Из дневника Талии Эстерхази:
«Сегодня я дочитала роман «Граф Цепеш» и вновь не смогла до рассвета сомкнуть глаз. Меня пробирала дрожь на каждой строчке! Удивительное произведение. Интересно, автор верил в то, о чем писал? Вампиры в Трансильвании… Я слышала эти легенды несчетное количество раз. И мне думается, не будь в них хоть доли правды, они бы просто не сохранились. Но если представить, что среди нас действительно могут бродить живые мертвецы… Нет, какой ужас! Но если все же представить, пожалуй, я бы ни за что на свете не хотела бы встретиться ни с одним из них».
Не уверенный в том, что верно расслышал слова девушки, Ирвинг удивленно приподнял бровь.
– Повтори, пожалуйста.
– Возьми меня с собой в Трансильванию. Я хочу знать, что случилось с моим отцом и кто в этом виноват, – вновь выпалила Каталина.
– Хочешь отправиться в Трансильванию? После всего, что там произошло? – услышав просьбу сестры, Талия едва не задохнулась от удивления.
– Да, хочу и отправлюсь! А ты останешься здесь.
– Каталина, ты тронулась умом?! – Талия редко была груба с сестрой, но нынешний разговор будто сам вынуждал ее сменить тон. – О чем ты говоришь? Бросишь меня здесь одну? А сама отправишься в румынскую глушь, туда, где погиб папа с… с незнакомцем?!
– Ну, формально мы уже знакомы, – будто невзначай вставил Ирвинг.
– Талиша, ты видела, что сегодня произошло! И как после того, что мы увидели, можно спокойно жить дальше? С отцом что-то случилось той ночью. И я хочу узнать, что именно, – настаивала Каталина.
Но Талия, знавшая сестру лучше кого бы то ни было, понимала, что стоит за ее словами.
– Ты хочешь не это, да? Ты жаждешь мести, я права?
Не видя смысла скрывать очевидное, Каталина кивнула:
– Да, это так. Теперь очевидно, что гибель отца не несчастный случай – это убийство! И я найду виновных.
– Это безумие, Катиш!
Отмахнувшись от сестры, Каталина вновь уставилась на юношу:
– Ну, что молчишь? Возьмешь меня с собой?
Одной рукой неосознанно взлохматив волосы, Ирвинг пытался подобрать правильные слова:
– Дело это, конечно, хорошее, правильное. Оставлять тайну смерти отца нераскрытой нельзя. Уж поверь мне, я знаю. Но мне кажется, ты не понимаешь, о чем просишь.
– Это еще почему?! – осторожные речи Ирвинга лишь злили девушку, ни капли не вразумляя ее. – Что, по-твоему, я не гожусь тебе в компаньоны? Думаешь, не справлюсь? Да чтобы ты знал, я ту деревню изучить успела как свои пять пальцев! Знаю по именам добрую половину жителей. Помню, где находится кладбище, куда ведут местные дороги.
Каталина беззастенчиво врала молодому человеку, пытаясь найти способы надавить на него, набить себе цену. И это работало. Недолго подумав, Ирвинг пожал плечами.
– Ну, раз так, признаю, человек с такими знаниями в моем путешествии пригодился бы. Я подумаю над твоей просьбой.
– Подумаешь?! – от возмущения девушка едва не задохнулась, но спорить отчего-то не стала.
Каталина все еще всматривалась в лицо молодого человека, что сегодня ночью ворвался в ее дом, тем самым сохранив две жизни. Она хотела задать еще один вопрос, но слова застряли у нее в горле. Тело напряглось, а глаза расширились от ужаса. На первом этаже скрипнула половица, и вновь послышались чьи-то глухие шаги. Похолодев от страха, Каталина прошептала:
– Это он? Отец?
Талия, прижавшись к сестре, мертвой хваткой вцепилась ей в руку.
– Катиш, он идет сюда, да?
Ирвингу не хотелось в этом сознаваться, но в эту секунду волосы на его голове встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Повернув голову в сторону двери, он тихо ответил:
– Я не знаю, что там происходит… Прежде мне не приходилось убивать вампиров. Я даже не знаю, все ли сделал правильно…
– Надо запереть дверь в комнату, – скомандовала Каталина.
– Если это вампир, дверь нас не спасет, – обреченно прошептал Ирвинг.
В комнате повисло немое напряжение. Все звуки растворились в атмосфере царящего ужаса. И в ту секунду, когда Талия уже готовилась лишиться сознания, а Каталина поглядывала на окно, прикидывая, сможет ли выжить после падения со второго этажа, снизу донесся знакомый голос.
– Каталина! Талия! Вы здесь?
Схватившись руками за сердце, Каталина облегченно выдохнула.
– Кто это? – спросил Ирвинг.
– Это не отец… К нам заглянул барон Рифхогель.
– Среди ночи? У вас приняты столь поздние визиты?
– Нет… обычно нет.
– Ладно, в любом случае, меня это не касается, – пожал плечами юноша. – А вот кому-то из вас придется спуститься вниз и как-то объяснить этому барону два лежащих в гостиной трупа.
Каталина вздрогнула.
«О, Боже! Что же я ему скажу?!»
Ища помощи, Каталина с мольбой уставилась на Ирвинга, но тот лишь пожал плечами, аккуратно отступая к двери.
Тем временем с первого этажа вновь донесся оклик барона.
– Каталина!
– Давай, иди вниз, пока он не поднялся наверх.
Открыв дверь, Ирвинг взял девушку за локоть и подтолкнул вперед. Скрываться от барона Каталина не собиралась, понимая всю глупость подобной идеи. Положив руку на перила, она начала медленный спуск вниз.
«Ну почему я не родилась второй дочерью?» – мысленно простонала Каталина, заметив, что Талия предпочла остаться в комнате.
Ноги едва слушались девушку, тело тряслось, словно в лихорадке. Преодоление каждой новой ступени было испытанием, что требовало мужества и смелости. Спуститься на первый этаж и коснуться ногами пола, на котором все еще лежало два мертвых тела, Каталина так и не смогла. Замерев на последних ступенях, она со смесью ужаса и неловкости взглянула на барона. В эту минуту, присев, он внимательно рассматривал тело Петера. Заметив девушку, он выпрямился и поднял на нее глаза.
– Каталина? Жива…
Девушка едва заметно кивнула.
– Где твоя сестра?
– Наверху, с ней тоже все в порядке.
– Как это случилось? – напряженно оглядываясь по сторонам, спросил Эрих.
– Для начала ответьте, барон: что вы здесь делаете посреди ночи?
Каталине было страшно. И, как всегда, в присутствии Эриха становилось не по себе. Но девушка изо всех сил старалась держаться гордо и хладнокровно. Получалось неубедительно, но Каталина отказывалась сдаваться. Слегка прищурив глаза, она сурово вглядывалась в лицо барона, всем своим видом показывая, что ждет от него объяснений. Поведение юной барышни нервировало Эриха. Эта неуместная надменность казалась ему детским капризом. Перепуганная, едва стоящая на ногах и отводящая взгляд от изуродованных трупов, она вызывала в нем лишь чувство жалости. Тем не менее, Эрих уговорил себя подыграть растерянной девушке и, совладав с недовольством, ответил спокойно и серьезно:
– Сегодня днем я поручил смотрителю кладбища приглядывать за могилой Петера. Вовремя убирать увядшие цветы и приводить в порядок траву. Вы ведь не позаботились об этом. А сегодня ночью он примчался ко мне в поместье с глазами, полными ужаса, и заявил, что ваш отец выбрался из могилы. Я не был уверен, что он не лжет. Но на всякий случай решил отправиться сюда и убедиться, что все в порядке. Однако вижу, что это не так. Дверь была открыта, я вошел и увидел… их… Вас устроил мой ответ?
– Слишком складный, как по мне. Оттого не внушающий доверия, – выпалила Каталина.
– Какой есть, другого я дать не могу. Увы. Теперь ваша очередь рассказать о том, что произошло здесь этой ночью.
– Я сидела здесь, у камина, Талия была в своей спальне, когда кто-то позвонил в дверь. Тереза отправилась встретить гостя, а дальше… дальше…
Каталину пробил озноб. Она снова вспомнила горящие голубым мертвым светом глаза Петера. А затем отчетливо увидела его заостренные клыки.
– Папа был не похож на себя. Он говорил странные, непонятные вещи. А потом просто набросился на Терезу. Он убил ее… Понимаете?! Разорвал горло… Зубами!
Голос девушки срывался, ей требовались все оставшиеся силы, чтобы не рухнуть с лестницы к ногам барона и не начать биться в истерике.
– А потом он хотел наброситься на меня.
– И что же его остановило? Или правильнее будет спросить – кто?
Каталина на пару секунд задумалась, но решила не произносить при Эрихе имя Ирвинга.
– Я не знаю, что здесь случилось. Когда отец попытался наброситься на меня, я испугалась и побежала наверх. Думала, он настигнет меня на лестнице. Но, кажется, в тот момент кто-то проник в дом и отвлек его внимание на себя. Мы с Талией столкнулись наверху и спрятались в комнате. Сидели там, пока не услышали ваш голос.
Под пристальным взглядом Эриха Каталина теряла всю свою уверенность. Ей казалось, что барон видит ее насквозь и мысленно ненавидит девушку за неприкрытую ложь. От этих догадок становилось лишь страшнее, не уютнее.
