвокат.

– Домыслы говорите? Я бы не была в этом уверена. Вы ведь знаете, что говорят о бароне? Он давно покинул Вену и живет в Дебрецене в уединении. Не устраивает приемов, редко посещает чужие. А ведь он приходится родственником самому императору.

– Далеким родственником…

– Это неважно. Главное в другом. Поговаривают, что барону пришлось изменить свой образ жизни не просто так. Он убил человека. Но чтобы не бросать тень на императорскую семью, его не подвергли наказанию. А лишь сослали подальше от столицы.

– Мадам Сарваш, для чего вспоминать эти слухи?

– А для того, чтобы зародить в представителях правопорядка сомнения в невиновности барона. Если окажется, что он причастен к убийству ректора, его арестуют и лишат опекунства над дочерьми Петера.

– Но у вас нет никаких доказательств его вины.

– Они могут появиться в любой момент, – насмешливый голос мадам Ирэн прозвучал зловеще. И адвокат понял – она задумала нечто особенное.

Все это время, стараясь слиться с книжной полкой, у стены стоял Кристиан. Перебирая бумаги, он внимательно вслушивался в беседу адвоката с мадам Ирэн. Готовность этой женщины ради собственной выгоды обвинить человека в убийстве ужасала его. «Никому бы не пожелал иметь такого врага, как Ирэн Сарваш, – думал Кристиан. – Эта женщина готова на все, чтобы добиться желаемого. Сегодня она может обвинить в преступлении невиновного, совершить подлог. А что будет завтра? Не сумев одолеть противника, она замыслит его убийство?»

Спустя некоторое время мадам Сарваш все-таки покинула кабинет адвоката. Уставший от общения с женщиной мистер Мейхер встал из-за стола и, объявив помощнику, что отправился проветриться, вышел прочь. Кристиан остался один. Пройдя по кабинету, он задумчиво теребил края пиджака. Юноша понимал, что рано или поздно Ирэн Сарваш перейдет к активным действиям, и то, что последует за ними, может стать большой проблемой для сестер Эстерхази. И в эту минуту перед Кристианом стоял вопрос, что требовал немедленного решения. Он мог тотчас отправиться к дочерям Петера и предупредить их, сообщить о том, что задумала их тетушка. А мог молчать, делая вид, что его это не касается.

Кристиан долго боролся с собственной совестью, терзался чувством вины. Но в конце концов принял решение, которое поклялся не менять.

«Адвокатская этика не позволяет разбалтывать тайны клиентов, – мысленно твердил себе юноша. – Все, что было сказано в этих стенах, должно остаться здесь. Я сам выбрал свой путь, так долго, шаг за шагом, идя к нему. И теперь не могу оступиться. Моя семья ждет от меня успехов, и я не подведу их…никогда».

Кристиан долго чувствовал себя неуютно, принятое решение беспокоило его. Но постепенно он сумел заверить себя, что поступает правильно. Каталина Эстерхази была для него чужим человеком. С Талией и вовсе он говорил всего раз. А значит и думать о благе сестер Эстерхази он был не обязан. Сейчас Кристиан был сосредоточен на собственном будущем.

«Я должен доказать мистеру Мейхеру и самому себе, что могу стать адвокатом, – твердо решил юноша. – А для этого я должен делать все, чтобы наши клиенты добивались желаемых результатов. Я и так сказал Талии лишнего. Не из-за моих ли слов Истван Сарваш не получил заветного опекунства? Нет, теперь я ни словом не обмолвлюсь о планах мадам Сарваш. А если потребуется, помогу их осуществлению».

Взглянув на часы, Кристиан тяжело вздохнул. До конца рабочего дня еще было несколько долгих часов. Помня о принятом решении, юноша придвинул к себе стопку незаполненных бумаг и мысленно произнес: «Сегодня вечером я загляну в дом Эстерхази».

В небольшом холле, украшенном белыми каллами, цветами смерти, тускло горел свет. Похоронное бюро, несколько столетий назад основанное семьей Де Морте, всегда встречало своих гостей безмолвной тишиной. Распахнув дверь, в середине дня в холл вошел барон Рифхогель. Бегло пробежавшись взглядом по пустому холлу, он направился к черным шторам, зная, что за ними располагается зал упокоения. Но его опередили. Прежде чем мужчина успел дотронуться до темной ткани, с обратной стороны грациозно выплыла фигура в черном костюме. Улыбнувшись лишь уголками губ, высокий смуглый мужчина приветливо произнес:

– Доброго дня живым, барон. Леон слушает вас. Что привело вас в мои владения?

– Леон, – задумчиво повторил Эрих, – так теперь ты распоряжаешься бюро.

– Да, Эдмундо отошел от дел несколько лет назад. Теперь похоронным бюро владею я.

– Ответь мне на вопрос, Леон: это ты занимался подготовкой к погребению Петера Эстерхази?

– Скрывать здесь нечего – я.

– Тогда ты поведаешь мне, кто заказал тебе эти похороны, кто оплатил все расходы.

– Хм… – задумчиво отведя взгляд в сторону, Леон произнес медленно, почти нараспев. – То дела прошлого. Мертвец уже лежит в земле, унеся в нее все секреты.

Этот ответ не понравился барону. Его челюсть напряглась, слегка сдвинулись брови.

– Не говори со мной загадками. Ты знаешь, от меня трудно отделаться. Ответь на вопросы, и я уйду.

– Я отвечу на одни вопросы, они породят другие, – ни капли не страшась угроз барона, продолжил Леон. – Эрих, зачем тебе прикасаться к смерти? От нее дурно пахнет. Ты же бежишь от нее, бежишь давно. Оставь мертвым их тайны.

