Из дневника Каталины Эстерхази:

«Я не знаю, как пережила первые дни после гибели отца. Мир в тот момент для меня померк. Жизнь, казалось, закончилась. Чтобы не чувствовать боль, что разрывала на части, я была готова на любое безрассудство. И лишь мысли о том, что придется пережить моей сестре, если и меня вдруг не станет, останавливали меня от рокового шага…»

Сидя на краю кровати, Каталина безучастно смотрела на лежащее подле нее платье.

«Черное… Почему оно черное…»

Рядом, не зная, как подступиться к хозяйке, виновато стояла Тереза.

– Госпожа, вам пора одеваться. Похороны уже через час.

– Похороны… – тихо, без каких-либо эмоций повторила Каталина.

Долгие годы это неприятное слово, ставшее синонимом обреченности, было для девушки синонимом прощания с детством. Она повзрослела тогда, когда последняя горсть земли упала на могилу матери. А теперь должна была вновь пройти через это испытание, но в этот раз она была лишена родительской поддержки. Сегодня Каталина сама должна была стать опорой для младшей сестры. Когда погибла мать, Талия была еще совсем мала, чтобы понять всю глубину поразившей их трагедии. Теперь же ей предстояло столкнуться с суровой реальностью. И пережить эту встречу могла помочь ей лишь старшая сестра.

Поднявшись на ноги, Каталина, наконец, потянулась к темной ткани и спустя некоторое время облачилась в траурное платье. Справиться с прической самостоятельно Каталина не могла, и Терезе пришлось взять все в свои руки. Рассматривая свое отражение в зеркале, Каталина удивилась тому, насколько изменилось ее лицо. Щеки будто впали, а заплаканные глаза обрамляли заметные синяки. Но сегодня все это ни капли не волновало девушку.

– Талия уже собралась?

– Да, госпожа, Талиша на ногах с рассвета, – ответила Тереза. – Кажется, она даже не спала.

– Я зайду к ней.

Не без усилий поднявшись на ноги, Каталина направилась в комнату сестры. Постучав, девушка не услышала привычного приглашения войти, и сама толкнула дверь. Талия, облаченная в ажурное черное платье, сидела напротив чистого холста. Не оборачиваясь к сестре, она тихо произнесла:

– Я хотела нарисовать папу… но не смогла сделать ни мазка.

Подойдя к сестре, Каталина бережно положила ладони ей на плечи.

– Ты сделаешь это позже, когда боль хоть немного утихнет.

– Она не утихнет, Катиш. Никогда не утихнет.

– Я тоже так думала, когда не стало мамы. А потом… Шли годы, и боль становилась призрачнее. Она никогда не пропадет навсегда, но ее голос со временем становится тише.

– Что нам теперь делать, Катиш? Как нам жить без него?

– Я не знаю. Не знаю, – честно призналась старшая сестра. – Но сегодня мы должны все сделать правильно, должны… проводить папу.

Дождавшись прибытия машины, сестры спустились вниз и сели в автомобиль, что понес их в сторону городского кладбища.

Губернатор Хольцер сдержал обещание и полностью взял на себя все сложности по организации похорон Петера Эстерхази. Кто-то шептался, будто он опасается, что его инициатива с отправкой помощника в Трансильванию дойдет до императора. А потому, дабы не провоцировать родственников покойного на скандал, так рьяно помогал с похоронами. Быть может, эти слухи были правдивы, но дочери, еще не оправившиеся от кончины отца, были благодарны и такой помощи. Прощание с Петером было долгим.

Проводить господина Эстерхази в последний путь собрались его коллеги, старые знакомые и далекие родственники. Вереница траурных нарядов долго кружила вокруг могилы, пока гробовщики медленно опускали под землю деревянный гроб. Всматриваться в лица присутствующих Каталина начала лишь ближе к концу похорон. Большинство прощавшихся печально сверлили глазами свежую могилу. Но были и те, кто все это время не спускал глаз с безутешных дочерей. Среди знакомых лиц оказались тетушка Ирэн – сестра Петера, ее сын Истван, погодка Каталины, барон Рифхогель, Кристиан Цигельмайер. Присутствие Кристиана, юноши, что лишь недавно вернулся в Дебрецен, на похоронах отца заметно удивило Каталину. Но искать объяснение его приходу она сейчас не могла. Перед ней стояла сложная задача. Та, которой она так боялась и всеми силами надеялась избежать. В одночасье десяток чужих глаз устремился на девушек, не знавших, как пережить постигшее их горе. Крепко сжав зубы, Каталина хотела развернуться и, вызвав всеобщее удивление, сбежать с кладбища. Но она не могла так поступить ни с сестрой, прятавшейся за ее спиной, ни с отцом. Не могла навсегда оставить его в могиле, не подарив прощальных слов.