Руки сами начали нервно комкать ткань платья. Чтобы нарушить неприятную тишину, повисшую в гостиной, Каталина, не подумав, задала первый пришедший ей в голову вопрос.
– Так это вы отвлекли на себя внимание папы? Вы пронзили колом его сердце? – услышав вопрос, Эрих усмехнулся, но глаза его остались неподвижны и серьезны.
– Пронзил сердце колом? Вы правы, кто-то поступил именно так. Вот только вы не могли этого видеть, если укрылись в своей комнате. А кола на полу рядом с телом, как вы можете заметить, нет. Получается, вы что-то недоговариваете…
Осознав, что барон поймал ее на лжи, девушка встрепенулась и, смутившись, отвела от Эриха взгляд. Она не знала, что ответить в свое оправдание, а потому предпочла молчать, тем самым подтверждая догадку барона. Так и не дождавшись объяснений, Эрих шумно выдохнул и зло качнул головой.
«Эта девушка невыносима…Стоит лишь догадываться, как тяжело давалось Петеру ее воспитание».
Эрих еще раз обошел гостиную, наклонившись сначала к одному, потом к другому трупу. Наблюдая за действиями барона, Каталина с удивлением заметила, что его совершенно не пугает развернувшаяся перед ним картина.
В свою очередь барон отметил, что девушка не задала ему главного вопроса, не поинтересовалась, как так вышло, что ее мертвый отец выбрался из могилы.
– Каталина, я полагаю, будет лучше, если вы вернетесь в свою комнату.
– Но как же… Вот это все… Нужно вызвать жандармов или… или…
– Я обо всем позабочусь. А вам нужно постараться забыть сегодняшнюю ночь.
– Это невозможно…
– Тем не менее это необходимо. Упоминать о случившемся тоже не стоит. От этого могут возникнуть лишние проблемы. Эта женщина, ваша горничная…
– Тереза… Так ее зовут.
– У Терезы есть родственники? – поинтересовался Эрих как-то слишком по-деловому.
– Близких, кажется, нет. Но она как-то упоминала, что у нее есть брат в Инсбруке.
– Если кто-то будет ее искать, скажите, что Тереза забрала свое жалование и покинула вас сразу после похорон Петера. Вы поняли? – уточнил Эрих.
Каталина кивнула, опасаясь спорить с бароном.
– Хорошо. Тогда поднимайтесь наверх. И не обращайте внимания на посторонний шум.
Сейчас Каталина, как никогда, желала сбежать подальше от собственной гостиной. Закрыть глаза и вычеркнуть из памяти ужасную кровавую картину.
А потому не задавала больше вопросов. Если барон решил помочь им стереть следы ночного кошмара, пусть принимается за дело. Развернувшись, Каталина направилась вверх по лестнице. Там ее вновь настиг голос Эриха.
– Завтра я вновь зайду к вам. Есть важный разговор, который не касается сегодняшних событий.
Каталина снова кивнула, уже не вдумываясь в слова Эриха. Несмотря ни на что, она была благодарна барону за помощь.
«Не думала, что когда-нибудь буду рада появлению барона в нашем доме. Но если он готов избавить нас от общения с жандармами, то я признаюсь, буду благодарна ему. И соглашусь на его дальнейшие визиты… лишь бы не очень частые».
Поднявшись наверх, Каталина застала в комнате лишь Талию:
– А где наш новый знакомый?
Вздохнув, Талиша кивнула в сторону открытого окна.
– Ушел, значит, – недовольно поморщилась Каталина. – Вот ведь трус! Получил нужную информацию и сбежал! А что еще можно было ожидать от этого проходимца! Какой джентльмен позволил бы себе оставить беззащитных девушек в столь жуткой ситуации? А еще говорят, что британцы – образец вежливости и галантности. Вот уж точно, ушел «по-английски».
– Не злись ты так, – попыталась успокоить сестру Талия. – Попадись Ирвинг на глаза барону, уверена, было бы хуже.
– Уже защищаешь его? – удивилась Каталина.
– Просто не вижу поводов так искренне злиться. Он ведь спас нас.
Спорить с этим аргументом было невозможно, и Каталина решила закрыть разговор об Ирвинге, махнув рукой.
– Что там внизу? – осторожно поинтересовалась Талия. – Когда придут жандармы?
– Их не будет, я полагаю.
– Как это?! Но что тогда мы будем делать с папой и Терезой? – голос Талии стал ниже, напряженнее.
– Барон Рифхогель пообещал все взять в свои руки. Надеюсь, он правда хочет нам помочь.
– Ну, вот, а ты думала о нем, как о дурном человеке, – осторожно заметила Талия.
– Он еще ничего не сделал, Талиша, – надулась Каталина. – Но если барон избавит нас от необходимости объясняться перед жандармами, я буду ему искренне благодарна.
Остаток ночи сестры провели в комнате Талии, закрыв дверь на ключ. Сон был тревожным, коротким. Каталина едва успела коснуться головой подушки, как наступил рассвет. Вставать не было никакого желания. Вчерашние события казались дурным сном. Но что-то подсказывало Каталине, что как только она спустится вниз, ее вновь накроет жуткая реальность. Она не знала, сдержал ли Эрих своего обещания, не знала, что ждет ее там, в гостиной. Время шло. Поднявшись на ноги, девушка подошла к двери и прислушалась. По ту сторону было тихо. А потому, обернувшись на спящую сестру, девушка аккуратно выскользнула из комнаты и вернулась в свою спальню.
Надев длинное платье алого цвета и поправив прическу, девушка привела себя в порядок. Попутно отметив, что на столике возле кровати нет привычной чашки чая. Без Терезы позаботиться о завтраке было некому. С горечью вспомнив о судьбе горничной, что жила в их семье последние четыре года, Каталина смахнула одинокую слезу. Подойдя к двери комнаты, девушка обхватила пальцами ручку и ненадолго замерла. Собраться с духом сегодня было сложнее, чем обычно.
«Если я вновь увижу мертвых, клянусь богом, лишусь рассудка. Но пока не выйду из комнаты, этого не проверю».
Сделав глубокий вдох, девушка распахнула дверь и направилась вниз по лестнице. Сегодня, ступая на каждую из ступеней, Каталина слышала, как сердце на пару мгновений замирало, чтобы в следующую секунду начать отбивать барабанную дробь. Добравшись до первого этажа, девушка затаила дыхание и вдруг облегченно выдохнула. В гостиной было пусто и чисто. На полу не осталось ни одной капли крови. Мертвые исчезли, будто и вовсе никогда не появлялись в этом доме.
«Барон сдержал слово. Интересно, где теперь тело отца и где Тереза?»
Едва успев подумать о бароне, Каталина услышала его уставший голос и вздрогнула от неожиданности. Все это время Эрих неподвижно сидел возле камина, не привлекая к себе внимания.
– Доброе утро, Каталина.
– Барон?! Вы уже пришли? – удивилась девушка.
– Я не уходил. Подумал, что не стоит оставлять вас одних этой ночью. Да и работы здесь оказалось больше, чем предполагалось.
– Что вы сделали с телами?
– Вам не стоит задаваться этим вопросом. Для вашего же спокойствия, я оставлю этот вопрос без ответа.
Наконец, осмелев, Каталина обошла гостиную, все еще с некоторым беспокойством поглядывая на те места, где ночью лежали мертвые.
– Барон, вы, кажется, хотели о чем-то со мной поговорить?
– Так и есть. Но хочу заранее предупредить, Каталина, разговор не из приятных.
– Как и все те, что были в последние дни.
– Вам стоит попросить Талию спуститься вниз. То, что я скажу, касается и ее тоже.
Тон барона заставил девушку напрячься. Она понимала, что разговор предстоит серьезный. Не споря с Эрихом, Каталина поднялась наверх и разбудила сестру. Вскоре обе девушки сидели в гостиной, глядя на барона, стоявшего точно перед ними.
– Вам что-нибудь известно о Мариусе Пруэтте? – начал Эрих.
Каталина напрягла память. Это имя вертелось на языке, девушка точно помнила, что его часто упоминали на светских мероприятиях. Но в связи с чем? На помощь ей пришла сестра.
– Кажется, его именем назван какой-то закон, – неуверенно произнесла Талия. Барон кивнул.
– Вы правы. Мариус Пруэтт, человек неприятный во всех отношениях, но близкий к императору, стал автором закона, значительно испортившего жизни многих женщин. Этот закон требует, чтобы незамужняя женщина, не достигшая тридцати лет, обзавелась законным опекуном. Только так она сохранит свое имущество, распоряжаться которым сможет лишь с согласия опекуна.
И тут Каталина вспомнила все светские сплетни, связанные с этим законом. Десятки скандалов, обманов и интриг. Закон Пруэтта стал ловушкой для молодых женщин, лишившихся защиты семей. Бесчестные опекуны нередко обирали своих подопечных. А порой превращали в бесправных рабынь. Каталина сделала глубокий вдох и оперлась рукой о стену.
«Незамужняя женщина младше тридцати лет, лишившаяся обоих родителей… Боже, ведь речь в законе теперь идет и о нас с Талией».
В этот момент кровь прилила к лицу, обдав девушку жаром. Неприятно запульсировали виски, в глазах будто помутнело.
– Вы хотите сказать, что нам нужен опекун.