– Значит, не хочешь говорить… боишься?

– Я уже забыл, что такое страх. Но если не станет меня, кто присмотрит за мертвыми?

– Я дам тебе слово, что никто тебя не тронет. Просто назови имена.

Леон усмехнулся, смело, без робости взглянув в лицо барона.

– Тебе с ними не совладать. Они другие, не такие, как ты. У них есть цель, которой давно нет у тебя. Не ищи их, Эрих. Ведь отыскав, не будешь знать, что с ними делать.

В эту минуту входная дверь вновь отворилась. И двое крепких парней внесли внутрь деревянный гроб. Они быстро прошли мимо Эриха, скрывшись за черными шторами. Но барон успел рассмотреть лицо покойника, что лежал внутри.

– Это тело ректора университета Дебрецена, что был убит этой ночью? – поинтересовался барон. – Почему его тело доставили сюда? Поиск убийцы только начался, неужели тело так быстро обследовали?

– Его семья дала добро. Жандармерия дала добро. Этого достаточно для скорых похорон, – ответил Леон. – В последнее время быстрое избавление от таких мертвецов стало частой практикой.

– Дай мне взглянуть на тело, – попросил барон.

– Нет, Эрих, это против правил. Мертвые не любят лишнего внимания.

– Леон! – голос барона стал ниже. Эта внезапная перемена настроения часто действовала на окружающих пугающе. Но Леон Де Морте не дрогнул. Он по-прежнему был расслаблен, уголки его губ едва заметно стремились вверх.

– Тебе лучше уйти. Не тревожь тех, кого никогда не поймешь. Иди же.

В эту минуту барон Рифхогель почувствовал, как по его телу пробежал холодок.

Подобное случалось нечасто. Помедлив несколько мгновений, он развернулся и, без лишних слов, выполнил просьбу Леона.

* * *

Проспав до обеда, Ирвинг поднялся с постели лишь ближе к полудню. Приведя себя в порядок и быстро перекусив, юноша вышел из своего гостиничного номера. Спускаясь по лестнице, он привычно улыбался новому дню, с любопытством посматривая на остальных постояльцев гостиницы «Зурзавар». Вдруг кто-то внезапно преградил юноше путь. Ирвинг замер в недоумении, оглядывая усатого мужчину в форме жандарма, что вырос перед ним словно из-под земли.

– Вы Ирвинг Торнби Сокер? – грозно спросил тот.

– Да, с утра точно был им, – юноша попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженной, нервной.

Тело Ирвинга неприятно встрепенулось, мысли крутились вокруг недавних событий. «Неужели узнали, что я лез в кабинет профессора? Надеюсь, теперь меня не бросят за решетку».

– Вам придется пройти с нами в участок, – заявил жандарм.

– Это действительно необходимо?

– Более чем.

– Я могу узнать, в чем дело? – попросил Ирвинг.

– Можете. Но позже.

Неизвестно откуда вокруг юноши уже выросла парочка новых жандармов.

«Реши я сбежать, ничего бы не вышло».

Выбора у Ирвинга не было. Пожав плечами, юноше пришлось проследовать вслед за Бергером и его подручными в полицейский участок.

Спустя двадцать минут, мистера Торнби подвели к одному из столов и указали на стул. Ирвинг послушно сел. За столом напротив него устроился Рихард Бергер. Его жесткий цепкий взгляд мгновенно устремился на юношу. Ирвингу сделалось не по себе. Нервничая, юноша стучал пятками по полу, чем немало раздражал начальника жандармерии.

– Давно ли вы прибыли в Венгрию? – спросил Бергер.

– Недавно.

– Что привело вас в Дебрецен?

– Я просто путешествую по Европе. Это, кажется, не запрещено. Не хотелось бы учить вас вашему ремеслу, мистер Бергер. Но прежде чем начинать допрос, вы обязаны назвать мне причину, по которой я оказался здесь.

Колкость юноши не осталась незамеченной. Выпрямив спину, Рихард Бергер прищурился, стал еще суровее, чем был прежде.

– Вздумал поучать меня, сопляк? Смотри, как бы это не вышло тебе боком. Сегодня утром в университете Дебрецена был найден мертвым его ректор. По словам очевидцев, его последними посетителями были мисс Каталина Эстерхази и ее спутник – юноша с британским акцентом. Хотите что-то возразить? Не получится.

Вслушиваясь в слова Бергера, Ирвинг до последнего будто не понимал их значения.

«Ректор? Убит? В кабинете Ренаты Лист? Это что, чья-то злая глупая шутка? Такого ведь не может быть на самом деле. Ведь не может, правда?»

Наблюдая за тем, как ежесекундно меняется выражение лица Ирвинга, Бергер довольно усмехнуся.

– Что, господин Торнби, думаете, что же солгать?

– Я не понимаю, – покачал головой Ирвинг. – Убийство… Вы хотите сказать, что я здесь из-за этого?

– Именно. Вы последний посетитель господина ректора. Человек, что интересовался кабинетом профессора Лист. Не много ли совпадений?

– Я никого не убивал, если вы об этом.

– Ни один убийца на моей памяти не признавался в своем преступлении так быстро. Поэтому я не склонен верить вашим заявлениям. А теперь говорите, зачем вы прибыли в Дебрецен? Почему интересовались профессором Ренатой Лист?

Ирвинг молчал. И вскоре это вывело Бергера из себя.

– Начинай говорить! Иначе немедленно отправишься за решетку.

– Вы не сможете этого сделать.

– Что же мне помешает?

– Отсутствие посла.

– Какого еще посла?

– Я подданный Великобритании. А значит, на моем допросе должен присутствовать представитель британского посольства. Без него говорить я не буду.