«Я здесь, папа…» – глядя на черную землю, мысленно произнесла Каталина. В эту минуту кто-то заботливо вручил ей розу. Сжав в руках цветок, больно уколовший ладонь, Каталина медленно двинулась вперед. Несколько шагов сквозь толпу казались ей путем на Голгофу. Но Каталина справлялась. Заставляя себя не думать об окружающих, она шла туда, где упокоенный вечным сном ее ждал отец. Она остановилась у подножия огромного мраморного памятника. Рядом с ним ее фигурка казалась еще более хрупкой и беззащитной. Коснувшись ладонью гладкого камня, Каталина скользнула взглядом по выгравированной надписи – «Петер Эстерхази».

«Я надеялась никогда этого не увидеть…»

Спиной ощущая всеобщее нетерпение, девушка тихо произнесла.

– Петер Эстерхази был человеком чести и совести. И я уверена, что каждый из вас подтвердит мои слова. Он до последнего дня своей жизни выполнял долг перед обществом. Он был хорошим другом и ответственным гражданином. А для меня – лучшим на свете отцом, что в одиночку дарил нам с Талией любовь сразу двух родителей.

Голос девушки дрогнул, к горлу подступили слезы. И теперь она безмолвно обратилась к отцу, скрывая от окружающих самые сокровенные слова.

«Папа, я не представляю, как мне жить без тебя. Ты был для меня всем миром. Лишь сейчас я понимаю, как глупы были все наши ссоры. Жалею, что так много времени потратила на пустые обиды, а ведь могла провести его рядом с тобой. Ты всегда будешь жить в моем сердце. Папа, я хочу, чтобы ты знал – я постараюсь стать такой, какой ты всегда хотел меня видеть. И однажды, глядя на меня с небес, ты будешь гордиться мной. Я позабочусь о себе и о Талии. И сделаю все, о чем ты мечтал».

Отступив на шаг назад, Каталина нагнулась и положила на могильный холм алую как кровь розу. Она выполнила свой долг и желала лишь одного – поскорее покинуть это место, пропитанное черной скорбью. Вслед за сестрой к могиле подошла Талия. Но вместо прощальных слов с ее губ слетел протяжный глухой стон, а затем послышались тихие рыдания.

– Папа, папа… – всхлипывая, девушка не могла произнести ни предложения, но никто из собравшихся не думал осуждать ее за это.

– Талиша, идем, – обхватив сестру за плечи, Каталина увела ее в сторону.

А затем, повернувшись, медленно направила к воротам кладбища. Но, уже уходя, заметила, тех, кто искал ее внимания.

Видеть барона, а тем более говорить с ним, Каталине совершенно не хотелось. Но в память об отце, что считал его добрым приятелем, девушка остановилась, когда Эрих преградил ей путь.

– Гибель Петера – утрата для всех нас. Я желал бы принести свои соболезнования, но понимаю, что они вам ни к чему.

Почти не слушая речей Эриха, Каталина лишь изредка кивала головой. Ее безразличие и пренебрежение его вниманием заметно задевали барона, но он ни словом не обмолвился об этом.

– Если бы я знал, что та наша встреча с Петером будет последней, я не мучал бы его своими сомнениями.

– Мучали сомнениями? Боюсь, я не знаю, о чем вы говорите, – сухо произнесла Каталина.

– Это касается наших с Петером дел, – уклончиво ответил Эрих. И добавил: – Знаю, что вы никогда не находили меня приятным гостем, Каталина, но я буду вынужден на днях нанести вам визит. Дождитесь меня. Нам предстоит важный разговор.