– Да, это так, – подтвердил барон. – И мне следует сообщить вам, что еще до своей внезапной кончины, Петер просил меня в случае непредвиденной ситуации принять эту роль на себя.
– Что?! – удивилась Каталина, не веря тому, что услышала. – Отец просил вас стать нашим опекуном?! Это просто смешно!
Забыв обо всех приличиях, Каталина, не стесняясь, высказывала все, что в эту минуту творилось у нее на душе.
– Простите, барон, но папа прекрасно знал мое отношение к вам. Он понимал, что я никогда бы не согласилась на это. Никогда!
– Видимо, отец уповал на ваше благоразумие. Но, как я вижу, напрасно.
– Каталина, прошу, успокойся, – Талия попыталась коснуться руки сестры, но та лишь вскочила с дивана.
– С чего бы отцу вообще просить вас о таких вещах? – продолжала негодовать старшая Эстерхази. – Он не мог знать заранее о том, что упадет с лошади в глухой трансильванской деревне. Вы просто хотите воспользоваться ситуацией, так? Надеетесь получить право распоряжаться нашим имуществом и нами?!
Едва сдерживая нарастающую в груди злость, Эрих негромко, но строго спросил:
– Зачем мне это? Ваше имущество не сделает меня богаче, чем я есть.
Каталина хотела ответить, что, быть может, дело совсем не в деньгах или доме, а в чем-то ином, но не успела. С глухим стуком открылась входная дверь, и спустя несколько секунд в гостиной появилось сразу несколько незваных гостей.
– Каталина, Талия, девочки мои, отчего дверь в дом открыта, и где ваша горничная? – раздался громкий голос Ирэн Сарваш. – Стоило хозяину отойти в мир иной, как прислуга немедленно отбилась от рук.
– Мы это исправим, – коротко и сухо бросил худощавый молодой человек, вошедший в гостиную вслед за Ирэн. То был Истван Сарваш – кузен Каталины и Талии.
– Добрый день, мисс Эстерхази, – вкрадчиво поздоровался стоявший за спиной пышной дамы адвокат.
– Тетя Ирэн, кузен Истван… Что вы здесь делаете? – удивленно поинтересовалась Талия.
Пропустив мимо ушей вопрос племянницы, Ирэн Сарваш по-хозяйски прошлась по гостиной, будто осматривая свои будущие владения. И тут ее взгляд наткнулся на каменное недоброе лицо Эриха.
– Барон Рифхогель? Как это понимать?! – грозно, слегка визгливо, поинтересовалась Ирэн.
– Что именно? – уточнил Эрих.
– И он еще спрашивает! Мы застали вас в обществе моих юных незамужних племянниц. Что я должна была подумать?! Дом пуст, вокруг никого. А вы уже обхаживаете беззащитных сироток! Я была о вас лучшего мнения, барон!
Не намеренный слушать неуместные предположения этой нахальной женщины, барон недовольно закатил глаза.
– Вам не о чем беспокоиться, мадам. Ваши домыслы глупы и нелепы.
– Вы назвали меня глупой?! – завопила Ирэн.
– Барон, вы только что посмели оскорбить мою мать! – скривившись, налетел на Эриха Истван.
Зная сварливый характер тетушки Ирэн, Каталина понимала, еще пару секунд и здесь вспыхнет скандал. Стараясь не допустить этого, девушка шагнула вперед, слегка прикрывая собой барона, и повторила уже заданный вопрос:
– Зачем вы пришли? И кто этот господин? – взгляд девушки устремился в сторону адвоката.
Откашлявшись, мужчина поспешил представиться.
– Мисс Каталина, мисс Талия, прошу меня простить, я должен был известить вас о нашем визите. Мое имя Йозеф Мейхер, я адвокат семьи мадам Сарваш. И присутствую здесь, дабы представлять ее интересы. Видите ли, дамы, в связи с кончиной вашего отца, в отношении вас вступает в силу закон Мариуса Пруэтта…
– Эти леди уже извещены мною об этом, – пояснил Эрих.
– Это очень хорошо, барон, тогда не будем терять времени, – кивнул адвокат. – Мисс Эстерхази, – обратился он к Каталине, – так как ваш кузен, мистер Истван Сарваш, является вашим ближайшим родственником мужского пола, он любезно согласился взять на себя роль вашего опекуна.
«И этот туда же!» – Каталина закатила глаза.
– Мистеру Иствану незачем проявлять геройство и взваливать на свои плечи заботу о дочерях Петера, – вклинился в разговор Эрих. – По его прижизненной просьбе роль опекуна беру на себя я.
Не существует в мире слов, способных в полной мере описать ту степень возмущения, что в эту минуту захлестнула мадам Сарваш.
– Вы?! Ну уж нет! Мистер Мейхер, скажите же что-нибудь!
Сложив руки в замок и прижав их к животу, адвокат обратился к Эриху.
– Барон Рифхогель, я вынужден заявить, что ваши притязания на роль опекуна для мисс Каталины и мисс Талии Эстерхази совершенно несостоятельны. Вы не являетесь их родственником. И, кроме того, мы не можем подтвердить подлинность просьбы Петера Эстерхази, о которой вы говорите. Не подумайте, мы не хотим обвинить вас во лжи. Но в нашем деле слова – это пустой звук. Бумаги куда надежнее.
– У дочерей Петера есть право выбора опекуна, – напомнил Эрих.
– Глупости, неужели вы думаете, что они выберут вас? – вскрикнула Ирэн. – Девочки мои, вы же не позволите этому господину обмануть вас и сделать своей собственностью! Это низко, барон!
В поддельном беспокойстве тетушка Ирэн устремилась навстречу Каталине, стараясь отгородить ее от барона, в то время как Истван все ближе приближался к Талии. В этот момент в гостиную вошел еще один человек.
– Мистер Мейхер, прошу прощения за опоздание. Каталина, мисс Талия, добрый день! – вежливо, в меру приветливо произнес помощник адвоката.
– Кристиан?! Что ты здесь… Подожди, ты что, пришел вместе с ними? – на лице Каталины отчетливо проступило болезненное негодование.
– Не обращайте внимания, мисс, мистер Цигельмайер – мой помощник. Кристиан, ты подготовил нужные бумаги? – уточнил Мейхер.
– Да, все они здесь, как вы и просили.
– Отлично!
На короткий миг все присутствующие словно отодвинулись на второй план. Каталина, ошарашенная появлением знакомого юноши, не сводила с него глаз.
И то был взгляд, полный презрительного разочарования. В одну секунду все встало на свои места: случайная встреча на улицах Дебрецена, его появление на кладбище – все это было частью большого обмана. Этот милый юноша со смущенным взором подло лгал ей, все это время подбираясь ближе.
Заметив на себе взгляд девушки, Кристиан виновато отвел глаза в сторону. Он солгал мистеру Мейхеру, ведь даже не думал сегодня опаздывать. Некоторое время он стоял у двери дома Эстерхази, собираясь с духом, чтобы зайти внутрь. Кристиан знал, что не сможет взглянуть в глаза обманутой девушке, чувствуя себя настоящим негодяем.
Тем временем мистер Мейхер мельком просмотрел бумаги, принесенные помощником, и удовлетворенно кивнул головой.
– Мисс Каталина, мисс Талия, осталось лишь подписать некоторые документы. Чистая формальность, и все проблемы будут улажены.
– Не прикасайтесь к этим документам, – сквозь зубы процедил барон, бросив взгляд сначала на одну, затем на другую сестру.
– Не указывайте моим племянницам, что делать! Вам вообще стоило бы покинуть этот дом, барон, – продолжала верещать тетушка Ирэн.
– Это не вам решать, – рявкнул Эрих.
– Я не стану ничего подписывать, – Каталина замотала головой.
Талия промолчала, но мысленно согласилась с сестрой.
– Но вам придется, мисс. Вы должны согласиться с назначением опекуна, – пояснил Мейхер. – В противном случае вы лишитесь права распоряжаться собственным имуществом. Вы не сможете даже снять деньги со счета вашего отца, вы останетесь нищими.
Лишь теперь Каталина осознала, в какую она и Талия попали западню. Мышеловка захлопнулась, а она не видела ни одного шанса для спасения.
«Мы в безвыходном положении… С одной стороны барон Рифхогель, человек, общество которого мне невыносимо. С другой тетушка Ирэн и кузен Истван – родственники, о которых не хотелось бы даже вспоминать».
– Мисс Каталина, так вы принимаете опекунство мистера Иствана?
– Я… кажется, у меня нет выбора… да, принимаю, – обреченно, едва слышно произнесла Каталина.
– А вы, мисс Талия?
– Я… подождите, ведь мы можем подумать? – паникуя, Талия сжималась под грузом нависшей над ней ответственности.
– Не делайте этого, – повторил Эрих.
– Талия, выбора нет, – прошептала Каталина.
В этот момент рука Эриха железной хваткой схватила старшую Эстерхази за плечо. В глазах барона плескалась ярость.
– Не соглашайтесь на это, Каталина, и не втягивайте в это сестру! Эти люди хотят нажиться на вас, как вы не понимаете?
– Барон, вы слышали, что сказала моя кузина, – повысил голос Истван. – И теперь я, как законный опекун обеих мисс Эстерхази, требую вас отпустить девушку и немедленно покинуть этот дом.
– Вам следует подчиниться, господин Рифхогель, – осторожно заметил мистер Мейхер.
