Из заметок адвоката Йозефа Мейхера:

«Мадам Ирэн Сарваш – дама непростого характера. Услуги оплачивает регулярно и исправно, но с явным недовольством (полагает, что переплачивает мне, хотя я еще пошел ей на уступки). Любит поговорить, поэтому на встречи с ней отводится больше времени, чем требуется на прием одного клиента».

Адвокатская контора Йозефа Мейхера.

День накануне похорон.

Громко чихнув, мистер Мейхер, известный в Дебрецене адвокат, аккуратно промокнул нос платком и извинился перед своей посетительницей.

– Прошу прощения, это все табак, – произнес он, но его слова остались незамеченными.

Мадам Ирэн Сарваш, полная дама средних лет в шляпке цвета темной зелени, сидела в его кабинете уже четверть часа и все это время, не давала мужчине вставить ни слова. Пухлыми пальцами вцепившись в ручку своей сумочки, женщина с упоением вновь и вновь повторяла одно и то же:

– И все-таки как же нам повезло! Уверена, Господь не осудит меня за эти слова, я ведь забочусь об интересах сына. Наши отношения с Петером испортились сразу после его женитьбы. Да, он был моим родным братом, но это не мешало мне видеть недостатки в его супруге. Если бы вы знали, какой высокомерной она была, вы бы меня поддержали. К чему это я? Ах, да! Конечно, я горюю о смерти брата, но нельзя не сказать, какой же подарок он сделал нам своей внезапной кончиной. Я полагала, что ждать этого дня придется гораздо дольше, – мадам Ирэн ненадолго задумалась, видимо, вспоминая что-то из прошлого.

Воспользовавшись недолгой паузой, мистер Мейхер, наконец, сумел задать посетительнице первый вопрос.

– Вы, мадам, вероятно, хотите узнать, как продвигается ваше деликатное дело? Спешу вас уверить, что мы с помощником уже некоторое время собираем для вас все необходимые материалы.

– Дело? Конечно, ради него я и пришла! Ведь теперь нам с вами незачем медлить. Пора действовать. Петер Эстерхази отошел в мир иной, оставив после себя двух наследниц. Судьба моих дорогих племянниц, как вы знаете, теперь тесно связана с законом Мариуса Пруэтта. Благослови же его, Господи.

– Вы правы, мадам. Закон Мариуса Пруэтта, принятый десять лет назад, гласит: «Женщина не может до достижения тридцати лет самостоятельно распоряжаться своим законным имуществом. Замужняя женщина делает это только с согласия супруга, незамужняя – с согласия законного опекуна».

– Мне это известно, мистер Мейхер. Как и то, что Каталина, моя племянница, двадцати двух лет от роду, не замужем. Как и ее девятнадцатилетняя сестра Талия. А значит, чтобы сохранить право распоряжаться своим имуществом и не остаться на улице, им необходимо согласиться на предоставление законного опекуна. Мой сын Истван – их ближайший родственник мужского пола. Он станет их опекуном и получит право контролировать счета покойного Петера и его имущество.

– Вы вновь абсолютно правы, мадам Сарваш. С этим не должно возникнуть проблем.

Переведя взгляд на закрытую дверь кабинета, мистер Мейхер громко прокричал имя своего помощника.

– Кристиан! Войди!

Дверь отворилась почти беззвучно. Держа в руках папку с документами, в кабинет адвоката вошел его молодой помощник. Мельком взглянув на посетительницу, Кристиан постарался отвести в сторону взгляд. Мадам Ирэн всегда посматривала на юношу с нескрываемой надменной усмешкой, которую хотелось непременно стряхнуть со своих плеч. Юноша подал папку мистеру Мейхеру и остановился в нескольких шагах от него. Быстро пробежав взглядом по страницам, исписанным неровным торопливым почерком молодого помощника, адвокат отложил бумаги в сторону и обратился к мадам Ирэн.

– С тех пор как вы впервые переступили порог моей конторы, Кристиан, мой юный помощник, не терял времени даром и следил за вашей старшей племянницей. По его наблюдениям… кхм… Кристиан, быть может, ты сам нам обо всем расскажешь?