Чтобы быстрее избавиться от общества барона, Каталина согласно кивнула и уже собиралась продолжить свой путь, подталкивая Талию вперед. Но голос Эриха вновь задержал ее.

– Каталина, я должен спросить вас. Ответьте мне честно, как погиб Петер?

Удивленная этим бестактным неуместным вопросом, девушка широко распахнула глаза.

– Вам известно об этом, барон. Отец неудачно упал с лошади.

– Какой из врачей давал вам заключение о его смерти? Вы сами видели повреждения, что привели к трагическому исходу?

– Почему вы задаете мне эти вопросы? Отец свернул шею, какие подтверждения вам нужны?!

Развернувшись, Каталина намеревалась уйти. Но рука барона грубо перехватила ее за локоть. Мужские пальцы крепко держали девушку, не позволяя ей сбежать.

– Что вы делаете? – широко распахнув глаза, спросила Каталина.

Голос Эриха, прозвучавший над самым ухом, стал жестче и заметно злее. Он устал от лишних церемоний и сейчас едва сдерживал зарождавшийся в груди гнев.

– Погиб ваш отец, а вы даже не удосужились убедиться в причинах его смерти?

– Да, как вы смеете… – голос Каталины стал ниже, глаза недовольно прищурились. – Я сегодня похоронила близкого человека, а вы пришли сюда, чтобы в чем-то меня обвинить?!

– Вы похоронили? Нет, вы явились сюда, словно гостья. Вы, как маленький глупый ребенок, предпочли закрыть глаза и спрятаться, сделав вид, будто ничего не произошло. Родная дочь не нашла в себе сил заняться погребением своего отца. Ладно Талия, она лишь недавно перешагнула порог совершеннолетия, но вы отныне старшая в семье. Кому вы доверили тело Петера?!

– Явно не вам, – зло прошипела Каталина. – Ведь вы, звавшийся его добрым другом, своей помощи в похоронах не предложили.

– Я пытался. Но мне не позволили даже увидеть его перед погребением!

– Что здесь происходит? – голос губернатора заставил Эриха замолчать. – Барон, какое вы имеете право так разговаривать с девушкой, потерявшей отца?! Пустите ее. Немедленно.

Видя, что вокруг них начала собираться толпа любопытных глаз, Эрих выпустил руку Каталины и отступил назад.

– Вам лучше уйти, барон. Я слышал, вам привычнее находиться в уединении, – заметил губернатор.

Недовольно сверкнув злыми глазами, Эрих молча направился к воротам кладбища, мысленно продолжая проклинать наивную девчонку за ее беспечность.

– Каталина, вы в порядке, дитя? – заботливо поинтересовался Хольцер.

– Насколько это возможно.

– Это хорошо. Автомобиль ждет вас у выхода. Как только вы будете готовы покинуть это место, мой водитель доставит вас домой.

– Спасибо за это и за все ваши хлопоты с… с отцом.

– О, нет, не стоит никаких благодарностей, Каталина. Это мой долг.

Простившись с девушками, Маркус Хольцер вместе с несколькими спутниками покинул городское кладбище.

Каталина больше не желала ни на миг задерживаться на мертвой земле, а потому, прибавив шаг, взяв сестру под руку, направилась к выходу. Недалеко от ворот кладбища Каталина заметила Кристиана. Юноша, неловко перетаптывался на месте, словно чувствуя себя не в своей тарелке, и явно поджидал ее. Девушка, отвела глаза в сторону. Сейчас ей не хотелось вступать в разговоры. Но проходя мимо Кристиана, она вдруг ощутила настойчивый укор совести.

«Он не был обязан приходить, но все же нашел время поприсутствовать и проводить отца в последний путь».

Остановившись, Каталина сама подошла к смущенному юноше.

– Я была удивлена, увидев тебя здесь.

– Новости в Дебрецене разлетаются быстро. Когда я узнал о случившемся, просто не смог не прийти. Позволь мне выразить свои соболезнования тебе и твоей сестре. Смерть мистера Эстерхази всех нас застала врасплох. Не думал, что это произойдет так скоро…

Последняя фраза, произнесенная задумчивым юношей, неприятно кольнула слух.

– Что значит «не думал»?