Жандарм заскрипел зубами и бросил куда-то в сторону.

– Вызовите ему посла!

Спустя несколько минут к Бергеру подошел молодой офицер и с виноватым видом сообщил, что дозвонился до Вены. Но британский посол мистер Фэрфакс Картрайт не сможет сегодня выехать из столицы. Нужно ждать.

– В таком случае, вы не можете удерживать меня здесь. Это незаконно, – пояснил Ирвинг.

Едва не спалив молодого жандарма взглядом, Рихард Бергер обернулся к подозреваемому:

– Ты останешься здесь.

– Тогда я сообщу послу о нарушении моих прав. Это обернется большим скандалом. Хотите создать проблемы в отношениях между нашими странами?

Бергер до скрипа стиснул зубы и, вскочив на ноги, прошелся вдоль стола.

Жандарм понимал – юноша прав. Чертов британец мог создать ему немало проблем. Удерживать Ирвинга в участке было нельзя.

– Пусть я не могу удерживать вас в участке, зато в моих силах запретить вам покидать город.

Склонившись над столом, Бергер быстро подписал какую-то бумажку и сунул ее в руки Ирвингу.

– Подписка о невыезде. Нарушите ее, и у меня появится повод арестовать вас даже без присутствия посла.

– Так вы меня отпускаете?

– Вы свободны, мистер Торнби. Но только пока. Я буду следить за вами. И в скором будущем мы вновь вернемся к неприятному для вас разговору. Идите.

Вскочив со стула, Ирвинг быстрым шагом направился к выходу из участка. Сердце по-прежнему стучало предательски громко, выдавая его страх. Мысли путались, но снова и снова возвращались к одному решению:

«Нужно найти способ как можно скорее покинуть Дебрецен».

Время, проведенное в пустом доме, текло дольше обычного. За минувший день Каталина переделала, казалось, сотню дел, а ночь все не наступала. Талия, отправившись рисовать, больше не выходила из комнаты, а тревожить ее сестра не собиралась.

Когда солнце медленно покатилось к закату, Каталина опустилась в кресло с книгой в руках. Но раскрыть ее она не успела. В дверь позвонили. Замерев, Каталина отложила чтиво в сторону.

«В доме только я и Талия, а это может быть кто угодно», – настороженно подумала девушка. Звонок вновь оповестил о приходе гостя, и Каталина поднялась на ноги. «Я не могу сидеть здесь и делать вид, что никого нет дома. Пока я не найду новую горничную, придется открывать самой».

Каталина направилась к двери и, распахнув ее, увидела на пороге Кристиана. Ее глаза тотчас помутнели, вспомнив их вчерашнюю встречу.

– Я, кажется, уже говорила, что не хочу ни видеть тебя, ни знать.

– Каталина, я помню твои слова… – голос Кристиана виновато дрожал, но в эту минуту нельзя было понять, был ли он по-настоящему искренним. Помня, с кем теперь работает юноша, с кого отныне берет пример, Каталина не спешила верить. Тем временем Кристиан приподнял глаза и почти умоляюще взглянул на девушку.

– Пожалуйста, позволь мне войти и поговорить. Мне нужно сказать тебе нечто крайне важное. Ты должна об этом знать, иначе… Может случиться непоправимое.

Каталина медлила, долго сомневаясь в необходимости этого разговора. Но в конце концов сдалась. Не говоря ни слова, она сделала шаг в сторону, открывая юноше дорогу в дом. Благодарно кивнув, Кристиан переступил порог и прошел в гостиную. Девушка закрыла дверь и, скрестив на груди руки, отправилась следом.

– Что же такого важного я, по-твоему, должна знать?

Кристиан поднял на девушку печальный взгляд и, заметно понизив голос, негромко произнес:

– Я знаю о том, что барон Рифхогель стал твоим опекуном, потому мне тяжело говорить тебе об этом. Но в городе начинают появляться слухи о том, что он может быть причастен к смерти господина ректора.

В первые секунды Каталина решила, что ослышалась. Ведь предположения Кристиана звучали совершенно дико. Но юноша, видя сомнение и непонимание на лице девушки, кивнул, продолжая:

– Барон бывает груб и не стесняется проявлять силу. Вчера, когда он вышвырнул отсюда Иствана, многие были этому свидетелями. Но все это неудивительно, ведь в прошлом барона есть черные страницы.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Каталина.

– Говорят, когда-то давно Эрих Рифхогель убил человека. Из-за этого его и сослали в Дебрецен, подальше от столицы и императорской семьи, частью которой он был.

– Убил человека? – повторила Каталина. – Невозмож…

Девушка оборвалась на полуслове. Она вдруг поняла, что не может знать наверняка, были ли эти слухи правдой. Барон всегда был человеком закрытым, необщительным. Он явно хранил тайны, которые опасался вытаскивать на свет. Но что это были за секреты, насколько они были страшны – не знал никто, кроме него самого. Эрих действительно бывал вспыльчив. В его глазах нередко пылала неподдельная злость.

«А он ведь действительно мог быть тем, кто отнял чужую жизнь».

По телу пробежала дрожь. Каталина вновь ощутила себя беспомощной, загнанной в угол. Они с сестрой согласились стать подопечными человека, о прошлом которого не знали ничего. Да и настоящее барона было во многом скрыто от них. Девушка растерянно пошатнулась, не зная, что и думать.

– Как бы там ни было, барону не было смысла держать на ректора зла, – наконец, заговорила она. – Во-первых, наша беседа с господином ректором прошла весьма доброжелательно. А во-вторых, Эрих даже не знал о ней до сегодняшнего утра.

– Ты не можешь быть уверена наверняка, – заметил Кристиан.

