Из наблюдений Марина Косты:

«Письмо у нас! После недолгих уговоров и легких угроз (я старался быть вежлив!) Каталина согласилась помочь. Она все еще не доверяет нам, но это взаимно. Глядя на нее, я не могу отделаться от мысли, что она говорит меньше, чем знает. Надо бы держать с ней ухо востро. Красивые женщины всегда непредсказуемы…»

Почти не дыша, широко распахнув удивленные глаза, Ирвинг вглядывался в женщину, что привела их сюда. Он не знал, как выглядела профессор, по чьим следам он все это время слепо шел вперед. Удивительно, но он даже не поинтересовался ее возрастом. Однако сейчас, глядя на леди, чей силуэт ярко освежали всполохи костра, Ирвинг был уверен – перед ним стояла Рената Лист. Услышав это имя из уст незнакомого юноши, женщина обернулась. Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, вперед выступил Марин. На его губах играла торжествующая усмешка. В глазах отражались языки костра.

– Вот вы и выдали себя, господа. Рената, кажется, твоя ловушка сработала. Пришли лишить жизни эту женщину? Как бы не так! До рассвета вы не доживете, кровососы! Если расскажете все, что нам нужно, обещаю, умрете быстро.

Услышав слова Марина, Каталина не на шутку разволновалась. Протиснувшись вперед, она встала возле пленников.

– О чем ты говоришь?! Это никакие не вампиры!

В эту минуту в голове снова мелькнули сомнения по поводу сущности Эриха, но сейчас девушке было не до них.

– Это мои спутники: опекун, друг детства и…эм, Ирвинг. Не смей трогать их!

– Спешу тебя разочаровать, – поддавшись вперед, Марин высокой скалой навис над девушкой. – Вероятнее всего твои спутники, или как ты там их называешь, не те, за кого себя выдают. Может быть, они утаили от тебя истинные цели своего визита в Трансильванию. Или…

Охотник на мгновение задумался, и взгляд его стал мрачнее.

– А может быть, ты всегда знала правду? Может быть, нарочно соврала мне. Если так – берегись.

От низкого, пробирающего до костей голоса охотника, сделалось не по себе. Каталина отчаянно хотела возразить Марину, защитить себя и мужчин, пришедших за ней, но в эту минуту, глядя в его хищные глаза, у нее словно пропал дар речи. Повисла тишина. Но она была недолгой.

Грубо толкнув плечом стоявшего рядом охотника, возле девушки вырос Эрих. Каталина заметила, что он старался не шевелить связанными руками. В этот момент его взгляд прожигал презрительно посматривавшего на пленников Марина.

– Вам придется объяснить свои слова и оправдать брошенные обвинения. Ваш задор весьма опрометчив. Эти господа, что привели нас сюда, пока не успели вам рассказать, что произошло на болотах. Надо ли упоминать, что будь мы настроены чуть более агрессивно, вам пришлось бы искать их трупы? Мы же пришли сюда по своей воле. И даже позволили вашим людям связать нам руки в знак смирения. Поэтому советую вам быть осмотрительнее. Вы уже совершили не одну ошибку. И вместо того, чтобы сорить угрозами, вам придется объяснить похищение этой юной леди.

От невозмутимого напористого голоса Эриха Марин начинал злиться. Этот чужак стоял перед ним со связанными руками, но при этом смел бросать ему необъявленный вызов. Марин приподнял голову и обвел вопросительным взглядом своих соратников. Охотники, окружавшие пленников, виновато потупили взоры.

«Не может быть… Черт!»

Марин понял – чужак говорил правду. Ему было неизвестно, что произошло на болотах, но стало очевидно – охотники сплоховали.

– Хотите, чтобы я объяснялся перед кровопийцами? Не дождетесь. Молитесь, чтобы для вас все закончилось быстро. Пристрелю одного, остальные заговорят быстрее.

Рука охотника потянулась к арбалету. Медлить он не собирался.

– Нет, нет, не надо… пожалуйста, – взмолилась Каталина.

– В чем вы нас обвиняете? – пытаясь отвлечь охотника, переключить на себя его внимание, заговорил Кристиан. – Я понимаю, что у вас здесь, наверняка, существуют собственные, давно устоявшиеся правила встречи гостей. Но я вынужден напомнить: мы все еще находимся на территории Австро-Венгерской империи. И на нас распространяются ее законы. Чтобы мы ни сделали, вы не вправе вершить самосуд.

– Законы написаны для людей, а не для упырей, – сквозь зубы процедил Марин.

Выхватив из-за спины оружие, охотник направил его в грудь стоявшего напротив Эриха.

– Мы не вампиры! – выкрикнул Ирвинг, до конца не понимая, что происходит и о чем ведется речь.

Крутя головой, Ирвинг выхватил из толпы взгляд профессора Лист и обратился к ней, как к единственной надежде на спасение.

– Рената, меня зовут Ирвинг. Ирвинг Торнби Сокер. Я сын Брега Сокера. Вы сами писали к нему. Я здесь из-за вас. Из-за вашего письма, что стало причиной смерти моего отца.