Бросив на каждого из присутствующих гневный взгляд, барон опустил руку и направился к выходу. Когда за ним захлопнулась дверь, тетушка Ирэн довольно рассмеялась.
– Ну, наконец-то, думала, он не сдвинется с места. Как же хорошо, что все разрешилось. Истван, я уже распорядилась, чтобы прислуга собирала твои вещи и готовила к переезду. Отныне ты будешь жить здесь.
– Об этом, насколько я помню, речи не шло, – вмешалась Каталина.
– Девочка моя, а как иначе Истван сможет выполнять свои обязанности опекуна? – удивилась тетушка Ирэн. – Как будет присматривать за вами и за домом? Все, больше никаких вопросов – Истван сегодня же переедет сюда. Не могу понять лишь одного, куда запропастилась-таки ваша горничная?
Подплывая к сыну, тетушка Ирэн ласково коснулась его щеки.
– С этого дня твоя жизнь изменится, дорогой. Я уже вижу, как завидные невесты империи и их матушки ищут способ понравиться тебе.
Слушая мать, Истван горделиво расправил плечи и задрал голову.
– Так и будет, мама.
От довольного наглого взгляда Иствана в душе Каталины что-то перевернулось. Все ее тело напряглось. Девушка желала одного: чтобы все незваные гости немедленно покинули ее дом, оставив одну. Но теперь это было невозможно. Едва сдерживая свою злость, она мысленно проклинала Мариуса Пруэтта, придумавшего закон, что теперь ломал их жизнь. Адвоката, что протягивал ей какие-то бумаги. Тетушку и кузена, не скрывавших своей удачи и откровенно радовавшихся смерти Петера. И, конечно, Кристиана, некогда знакомого, что оказался подлым предателем. Досталось даже Талии, что никак не помогала разобраться с возникшими проблемами и во всем полагалась на старшую сестру.
«Нет, я больше не в силах видеть их! – не прощаясь, Каталина решительно направилась к выходу. – Если не уходят они, уйду я!»
Никто не пытался ее остановить, лишь мистер Мейхер кричал вслед что-то о необходимой подписи. Проходя мимо Кристиана, девушка даже не удостоила юношу взглядом, лишь мимолетно задела его плечом.
Вылетев из дома, Каталина направилась туда, где когда-то беззаботно гуляла по улицам вместе с отцом. Мимо проходили люди, но девушка не обращала на них внимания, чужие лица сливались в одно неясное пятно. Все ее внимание сейчас было направлено внутрь себя.
«Почему все это происходит со мной? Чем я все это заслужила? Как же я хочу, чтобы все это было моим кошмаром. Хочу открыть глаза и увидеть папу, почувствовать запах выпечки, приготовленной Терезой на завтрак. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… пусть это будет сном…»
Взгляд девушки уже затянулся пеленой, что бывает тогда, когда из глаз готовы хлынуть слезы. Еще чуть-чуть, и, не стесняясь прохожих, Каталина дала бы волю своему горю. Но в эту минуту кто-то внезапно преградил ей путь. Каталина резко остановилась и, кажется, даже вздрогнула. Но узнав стоящего перед ней юношу, что сегодня ночью спас их с сестрой от упыря, облегченно выдохнула.
– Ты!
– Я, – усмехнулся Ирвинг. – Думал, уже не дождусь, когда кто-то из вас выйдет из дома. С тем господином были какие-то сложности? – спросил юноша.
Но Каталина не собиралась отвечать ему. Скрестив на груди руки, девушка прожигала Ирвинга гневным взглядом.
– Ты просто сбежал этой ночью! Оставил нас с сестрой одних, зная, что творится в гостиной! Как это понимать?!
– Когда ты злишься, у тебя на лбу морщинка появляется. Вот прямо здесь.
Приподняв руку, Ирвинг аккуратно коснулся пальцем девичьего лица. Задохнувшись от негодования, Каталина сделала шаг назад и отмахнулась.
– Издеваешься надо мной?!
Понимая, что новая знакомая не из тех, кто быстро забывает былые обиды, Ирвинг шумно выдохнул.
– А что мне оставалось? Если бы тот господин вызвал жандармов, меня бы немедленно арестовали. Я иностранец, с такими обычно не церемонятся. Сначала кидают за решетку, а потом разбираются. А сидеть в местной тюрьме у меня нет ни времени, ни желания. Поэтому мой побег был стратегически оправдан.
– Катиш! Катиш! Вот ты где! – с заметным беспокойством оглядывая сестру, к Каталине почти бегом спешила Талия.
– Когда ты ушла, там такое началось… – запнувшись на полуслове, Талиша встретилась взглядом с Ирвингом и отчего-то покрылась румянцем. – Я не сразу тебя заметила, извини, – обратилась она к юноше. – Так ты, получается, все это время был неподалеку?
Заметно взбодрившись при появлении младшей Эстерхази, Ирвинг кивнул головой.
– Да, я не уходил далеко. Вдруг к вам заявились бы и другие упыри. Если что, помог бы.
– Ну, конечно, – закатила глаза Каталина. Все еще не готовая простить нового знакомого за внезапный побег, она недовольно поинтересовалась:
– Зачем ты караулил нас?
– Тут на досуге я подумал над твоей просьбой. И решил, что мне не помешала бы помощь. В общем, я готов взять тебя с собой в Трансильванию. Но для начала мне нужно закончить кое-какие дела здесь, в Дебрецене.
– После случившегося, я не уверена, что хочу иметь с тобой дело, – грубо произнесла Каталина.
– В тебе говорит обида. Имей в виду, во время поездки это может стать проблемой, – усмехнулся Ирвинг. – Так что предлагаю примириться и начать обдумывать будущее путешествие.
– Какое путешествие?! – вмешалась Талия. – Каталина?! Ты ведь не собираешься действительно отправиться в Трансильванию?
– Я же сказала еще ночью – собираюсь.
– Я думала, это было мимолетное помешательство. Ты не можешь уехать. Истван тебе не позволит, он ведь теперь наш опекун, да?
– Плевать мне на Иствана, на тетушку, на закон этот дурацкий. Мне нужно узнать, что случилось с отцом, Талия, и я узнаю! – в голосе Каталины звучала небывалая ранее решимость. Обернувшись к Ирвингу, она спросила:
– Когда отправляемся?
– Зависит от того, как скоро я закрою некоторое пробелы.
– Что за пробелы?
– Я ведь упоминал письмо, что привело меня в Дебрецен? Его написала Рената Лист – орнитолог, профессор местного университета. И я подумал, что мне просто необходимо посетить ее кабинет. Наверняка там найдутся ответы на мои вопросы. Без них я не знаю, куда мне двигаться. Где искать правду, что, по ее словам, ускользнула от моего отца.
– Так в чем проблема? – удивилась Каталина. – Сегодня же отправляйся в университет и разузнай то, что хотел.
Ирвинг усмехнулся, покачав головой:
– Если бы все было так просто, я уже был бы там. Наверняка после смерти Ренаты кабинет закрыт. Кто просто так впустит меня туда? И я подумал, что вы сможете мне с этим помочь…
– Мы?! Каким же образом?
– Наверняка у вашей семьи есть нужные знакомства. Дебрецен – город небольшой, – предположил Ирвинг.
– Ты промахнулся. Быть может, у отца и были знакомые в университете Дебрецена, но я их не знаю, – покачала головой Каталина.
Ирвинг задумался, размышляя над тем, как же ему поступить. Но вдруг в разговор вступила Талия.
– Подождите, думаю, один вариант есть. Папа ведь был помощником губернатора, возможно, его имя в университете не пустой звук. Каталина, ты могла бы попытаться поговорить с ректором…
– Было бы отлично, – моментально оживился Ирвинг. – Вот только не ПОговорить, а ЗАговорить. Я бы не хотел озвучивать посторонним истинную причину моего прибытия в Дебрецен. И упоминать имя отца тоже. Поэтому придется пойти на небольшую авантюру.
– Ты хотел сказать, на обман? – уточнила Каталина.
– Никакого обмана, лишь крохотная хитрость, – заверил ее Ирвинг.
Каталина нахмурилась, обдумывая слова сестры и просьбу юноши:
– Почему с ректором должна говорить именно я?
– Потому что врать и забалтывать людей я не умею, – пожала плечами Талия.
– А я, по-твоему, умею? – недовольно хмыкнула Каталина.
– В данной ситуации это большой плюс, – вклинился Ирвинг. – Ну, так что? Поможешь?
Просьба Ирвинга казалась Каталине весьма сомнительной затеей. И участвовать в предстоящем спектакле ей совершенно не хотелось. Но что-то подсказывало, что просто так Ирвинг не отступит. Если же она откажется помогать ему, юноша все сделает сам и откажется от идеи брать девушку с собой в Трансильванию. Скрипя сердцем, Каталина уточнила:
– Это поможет быстрее отправится в путь?
– Конечно!
– Ладно, я помогу… Вернее попробую помочь, но ничего не обещаю.
Ирвинг широко улыбнулся, и его улыбка показалась по-детски искренней.
– А я в вас, дамы, не ошибся, знал, что не откажете в помощи! Тогда не будем терять времени, ведите меня в университет.
– Сейчас? Я думала, нужно все продумать, – произнесла Каталина.
– На это нет времени. Действуй интуитивно, импровизируй. У тебя все получится, я уверен.