Без тени улыбки молодой человек поднял взгляд на посетительницу, тихо откашлялся и заговорил.

– Мне удалось познакомиться с одной из ваших племянниц незадолго до кончины мистера Петера. На тот момент Каталина Эстерхази казалась мне девушкой, не готовой столкнуться с внезапными трудностями. Она привыкла к своему образу жизни, и лишиться его – для нее катастрофа. Я уверен, что если надавить на нее, припугнуть – она согласится на любые условия, – выслушав юношу, мадам Ирэн довольно усмехнулась.

– Ваш помощник совершенно прав! Каталина не сможет сопротивляться нашему напору. Она никогда не отличалась самостоятельностью. Без отца она не сможет принять ни одного взвешенного решения.

– А вторая племянница… эм, Талия? – задал вопрос адвокат.

Мадам Ирэн лишь махнула рукой:

– Эта тихоня и слова поперек не скажет. К тому же она младшая сестра, кому есть дело до ее мнения.

Мистер Мейхер, удовлетворенный словами клиентки, закивал головой.

– Хорошо, просто прекрасно! – воскликнул он и обратился к своему помощнику: – Кристиан, ты проделал неплохую работу. Но у меня есть для тебя еще одно задание. Завтра тело Петера Эстерхази придадут земле. Ты должен посетить его похороны. Попытайся заговорить со старшей дочерью покойного. Попытайся втереться к ней в доверие. Пусть она видит в тебе друга. Помимо этого, прощупай почву, горе сильно меняет людей. Нам нужно знать, что сейчас представляет из себя мисс Эстерхази. Стала ли она более уязвимой или предпочла закрыться от мира. В нашем деле это важно.

– Я тоже не пропущу похороны брата, – заявила мадам Ирэн.

– Конечно. Но вам бы я советовал держаться от племянниц подальше. Не привлекайте их внимание раньше времени. Они не должны ничего заподозрить, чтобы мы смогли застать их врасплох.

– Я последую вашему совету, мистер Мейхер.

Удобнее перехватив сумочку, мадам Ирэн грузно поднялась на ноги и направилась к двери. Как только ее необъятный силуэт скрылся из вида, Кристиан задал адвокату давно мучивший его вопрос.

– А вы знакомы с мистером Истваном? Как думаете, из него выйдет хороший опекун?

Мистер Мейхер на пару мгновений замер, задумчиво проведя рукой по подбородку.

– Обсуждать клиентов не в моих правилах, Кристиан. Но, отвечая на твой вопрос, скажу следующее: если бы я знал, что скоро умру, сделал бы все, чтобы к моим дочерям и близко не приблизился такой человек, как мистер Истван Сарваш.

Слова мистера Мейхера неприятно задели юношу, и по его лицу пробежала мрачная задумчивость. Заметив молчаливое неодобрение помощника, адвокат произнес:

– Запомни, Кристиан, наша работа – помогать тем, кто платит нам деньги. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, наверняка тебе жаль этих девушек. Но поверь, таких, как они, в твоей практике будет еще много. Мадам Ирэн платит хорошие деньги, ее рекомендации обеспечат нам новый поток клиентов. Если ты хочешь достичь успеха на адвокатском поприще, думай о выгоде, а не о судьбах бедных девиц. Твоя семья рассчитывает на тебя, мальчик. Не подведи их.

Взглянув на часы, мистер Мейхер широко улыбнулся:

– Кажется пришло время обеда.

Адвокат поднялся из-за стола и, вручив помощнику несколько папок и ключи от кабинета, попросил:

– Пока меня нет, закончи заполнять бумаги.

С этими словами мужчина покинул кабинет, оставив Кристиана в полной тишине. Опустившись на кресло мистера Мейхера, молодой человек принялся за дело. Но все мысли, как назло, крутились сейчас вокруг семьи Эстерхази.