– Марин, стой! – крикнула Рената, моментально изменившись в лице.

– Что такое? – с неохотой опустив арбалет, Марин взглянул на женщину, чья рука легла на его плечо. Охотник не знал языка, на котором говорил Ирвинг.

Вместо ответа Рената шагнула вперед и остановилась подле связанного юноши, неуверенно вглядываясь в его лицо.

– Вы ведь понимаете меня. В отличие от ваших друзей, вы говорите по-английски, – заметил Ирвинг. – У меня в кармане лежит ваш дневник. Позвольте, я достану его.

Дождавшись, когда женщина кивнет головой, Ирвинг запустил руку в карман.

– Что он делает? – занервничал охотник.

– Подожди, Марин, – попросила Рената.

Спустя мгновение в свете костра появилась знакомая профессору книжица. Ирвинг открыл дневник и вытащил письмо, что недавно вложил между страниц.

– Вот оно, письмо, написанное вашей рукой.

Юноша протянул Ренате сложенный пополам листок. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы вспомнить эти строчки.

– Невероятно… Как ты говоришь, тебя зовут? Ирвинг?

– Да.

– Боже…

– Да, что такое, Рената? – не унимался охотник.

– Это моя ошибка, Марин, моя. Отпустите их, – просила Рената. – Этот юноша оказался здесь из-за меня. Его друзья, полагаю, тоже.

– Так и есть, – подтвердил Ирвинг.

Не веря своим ушам, Марин тихо выругался.

– Как такое могло произойти? Эта ловушка должна была привлечь сюда вампиров, что шли по твоему следу. Кто это такие? И как, в таком случае, оказались на болотах?

– Я все объясню, – пообещала Рената.

Женщина вновь обернулась к Ирвингу и, помогая развязать веревки на руках, виновато поинтересовалась.

– Как ты оказался здесь?

– Шел по вашим следам. Я прибыл в Венгрию и узнал, что вы «скончались». Пришлось изловчиться и раздобыть ваши записи о поездке в Трансильванию. Я залез в ваш дом. Надеюсь, вы не против. А позже, в университете, нашел карту и дневник. Одного не пойму. Почему это вас так удивляет? Вы ведь сами написали это письмо, сами умоляли отца приехать.

– Да, но… – Рената ненадолго запнулась. – Я слышала о том, что с ним случилось. Мне было неизвестно, успело ли дойти до мистера Сокера мое письмо. А потому ответа я уже не ждала.

– Отца убили, когда он уже собирался отплыть из Англии. Его смерть – дело вампирских клыков, – с грустью пояснил Ирвинг.

– Вампиры? Ты уверен? – голос Ренаты заметно задрожал.

– Да. Я видел следы.

Взгляд профессора Лист потух. Опустив голову, она прикрыла руками лицо.

– Господи, что же я наделала… Зачем, зачем я написала это проклятое письмо! Из-за моей самонадеянности, из-за стремления восстановить справедливость погиб человек… О чем я только думала, глупая!

Наблюдая за развернувшейся перед ней картиной, Каталина молчала, ловя каждое сказанное слово. Глядя, как несчастная женщина винит себя в смерти Брега Сокера, она думала: «Сначала подставила человека под удар, а теперь льет слезы. Неужели она не догадывалась, что за ней и ее действиями могут следить? Рената знала, что перешла кому-то дорогу и должна была понимать, что своим вниманием может навредить и другим людям. Так и вышло. Вот только себя ей спасти удалось, а мистер Сокер стал невинной жертвой, которой можно было избежать. На месте Ирвинга я бы не сумела простить ее».

Украдкой поглядывая на юношу, Каталина чувствовала, как ее сердце сжимается от невыразимой горечи. Лицо Ирвинга в эти минуты, казалось, совсем не менялось. Но так мог подумать лишь тот, кто совсем не знал его, тот, кому не доводилось наблюдать за ним ранее.

Каталина же была той, кто видел – Ирвингу сейчас было тяжело, вероятно, как никогда прежде. Его губы слегка приоткрылись, вдыхая больше воздуха в изнывающие легкие. Он задыхался, но не желал показывать этого окружающим. Его ресницы дрожали от быстрых, едва уловимых, движений. Взгляд рассредоточился, ища опору и не находя ее. Большим пальцем Ирвинг касался подушечек остальных пальцев, пытаясь сосредоточиться на этом простом движении, чтобы удержать мысли от бешеной неуправляемой пляски. Ему было плохо. Но никто этого не замечал. Почти никто…

«Бедный Ирвинг. Хотела бы я сказать, что понимаю твои чувства, но это не так. Не представляю, что будет со мной, когда я встречу убийцу отца».

Каталина вспомнила слова Марина о Николасе. И его жуткие предположения. Сейчас она старалась не думать о том, что приятный юноша, встретившийся им в Бистрице, мог быть душегубом, кровопийцей, лишившим ее родного человека. Но сомнения проникали в душу, то и дело терзая.

«Если окажется, что Марин прав, я сделаю все, чтобы отомстить за отца. Его убийца не должен жить. Кем бы он ни был: человеком, вампиром, да хоть самим дьяволом – я найду способ поквитаться с ним».