Поддавшись бесконечной решимости Ирвинга, Каталина указала юноше верную дорогу и вместе с ним и сестрой направилась в университет Дебрецена. Остановившись на крыльце главного учебного заведения города, Ирвинг и его спутницы осмотрелись. Поговорив с одним из студентов, юноша узнал, что ректор вот-вот должен прийти в университет. Так и случилось, спустя пятнадцать минут на крыльцо вбежал невысокий полноватый мужчина средних лет. Легко толкнув Каталину в бок, Ирвинг тихо прошептал:
– Смотри, усатый, в очках – должно быть он. Иди, поговори с ним.
Бесцеремонно подтолкнув девушку вперед, Ирвинг двинулся за ней. Талия направилась было за сестрой, но юноша удержал ее, легко коснувшись запястья.
– Стой, тебе лучше на глаза ректору не попадаться. Лучше иди в университет и попытайся отыскать кабинет Ренаты Лист.
Не совсем понимая, что задумал юноша, Талия тем не менее кивнула и незаметно прошмыгнула в двери университета.
Толком не зная, как себя вести и о чем говорить с ректором университета, Каталина преградила мужчине дорогу.
– Добрый день, господин ректор.
– Добрый день, мисс. Вы ко мне? – удивился запыхавшийся мужчина.
– Должно быть так. Я… Я Каталина Эстерхази…
– Ах, вы дочь мистера Петера?
– Да…
– Примите мои искренние соболезнования.
Мужчина слегка замялся, будто чувствуя за собой вину.
– Я вынужден просить у вас прощения за то, что не смог посетить похороны этого выдающегося человека. К сожалению, дела не позволили отлучиться из университета. Но что же мы стоим на крыльце? Давайте пройдем в мой кабинет.
– А, да, только… Я не одна. Со мной моя сес… – обернувшись, Каталина, к своему удивлению, не обнаружила рядом Талии и продолжила, не упоминая ее: – Со мной студент иностранец, из Лондона, приехал по приглашению Ренаты Лист.
– Рената… Наша огромная потеря… Идемте, поговорим в кабинете.
Зайдя в кабинет, ректор предложил гостям присесть. Сам опустился за свой стол.
– Итак, о чем вы хотели побеседовать?
– Мой друг, мистер Ирвинг, прибыл в Дебрецен по приглашению профессора Лист. Он, как и профессор Рената, изучает орнитологию, – начала Каталина.
– Эх, прибудь вы немного раньше, застали бы Ренату в живых. Ужасная потеря…
– Да, увы, мистер Ирвинг узнал о смерти профессора слишком поздно. А потому, чтобы почтить ее память, хотел бы…
– … Взглянуть на ее личную библиотеку. Она столько рассказывала мне о ней в письмах, – вдруг включился в разговор Ирвинг.
– Хм… Разве что взглянуть.
Ректор запустил руку в карман и вытащил оттуда ключ от кабинета Ренаты.
– Вообще это запрещено… Но… Хорошо, молодой человек, раз вы приехали к нам издалека, да еще посетили университет в компании мисс Эстерхази, я позволю вам зайти в кабинет профессора Лист.
Ирвинг хитро улыбнулся и сердечно поблагодарил ректора. Пока Каталина пила чай, заботливо принесенный секретарем, Ирвинг и господин ректор ненадолго удалились. Когда они вернулись, мужчина смахнул со щеки одинокую слезу.
– Там в кабинете на меня нахлынули воспоминания… – оправдывался он.
Увидев Ирвинга, Каталина поднялась на ноги и сделала шаг в сторону двери.
Но юноша незаметно остановил ее взглядом и, быстро махнув рукой, показал маленький ключик, видимо ловко вытащенный из кармана ректора.
Глаза девушки недовольно округлились: «О воровстве речи не шло!»
– Мисс Эстерхази, вы, кажется, хотели что-то обсудить с мистером ректором наедине, ведь так? – громко произнес Ирвинг, одними глазами будто говоря:
«Мне нужно время, отвлеки его!»
Каталина была зла, но отступать было поздно.
– Да, это так. Господин ректор, у моего отца осталась коллекция редких книг. Я думаю, он бы хотел, чтобы после его смерти они достались университету…
Довольно улыбнувшись находчивости новой знакомой, Ирвинг выскользнул за дверь и, держа в руках заветный ключ, направился в кабинет Ренаты Лист.
Здесь его ждала Талия.
– Ну что, ты нашел то, что хотел? – спросила она.
Но Ирвинг, вдруг оказавшись совсем рядом, закрыл ей рот ладонью.
– Тссс, пока еще нет. Но, надеюсь, сейчас найду, – раскрыв ладонь, юноша показал ключ. – Идем, поможешь, только будь тише и не привлекай внимания.
Открыв дверь, Ирвинг проскользнул внутрь кабинета и затащил туда Талию.
– Вот так-то лучше! – довольно ухмыльнулся юноша. – А то ректор стоял над душой, точно коршун. Теперь-то можно осмотреться.
– Я так понимаю, ректор не сам отдал тебе этот ключ? – заволновалась Талия.
– Ну конечно, не сам. Пришлось проявить ловкость и сообразительность. А теперь давай приступать к поискам, не знаю, как долго твоя сестра сможет забалтывать ректора.
Талия тяжело вздохнула. Никогда прежде ей не доводилось вот так без разрешения вламываться в чужой кабинет. И сейчас на душе скреблись кошки.
«Надеюсь, нас не поймают. Иначе я умру со стыда».
Медленно пройдя по кабинету, Ирвинг провел пальцем по чучелу полярной совы. Затем взглянул на книжную полку и, наконец, добрался до стола.
– А что мы ищем? – поинтересовалась Талия, на что Ирвинг развел руки в стороны.
– Понятия не имею, если честно. Вероятно, что-то, что может быть связано с Трансильванией, вампирами или моим отцом.
Покопавшись в ящиках стола, юноша не нашел ничего интересного.
Но вдруг его внимание привлек голос Талии. Протягивая руку, она указывала пальчиком в нижнюю часть стола.
– Мне кажется, здесь что-то есть. Замаскированный ящик, у папы в кабинете есть такой же.
– Ну конечно! Секретная секция! – радостно воскликнул Ирвинг. – Хм, заперта, где-то должен быть ключ.
Выпрямившись, юноша еще раз окинул взглядом кабинет.
– Что Рената любила больше всего? Правильно, птиц!
Чучел в кабинете было огромное множество. И юноша был уверен, что в одном из них спрятан ключ от тайного ящика. Вот только в каком именно…
Внимательно изучив чучело совы, Ирвинг расстроено отошел в сторону. Ключа в нем не было. Покрутив в руках чучело дятла, Ирвинг покачал головой.
– Ничего! Пусто!
Чучело сокола юноша осматривал с особой тщательностью. Но так и не отыскал внутри ничего любопытного.
– Да где же этот ключ?! – Ирвинг начинал злиться от бессилия. Но вдруг ему на глаза попалось чучело небольшой синей птички.
– Талия, ты знаешь, как выглядит лазурная свиристель? – загадочно спросил Ирвинг.
Талия призадумалась, но быстро мотнула головой:
– Нет, кажется, нет.
– А мне почему-то кажется, что это она, – произнес Ирвинг, подходя к синей птице. – Рената что-то писала о ней в своих записях, что я нашел в ее доме. Значит, она имела для нее особое значение.
Погладив свиристель по лазурным перьям, Ирвинг аккуратно приоткрыл ее клюв. И здесь его поджидала удача. В клювике крошечной птички блестел маленький позолоченный ключ.
– А вот и ты, дружок!
Не теряя времени, Ирвинг подошел к столу и открыл секретный ящик. Внутри лежала толстая записная книжка – дневник Ренаты Лист. И карта с пометками, сложенная в несколько раз. Не веря своему везению, Ирвинг схватил его в руки, перелистывая одну страницу за другой.
«Здесь Рената описывает подробнее свое путешествие в Трансильванию. Кажется, во время экспедиции с ней произошло что-то странное. Это я изучу позже… Слишком много записей… Ясно лишь одно: жизнь профессора висела на волоске, но ее спасли. Некто М. Коста… Хм… Рената опасалась, что за ней придут. Ведь там, в Трансильвании, встретилась с кем-то, кого знала… И узнала тайну, которую нельзя было вытаскивать на свет… Любопытно».
Читать дневник в кабинете было небезопасно, и Ирвинг понимал это. А потому, спрятав книжицу в карман, вновь залез в ящик и вытащил оттуда карту.
– Это карта Трансильвании, здесь Рената отмечала свой маршрут, – пояснил он для Талии. – Отлично, теперь мы сможем пройти по ее следам.
– Я все еще считаю идею Каталины безумной, – честно призналась Талиша. – И мне бы не хотелось отпускать ее в столь опасное путешествие.
– Не обязательно отпускать ее. Поедем с нами, – предложил Ирвинг. – Разве тебе не хочется раскрыть правду смерти отца? Получить ответы на все вопросы?
– Хочется, конечно, но… Не таким способом.
– А другого нет. Поверь, никто из тех, кого ты знаешь, не станет помогать вам. Люди не любят копаться в таких делах. Я знаю, о чем говорю. Там, в Лондоне, я пытался привлечь полицию и знакомых к расследованию гибели папы, но никто не стал меня слушать. Пришлось взять все в свои руки.