Словно опомнившись, что сболтнул лишнего, Кристиан спешно ответил:

– Я просто имел в виду, что твой отец еще не был стар и беспомощен. Его жизнь могла быть намного длиннее.

– Да, это так. К сожалению, несчастья не спрашивают, когда им нагрянуть к тебе на порог.

Кристиан, глядя на девушку с нескрываемым сочувствием, приподнял руку, будто желая протянуть ее и успокаивающе коснуться женского плеча. Но в последнее мгновение одернул себя, видимо, посчитав этот жест неуместным и слишком интимным.

– Как вы справляетесь? На тебя, полагаю, навалилось множество бумажных дел: имущество, наследство…

– Сейчас я не думаю об этом. И не пойми неправильно, но не стану обсуждать подобные вопросы с человеком, которого почти не знаю, – ответила Каталина.

– Ты права, извини, просто это профессиональный интерес. Я каждый день имею дело с людьми, что не могут поделить имущество усопшего родственника.

Разговоры о наследстве и бумагах, сопровождавших кончину человека, сейчас казались девушке чем-то совершенно неуместным. И как только между ней и Кристианом повисла неловкая пауза, Каталина поспешила воспользоваться ей.

– Спасибо, что посетил панихиду. Я пойду.

– Да, конечно, я не буду задерживать тебя.

Девушка благодарно кивнула и пошла прочь.

– Кто это? – продолжая всхлипывать, тихо поинтересовалась Талия у подошедшей сестры.

– Кристиан Цигельмайер. Он когда-то был нашим соседом, в детстве мы вместе играли.

– Я не помню этого.

– Ты была слишком мала. Он недавно вернулся в город.

Талия кивнула, больше не задавая вопросов. Но, дойдя до ворот кладбища, вдруг зачем-то обернулась, бросив короткий взгляд на темноволосого юношу.

Кристиан же еще несколько минут провожал девушек взглядом, вспоминая тот день, когда с осторожностью выслеживал Каталину на улицах Дебрецена.

Спустя бесконечное количество времени, сестры, наконец, вышли за ворота кладбища. Здесь их уже ждала знакомая машина. Позволив водителю открыть перед ними дверь, девушки опустились на сидение и, прикрыв глаза, почувствовали, как автомобиль тронулся с места, увозя их домой.

Весь оставшийся день Каталина провела, сидя у камина. Ей не хватало ни сил, ни желания подняться наверх и стянуть с себя ненавистное траурное платье. Талия, напротив, предпочла закрыться в комнате, отгородившись от всего мира. Тереза несколько раз подавала ужин, но девушки так и не притронулись к нему. Глядя на языки пламени, пляшущие в камине, Каталина старалась забыться и выкинуть из памяти сегодняшний день. Так прошло несчетное количество часов.

Когда на Дебрецен темной тенью надвинулась ночь, Тереза вновь попыталась поговорить с хозяйкой.

– Госпожа, у вас был тяжелый день. Вам следует подняться к себе и отдохнуть.

– Спасибо, Тереза, я не устала, – соврала Каталина.

– Не обманывайте меня, госпожа. Я же вижу – с тех пор как вы вернулись из поездки, вы почти не спите.

– Когда я засыпаю, вижу во сне отца. Там он жив, и мы счастливы, как и прежде. А потом наступает рассвет. А вместе с ним приходит разочарование. Когда я понимаю, что все это было лишь сном… мне делается невыносимо больно.

– Хотите я заварю вам чаю с травами?

– Да, от него я бы не отказалась.

Мягко улыбнувшись, Тереза, еще молодая женщина с плавными движениями и нежным голосом, направилась на кухню. Но не успела миновать гостиную, как кто-то нажал на дверной звонок.

– Кто это может быть в такой час? – удивилась горничная.

Вспомнив о словах Эриха Рифхогеля, Каталина недовольно закатила глаза.

– Должно быть, это барон, видимо, он не отличается особым тактом. Открой дверь, иначе не уйдет.

Проводив взглядом Терезу, направившуюся в коридор, ведущий ко входной двери, Каталина напрягла слух. Сначала она не слышала ничего, кроме легких шагов горничной. Затем щелкнул замок. Открылась дверь. И до девичьего слуха донесся взволнованный вздох горничной:

– Ах!