Каталина вновь украдкой взглянула на Ирвинга и неожиданно для себя встретилась с ним взглядом. Он будто услышал ее. Их немой диалог длился всего пару секунд. Но им обоим хватило и этого, чтобы понять – они не одиноки в своем горе.

Взяв себя в руки, Рената, наконец, успокоилась. И помогла Ирвингу окончательно избавиться от веревок.

– Если ты прочитал мой дневник, то понял, что во время экспедиции моя жизнь резко изменилась. Остановившись в Бистрице, я впервые увидела их…

Рената запнулась, вспоминая события недалекого прошлого.

– Их? Вампиров? – уточнил Ирвинг.

– Да… Я узнала одного из них. Это был влиятельный господин, попечитель Университетов Австрии, я встречала его прежде в Вене. На мою беду, он тоже узнал меня. И за мной началась охота. Неподалеку от города Сибиу ему удалось загнать меня в ловушку. Я думала, это конец. Но мне на помощь пришел Марин. Вампир был убит. Но опасность не миновала. Перед смертью он сказал, что меня не оставят в покое. За мной придут другие… И я не сомневалась, что это правда. Тогда я решила навсегда изменить свою жизнь. Инсценировала собственную гибель, покинула Венгрию и перебралась сюда. Охотники приняли меня в свою семью, и теперь я часть клана.

– Но что за ловушку вы устроили там, на болотах? – спросил Ирвинг.

– Я знала, что меня будут искать вампиры, – вздохнула Рената. – Даже после моей вымышленной смерти им нужно было убедиться, что я не выдала никому того, чему стала свидетелем в Трансильвании. Я была уверена, что они нагрянут ко мне домой, в кабинет и перевернут все документы и бумаги, что смогут найти. Я специально оставила подсказки, по которым можно было найти место на болотах. Думала, они придут сюда в поисках охотника, убившего одного из них. Мы поджидали их…

– А появились мы, – хмыкнул Ирвинг. – Ну, теперь хотя бы понятно, откуда такой «теплый прием». Но, признаться честно, в вашем плане было слишком много изъянов. Вряд ли он бы сработал, как следует.

– Теперь я это вижу, – с грустью согласилась профессор.

Обернувшись к Марину, Рената пересказала ему свой разговор с Ирвингом и объяснила, что он не представляет угрозы. Охотники больше не удерживали пленников. Один из них подошел к Кристиану, чтобы помочь освободить руки.

– Благодарю.

Второй приблизился к Эриху, но тот отшатнулся от него.

– Не трогать, я сам!

Видя, как барон, злясь, возится с веревками, Каталина решила помочь ему.

«Вот же упрямец. Будет страдать, но помощи не попросит».

Игнорируя недовольный взгляд барона, Каталина приблизилась к опекуну и остановилась точно напротив него.

– Знаете, для чего пленникам связывают запястья? Для того, чтобы они самостоятельно не смогли освободиться. Боюсь, вы еще долго будете бороться с этими веревками. Позвольте, я помогу.

Не дожидаясь разрешения, Каталина протянула руки к тугому узлу и принялась развязывать его. Барон оставался напряжен и, кажется, в любую секунду был готов оттолкнуть от себя девушку. Но вместо этого Эрих поднял взгляд и медленно скользнул им по своей подопечной. Глядя на девушку, он выискивал следы неподобающего обращения с ней.

– Каталина, как вы? Они что-нибудь сделали с вами? Что-то требовали, пытали?

С каждым новым вопросом голос барона становился все ниже и яростнее.

Каталина, кажется, только и ждала момента, чтобы поделиться с кем-нибудь своими страданиями. Недовольно нахмурившись, она кивнула в сторону Марина и заговорила шепотом.

– Это ужасное место. Эти охотники – настоящие дикари! Тот, что стоит рядом с Ренатой, Марин, притащил меня сюда и на целую ночь закрыл в землянке вместе с собакой. Я едва не умерла от ужаса и чуть не околела от холода. А он еще и водой меня окатил, проверял, не вампир ли я, представляете?! Про то, как он со мной беседовал, и говорить не стану. Угрожал и запугивал. Не знаю, как я это пережила, не тронувшись умом.

Эрих без труда распознал в голосе подопечной капризные нотки. Он понимал, что, жалуясь, Каталина, наверняка, многое преувеличивает. Но это не мешало барону взрастить зерна гнева. Скрипя зубами, он зло посматривал на охотников, желая им провалиться сквозь землю.

– Они получат по заслугам, Каталина, – пообещал барон. – Ваши страдания будут отомщены.

Веревки плохо поддавались, и Каталине пришлось склониться ниже, чтобы поддеть пальцами тугие узлы. Наконец, путы начали ослабевать. Но стоило девушке слегка задеть запястья барона рукой, как Эрих едва заметно дернулся. Сняв веревки, Каталина поняла, что стало тому причиной. На запястьях Эриха глубокими линиями горели широкие алые полосы. Путы словно прожгли барону кожу, доставив немалые страдания. Но Эрих молчал, стискивая зубы, делал вид, что все в порядке. Как только веревки упали с его рук, он быстро поправил манжеты, скрыв свои раны от посторонних глаз.