– Ты, кажется, пошел на большой риск. Я на такое не способна, – с долей сожаления призналась Талия.
– А вот тут ты не права! – усмехнулся Ирвинг. – Сдается мне, ты просто плохо себя знаешь. Вот скажи: раньше ты проникала тайно в чужие кабинеты? Рылась в чужих вещах?
– Нет, никогда!
– А сегодня сделала это. Более того, указала мне на секретный ящик стола, без тебя я мог бы его и не найти. Из тебя могла бы получиться просто замечательная воровка.
Не зная, как правильно реагировать на столь сомнительный комплимент, Талия ответила:
– Спасибо… Кажется.
За дверью кабинета стало шумно, в коридор высыпали студенты.
– Пора уходить, – прислушавшись, произнес Ирвинг. – Вряд ли Каталина сможет так долго забалтывать ректора.
Выскользнув из кабинета, Ирвинг отправил Талию к выходу, а сам вернулся за Каталиной, попутно подбросив украденный ключ на стол ректора.
На крыльцо университета юноша выскочил в приподнятом настроении.
– У нас все получилось! Вы даже не представляете, насколько ценные вещи попали нам в руки! Дневник профессора и карта ее перемещений!
Каталина, глядя на робко улыбающуюся сестру и довольного Ирвинга, не могла разделить радости своего нового знакомого. За время беседы с ректором ей пришлось пообещать подарить университету коллекцию редких книг и сделать значительное пожертвование.
– Во что ты нас втянул? – грозно спросила она. – Да еще и ключ выкрал? Как так можно?
– Не выкрал, а позаимствовал. И, в конце концов, вернул обратно. Но это не главное. Теперь я знаю, что мы должны делать и куда лежит наш путь.
– Я и до этого знала – в Бралуй, деревню, где погиб отец, – заявила Каталина и заметила, как при упоминании этого места вздрогнула ее сестра.
– Да, да, с нее мы и начнем свой путь, – кивнул юноша. – Но теперь известно, куда двигаться дальше.
Ирвинг принялся рассказывать о найденной карте и пересказывать содержание дневника. Видя восторженное лицо юноши, удивляясь его невероятной энергичности, Каталина не могла долго злиться на него и вскоре смягчилась. Кроме того, от ее цепкого взгляда не ускользнуло изменившееся настроение сестры. Глядя на нового знакомого, Талиша неосознанно улыбалась. Подвижное живое лицо Ирвинга приковывало к себе ее внимание. Он был свободным, открытым этому миру, и это несмотря на то горе, что жило в его прошлом. Задорные завитки его волос падали на лоб, и Талии отчего-то хотелось протянуть руку, чтобы коснуться их пальцами. Но она сдерживала этот порыв, боясь показаться легкомысленной. Увлеченный своим рассказом, Ирвинг не упустил из внимания улыбку, внезапно озарившую лицо девушки. Отметив про себя, что его новая знакомая необычайно привлекательна, молодой человек игриво подмигнул ей, заставив Талию мило засмущаться. Ее интерес и молчаливая поддержка будто добавляли ему сил и решительности. Его голос становился громче, движения раскрепощеннее, смех искреннее. Что же это такое? Задумываться об этом юноша, чье лицо и само уже покрылось легким румянцем, не стал и просто наслаждался блеском очаровательных карих глаз, взиравших на него с нескрываемым восхищением.
«Видела бы Талиша себя со стороны», – мысленно усмехнулась Каталина, уже зная, что еще не раз припомнит сестре этот момент.
Когда Ирвинг наконец закончил строить планы, Каталина сумела вставить в разговор несколько слов:
– Теперь, когда у тебя есть все, что нужно, готовься к отъезду.
– Я тут предложил и Талии поехать с нами, она сомневается, но…
– Нет! – моментально воскликнула Каталина. – Талиша никуда не поедет. В той проклятой деревне ей делать нечего!
– Почему ты все решаешь за меня? – воспротивилась Талия.
– Потому что я твоя старшая сестра и теперь отвечаю за тебя.
– Хочешь, чтобы я осталась здесь, пока ты совершаешь безумства?
– Ну, отец хотел бы, чтобы хотя бы одна из нас сохранила свою репутацию и жизнь. Поэтому ты, Талия, останешься в Дебрецене. И никому ни слова о том, куда я уеду.
Договорившись встретиться позже, девушки попрощались с Ирвингом и повернули к дому. Когда юноша скрылся за поворотом, Каталина вдруг усмехнулась и легко толкнула сестру в бок:
– А этот англичанин сумел произвести на тебя впечатление.
– С чего ты взяла? – настороженно спросила Талия.
– У тебя щеки пылают.
Схватившись ладонями за лицо, Талия стыдливо отвела глаза в сторону:
– Это от волнения. Не каждый раз я участвую в подобных авантюрах.
– Ты меня не обманешь, я слишком хорошо тебя знаю. Так что ты думаешь об Ирвинге?
– Он… не знаю… интересный? Его отношение к миру поражает. И, пожалуй, даже восхищает.
– Ммм, знаешь его меньше суток, а уже восхищаешься им?
– Каталина, ну перестань! – смущаясь, попросила Талия. – Просто он показался мне таким живым. Будто само воплощение свободы. Кажется, будто для него не существует преград, запретов и ограничений. Он делает то, что хочет, и наслаждается этим.
– Хм, и когда ты успела все это заприметить? – улыбалась Каталина. – Видимо, пока вы обыскивали кабинет, ты не спускала с Ирвинга глаз.
Устав от насмешек сестры, Талия легко ущипнула ее за плечо. Но Каталина лишь рассмеялась, с удовольствием наблюдая, как лицо Талии становится еще более румяным.
Домой девушки возвращались медленнее, чем обычно, намеренно идя самой долгой дорогой. Ноги будто отказывались вести к родному порогу. Тем не менее спустя некоторое время, они все же оказались у знакомого крыльца. Повернув к дому, Каталина сразу заметила стоявшую неподалеку фигуру молодого человека. Это был Кристиан.
– Каталина… – негромко позвал он, заприметив девушку.
Кристиан ждал ее. Ждал давно. Весь минувший день юноше было не по себе.
Чувство вины, как бы он ни старался его заткнуть, не угасало, а с каждым часом разрасталось все сильнее. Не сумев справиться с этой ношей, в конце дня Кристиан вновь пришел к дому Эстерхази. Пусть он убедил себя в том, что поступил согласно должностной инструкции, и в его поступке не было ничего предосудительного, ему хотелось объясниться. Убедить девушку, что он ей не враг.
Голос Кристиана, тихо и вкрадчиво произнесший ее имя, заставил девушку поднять на юношу взгляд. Каталина понимала, он пришел поговорить с ней с глазу на глаз.
Видя, что девушка подходит ближе, Кристиан вышел ей навстречу.
– Мы можем поговорить? Я бы хотел все объяснить…
Но Каталина не думала останавливаться или сбавлять шаг.
Обойдя юношу, преградившего ей путь, она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
– Мне не о чем говорить с тобой, Иуда. Убирайся отсюда. Иди прочь!
Каталина была решительна и категорична. И пусть там, на улицах Дебрецена, Кристиан и показался ей милым юношей, вынырнувшим из далекого счастливого детства, теперь она не была настроена вести с ним бесед.
«Предатель всегда остается предателем, каким бы соблазнительным взором не смотрели на тебя его глаза».
Вспомнила девушка фразу, мельком услышанную на одном из светских вечеров. И сейчас Каталина как никогда понимала всю ее суть. Растерянный и поникший, Кристиан остался стоять в нескольких шагах от крыльца, больше не пытаясь заговорить с девушкой. Поднявшись по ступеням, Каталина вошла в дом, оставив юношу за порогом. Видя эту картину, Талия замедлила шаг и отстала от сестры. Потухший взгляд юноши, виновато топтавшегося у их порога, заставил ее сердце сочувственно сжаться. Остановившись возле Кристиана, она обратилась к нему:
– Каталина сегодня не в духе, слишком многое навалилось на ее плечи. Она не всегда так груба и категорична. Думаю, если вы придете позже, она смягчится.
Подняв глаза, Кристиан, кажется, впервые с искренним интересом взглянул на младшую Эстерхази.
– Благодарю за эти слова, они дарят надежду, – произнес он. – На самом деле, я прекрасно понимаю вашу сестру, у нее есть все основания злиться на меня. Ой, – юноша вдруг встрепенулся, – я ведь не представился вам – Кристиан Цигельмайер.
– Это не обязательно, – заверила его Талия, – я знаю, кто вы. А вы, полагаю, знаете, кто я.
– Да, вы абсолютно правы, Талия. И, если вас не затруднит, мы могли бы перейти на «ты».
Соглашаясь, девушка кивнула.
– Так вы служите в конторе мистера Мейхера? – поинтересовалась она.
– Да, – подтвердил Кристиан, – хочу однажды стать адвокатом.
– Это по его просьбе ты следил за Каталиной?
Кристиан виновато кивнул.
– Мне было поручено собрать информацию о вашей семье. Но я и подумать не мог, что все обернется таким образом. Никто даже представить не мог, что ваш отец вдруг скончается.
Заметив, как изменилось при этих словах лицо его собеседницы, Кристиан поспешил извиниться:
– Прости, не надо было об этом говорить.
– Я, наверное, пойду, – заметно погрустнев, произнесла Талия.