Кристиан чувствовал себя виноватым. Но не мог отрицать очевидного – это дело могло дать ему хороший старт в карьере. Несколько недель назад, впервые войдя в контору мистера Мейхера, Кристиан испытывал легкое волнение. Он предвкушал, что именно здесь обретет свой первый успех. И пока все шло по плану. Мадам Ирэн была непростой клиенткой и с первого взгляда совершенно не понравилась Кристиану. Но, следуя советам опытного адвоката, юноша довольно быстро спрятал свои чувства подальше от посторонних глаз. Сейчас его волновало лишь одно – достойное триумфальное завершение первого дела. Да, Кристиану было жаль несчастных девушек, против которых уже плела интриги мадам Ирэн. Но что он мог с этим поделать? Ведь на кону стояла его собственная судьба. А потому, всеми силами стараясь презреть жалость и затоптать в себе поднимавшее голову чувство вины, Кристиан усердно выполнял поручения своего наставника.

Когда мистер Мейхер вернулся в кабинет, Кристиан все еще сидел за его столом, заполняя бумаги.

«Исполнительный малый…» – довольно заметил адвокат.

Забыв об обеде, а после и об ужине, молодой человек посвятил весь день работе с бумагами. Веря, что рано или поздно все его старания сполна окупятся.

Приемная губернатора.

День накануне похорон.

Как бы ни старалась госпожа Бауэр, ей не удалось убедить неожиданного гостя в том, что губернатор сегодня не принимает посетителей. Одарив пожилую леди строгим холодным взглядом, Эрих Рифхогель буквально пригвоздил несчастную к полу. Дверь в губернаторский кабинет распахнулась, и барон, больше не встречая на пути препятствий, решительно прошел внутрь. В эту минуту, склонившись над письменным столом, Маркус Хольцер почитывал свежую газету. Услышав тяжелые шаги, он поднял голову и с удивлением и заметным неудовольствием взглянул на гостя.

– Барон, это вы… Вероятно, госпожа Бауэр не предупредила вас о том, что сегодня неприемный день.

– Поверьте, ваша помощница сообщила мне об этом не менее дюжины раз.

– Вот как… Получается, это вас не остановило.

– Ничуть. Я пришел поговорить о Петере.

– О Петере?!

На мгновение в голосе мистера Хольцера мелькнула нескрываемая тревога.

Но губернатор быстро взял себя в руки, откашлялся и заговорил печальнее, чем прежде.

– Ужасная трагедия… Кто бы мог вообразить, что все обернется именно так. Вы ведь были приятелями, насколько мне известно?

– Петер был мне другом. А потому я не могу оставить без внимания то, что с ним произошло.

Так и не дождавшись приглашения присесть, Эрих опустился в кресло напротив губернатора. Не спуская с Хольцера цепкого взгляда, от которого мужчине становилось не по себе, Эрих спросил:

– Что Петер делал в той трансильванской деревне, да еще вместе с дочерьми?

– Выполнял мое поручение.

– Какое?

– При всем моем уважении, барон, это дело государственной важности. И я не имею права обсуждать его с вами.

– А гибель вашего подчиненного – тоже станет государственной тайной? – с заметной угрозой в голосе произнес барон. – Уверен, вы бы этого желали. Но, к сожалению для вас, в Дебрецене Петер Эстерхази был человеком известным. А потому о его гибели уже судачат в каждом доме.

Губернатор поежился, понимая, что барон как никогда прав.

– Смерть Петера – трагическая случайность. Подумать только, упал с лошади…

– Где сейчас его тело? Я заходил в дом Петера, его горничная сказала, что дочери не в состоянии заниматься похоронами отца и позволили вам взять на себя все заботы.

– Так и есть… Бедные девочки. Сначала мать, теперь отец…

– Где тело Петера? – строже и жестче повторил Эрих.

– Его тело уже готовят к погребению.

– Кто?!

– К чему все эти вопросы, барон?! Вы можете ни о чем не переживать. Нашлись люди, что предложили свою помощь в организации похорон Петера. Все будет сделано так, как положено. Я и сам бы этим занялся, но вы ведь понимаете, у меня очень много дел.