На лестнице послышались легкие шаги. И, перегнувшись через перила, в гостиную заглянула заплаканная Талия.

– Кто там, Катиш? Кто пришел?

Каталина, напряженно вглядываясь в коридор, пожала плечами.

– Тереза? Кто пришел? Тереза! – крикнула девушка. Но ответа не последовало.

Горничная вернулась в гостиную лишь спустя минуту. Белая, словно саван покойника, женщина не могла вымолвить ни слова. Насторожившись, Каталина поднялась на ноги. Талия замерла на лестнице. Взгляд обеих сестер устремился в сторону коридора, откуда уже раздавались тяжелые шаги. Мгновение, второе, третье… И на пороге гостиной появился высокий мужской силуэт. Сердце забилось быстрее, разум отказывался понимать, что происходит. Еще один шаг, и в холл дома Эстерхази вошел его покойный хозяин.

– П…па…папа?! – не веря собственным глазам, Каталина готова была принять отца за галлюцинацию.

Но она была не единственной, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Тереза стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на Петера. Талия, боясь пошевелиться, вцепилась руками в перила. Вглядываясь в мужчину, переступившего порог их дома, она отказывалась верить своим глазам. Тем временем Петер сделал несколько шагов по знакомой гостиной, оставляя за собой грязные следы. И усмехнулся, совершенно непривычно.

– Тереза, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Горничная, оцепеневшая от страха, не шевельнулась, не издала ни звука.

В отличие от нее Каталина с каждой минутой становилась все живее. На ее лице даже проскользнуло подобие улыбки. Девушка будто и вовсе не замечала никаких странностей во внешнем облике отца. И настойчиво игнорировала тот факт, что сейчас Петер Эстерхази должен был покоиться в своей могиле.

– Папа… ты жив… жив! Я знала, что все это ошибка, ложь! Но где же ты был раньше? Почему все говорили мне, что ты мертв?

Подняв руку, Петер медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его мертвенно бледная кожа со следами трупного окоченения казалась серой. А когда-то карие глаза блеснули нечеловеческим голубым светом.

– Потому что люди не знают ничего, кроме жизни и смерти, – не своим голосом заговорил мужчина. – Им невдомек, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь… Теперь я познал ее на собственной шкуре.

– Катиш… – стоя на лестнице, девушку тихо позвал испуганный голос сестры. – Это не папа…

Но Каталина будто и вовсе забыла, что такое испуг. Удивленно глядя на отца, она блуждала взглядом по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то объяснение происходящему.

– Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя сегодня похоронили. Это невозможно… Просто невозможно… Тебя не может быть здесь.

– Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогая дочь, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные.

В тот же миг лицо Петера изменилось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие клыки. Каталина не успела до конца осознать, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Петер набросился на Терезу.

– Аааааа!

Крик горничной на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь Каталина поняла, что отец вцепился Терезе в горло, зубами едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная женщина быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, инстинктивно отвернулась, боясь увидеть мертвое тело горничной, с шумом упавшее на пол.

– Тереза, нет! – в ужасе взирая на жуткую картину, Талия задрожала, и ее взгляд устремился на сестру. – Катиш…Катиш! Это не отец! Не он!

Тем временем, промокнув с губ грязным рукавом кровь горничной, монстр, прикрывавшийся личиной Петера, обернулся к старшей дочери.

– Каталина… Взгляни на меня… – к девушке обратился чужой жуткий голос.

– Кто ты?! – едва не плача, прошептала Каталина. Но вместо ответа услышала чудовищный рев неведомого монстра. Вытянув вперед руки, существо, некогда бывшее их отцом, устремилось к девушке. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь Терезы. А хищные мертвые глаза, жадно пылающие голубым блеском, застыли, глядя как на девичьей шее пульсирует яремная вена. Каталина понимала, что смерть нещадно летела ей навстречу. Нужно было бежать, спасаться, но ноги уже не слушались ее. Попятившись, девушка врезалась спиной в стену. Отчетливо осознав, что это конец.

– Талиша! Запрись в комнате! – выкрикнула Каталина.