Погрузившись в размышления, Каталина медленно прошлась по гостиной.

Наблюдая за ней, Кристиан мысленно твердил:

«Я поступаю так ради ее же блага. Если сейчас Каталина поверит в виновность барона, позже ей будет легче принять его арест и то, что за ним последует. Да, я снова лгу ей. Но делаю это, чтобы смягчить боль от будущих страданий».

Видя, что его слова заставили девушку разволноваться, Кристиан попытался предложить ей помощь:

– Я могу что-то сделать? Мне хотелось предупредить вас с Талией, чтобы эти новости не застали врасплох. А теперь выходит, что я расстроил тебя.

– Я справлюсь, – кивнула девушка. – Предупрежден – значит вооружен, – на чистом русском языке с легким акцентом произнесла Каталина.

В ответ Кристиан улыбнулся и покачал головой:

– Я не понял ни слова, но уверен, что ты сказала нечто жизнеутверждающее.

На некоторое время в гостиной повисла долгая пауза. Кристиан продолжал наблюдать за девушкой, Каталина же думала о том, меняет ли что-то этот разговор.

«Кристиан пришел, чтобы предупредить меня об опасности. За это стоит быть благодарной, – подумала она, однако тотчас добавила. – Но один хороший поступок не перекрывает тех гнусных, что были совершены раньше».

Вновь взглянув на Кристиана, Каталина не стала скрывать своих мыслей:

– Спасибо, что пришел и обо всем рассказал мне. В ответ я буду честной с тобой. Я все еще не готова простить тебя. И не знаю, нужно ли тебе это. Быть может, однажды я сумею отпустить свою обиду, но этот день пока не настал.

– Я понимаю тебя. И ни на чем не настаиваю, конечно. Наверное, теперь будет правильным уйти, – предположил Кристиан.

Каталина согласно кивнула.

– Да, так будет лучше.

Кристиан не спорил, он сделал то, зачем пришел, и теперь мог покинуть дом Эстерхази. Каталина проводила юношу к выходу и открыла перед ним дверь.

– А где ваша горничная? – вдруг поинтересовался юноша. – Почему хозяйка дома сама встречает гостей?

Этот вопрос вновь напомнил девушке о случившемся с Терезой. Но она помнила, как Эрих велел ей отвечать на все расспросы о горничной.

– Прежняя спешно покинула меня, а новую пока не нашли.

– Нужно бы этим заняться.

– Конечно.

Чтобы закончить неприятный разговор, девушка попрощалась с Кристианом и поспешила закрыть за ним дверь. Вернувшись обратно в гостиную, Каталина теперь не находила себе места. Мысли об опекуне не оставляли ее в покое. Своими словами Кристиан посеял зерно сомнения в ее душе, и теперь этот росток прорастал, с каждой секундой становясь все больше.

«Мог ли Эрих когда-то совершить убийство? И если это так, мог ли отец, зная, о прошлом Эриха, впускать его в наш дом? И что за дела связывали отца и барона на самом деле?»

Каталина металась по гостиной словно запертый в клетке зверь. Но вдруг ее взгляд скользнул в коридор, в конце которого располагался кабинет Петера.

«Я не заходила туда с тех пор, как папы не стало. Если можно где-то найти ответы на вопросы, связанные с жизнью Петера Эстерхази, то только там».

Потоптавшись на месте, девушка собралась с духом и медленно направилась в сторону кабинета. Каждый новый шаг, приближавший ее к двери, казался сложнее предыдущего. Каталина знала, там, за дверью, на нее нахлынут воспоминания. Она снова увидит знакомый почерк, почувствует родной запах. И надеялась лишь на то, что сумеет отыскать ответы на свои вопросы раньше, чем вновь утонет в слезах.

Ключ от кабинета Петера висел в коридоре точно над дверью. Отец всегда вешал его туда, уходя на работу. Он никогда не беспокоился о том, что в его отсутствие кто-то проникнет внутрь. Мужчина привык доверять людям, что входили в его дом. Сняв ключ с крючка, девушка аккуратно вставила его в замочную скважину и, повернув, открыла дверь. Тотчас до нее донесся знакомый запах: дерево с примесью бумаги. В кабинете было по-своему уютно.

Отец любил эту комнату и проводил в ней больше времени, чем во всем остальном доме. Пройдя по кабинету, девушка пальцем прочертила тонкую линию на запылившемся столе. Коснулась ладонью книг на полке, полила цветы. И, наконец, осмотрелась. Кабинет Петера был щедро переполнен разными бумагами, на то, чтобы перерыть каждую полку, перебрать каждый документ, казалось, могло уйти несколько дней. Толком не зная, что хочет найти, Каталина тяжело вздохнула.

«С чего же начать?»

Осмотрев кабинет, девушка двинулась туда, где отец мог сидеть часами. Сев за широкий отцовский стол, Каталина провела ладонями по подлокотникам, на которые любил облокачиваться Петер. На пару мгновений ей почудилось, что она касается не бездушной мебели, а теплого отцовского плеча.

«Папа…»

В груди уже привычно сжалось сердце, к горлу подступил ком.

«Нет, не сейчас. Только не снова…»

Девушка уже устала плакать и была бы рада найти способ отключать порой свои чувства. Но такого инструмента она не знала, да и его, должно быть, не существовало и вовсе. Крепко зажмурившись, она заставила себя сдержать слезы и вспомнить о том, зачем пришла в кабинет.

«Так, я должна узнать, что за дела обсуждали здесь отец и барон».

Вначале Каталина исследовала бумаги, лежавшие на столе. Здесь были отчеты, поручения губернатора, газетные вырезки, назначения на должности.