– Что это? – очень тихо спросила девушка, не совладав со своим любопытством.

Эрих не хотел отвечать, опасаясь, что их подслушают. Но подумав, что его молчание лишь раззадорит подопечную и вызовет еще больше вопросов, тихо шепнул:

– Ничего страшного. Веревки чем-то пропитаны. Пройдет.

«Ему не по себе от того, что кто-то увидит его слабость. Я буду молчать. От меня никто ничего не узнает», – решила девушка.

Проведя ладонью по рукаву мужского пиджака, Каталина кивнула, давая понять, что эти раны станут их небольшой тайной. Эрих ничего не ответил, но взглянул на свою подопечную с признательностью и благодарностью.

Тем временем Ирвинг попытался продолжить разговор с Ренатой. Ему не терпелось расспросить ее о письме. Узнать, что за ошибку совершил его отец, и как ее следовало бы исправить. Но охотники начинали терять терпение.

– Все! Хватит этих разговоров на ночь глядя, – громко заявил Марин. – Ни черта не понимаю, что болтает этот британец. И слушать его больше нет никакого желания. Да и, я полагаю, у нас есть дела поважнее. Я так понимаю, вы, господа, пришли сюда за девушкой.

Усмехнувшись, Марин снисходительно взглянул на недовольную гостью.

«И что он скалится? – фыркнула Каталина и мысленно добавила: – Болван самодовольный…»

– Вы не ошибаетесь, – раздался голос Эриха. – Мы пришли за девушкой и уйдем отсюда только с ней.

– Ну, в таком случае, вам придется задержаться, – усмехнулся Марин.

– Это не входит в наши планы, господа, – спокойно, но твердо ответил Кристиан. – Вы ведь не станете препятствовать нам? Думаю, никому из нас не нужны лишние проблемы. Поэтому будет правильно разойтись мирно, не привлекая третьих лиц.

– Кого это вы хотите позвать на помощь? – пренебрежительно спросил охотник.

– Я говорил о властях и жандармах, – пояснил Кристиан.

– Ну, в таком случае помощи вам придется ждать долго. Сюда, через болота, им не пройти. А вам не выйти. Без сопровождения вы не найдете дороги и утонете в первой же топкой луже.

– Угрожаете нам?! – грозно поинтересовался барон.

– Да. И что вы сделаете? – вновь нагло усмехнулся Марин.

– Вы не захотите этого знать, – понизив голос, зло ответил Эрих.

– Слова, одни пустые слова, – закатил глаза Марин.

Видя, как наливаются яростью глаза Эриха, Каталина обратилась к барону.

– На самом деле, мне уже объяснили причины моего похищения, – заговорила она. – И… мне кажется, вам тоже следует о них узнать. Не верю, что говорю это, но, быть может, правильнее будет остаться здесь?

– Каталина, мне кажется, ты не понимаешь, о чем говоришь, – от негодования барон вновь обратился к девушке на «ты».

Такое случалось с ним в моменты, когда он оказывался на грани своего контроля.

– Она действительно не понимает, – кивнул Марин. – А ведь я уже объяснил: у вас нет выбора. Раз пришли сюда – значит, останетесь здесь, пока вам не позволят уйти.

– Мы не нуждаемся в вашем разрешении, – рявкнул барон. – Каталина, идем!

– Постойте, куда вы собрались? Там же болота! – забеспокоилась Рената.

– И то верно, – пожал плечами Ирвинг. – Теперь нам карта не поможет. Нас вели с закрытыми глазами, я понятия не имею, где мы находимся. Боюсь, нам придется остаться. Но, – юноша вдруг задумался, прервавшись на полуслове, – как же Талия? Она ведь ждет нашего возвращения. Волнуется.

– Где сейчас Талиша? С ней все в порядке? – взволновано спросила Каталина. Увидев своих спутников сегодня ночью, она обрадовалась тому, что ее сестры среди них нет. Это оставляло надежду на то, что Талия пребывает в лучших условиях и находится в безопасности.

– Я оставил Талию в гостинице, не позволил пойти с нами, хотя она рвалась на твои поиски, – пояснил барон. – Надеюсь, она не наделает глупостей и будет мирно дожидаться нас в номере.

– Тогда мы действительно могли бы задержаться здесь… ненадолго, – предложил Ирвинг.

– Даже не знаю, что безопаснее: прогулка по болотам или ночевка среди незнакомцев, – задумался Кристиан.

– Не волнуйтесь, – мягко произнесла Рената. – Марин, прошу, перестань пугать гостей. Они не враги. Здесь вам никто не причинит зла. Отдохните, поспите. А завтра мы обо всем поговорим. Уверена, вы поймете, почему мы так настойчиво просим вас и эту милую девушку задержаться.