Словно подтверждая свои слова, губернатор отложил в сторону газету и придвинул к себе стопку бумаг.

– Я хочу помочь. Неправильно доверять организацию похорон незнакомым людям.

– Ваша помощь уже не требуется, барон. Поверьте, за дело взялись люди… эм, в чьем авторитете сомневаться не приходится.

– Почему бы, в таком случае, вам не назвать их имена?

Этот вопрос стал для губернатора последней каплей. Поднявшись из-за стола, он нервно прошелся по кабинету, поправляя плотный ворот рубашки. А затем, приблизившись к креслу, в котором сидел Эрих, рукой указал на дверь.

– Барон, не принимайте это на свой счет, но я вынужден попросить вас уйти. С минуты на минуту ко мне прибудет человек из Вены, с поручением от самого императора. Я не могу заставлять его ждать, вы же понимаете.

Подняв взгляд на стоящего подле него губернатора, Эрих сурово усмехнулся, и от этого короткого смешка мистеру Хольцеру сделалось не по себе. Барон поднялся на ноги и медленно обошел кресло, повернувшись к двери.

– Ознакомиться с заключением о смерти Петера, полагаю, я тоже не могу?

– Как можно, барон?! Эта информация личная, ее передадут лишь ближайшему родственнику – старшей дочери покойного. Но пока девочка горюет, не думаю, что стоит взваливать на ее плечи лишний бюрократический груз, согласны?

Эрих не ответил, лишь размеренным шагом направился к двери. Как только барон покинул кабинет губернатора, мистер Хольцер облегченно выдохнул и смахнул со лба выступившую испарину. Садясь обратно за стол, губернатор заметно нервничал. Его пальцы бесконтрольно барабанили по деревянной столешнице. В голове крутился недавний разговор, состоявшийся далеко за пределами этого кабинета: «Будьте осторожны с бароном Рифхогелем».

Предупреждал губернатора тот, чье имя он только что отказался назвать Эриху.

«Если он о чем-то узнает, у нас могут возникнуть проблемы. И если так случится, мистер Хольцер, вы отправитесь вслед за Петером…»

* * *

Из дневника Ирвинга Торнби Сокера:

«Вот я и в Австро-Венгрии! Здесь все так не похоже на Великобританию. А еще говорят англичане строги и чопорны. Да вы посмотрите на австрийцев! Совсем скоро поезд доставит меня в Дебрецен. Единственное, что мне известно об этом городке, – он маленький? В нем живут венгры? Ладно, разберусь на месте. Главное сейчас – отыскать Ренату Лист».

Держа в руках слегка помятый конверт, по улицам Дебрецена шел молодой англичанин. Его растрепанные волосы с отросшими каштановыми завитушками задорно подпрыгивали каждый раз, когда юноша оборачивался, качая головой.

А делал он это часто. Всматриваясь в окружавшие его дома, Ирвинг искал адрес, указанный на конверте.

«Ну, и где же ты, приятель?»

Наконец впереди мелькнул указатель, надпись на котором соответствовала нужной улице. Довольно улыбнувшись, Ирвинг свернул в нужную сторону и, пройдя несколько домов, отыскал заветный адрес. Взгляд молодого человека скользнул по неприметному домику в конце улицы. Отворив скрипучую калитку, Ирвинг направился к крыльцу, попутно отметив, что этот переулок выглядит слишком запущено и нелюдимо. Одним прыжком преодолев несколько ступенек, юноша оказался подле двери и, не теряя времени, постучал, не отыскав звонка. Но никто не спешил распахивать перед гостем дверь. Ирвинг прислушался, там за дверью все было тихо, ни шагов, ни голосов. Тогда юноша постучал снова, на этот раз сильнее и настойчивее. Когда его присутствие вновь оказалось незамеченным, Ирвинг спрыгнул с крыльца и, подобравшись к окну первого этажа, громко крикнул:

– Госпожа Лист, вы дома?!

Позади юноши послышались тяжелые глухие шаги, и к незваному гостю обратился негромкий старческий голос.