«Это не то!»

Постепенно девушка добралась до ящиков стола. Она перебрала каждую бумагу в верхнем из них, но удача вновь ей не улыбнулась. Во втором ящике тоже не нашлось ничего примечательного. Зато исследование третьего, самого нижнего ящика, дало свои плоды. Каталина сразу обратила внимание на бумагу, содержащую две подписи. Одна из них принадлежала отцу. Вторая – барону. Взяв ее в руки, Каталина прочла:

– Долговая расписка…

Пробежав по ее содержанию, девушка ахнула.

«В прошлом году отец заложил наш дом банку. Он был должен огромную сумму… Господи, в то время мы были почти нищими, а я даже не знала об этом. А полгода назад долг отца перед банком был выплачен, дом возвращен в нашу собственность. Деньги безвозмездно предоставил барон Рифхогель. Судя по этой бумаге, у отца больше не было долгов. Но я знала папу, он бы никогда не позволил себе просто так взять у кого-то огромную сумму денег. Если он сделал это, значит, был уверен, что вернет барону долг. Но найти такие деньги за несколько месяцев он не мог… Что, если между отцом и бароном была заключена сделка? Что, если взамен уплаты долга барон потребовал что-то другое… Но что?»

В голове мгновенно зашевелился рой мрачных мыслей.

«Вдруг барон не просто так бился за опеку над нами? Став нашим опекуном, он получил право распоряжаться нашим имуществом, домом, за который когда-то заплатил. Боже… Могу ли я теперь верить словам барона? Могу ли доверять хоть кому-нибудь?!»

Каталина аккуратно свернула найденный документ и вернула его в стол. Закончив обыскивать отцовские полки, девушка встала и подошла к книжной полке. Петер любил книги, долгие годы коллекционировал их. В его кабинете можно было отыскать несколько редчайших изданий, привезенных из поездок по всему миру. Изучать книжную полку девушка начала сверху вниз. Ей под руку то и дело попадались разные любопытные вещицы: статуэтки, игрушки. Но девушка быстро откладывала их в сторону, помня о цели своих поисков. Дойдя до нижней полки, Каталина так и не отыскала ни одного документа, в котором фигурировало бы имя барона Рифхогеля. Зато в самом низу, спрятанное за рядом книг, ее ждало настоящее сокровище. Вытащив на свет толстую стопку писем, Каталина принялась одно за другим перебирать их.

И с каждым новым письмом в ней поднималась волна светлой грусти и нежности, адресованной отцу. Все эти письма писал он. Каждое из них было адресованно Ксении Оболенской, его любимой покойной жене. Петер писал ей все эти годы, в письмах общаясь с ней, будто с живой. Мужчина с любовью описывал взросление дочери, делился с супругой своими переживаниями. За минувшие годы писем накопилось немало, и чтобы перечитать их все, девушке не хватило бы и недели. Наугад Каталина вытащила одно из последних писем.

Оно было написано всего пару месяцев назад. Скользя по строчкам, аккуратно выведенным отцом, Каталина вдруг споткнулась о слова, что заставили ее трепетать. Отец писал:

«Он вновь изводит меня. День ото дня, не давая забыть о своем существовании.

Он желает мне смерти и упорно тащит в могилу.

Я боюсь, очень боюсь. Но меня страшит не моя судьба, а будущее наших дочерей.

Они ни о чем не догадываются, потому известие о моей смерти станет для них неожиданностью.

Я чувствую, что с каждым днем все меньше напоминаю прошлого себя. Я меняюсь, превращаясь в кого-то другого.

Не знаю, сколько дней он отмерил мне. Но конец уже близок».

Снова и снова перечитывая эти злополучные строки, Каталина все сильнее поддавалась панике.

«О ком говорит отец? Его запугивали? Угрожали смертью? Но кто?»

Вскрыв еще несколько писем, девушка перечитала их от начала до конца, но так и не нашла ответов. Замерев, девушка вдруг обратилась мыслями к делам отца.

«А не связаны ли эти угрозы с бароном? Мог ли он так поступить с отцом? Или знать того, кого опасался папа?»

Спустя некоторое время Каталина аккуратно убрала письма обратно на полку.

И уже собиралась вернуться в гостиную, но в эту минуту дверь в кабинет неожиданно распахнулась. Каталина, не ожидавшая вторжения, подпрыгнула на месте.

– Так вот ты где, – на пороге кабинета отца стоял барон Рифхогель.

– Барон? Что вы здесь делаете? – стараясь скрыть волнение, произнесла Каталина. – Как вы вошли? Я не слышала, что кто-то звонил в дверь.

– Я и не звонил, чтобы не заставлять вас спускаться вниз, если вы находитесь наверху.

– Было бы лучше оповестить о своем визите. Вы напугали меня.

– Приношу за это свои извинения. Входная дверь была не заперта, и я решил, что могу войти, – пояснил барон, но Каталина не поверила его словам.

«Я уверена, что закрывала дверь на замок, провожая Кристиана. Может быть, я что-то путаю».

– Зачем вы пришли?

– Узнать, как прошла встреча с нотариусом. Вы подписали бумаги?

– Да, и думаю, вам уже доложили об этом.

– Вы правы. На самом деле, я пришел убедиться, что с вами все в порядке. Мы сегодня расстались на дурной ноте. И я хотел бы исправить это недоразумение. Признаю, что позволил себе вспылить. Это было грубо с моей стороны. Впредь обещаю постараться не допускать подобного.

– Это вы так извиняетесь, барон?

– Скорее первым делаю шаг навстречу примирению.

– Вы могли просто попросить прощения.