Когда обезображенные руки Петера должны были схватить ее за плечи, девушка зажмурилась, громко завизжав:

– Ааааа!

Но сквозь собственный крик, она вдруг услышала жуткий, захлебывающийся от злости и боли, вопль упыря. Распахнув глаза, Каталина с непониманием уставилась на отца.

Он стоял всего в нескольких шагах от нее. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблескивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Петер захрипел. И спустя несколько секунд его глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к ногам дочери. Забывая, как дышать, Каталина продолжала вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь перед ней, на том самом месте, где несколько секунд назад стоял Петер, возвышалась чья-то незнакомая фигура. И девушка, наконец, решилась поднять на нее глаза.

В центре гостиной дома Эстерхази, сжимая в руках деревянный кол, выдернутый из тела вампира, стоял молодой растрепанный незнакомец. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на Петера. Его руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, Каталина закричала и сорвалась с места. Бросившись к лестнице, девушка помчалась наверх, попутно хватая в охапку оцепеневшую сестру.

– Бежим, Талиша, бежим! Быстрее, ну!

Добравшись до своей комнаты, Каталина втолкнула в нее сестру и захлопнула дверь. В панике бросилась к комоду, чтобы забаррикадироваться изнутри.

– Талиша, помоги, нужно придвинуть его к двери!

Талия, кивнув, послушно кинулась к комоду. Но выполнить задуманное девушки не успели. Дверь с силой отворилась, и незнакомец, только что пронзивший Петера деревянным колом, вошел в комнату. В безумном отчаянии, Каталина метнулась к окну, ища способ выбраться из дома.

– Талия, придется прыгать!

– Подождите, не делайте этого! Я все объясню. Пожалуйста, отойдите от окна.

Голос незнакомца звучал взволнованно и совершенно безобидно. Мягкий, юношеский, с высокими нотками, изредка пробивавшимися сквозь бархатный тембр, он на удивление располагал к себе. Одной рукой отодвигая штору, Каталина все же обернулась, позволив себе взглянуть на незваного гостя.

Молодой человек, чье лицо мягко обхватывали непослушные, слегка завивающиеся каштановые пряди, был одет в белую рубашку и песочные брюки с кожаными коричневыми подтяжками.

– Не подходи! – срываясь на крик, выпалила Каталина.

– Хорошо, хорошо, как скажешь.

– Кто ты? – испуганно спросила Талия, не спуская с незнакомца глаз.

– Меня зовут Ирвинг. И я лишь на днях прибыл сюда из Лондона. Понимаю, странное знакомство выходит. Но дайте мне несколько минут, и я все объясню. Обещаю.

– У тебя одна минута, – грозно произнесла Каталина, стараясь подавить страх.

– Боюсь, уложиться в минуту будет непросто.

– Осталось пятьдесят секунд… – выкрикнула Каталина.

– Пусть объяснится, – негромко произнесла Талия, обращаясь к сестре.

– Я ему рот и не затыкаю, – рявкнула Каталина. – Ну, хотел говорить – говори!

– Хорошо, хорошо, – юноша примирительно поднял руки вверх. – Тогда слушайте. Я уже назвал свое имя, но, оно вряд ли о чем-то сказало вам, так? Вы любите читать?

Бегло осмотрев комнату, юноша наткнулся взглядом на стопку книг у прикроватного столика.

– Вижу, что любите. Тогда, наверняка, слышали о романе Брега Сокера «Граф Цепеш», я прав?

– Да, я читала его, – заметила Талия.

– При чем здесь ты? – грубо спросила Каталина.