– Кем бы вы ни были, молодой человек, вы опоздали с визитом, – прошепелявил старик в соломенной шляпе.

– Прошу прощения?

– Мисс Рената Лист скончалась в начале месяца. В доме никого нет.

– Скончалась… Нет…Как же так… Я проделал такой путь, чтобы встретиться с ней. Прибыл сюда из самой Британии.

– Увы, вы опоздали даже на ее похороны, – с сожалением заметил старик.

– Быть может, я могу переговорить с ее родственниками? – с надеждой спросил Ирвинг.

– Насколько мне известно, у мисс Ренаты не было таковых. По крайней мере вы первый, кто пришел сюда со дня похорон. Здесь никого не бывает кроме меня. При жизни мадам Лист я служил у нее садовником. Сейчас же прихожу для того, чтобы присматривать за растениями. Некоторые из них редкие, жаль, если они погибнут вслед за хозяйкой.

Растерянно опустив голову, Ирвинг пытался сообразить, как же ему теперь поступить.

«Это письмо – все, что у меня есть. Я уверен, именно из-за него погиб мой отец. Нет, я не могу просто так забыть об этом и вернуться обратно в Лондон. Мне нужно понять, кем была эта леди, – прикусив губу, Ирвинг призадумался и вдруг смекнул: – Ничто не расскажет о человеке лучше, чем его собственный дом!»

Хитро сверкнув глазами, юноша пробежал взглядом по ветхому жилищу покойной мисс Лист и мысленно отметил:

«Двери хлипкие, приложи силу, поддень ломом и входи. Да и окна довольно низко».

Немного подумав, юноша решил, что, разбив стекло, привлечет к себе лишнее внимание. Да, и садовник все еще маячил поблизости, возясь в заросшей сорняками клумбе.

«Нужно быть осторожнее. Мне совершенно не хочется попасть за решетку в чужой стране».

Ломиться в парадные двери Ирвинг тоже не стал. Вместо этого молодой человек вышел за калитку и обошел дом с обратной стороны. Там, перескочив через ограду, он пробрался к черному входу и пару раз посильнее толкнул плечом старую деревянную дверь. Не сразу, но та поддалась. И Ирвинг, на всякий случай оглянувшись по сторонам, быстро прошмыгнул внутрь.

За минувшее с момента смерти Ренаты время комнаты ее дома успели запылиться. Но все еще хранили ощущение присутствия своей хозяйки. Ступая осторожно, Ирвинг старался не шуметь. Но старые половицы то и дело издавали пронзительный скрип. Проходя мимо входной двери, юноша поднял с пола стопку просунутых в почтовое отверстие бумаг.

«Что у нас здесь? Счета, газеты, письма с соболезнованиями… Хмм… Интересно, на что рассчитывали их отправители? Заключение о смерти… А вот это уже любопытно».

Развернув документ с подписью некого доктора Курта Грубера, Ирвинг прочитал:

«Причина смерти – черепно-мозговая травма, полученная вследствие падения с лестницы. Место смерти…»

– Хм, знакомый адрес. Она умерла здесь, дома.

Повернув голову в сторону, Ирвинг взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. Подойдя ближе, юноша присел на корточки и внимательно всмотрелся в пол у подножия.

«Кто-то здесь прибрался, но, если присмотреться, можно увидеть капли впитавшейся в дерево крови. А это что такое?»

Удивленно вскинув бровь, молодой человек приподнялся и шагнул на нижнюю ступеньку. Не отрывая взгляда от лестницы, он поднимался все выше и выше, пока не достиг верхнего этажа.

«Редкие капли засохшей крови видны на протяжении всех ступенек. Есть они и на верхней площадке. Но если верить заключению о смерти, кровь должна быть только внизу, там, где, упав, Рената разбила голову. Почему никого не удивил тот факт, что с лестницы она падала уже окровавленной? Что-то здесь не так… Обстоятельства смерти Ренаты Лист так же подозрительны, как гибель моего отца».