– Прощения? – глаза барона округлились от удивления. – При всем уважении к вам, Каталина, я не чувствую себя обязанным произносить столь серьезные слова. Кроме того, в нашем конфликте была и ваша вина.

– Пытаетесь сделать меня виноватой?

Усмехнувшись, барон покачал головой.

– С вами непросто.

– Не труднее, чем с вами, – недовольно фыркнула Каталина.

Ведя беседу с бароном, девушка так и не решилась задать ему вопросы о своем отце. Она приняла решение выждать подходящий момент, действовать аккуратно, чтобы не поселить в Эрихе никаких сомнений.

«Если барон действительно замешан в темных делах, он не должен знать, что я догадываюсь об этом».

Тем временем взгляд Эриха скользнул к окну.

– Начинает темнеть. Меня ждут дела. С вашего позволения, сегодня я оставлю вас одну. А в ближайшее время займусь поиском новой горничной. Чтобы вы не обременяли себя заботой о доме.

– Благодарю, барон.

Кивнув головой в знак прощания, Эрих развернулся и, покинув кабинет Петера, направился к входной двери. В эту минуту девушку внезапно посетила совершенно безумная идея.

«Мы ничего толком не знаем о своем опекуне. Что за дела ждут его в столь поздний час? – задумалась Каталина. – Я не хочу жить в постоянном сомнении, не зная, кто находится рядом: друг или враг. А потому должна попытаться узнать все тайны барона Рифхогеля. Как? Например, проследив за ним».

Дождавшись момента, когда хлопнет входная дверь, девушка вылетела из кабинета Петера и, не успев предупредить сестру о своем решении, устремилась вслед за бароном.

Ночью в похоронном бюро семьи Де Морте царили абсолютная безмятежность и покой. Казалось, сюда боялся проникнуть даже случайный сквозняк, чтобы не потревожить сон мертвецов. Владельца бюро в этот час здесь уже не было. Покойники, предоставленные сами себе, тихо спали в соседнем зале. Однако этой ночью привычное спокойствие этих стен было нарушено внезапным вторжением. Запертая дверь чудесным образом отворилась, пропуская в бюро барона Рифхогеля. Быстрым взглядом окинув пустой холл, мужчина не счел нужным задерживаться здесь. Его интерес вел его в соседний зал. Тихо коснувшись ладонью черных штор, барон отодвинул их в стороны и скрылся в комнате за ними. На несколько секунд в холле вновь воцарилась тишина. Но она была недолгой. Входная дверь вновь осторожно приоткрылась, и в образовавшийся проем заглянула Каталина.

Весь вечер она следила за бароном, тенью следуя за ним. Ближе к ночи мужчина, оставив все дела, вдруг направился в похоронное бюро. И девушке не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Сейчас, убедившись, что в холле пусто, Каталина вошла внутрь. Ее сбивчивое дыхание казалось ей слишком шумным, а биение сердца оглушающим.

«Что барон забыл здесь среди ночи?»

Взглянув на черные шторы, девушка поняла, что Эрих скрылся за ними. Страх, уже давно поселившийся в душе, мешал девушке шагнуть вперед. Ее руки холодели, ноги становились ватными от одной лишь мысли, что она находится в одном помещении с покойниками. Сейчас от духа самой смерти ее отделяли лишь темные ткани.

Каталина медлила, понимая, что победить ужас, зародившийся в груди, было почти невозможно. Но она могла попытаться, если не преодолеть, то хотя бы ослабить его. Вспомнив, зачем пришла, девушка набрала в легкие побольше воздуха и мысленно досчитала до десяти. Каталина выдохнула, представляя, как в эту минуту ее тело покидает и страх.

«Я должна заглянуть за шторы».

Взяв себя в руки, девушка шагнула вперед. Ее рука осторожно коснулась ткани. Мгновение, и Каталина скрылась за темной шторой.

По ту сторону ее ждал длинный зал, где ровным рядом были выставлены открытые гробы. В комнате мертвых царил тяжелый полумрак. Впереди, рядом с одним из гробов, возвышалась фигура Эриха. Барон стоял к девушке спиной, все его внимание было устремлено на трупы. Каталина задрожала, сотню раз пожалев, что решилась войти сюда.

«Сейчас он обернется и увидит меня, как я объясню ему свое появление здесь?»

Страх уже начал сковывать девичье тело, ноги подкашивались. Но вдруг ее запястья легко коснулась чья-то рука. Каталина едва не вскрикнула, повернув голову в сторону. Но быстро успокоилась. Рядом с ней, у штор, закрывавших проход в один из коридоров, стоял Ирвинг. Приложив указательный палец к губам, он безмолвно попросил девушку быть тише и поманил к себе. Мгновение, и Каталина прошмыгнула за темную ткань. Эрих даже не обернулся, увлеченный своим странным делом. Молча всматриваясь в лицо Ирвинга, Каталина пыталась жестами спросить, что здесь происходит. Но юноша лишь качнул головой, указывая на Эриха. А затем, вместе с девушкой притаившись за тяжелыми портьерами, начал пристально следить за бароном.

Пару минут назад, войдя в зал с мертвыми, Эрих даже не удосужился обвести помещение взглядом. Не теряя времени, он сразу устремился к тем, кто уже покинул этот мир. Казалось, его не интересовало ничего, кроме гробов и лежащих в них покойников. Двинувшись вперед по залу, барон заглядывал в каждый открытый гроб, скрупулезно рассматривая лица мертвых. Он искал кого-то конкретного. И, понимая, что перед ним не тот покойник, выпрямлялся и шел дальше. Наконец он замер, отыскав того, кого стремился найти. Перед ним в деревянном гробу лежал убитый накануне ректор университета Дебрецена. Наклонившись ниже, Эрих провел пальцами по его шее, нащупав раны. Прислушался. Раздвинув покойному веки, всмотрелся в закатившиеся глаза. И вдруг резко изменился в лице. Барона окутала дикая, ни с чем несравнимая ярость. Дрожа от злости, он запустил руку за пазуху и вытащил оттуда деревянный кол. А спустя мгновение со всей силы вонзил его в грудь мертвого ректора.