– Подожди, секунду, – остановил ее Кристиан. – Я хотел передать кое-что твоей сестре, но если она не хочет меня слушать, выслушай, пожалуйста, ты. Это может вам помочь.
– О чем ты?
Кристиан поник головой, понимая, что сейчас, вероятно, поступает непрофессионально:
– Нам нельзя обсуждать своих клиентов, но, к сожалению, я знаю, что мадам Ирэн не станет заботиться о вашем с сестрой благополучии. А потому, я хотел спросить о господине Рифхогеле. Если бы вашим опекуном стал он…
Талия тряхнула головой, за сегодняшний день она не раз думала о словах барона. И если утром они не укладывались в голове, то сейчас мысли путались, и девушка не могла дать однозначного ответа.
– Я плохо знаю барона. Мне известно лишь то, что Каталина вряд ли бы захотела видеть его частью нашей жизни. Но мой отец доверял ему… К тому же я не знаю, что хуже: холодность и скрытность барона или наглость тетушки Ирэн. В любом случае, все это не имеет значения, ты же слышал мистера Мейхера. Барон Рифхогель не может стать нашим опекуном.
– Ну…
Кристиан занервничал, засомневался, не зная, стоит ли говорить правду.
Но все-таки сдался под напором совести и полного грусти взгляда девушки.
– На самом деле может. Просто для этого придется приложить много усилий. Нужно найти доказательства того, что ваш отец действительно дал добро на его опекунство. Может быть, есть письма, расписки…
– Не важно… Все это не важно… – с грустью ответила Талия. – Не думаю, что барон станет утруждать себя этим. Да и не знаю, как к этому отнеслась бы Каталина. Она в некотором роде недолюбливает Эриха Рифхогеля.
Чувствуя, что к горлу подкатывает ком, а глаза начинают предательски наполняться слезами, Талия отвернулась. Этот разговор лишь сильнее растревожил ее душу. Видя, что творится с девушкой, понимая, что это он приложил руку к ее страданиям, Кристиан едва сохранял рассудок. Юноша надеялся, что этот разговор успокоит его. Но все пошло не по плану. Он никогда прежде не считал себя дурным человеком, но последние несколько дней не мог отделаться от мысли, что падает в бездну.
Талия, понимая, что слезы вот-вот покатятся из ее глаз, поспешила отвернуться.
– До свидания, Кристиан, я передам ваши слова Каталине.
Больше не оборачиваясь на юношу, Талия поспешно взошла на крыльцо и, отворив дверь, вошла в дом.
* * *
В гостиную Каталина ворвалась в растрепанных чувствах. И, замерев на пороге, ахнула, увидев, во что превратился ее дом. Ни разу за всю свою жизнь девушка не видела, чтобы в этих стенах было настолько шумно. Повсюду раздавался громкий, выходящий за рамки светского приличия, мужской смех. Незнакомые молодые люди вольготно расположились на диванах, сидели на стульях, расхаживали по дорогим коврам. В гостиной было дымно от незатухающих сигар. Девушка закашлялась. Среди толпы незнакомцев Каталина не сразу заметила Иствана. Кузен первым подал голос, заметив, как она вошла.
– Каталина! А вот и ты! И где же, расскажи нам, ты пропадала до самого заката? И где потеряла свою сестру?
– Не твое дело, – резко выплюнула Каталина. Подойдя к дивану, где в компании друзей по-хозяйски, перекинув ногу на ногу, сидел Истван, девушка грубо выпалила:
– Последи за языком, кузен. И впредь не задавай мне подобных вопросов.
В гостиной раздался громкий смех. Расположившиеся подле Иствана молодые люди весело загудели.
– У-у-у, а у твоей кузины острый язычок, – рассмеялся Юрген – невысокий рыжий парень в расстегнутом пиджаке.
– Истван, неужели ты позволишь своей подопечной так тебе дерзить? – подхватил Лукас, заметно захмелевший молодой человек с растрепанными волосами.
Слыша насмешки друзей, Истван заметно покраснел. Его взгляд стал жестче и злее.
– Забыла, с кем говоришь? – зло обратился он к кузине. – Я твой опекун, и ты обязана отвечать на все мои вопросы.
– Ты взял на себя обязанности лишь по распоряжению моим имуществом, вот и займись этим. Оглянись и посмотри, во что ты превратил мой дом всего за несколько часов. Это неприемлемо. Будь добр, попроси своих гостей немедленно освободить дом. А свои вопросы касательно моей жизни оставь при себе.
– Смотри-ка, Истван, какая серьезная у тебя подопечная, – усмехнулся Лукас.
– Выгоняет нас, никакого гостеприимства, нужно заняться ее воспитанием, – произнес Юрген.
Поддавшись общему настроению, Истван откинулся на спинку дивана и, усмехаясь, взглянул на кузину снизу вверх.
– Как ты верно заметила, теперь вашим имуществом распоряжаюсь я. И я решаю, кому приходить в этот дом, а кому его покидать. Станешь упираться – жди наказания. Уж я-то с твоей дерзостью совладаю.
– И как же? – зло усмехнулась Каталина. – Пожалуешься матушке?
На диванах вновь раздался громкий смех.
– Хороша, чертовка, – смеялся Лукас.
– Не из пугливых, – заметил Юрген.
Не весело в этот момент было только Иствану. Уже пригубивший не один бокал крепкого алкоголя, он, пылая яростью, вскочил на ноги.
– Лучше заткнись, пока не получила! Или думаешь, к тебе кто-то прибежит на помощь? Может быть, мамочка? Или папочка? Нет… Они оба уже гниют в земле и им нет до тебя дела. А потому от моего гнева никто тебя не спасет.
Видя, что Истван разошелся, друзья силой усадили его на диван.
– Что же ты рассвирепел? Успокойся! Будь у меня такая кузина, я бы искал к ней другой подход, – произнес Юрген.
– Уж нам-то твои подходы известны! – вновь рассмеялся Лукас. – Слюной смотри не захлебнись, а то я вижу, как ты на нее посматриваешь.
– А что такого? Ну разве она не красива? – продолжал Юрген.
– Еще как, – ответил Лукас.
– Вот и я о том.
Юрген поднялся на ноги и, не спуская опьяненного взгляда с девушки, сделал несколько шагов в ее сторону.
– Куда ты, сядь… Начнешь руки распускать, потом не жалуйся, что тебя в приличные дома не пускают, – произнес Лукас, впрочем, не стремясь остановить друга.
– А что сразу распускать? Я, может быть, с серьезными намерениями? Истван, вот скажи: отдал бы за меня свою кузину?
– Да на что она тебе? – недовольно фыркнул сын тетушки Ирэн.
– Истван теперь с ней не расстанется, – произнес Лукас, – уплывет рыбка, уплывет и дом.
– И то верно, – подтвердил Истван.
– А если я к ней, предположим, чувствами воспылаю?
Каталина медленно попятилась назад, ей не нравилось русло, в которое вошел этот разговор. А Юрген, посматривая на девушку сальным хмельным взглядом, подбирался к ней все ближе.
– То, что пылает в твоих штанах, Юрген, вовсе не чувства, – смеялся Лукас.
– Чтобы потушить этот пожар, и не обязательно идти под венец, – вдруг произнес Истван. – Достаточно подняться на второй этаж, там есть свободные комнаты. А мы сделаем вид, что ничего не видели.
От громкого нахального смеха становилось тошно. Желая уйти в свою комнату, Каталина попыталась обогнуть Юргена и проскользнуть к лестнице. Но это ей не удалось. Молодой человек быстро преградил ей путь.
– Ну что, последуем дельному совету? Куда это ты сбегаешь?
Вытянув руки, Юрген схватил девушку за запястье, не позволяя уйти.
– Не трогай меня! Истван, усмири своих гостей!
Но сын тетушки Ирэн лишь усмехнулся, не проронив ни слова. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как расширяются от страха ее глаза. Как тонкие руки пытаются сбросить с себя мертвую хватку Юргена.
В этот момент в гостиную вошла Талия и замерла, не ожидая увидеть того, что здесь творилось.
– О, а вот и вторая сестра, – усмехнулся Истван. – Лукас, как она тебе? Нравится? Забирай. Но только на этот вечер.
– Что здесь происходит? – в непонимании прошептала Талия.
– Талиша, уходи отсюда, – крикнула Каталина, все еще тщетно пытаясь вырваться из хватки Юргена.
Не послушавшись, Талия рванула к сестре на помощь.
– Отпусти ее!
Но добраться до лестницы не успела, дорогу ей преградил возникший на пути Лукас.
– Не мешай им, лучше присядь с нами.
Сердце Талии застучало от страха. В горле возник ком, мешавший закричать.
В этот миг по гостиной дома Эстерхази плавной, заставляющей поежится волной, пробежал сквозняк. И сквозь плотный сигаретный дым выступила высокая мужская фигура.
Одним резким толчком в грудь барон Рифхогель, взявшийся, казалось, из ниоткуда, толкнул Лукаса и заставил Юргена отцепиться от девушки и упасть на пол, едва не ударившись головой о перила. Напряженное злое выражение лица Эриха внушало страх и трепет. Гости замолчали, внимательно следя за незваным гостем. Кто-то поглядывал на Иствана, ожидая, когда же новый хозяин дома выскажет барону свое неудовольствие. Истван и сам понимал, что от него ждут решительных действий. Но даже крепкий алкоголь не мог погасить в нем необъяснимый ужас, что вызывал холодный взгляд Эриха. Наконец, сдавшись под напором всеобщего внимания, Истван поднялся на ноги и шагнул вперед.