Спустившись с лестницы, Ирвинг, наконец, осмотрел главную комнату дома. Со всех сторон на него взирали чучела всевозможных птиц. Каждый экземпляр выглядел точно живой. И было заметно, что при жизни Рената тщательно заботилась о странных украшениях своей комнаты.

«Птицы? Почему их здесь так много?»

Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро. Стоило Ирвингу пробежаться взглядом по книжной полке, как все встало на свои места.

«Редкие птицы восточной Европы», «Материалы к изучению птиц», «Миграция утиных».

«И все эти труды изданы под именем профессора Ренаты Лист. Так, значит, она была орнитологом. Я был готов ко многому, но не к этому. Полагал, что она писатель, быть может, историк, археолог или путешественница. Но орнитолог… Какое ей было дело до романа отца?»

Порывшись в столе покойного профессора, Ирвинг отыскал бумаги, подтверждавшие, что Рената Лист являлась профессором местного университета. В какой-то момент, тяжело вздохнув, юноша упер руки в бока и вновь скользнул взглядом по комнате.

«Что конкретно я хочу здесь найти?»

Спустя несколько секунд руки сами потянулись к карману и извлекли на свет письмо, что было перечитано уже десяток раз.

И вот снова взгляд Ирвинга забегал по знакомым строчкам:

«Уважаемый мистер Сокер!

Вы не знаете меня, но там, откуда я родом, ваше имя известно каждому. Меня зовут Рената Лист, я пишу вам из Дебрецена, города, что находится на границе с Трансильванией. Недавно мне довелось совершить путешествие в земли, что были описаны вами в романе «Граф Цепеш». И там мне открылась правда, что, вероятно, ускользнула от вас. Мистер Сокер, издав свой роман, позволив ему стать популярным, вы совершили огромную ошибку. Вы даже не представляете, что сотворили! Мне хочется верить, что это было сделано ненамеренно. И если я права, прошу, не теряя времени, приезжайте в Венгрию. Отсюда мы с вами отправимся в Трансильванию, и я покажу то, что навсегда изменило мою жизнь и, вероятно, изменит вашу».

В очередной раз перечитав письмо Ренаты, Ирвинг задумался.

«То, что так волновало эту женщину, находится в Трансильвании. Мне нужно понять, когда и куда именно ездила Рената».

Осознав свою главную цель, Ирвинг вновь принялся за дело. Открывая ящики стола, он пересматривал все бумаги, попадавшиеся ему под руку. Но ни в одной из них не было упоминаний ни о вампирах, ни о романе «Граф Цепеш». Наконец, в руки юноши попали листы с записями Ренаты. Разложив их на столе, Ирвинг начал внимательно изучать каждую строчку.

«Так, а это может оказаться полезным… Что у нас здесь? В заметках Рената пишет о своей поездке в Трансильванию. Это было непростое путешествие, профессор Лист отправлялась в леса, чтобы изучить какую-то лазурную свиристель… Хах, вот так повод! Дальше она описывает совершенно неинтересные особенности гнездования этой птицы, что селится лишь вблизи небольших водоемов. А здесь, я уверен, должны были быть и другие записи, но где они: либо уничтожены, либо спрятаны».

Еще раз пробежавшись по найденным записям, Ирвинг потряс стопку листов над столом. И оттуда выскользнул неприметный обрывок с одной единственной надписью:

«Гнездо ¹7. Без четверти полночь. Каждый четный день. М. Коста».

«Это что, шифр? Ладно, разберемся с ним позже».

Сунув несколько листов себе в карман, Ирвинг продолжил копаться в бумагах профессора. Но не нашел больше ничего, что было бы связано с Трансильванией. Решив, что пора покидать чужой дом, юноша спрятал в стол все, что успел вытащить наружу. Ненадолго задержавшись у двери, Ирвинг принял решение не возвращаться в гостиницу, в которой остановился.

«Наведаюсь на городское кладбище, поищу могилу Ренаты. Не знаю, что я хочу там найти, но чувствую, что должен посетить место ее последнего пристанища».