Прячась за шторой, Каталина и Ирвинг не спускали с барона глаз. Его внезапная перемена настроения застала их врасплох. Сама того не осознавая, девушка ближе придвинулась к Ирвингу, будто ища его защиты. Тем временем барон вонзил деревянный кол в грудь мертвеца. Выждал всего пару секунд и выдернул обратно. В эту секунду произошло то, к чему нельзя было подготовиться. В полумраке похоронного бюро, застыв над телом покойного, барон приподнял голову. И в этот миг его глаза всего на секунду блеснули ярким желто-зеленым светом.

Спрятав деревянный кол обратно за пазуху, Эрих попытался успокоиться. Не сразу, но ему удалось унять свой гнев. Дело, которое влекло его сюда, было сделано. Задерживаться барон не стал. Быстрым шагом пройдя через весь зал, он скрылся за черной шторой, вышел в холл, а оттуда выбрался на улицу. Каталина и Ирвинг еще долго молчали, боясь издать хоть один звук. Выждав время, они аккуратно выбрались из своего укрытия и направились в холл.

Все еще не веря своим глазам, Каталина растерянно поглядывала на Ирвинга.

– Что это было? – прошептала девушка, чувствуя, как все ее тело дрожит от страха. – Ты видел его глаза? Они светились… Почти как у папы в ту ночь… Только цвет был другим…

Ирвинг и сам пребывал в задумчивости, но, в отличие от девушки, он не был ни напуган, ни растерян.

– Мой отец всегда был прав… Во всем прав, – наконец, после недолгих раздумий, произнес юноша. – Не зря я затеял эту поездку. Папа всю жизнь бережно собирал любые сведения о вампирах. Искал истории, встречался с людьми, утверждавшими, что сталкивались с этими монстрами. Я же всегда смеялся над этим увлечением отца, думал, оно не имеет никакого смысла. Вот болван! После его смерти я изучил многие из собранных им материалов. Если верить им, получается, что вампиры всегда жили рядом с нами.

– Подожди, ты же не хочешь сказать, что Эрих… один из них? Он ведь не похож на отца… Он всегда выглядел… эм… нормально.

– Твой отец не был настоящим вампиром, он только обратился. Отец называл таких, как он, упырями – чудовищами с маниакальной страстью и безумным голодом, ищущих свежей крови. Не все вампиры такие. Есть те, кто живут на земле не одно столетие. Они давно научились скрывать от людей свою подлинную сущность.

– То есть они не пьют кровь живых? И никого не убивают?

Ирвинг устало усмехнулся.

– Таких вампиров не бывает. Всем им нужна кровь. Каждый из них настоящий убийца. Только за свою долгую жизнь большинство из них научилось хорошо скрывать свои кровавые деяния.

– Нет, нет… – Каталина упрямо затрясла головой. – Я не могу в это поверить. Барон… Он не может быть вампиром. О чем мы вообще говорим? Глупость какая… Наверняка, все это простая игра света или…или… что-то еще.

– Увы, я не склонен разделять твое мнение, – серьезным тоном произнес Ирвинг. – Я знаю, что видел, и предпочитаю верить своим глазам.

– Я так и не поняла, что он делал здесь. Зачем проткнул грудь ректора колом?

– Это как раз объяснимо: видимо, боялся, что ректор оживет, как и твой отец, и решил перестраховаться. Утверждать не берусь, но как он узнал, что в смерти ректора виноват вампир? Что, если убийство – его рук дело?

Сейчас Каталина боялась думать об этом.

– Как мне теперь жить с этим знанием? Он ведь стал нашим опекуном.

– Правда?! Оу, это нехорошо, – удивился Ирвинг и указательным пальцем задумчиво потер подбородок. – Тогда у нас появилась еще одна причина поскорее убраться из города. Кстати, ты все еще хочешь оставить сестру одну с этим вашим опекуном?

Каталине пришло время серьезно задуматься. «Что же делать? Брать Талию в Трансильванию опасно, кто знает, с чем нам придется там столкнуться. Но и оставлять ее одну с бароном мне теперь совершенно не хочется».

– Боюсь, придется взять Талию с собой, – наконец решила Каталина.

– Вот и отлично! Вместе веселее, – довольно усмехнулся Ирвинг.

– Кстати, – вдруг задумалась Каталина. – А что ты сам делал посреди ночи в похоронном бюро?

– Пришел взглянуть на тело ректора, конечно. Хотел понять, как он умер. Меня сегодня допрашивали жандармы. Я едва избежал тюрьмы. И больше не могу задерживаться в Дебрецене. Уезжать в Трансильванию нужно немедленно. Ты готова?

– Так скоро?!

Немного подумав, девушка кивнула головой.

– Да, я готова. Но мне нужно пару часов на сборы. И…некоторое время на уговоры сестры.

– Хочешь, я помогу? Мы с Талией, кажется, уже нашли общий язык.

– Я видела, – подозрительно прищурившись, произнесла Каталина. – Имей в виду, Ирвинг, я слежу за тобой. Позволишь себе лишнего в отношении Талии, я за себя не ручаюсь.

– За кого ты меня принимаешь? Я джентльмен до мозга и костей!

– Ладно, – махнула рукой Каталина. – Пора спешить. Встретимся у калитки нашего дома через два часа.