– Брег Сокер – мой отец. И я прибыл в Европу из-за него. Вернее, из-за его кончины, – продолжил юноша. – Некоторое время назад отец получил письмо, что невероятно взволновало его. Бросив все дела в Лондоне, он спешно засобирался в Трансильванию. Он собрал вещи и уже спешил в порт, чтобы отплыть на континент. Но, к сожалению, на паром он так и не зашел. Отца нашли мертвым в грязном переулке на окраине Лондона. Врач объявил, что причиной смерти стала внезапная остановка сердца. Но я не верил в это. И был прав. Во время похорон я наклонился к отцу, чтобы проститься в последний раз. И тогда увидел на его шее две яркие точки. Укус. Точно такой же, что оставлял на своих жертвах вампир граф Цепеш. После похорон я отыскал то письмо, что так взволновало отца. Его писала незнакомая женщина отсюда, из Дебрецена. Она умоляла отца приехать в Европу и вместе с ней посетить Трансильванию. Говорила, что он совершил большую ошибку, опубликовав свой роман. И вот я пустился в путешествие. Добрался до Венгрии. И что же меня здесь ждало? Разочарование! Та леди, что написала отцу письмо, внезапно скончалась неделю назад. Мне оставалось лишь посетить ее могилу на городском кладбище. А теперь представьте мое удивление, когда, собираясь уходить, я вижу, как из свежей могилы выбирается некий господин. Покинув кладбище, он нырнул в один из переулков. Я последовал за ним. Так он и привел меня сюда. Кем он, кстати, вам приходится?

– Это наш отец… Его похоронили сегодня днем, – ответила Каталина.

– Хм, вот как. Соболезную. Я знаю, что такое терять отца, – произнес юноша.

– Тогда, быть может, ты знаешь и то, почему папа… стал таким? – с надеждой спросила Талия.

Ирвинг сдвинул на переносице брови, словно с трудом подбирая нужные слова.

– Так я думал, вы уже догадались. Ваш отец обратился в упыря. Такое случается, если напавший вампир был неаккуратен и не выпил из жертвы всю кровь. Расскажете мне, как погиб ваш отец? Где он встретился с вампиром?

Рассказ странного юноши, его слова об упырях и вампирах в эту минуту казались Каталине злой неуместной шуткой. Вероятно, этот парень был безумцем, случайно пробравшимся в дом. Нужно было немедленно звать на помощь, спасаться. Но что-то останавливало ее.

«Он спас нас…» – наконец осознала Каталина.

В отличие от сестры, Талия с жадностью впитывала слова юноши и была готова поверить каждому его слову.

– Упырь? Но разве такое возможно? – поинтересовалась она.

– И ты еще спрашиваешь? Конечно, возможно. Один из них лежит у вас в гостиной, – хмыкнул Ирвинг.

Каталина задумалась. В голове вновь возникло страшное лицо отца: сверкнули голубым светом неживые глаза, блеснули острые клыки. Все это не было плодом ее воображения. А где-то там внизу сейчас лежали два мертвых тела. Им действительно нужна была немедленная помощь. Но чья? Поверит ли им губернатор, когда они расскажут о случившемся? Что скажут жандармы? Видя сомнения на лице одной из девушек, Ирвинг сделал осторожный шаг вперед.

– Вы, кстати, не назвали мне своих имен.

– Мы и не собирались, – бросила старшая сестра, когда Талиша толкнула ее в бок локтем.

– Меня зовут Талия, а это моя сестра Каталина.

– Талия, значит. Необычно. Каталина – тоже неплохо. Так вы расскажете мне о вампире, убившем вашего отца?

– Вампиров не существует… Это всего лишь детские сказки, – не выдержав, вспылила Каталина. Но, произнося эти слова, она уже не верила в их правдивость. В воспоминаниях всплыла трансильванская глухая деревня с ее раскопанными могилами и жуткими легендами.

«А что, если этот юноша не сошел с ума… И там, в Бралуе, с отцом действительно случилось что-то ужасное…»

Пока Каталина размышляла над этим, Талия заговорила:

– Мы с папой были в Трансильвании. В деревне Бралуй, что недалеко от границ комитата Дебрецен. Нам сказали, что он упал с лошади…

– После падения с лошади из могилы не возвращаются, – заметил Ирвинг. – Так говоришь, Трансильвания… Хм, любопытно. Но отчего-то я не удивлен… Ну, значит, все-таки пришло мое время посетить родину графа Цепеша.

Еще раз взглянув на обескураженных и растерянных девушек, Ирвинг осторожно попятился к двери.

– Не волнуйтесь, дамы, я уже ухожу. Больше вас не потревожу.

Развернувшись, юноша хотел было выскользнуть за дверь, но внезапный голос Каталины заставил его обернуться.

– Я хочу узнать, что на самом деле случилось с папой. Собираешься в Трансильванию? Возьми меня с собой.