Эрих тяжело вздохнул. Он понимал, что они оказались в безвыходном положении. Уйти им не дадут, вырываться силой – глупо. Придется остаться. Осознавая свое положение, Эрих, однако, никак не мог найти в себе силы согласиться с охотниками. Здесь, в их поселении, он чувствовал себя в ловушке. Это давно забытое ощущение, словно зуд, не давало покоя.

«Охотники… А я думал, за минувшие столетия вы вымерли, – мысленно произнес барон. – Да и лучше бы это было так. Потомки грозных воинов, наводивших ужас на вампиров, теперь прячутся в лесах, словно болотные крысы. Жалкое зрелище… И как вы только выживаете? Устраиваете засады, надеясь выследить вампира, а сами приводите его в свой дом и верите на слово, забывая проверить подлинную сущность гостей».

Эрих незаметно коснулся израненных запястий.

«Хорошо додумались смочить веревки багульником, да только и это бесполезно. Болезненно, но не смертельно. Глупцы, вы ведь можете завтра не проснуться…»

Эрих сглотнул, представляя, как его губ касается горячая кровь потомственных охотников. Этот вкус был ему знаком, но почти забылся, канув в гущу веков. От кого-то из присутствующих тонким дурманящим ароматом повеяло запахом крови.

«Кто-то из них ранен. Я могу облегчить твои страдания…»

Мысли начали сводиться в одну точку, жажда стала настойчивее. Чтобы не выдать себя, Эрих резко тряхнул головой, возражая рассудок.

«Здесь опасно демонстрировать свою сущность. Эти охотники ни на что не годятся, но их много – это может стать проблемой».

Где-то у землянки залаял пес.

«Нужно держаться подальше от блохастой твари».

Барон вновь взглянул на свою подопечную. Каталина казалась спокойной, а значит, ей не угрожала опасность.

– Ну, что ж… – наконец, согласился барон. – Раз вы так настойчиво навязываете нам свое гостеприимство, мы вынуждены остаться. Но больше никаких повязок и оков.

– Посмотрим на ваше поведение, – заявил охотник.

– Марин, пожалуйста… – Рената легко коснулась рукой своего товарища. – Вы здесь гости, никаких веревок больше не будет. У нас есть свободные землянки, мы подготовим для вас спальные места и накормим ужином.

– Было бы славно, – улыбнулся Ирвинг.

– А завтра мы продолжим разговор, – кивнула Рената.

Эриха, Кристиана и Ирвинга отвели в большую просторную землянку. Как и обещала Рената, им предоставили все необходимое для ночлега. Каталина осталась в отдельном жилище, где ее поклялись не беспокоить. Эта ночь подходила к концу. Ее последние часы были наполнены сомнениями и опасениями. Каталина долго не могла уснуть, думая о просьбе Марина. Эрих прислушивался, не доверяя охотникам. Ирвинг снова и снова прокручивал в голове разговор с Ренатой, что только предстоял им обоим. Кристиан терзался собственными демонами. Марин был настороже, не доверяя чужакам. И лишь Рената Лист, смочив подушку слезами, быстро провалилась в спасительный сон.

Следующим утром Ирвинг первым покинул землянку. В лучах солнца поселение охотников, спрятанное в лесной глуши, выглядело приветливее, чем ночью. У костра, что не гас даже при свете дня, стояла Рената и, подняв голову вверх, что-то внимательно высматривала в небе.

– Пытаетесь днем рассмотреть звезды? Или ждете, пока пролетит комета? – подойдя к женщине, пошутил Ирвинг. Он надеялся привлечь ее внимание и поговорить.

– Тот, кого я жду, никогда не подводит, – улыбаясь, ответила Рената. – Ты рано встал. Надеюсь, удалось отдохнуть? Вчерашняя ночь была не из легких.

– Признаться, спал я мало. Меня мучают вопросы.

– Понимаю… – кивнула профессор.

В этот момент что-то небольшое с огромной скоростью пронеслось над головой Ирвинга.

Юноша пригнулся, прикрывая руками голову.

– Не бойся, – засмеялась Рената. – Это всего лишь ручной сокол, – произнесла она, любуясь хищной птицей, что села ей на руку. – Его зовут Зафар. Он попал ко мне слабым болезненным птенцом. И смотри, в кого в итоге превратился.

– Красивый… – протянул Ирвинг, думая, как начать разговор о письме.

Но Рената опередила его.

– Ты хочешь знать, почему я просила твоего отца приехать сюда?

– Да. Ради ответа на этот вопрос я проделал весь этот путь.

– Я расскажу.

Присев возле костра, Рената осторожно поглаживала сокола по гладким блестящим на солнце перьям. Ей было непросто начать этот разговор. Но приходилось пересиливать себя.

– Когда я впервые познакомилась с Марином, он много рассказывал мне о вампирах, охотниках и их совместной истории. В то время все, что я знала об этих существах, было вычитано мною в романе мистера Сокера. Однажды я задала Марину вопрос о графе Дракуле, надеясь услышать историю, в которой охотники победили величайшего монстра всех времен и народов. Но ответом мне стала лишь отборная брань.

– Странная реакция… – удивился Ирвинг. – Это из-за того, что охотникам не удалось одолеть графа Цепеша?