– Отлично! Значит сумеем выбраться из города еще до рассвета, – обрадовался Ирвинг.

Вбежав в гостиную собственного дома, Каталина буквально врезалась в перепуганную Талишу.

– Катиш?! Где ты была?! – вскрикнула сестра. – На дворе ночь! А тебя нет дома! Когда ты ушла? Почему ничего мне не сказала?!

– Талия, послушай меня, – серьезно попросила Каталина. – Все вопросы потом. У нас мало времени. Иди в комнату и собери самые необходимые вещи. Мы уезжаем.

– Что? – не поняла Талия. – Уезжаем? Куда?

– В Трансильванию, едем сегодня же ночью.

– Каталина, умоляю, объясни, что происходит. Ты пугаешь меня, – Талия обеспокоенно всматривалась в лицо сестры, будто пытаясь убедить себя в том, что Каталина не сошла с ума.

– Ладно, ладно, – выдохнув, старшая Эстерхази взяла Талию за плечи и усадила на кресло. – Сегодня ночью я следила за бароном Рифхогелем.

– Следила? Но зачем?!

– У меня появились опасения на его счет, и я просто хотела чуть больше узнать о человеке, которому мы доверили свои жизни.

– И что произошло дальше?

Каталина ненадолго замолчала, подбирая правильные слова. Ей не хотелось пугать и без того впечатлительную сестру, но и умалчивать о том, чему она стала свидетелем, девушка не могла.

– Я видела, как Эрих проник в похоронное бюро. Он интересовался телом погибшего ректора.

– Этому наверняка есть объяснение. Наверное, после визита жандармов барон хотел разобраться с тем, что случилось с господином ректором. Ведь ты теперь фигурируешь в этом деле.

– Все не так просто, Талия, – продолжала Каталина. – Барон пришел туда с деревянным колом, таким же, какой был у Ирвинга в ту ночь. И этим колом барон проткнул сердце мертвого ректора.

– Ты уверена, что все было именно так?

– Да, да! А еще…

– Есть и еще?!

– Мне кажется, наш опекун – вампир, – стараясь придать голосу спокойствие, выпалила Каталина.

– Что?! Вампир?! Каталина, о чем ты говоришь? – боясь, что ее сестра действительно тронулась умом, Талия вскочила на ноги.

– Его глаза светились, Талиша! Я и сама не верю в то, что говорю, но… Я видела это! Видела! И была уверена, что именно ты меня поймешь. Кто там в Бралуе твердил мне о кровососах?

– Это совершенно разные вещи! То глухая румынская деревня со своими тайнами. Ты же говоришь о том, что человек, вхожий в наш дом много лет, – вампир!

– Посмотри на меня, Талия, – потребовала Каталина. – Скажи, я когда-нибудь давала тебе повод усомниться в своем здравомыслии?

– Ну, не считая последних дней, пожалуй, нет.

– То-то и оно. Талия, мы обе знаем, что вокруг нас происходит что-то нехорошее. Сначала загадочная гибель отца, потом его внезапное возвращение, смерть ректора, а теперь еще и барон. Я не знаю, что нам теперь делать. Но боюсь, если мы ничего не предпримем, странности продолжат расти. И кто знает, чья смерть станет следующей. Нам нужно поехать в Трансильванию и узнать, с чего все началось.

В гостиной повисла немая гнетущая тишина. Талия, обхватив себя руками, пыталась понять и принять доводы сестры. Каталина давала ей время, умоляюще глядя в глаза. Наконец, Талия заговорила:

– Еще вчера ты сама запрещала мне и думать о том, чтобы поехать с тобой.

– Все изменилось. Теперь я не могу оставить тебя здесь одну.

– Господи, Каталина, я даже представить не могу, что значит сбежать из дома.

– Знаешь, а Ирвинг очень обрадовался, узнав, что ты едешь с нами, – будто невзначай заметила Каталина.

– К чему ты это сказала? – с подозрением переспросила Талия.

– Надеялась, этот аргумент поможет тебе принять верное решение.

– Ну хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты хочешь, Катиш, поеду с тобой. Но знай, Ирвинг здесь ни при чем.

«Ну, конечно, сестренка, ну, конечно», – мысленно усмехнулась Каталина.

Теперь, когда решение было принято, девушки, полные тяжелых дум, отправились собирать вещи.

Через пару часов, как и планировалось, Ирвинг с чемоданом появился у калитки дома Эстерхази. Девушки уже были готовы. Отыскав водителя, согласившегося довести их до границы с Трансильванией, они выехали из Дебрецена. Проезжая по знакомым улицам, Каталина вспоминала свою последнюю поездку с отцом. В тот раз она была готова выпрыгнуть из автомобиля, лишь бы остаться дома. А сейчас, забыв обо всем, сама бежала навстречу неизвестности.

До деревни Бралуй путники добрались лишь следующим вечером. Дорога оказалась сложнее, чем они предполагали. По пути автомобиль заглох, и им пришлось спешно искать другого водителя. Теперь, высадившись на окраине деревни, Ирвинг, Каталина и Талия шли по единственной улице, проходившей по центру селения. Их появление не осталось незамеченным. Жители вновь с любопытством взирали на чужаков, забредших в их края. Наконец, у крыльца одного из домов девушки заметили знакомую фигуру.

– Это местный староста – Драгош, – пояснила Ирвингу Каталина и громко окликнула мужчину.

– Добрый вечер, господин Драгош. Вы помните нас?

Услышав свое имя, староста обернулся. И в мгновение ока выражение его лица изменилось. В глазах отразился немыслимый ужас. Мужчина заметно побледнел и едва различимо прошептал:

– Зря вы вернулись… очень зря…