– Что вы себе позволяете, барон? Не помню, чтобы приглашал вас.
От слов этого ничтожества в груди Эриха запульсировала ярость. Барон и сам не сразу понял, что стало причиной этой внезапной, едва контролируемой ненависти. Но вдруг осознал: «Он угрожал дочерям Петера, вторгся в его дом».
В голове Эриха промелькнули слова Иствана, те, что молодой человек даже не озвучивал вслух. И барона затрясло от гнева. Глаза будто заволокла пелена.
«Он столько лет терпел давление своей матери, а теперь, получив свободу, решил отыграться на девушках, что зависят от него. Свинья… Только за одни грязные мысли стоило бы разорвать его на части. А всех остальных…»
Эрих сделал глубокий вдох, возвращая себе рассудок. Еще немного, и ярость дошла бы до необратимых пределов. И тогда случилась бы беда.
Решительно и грозно шагнув навстречу Иствану, Эрих темной тенью навис над ним.
– Через минуту эта гостиная должна быть пуста. А ты навсегда забудешь дорогу к дому Эстерхази.
– Да кто вы такой, чтобы указывать мне, что делать? – борясь со страхом, закричал Истван. – Забыли, это теперь мой дом. МОЙ! И здесь я делаю все, что захочу. И с кузинами поступаю так, как считаю нужным.
Последняя фраза явно была лишней. Брови Эриха грозно сдвинулись на переносицу, руки напряглись, готовые в любой момент схватить Иствана за горло.
– Это дом семьи Эстерхази, к которой ты не имеешь никакого отношения. Они девушки, а не твоя собственность.
– Каталина и Талия – мои подопечные! – чувствуя себя загнанным в угол, взвизгнул Истван.
Повернув голову к Каталине, Эрих кратко спросил:
– Хоть одна из вас подписала документы о согласии на опекунство?
– Нет, – ответили девушки.
Взгляд Эриха вновь вернулся к Иствану.
– Вот и ответ. А теперь пошел прочь!
– А если я не уйду?
– Придется тебе помочь.
Глаза Эриха всего на миг блеснули странным холодным огнем. Но заметил это лишь Истван. Лицо молодого человека мгновенно побледнело от ужаса, рот приоткрылся в немом крике. А в следующий момент Эрих схватил негодяя за грудки. Все это время Каталина, пытаясь унять дрожь, держалась поближе к сестре и вместе с ней пряталась за спиной барона. Едва не зарычав, Эрих потянул Иствана на себя и оторвал его от пола.
Гости вокруг замолчали, внимательно наблюдая за развернувшейся в гостиной картиной.
Никто из них не издавал ни звука, никто не решался прийти Иствану на помощь. С каждой новой секундой сын тетушки Ирэн бледнел все сильнее, а затем и вовсе начал задыхаться от страха. Выждав минуту, Эрих потащил Иствана к выходу. Молодой человек не сопротивлялся, лишь беспомощно дергался в сильных руках барона. Распахнув дверь, Эрих, словно крысу, пойманную на кухне, вышвырнул Иствана на улицу. Гости не стали задерживаться. Вскакивая со своих мест, они устремились прочь, не желая испытывать на себе гнев барона Рифхогеля.
Когда дверь дома Эстерхази хлопнула в последний раз, Каталина обернулась к своему спасителю. Ее все еще потряхивало от пережитого страха. Но тело постепенно успокаивалось.
– Спасибо…
Произносить эти слова в адрес барона было непросто, но сейчас Каталина была искренне благодарна Эриху.
– Но скоро Истван снова вернется сюда. Не представляю, что он с нами сделает…
– Он больше к вам не приблизится, – заверил девушек барон.
– Но он же наш опекун, – тихо прошептала Талия.
Запустив руку за под пальто, Эрих достал оттуда аккуратно сложенную бумагу.
– Это письмо Петера, в котором он просит меня стать вашим опекуном в случае его кончины. Этого должно быть достаточно, чтобы подтвердить его посмертную волю. Но потребуется ваше письменное согласие на опекунство. Вы, конечно, можете отказаться…
– Нет, мы не станем, я уж точно, – ответила Каталина.
– Как и я, – вторила ей Талиша. – Не после того, что увидела.
«Как бы я ни относилась к барону, стоит признать, что его общество куда лучше, чем окружение Иствана, – подумала Каталина. – Если папа был готов довериться ему, мы сделаем то же самое. Да, у нас и выбора-то никакого нет».
Словно подслушав мысли девушки, Эрих кивнул головой.
– Тогда с бумагами разберемся завтра. С этим делом лучше не затягивать, пока ваша тетушка не придумала новую подлость.
– Уверена, она способна на многое, – проговорила Каталина. – Теперь понятно, почему отец разорвал с ней общение.
Осмотревшись по сторонам, Талия неприятно поежилась.
– А если они вернутся ночью?
– Этого не произойдет, можете быть спокойны. По моей просьбе за домом присмотрят.
– Я благодарна вам, барон, – наконец, найдя в себе силы озвучить эти слова вслух, произнесла Каталина.
– Эрих. Кажется, я уже просил называть меня по имени.
Сейчас, впервые в жизни взглянув на барона, Каталина, наконец, улыбнулась.
– Я благодарна вам, Эрих.
Пожелав барону доброй ночи, девушки поднялись в свои комнаты. А Эрих, оставшись в одиночестве, подошел к камину. Глядя на огонь, барон Рифхогель пытался заглянуть внутрь себя. Его годами выстроенная жизнь в последние дни сильно изменилась. Люди начали вызывать все больше отвращения, а эмоции все чаще брать над ним верх. Этого нельзя было допустить. Все нужно было привести в порядок. Но Эрих знал, смерть Петера многое изменила. Барон чувствовал, грядут перемены, что-то недоброе уже повисло в воздухе. И столкновения с этой новой силой ему не избежать. А значит, рано или поздно придется вспомнить, кто он такой.
* * *
Погрузившись в свои бумаги, ректор университета Дебрецена не заметил, как стемнело. Оторваться от работы его заставили чьи-то шаги, раздавшиеся возле кабинета.
– Кто там? – окликнул ректор.
Дверь медленно открылась. И на пороге, не спеша проходить в кабинет, застыла мужская фигура. Его тень плавно скользнула по стене, застыв неподалеку от хозяина кабинета. Сощурив глаза и присмотревшись, ректор внезапно улыбнулся.
– Добрый вечер! Вот уже не думал увидеть вас здесь, еще и в такой час. Но я всегда рад вашему визиту. Проходите, проходите.
– Добрый вечер, господин ректор. Нет-нет, я не стану отнимать у вас много времени, – тень на стене чуть качнулась, давая понять, что гость облокотился на дверной проем.
– Я весь к вашим услугам. Таких гостей принимать – одно удовольствие. Что привело вас ко мне?
– Одно неотложное дело. Скажите, могу ли я посетить кабинет покойной госпожи Лист?
– Кабинет Ренаты? Хм… Как странно, – удивился ректор. – Вы сегодня не первый, кто спрашивает меня о ней.
– Кто же был первым?
– Мисс Каталина Эстерхази – дочь помощника губернатора, к сожалению, недавно почившего.
– Как любопытно… Так что насчет моей просьбы?
– Конечно, конечно. Приходите завтра, и я проведу вам экскурсию по всем экспонатам, что хранятся в кабинете Ренаты.
– Боюсь, я не могу ждать.
– Да? Ну, тогда я немедленно провожу вас туда.
Поднявшись на ноги, ректор запустил руку в карман и, к своему удивлению, не обнаружил там нужного ключа.
– Да где же он?
Тень на стене дрогнула, гость выпрямился в нетерпении. Ключ нашелся на столе, что немало удивило ректора.
– Я помню, как убирал его в карман… Эх, годы берут свое, неужели память начала подводить. Ну, пойдемте, пойдемте.
Открыв дверь в кабинет Ренаты Лист, ректор пропустил гостя внутрь.
– Смотрите, здесь собраны редчайшие экземпляры. Рената собирала их по всему миру. А недавно, во время поездки в Трансильванию, профессор Лист даже открыла неизвестный до этого вид свиристели, представляете?
Но гость не слушал рассказов мужчины. Зайдя внутрь, он окинул взглядом кабинет и устремился к столу. Гость не терял времени и под удивленным взглядом ректора быстро отыскал тайный ящик. С силой дернул его, вырвав с корнем.
– Что вы делаете?!
Гость не ответил, лишь грозно зарычал и отбросил ящик в сторону. Он был пуст, кто-то опустошил его раньше.
– Кто забрал ее записи?
– Какие записи? Сюда никто не входит без меня. Но что же вы наделали, если бы я не знал вас…
– Лучше бы не знал…
Голос гостя неожиданно изменился, став грубее и таинственнее. В темноте ночного кабинета заблестели голубые глаза. Обнажились белые клыки. Ректор застыл в ужасе, не успев издать ни звука. То, что он видел, не поддавалось никакому разумному объяснению. А в следующий миг в его горло вонзились острые зубы. Беспомощный крик потонул в громком хрипе.
Когда обескровленное тело ректора упало на пол, гость аккуратно промокнул губы белым платком. Развернувшись, он вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