– Нет, дело в другом, – ответила Рената и добавила: – Подожди немного, я хочу, чтобы ты узнал все из первых уст. Я могу что-то напутать.

Рената удалилась, попросив подождать ее возвращения. Пока профессора не было, дверь одной из землянок распахнулась, и к Ирвингу, щурясь от яркого света, вышла Каталина.

– Ты уже на ногах? А где барон и Кристиан? – спросила девушка.

– Они не горят желанием проводить время вместе с хозяевами этого места, – ответил Ирвинг. – И предпочитают оставаться под землей. Вот ведь кроты. А ты, кстати, вовремя. Сейчас мы услышим подлинную историю графа Дракулы.

Каталина встрепенулась, вспоминая вампира из замка Бран.

– Дракула… А я уже забыла о нем. Вы видели его? Того жуткого кровососа из Брана?

– Кровососа? – Ирвинг громко рассмеялся. И поведал девушке историю их знакомства с графом.

– Актер?! – с негодованием воскликнула Каталина. – Быть этого не может! Я же своими глазами видела – клыки, когти, этот взгляд. А как же синие огни, волчий вой?

– В этот раз барон оказался прав. Все это было фикцией, бутафорией, – пожал плечами Ирвинг.

– Как же это нелепо. Испугалась лицедея-неудачника.

– Быть может, он не безнадежен. Раз сумел обвести тебя вокруг пальца, – усмехнулся юноша.

– А вот и мы, – Рената вернулась, ведя за собой Марина.

Увидев девушку, профессор улыбнулась и поздоровалась с ней. Марин же от приветствий увильнул. Оказавшись подле гостьи, он, не церемонясь, обхватил ее стан широкими ладонями, случайно или нет, бегло коснувшись ягодиц.

– Подвинься, барышня.

Приподняв девушку над землей, охотник переставил ее в другое место и протиснулся к костру.

Каталина едва не задохнулась от негодования.

– Да что ты себе позволяешь?! Мужлан!

Марин лишь усмехнулся, довольный тем эффектом, что произвел на городскую высокомерную девицу. Ирвингу сделалось не по себе. Каталина пусть и не была его дамой сердца, но все же не заслуживала подобного обращения. Повернувшись к охотнику, Ирвинг натянул маску недовольства.

– Немедленно извинитесь перед мисс Эстерхази!

– Что нужно этому бриташке? – поморщившись, спросил Марин, обращаясь к Ренате.

– Он недоволен твоей вольностью в адрес нашей гостьи, – объяснила профессор. – И я тоже, Марин. Эта девушка не привыкла к подобному обращению. Я столько раз спросила тебя быть повежливее. Прошу, извинись.

– И не подумаю.

– Марин…

Охотник тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Только ради тебя, Рената.

Толкнув Ирвинга плечом, Марин подошел к девушке так, чтобы Каталина не видела никого, кроме него.

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, милая барышня. И обещаю больше не тревожить ваш прелестный зад.

– Хам! – не выдержав подобного обращения, Каталина, не задумываясь, влепила охотнику звонкую пощечину.

Прижав ладонь к щеке, Марин рассмеялся и, не скрывая своей насмешки, вернулся обратно к костру.

– Марин, будь добр, расскажи Ирвингу то, что однажды поведал мне, – попросила Рената. – Он хочет услышать историю о графе.

– Он все равно ничего не поймет, – хмыкнул Марин. – Вероятно, как и его папаша…

– Марин, пожалуйста, – настаивала Рената. – Начинай. Я переведу каждое твое слово.

– Ладно, пусть слушает, – задорная усмешка мгновенно слетела с губ охотника.

Лицо стало мрачнее и серьезнее.

– Если я спрошу вас о том, кем был граф Влад Цепеш, вы непременно ответите – вампиром. Но черта с два! Это было не так! Совсем не так! Дракула был первым из нас. Отважным охотником, что собрал собственное войско, чтобы выгнать с наших земель разбушевавшихся кровопийц. Он был силен. Люди верили ему, шли за ним. Он был защитником и спасителем. Первые охотники под его предводительством убили многих вампиров. Но время не щадит никого. Старость и болезни сделали свое дело, забрав графа в могилу. И тогда вампиры вновь подняли головы. Понимая, что Дракула оставил после себя великое наследие – охотников, что будут биться с ними, не жалея себя, они пошли на хитрость. Они не сумели победить ни самого Влада, ни его потомков. Но сделали то, что оказалось хуже поражения. Вампиры, что были у власти, приложили все силы, чтобы опорочить имя графа. Они уничтожили все записи о его подвигах, все следы его борьбы с нечистью. Словно в насмешку, они назвали его кровопийцей, вампиром, жутким монстром. Эти небылицы быстро разошлись по землям Трансильвании, а оттуда дальше, превратившись в легенды. С тех пор имя Дракулы стало вызывать в людях дикий ужас. Со временем мифы о злодеяниях Цепеша начали забываться. Но тут явился этот писака, – процедил сквозь зубы Марин. – Его роман, разлетевшийся по миру, вновь поднял волну лжи. И теперь каждый ребенок знает, что Влад Дракула – кровожадный вампир. Глупая книжица втоптала в грязь великого человека. Моего предка. Во мне течет кровь Дракулы – защитника и охотника. Но расскажи я об этом, меня запишут в монстры. Все наше наследие вымарали из истории, заменив гнусной ложью. И твой отец сыграл в этом далеко не последнюю роль, – повернувшись к Ирвингу, Марин зло ткнул пальцем ему в грудь.

Ирвинг не знал, что сказать. Этот рассказ казался ему невероятным. Дракула – охотник на вампиров. Да как, как такое возможно?

– Неужели все это правда? В голове не укладывается… Я с самого детства слушал рассказы отца о кровавом графе из далекой страны. Монстре, что пил человеческую кровь и не щадил никого. Отец жил этими легендами. Получается, вся его жизнь была посвящена… лжи? Не-ет… Не может быть.

– Узнав эту историю, я решилась написать мистеру Сокеру письмо, – заговорила Рената. – Я хотела, чтобы он встретился с Марином, узнал правду и опроверг то, что написано в его романе. Я надеялась, что он поможет открыть людям правду и очистить имя Влада Цепеша. Как же глупо…

– Я уверен, отец хотел бы услышать эту историю, – произнес Ирвинг. – Он всю жизнь по крупицам собирал легенды о Дракуле, скупал старинные рукописи с любым упоминанием его имени. Он жил этим долгие годы. Если бы он только знал…

– К сожалению, теперь уже ничего не изменить, – вздохнула профессор.

– Всегда можно что-то сделать, нужно только захотеть и приложить усилия, – оживился Ирвинг. – Теперь я знаю правду, которой не знал отец. А значит, исправить его ошибку – это мой долг.

Пожав плечами, Марин отошел от костра. Рассказанная им история, как бывало и прежде, вновь испортила ему настроение. И чтобы не отвечать на другие вопросы, охотник предпочел удалиться в свою землянку.

Видя, что Ирвингу нужно переварить свалившееся на него откровение, Рената оставила его, незаметно скрывшись из вида.

А позже ушла и Каталина. Ирвинг остался один и просидел в одиночестве до самой ночи.

Когда солнце опустилось за горизонт, Каталина вновь возвратилась к костру и обнаружила юношу, сидящего на прежнем месте. Он был настолько поглощен своими мыслями, что даже не заметил ее появления.

Недолго постояв за плечом Ирвинга, Каталина все же решилась нарушить его одиночество. Подойдя ближе, она присела рядом с ним и аккуратно коснулась ладонью его руки.

– А? – Ирвинг вздрогнул от неожиданности. На время он словно забыл, что вокруг него текла жизнь.

– Ты, кажется, задумался.

– Да, мне теперь есть над чем размышлять.

– Вот ты и разгадал загадку, что привела тебя в Трансильванию. Что ты будешь делать теперь? Вернешься в Англию?

– О возвращении говорить рано. Теперь я должен сделать то, чего не сделал отец.

– Ты хочешь опровергнуть его истории? – догадалась Каталина. – Но это невозможно. Роман Брэга Сокера уже заполонил собой все библиотеки мира. Его нельзя выкинуть из памяти читателей.

– Это я прекрасно понимаю, – произнес Ирвинг. – А потому буду искать другой способ рассказать подлинную историю графа Дракулы.

– У тебя уже появились идеи?

– Если честно, есть одна, – кивнул Ирвинг. – Я напишу свой роман.

– Хочешь стать писателем, как твой отец?

– Чтобы заставить людей забыть о его романе, мне придется стать лучше, чем отец. Но я не уверен, что смогу это сделать.

– Сможешь, – теплая мягкая рука Каталины нежно, по-дружески накрыла ладонь Ирвинга – Я верю в тебя. Ты проделал такой путь, чтобы узнать тайну письма. Не думаю, что тебя остановят какие-то предрассудки.

– Спасибо, Каталина. Мне будет легче идти вперед, зная, что кто-то верит в мои силы.

Из темноты донесся строгий оклик барона.

– Каталина, нам нужно поговорить.

Пожелав Ирвингу доброй ночи, девушка вскочила на ноги и, быстро скрывая в тени лицо, направилась в землянку.

Каталина весь день ждала разговора с бароном. Но к ней Эрих заглянул лишь после заката. Разъяренный, впрочем, как всегда. За сегодняшний день девушка успела сотню раз прокрутить в голове то, что собиралась сказать. Но, увидев барона, забыла все свои аргументы.

– Я говорил с охотником. С этим Костой, – недовольно поморщился Эрих. – Ты правда написала письмо губернатору?

– Да, – призналась Каталина. – Что мне еще оставалось? Вы не спешили меня спасать. А он был весьма убедителен в своих угрозах.

Барон смягчился. Он все еще чувствовал вину перед своей подопечной. Ведь ее похитили у него из-под носа, а он не смог этого предвидеть.

– Я понимаю, ты была напугана, и вступать в спор с похитителем было для тебя опасно. Но ты должна знать: это письмо… Оно доставит нам много проблем.

– Каких?

– Губернатор знает больше, чем говорит. И я уверен, за ним стоит тот, кто умело дергает его за ниточки. Когда до них дойдет твое послание – ты станешь опасна, будешь представлять угрозу их тайнам. И они захотят… – барон пытался подобрать слова, что не сильно испугают девушку. – Каталина, мне не просто это говорить…

– Они захотят избавиться от меня, – прекрасно понимала девушка. – Да, на это и рассчитывает Марин.

– Этот охотник делает из тебя приманку, – зло выплюнул барон. – Ему плевать на твою жизнь, на твою безопасность. Нам нужно уходить отсюда и сделать это следует немедленно.

– Барон, мы не можем уйти. Во-первых, нас не выпустят, – напомнила Каталина. – Их больше – нас схватят. А сбежим незаметно – погибнем на болотах. Вы ведь и без меня знаете об этом. Иначе не остались бы здесь на целые сутки.

Каталина была права и как никогда рассудительна. Эрих же впервые за долгое время чувствовал себя слабым и растерянным. Он не знал, как выбраться из поселения, не был уверен, что сможет вывести подопечную из этих мест. Прошлую ночь и весь минувший день он изучал поведение охотников, пытался считать их распорядок, подслушать что-то важное. Но не узнал ничего, что помогло бы построить план побега.

– Марин говорит, что с моей помощью они смогут поймать того, кто убил папу.

– Я слышал эти сказки. И, увы, не верю в них, – отмахнулся барон. – Этот охотник обманывает тебя, ищет способ заставить поверить ему. Не делай этого, Каталина.

– Я не доверяю Марину, не доверяю никому здесь. Но думаю, что они действительно хотят поймать… Боже, не верю, что всерьез произношу это – вампира. Эрих, я хочу знать, что тот, кто убил папу, понесет наказание. Одной мне его не достать. А они могут сделать все сами. Нужно лишь немного помочь. И я считаю, что это наш единственный выход из сложившейся ситуации.

– Я не одобряю этого решения. И твой отец бы не одобрил.

– Мой отец мертв, барон. А вы, как и я, мучаетесь загадкой его смерти. Мы не сможем жить спокойно, пока не поставим точку в этой жуткой истории. Разве это не так? Давайте, скажите, что я опять неправа.

– Ты права, Каталина, – вздохнул Эрих. – Права, как никогда. И это впервые меня пугает.

– Так мы останемся? – спросила девушка. – Объединим свои силы с охотниками?

– Я бы очень хотел дать отрицательный ответ, – нахмурился барон. – Но в этот раз, я, кажется, бессилен противиться происходящему.

– И не надо этого делать, барон. Всякий раз, когда мы с вами занимаем разные углы, происходит что-то неправильное. Может быть, для разнообразия попробуем встать на одну сторону?

– Заманчивое предложение, – усмехнулся Эрих, – но в нем чувствуется подвох.

– Это не подвох, а нюанс, – загадочно произнесла Каталина. – Не думайте, что мое нынешнее предложение как-то влияет на наши с вами взаимоотношения.

– А я уже было подумал, что ты перестаешь видеть во мне своего врага.

– Я вас врагом не считаю. Но и другом не назову. Вы просто человек, с чьим присутствием в своей жизни я вынуждена мириться.

«И тот, кто весь вечер обращается со мной на ты, – заметила девушка. – Интересно, барон сам заметил, как перешел эту грань?»

«Невозможная, – в этот момент думал Эрих. – А я ведь пытался найти к ней подход. Ненадолго мне показалось, что мы чуть было не пришли к согласию. Но она снова взялась за свое. Я начинаю терять надежду на то, что мы с ней сможем существовать в мире. А вместе с надеждой я теряю терпение. И когда его совсем не останется, она пожнет плоды своего упрямства. Ей это не понравится. Зато я получу подлинное наслаждение. Она еще не знает, каким опекуном я могу быть. Я стану для нее самым страшным кошмаром. Возможно, лишь радикальные меры уберегут ее от новых проблем».

Погрузившись в молчание, Каталина и барон больше не пытались вступить в диалог. И спустя несколько мучительно долгих минут, Эрих направился к двери. Но у самого выхода его настиг голос подопечной.

– Как ваши запястья? Быть может, стоит их обработать?

Эта внезапная забота застала Эриха врасплох.

– Не волнуйся об этом. Вскоре все заживет.

– Вы уверены? Не хватало, чтобы вы подцепили здесь какую-нибудь болезнь.

– Тебя беспокоит мое самочувствие? – удивился барон.

– Конечно… – ответила Каталина, слегка смутившись. – Вы ведь должны быть здоровы, чтобы исполнять обязанности опекуна.

– За это можешь не переживать. Я буду.

– Тогда доброй ночи, барон.

– Доброй ночи, Каталина.

Ища подвох в вопросах девушки, Эрих вышел из землянки. Он десятки раз мысленно вернется к этому разговору, чтобы в конце концов понять, что в ту минуту Каталина была искренна в своей заботе.