Читатель мог заметить, что в предыдущих главах речь шла о фальсификаторах или преступниках со стороны зрителей. Но святых нет и по другую сторону – художники, скульпторы, фотографы и режиссеры совершали преступления, убивали, воровали и так далее. Разумеется, не все, но даже среди мастеров первой величины мы встречаем самых что ни на есть настоящих преступников.

Действия некоторых лишь недавно стали считаться преступными, других преследовали по закону современники, а третьи само преступление превращали в произведение искусства. В этой главе мы познакомимся не просто с историями художников, совершивших преступления, – таких сотни. Мы разберем истории тех творцов, чьи преступления так или иначе оставили отпечаток на их работах.

Тезка великого скульптора, Микеланджело Мерези да Караваджо родился в 1571 году неподалеку от Милана. Жизнь его была нелегка: отец художника умер в 1576 году от чумы, и молодой матери с ребенком удалось выжить только благодаря покровительству клана Колонна. Маркиза Лючия Колонна помогала находившейся на грани нищеты семье Караваджо. Кроме того, она, как и многие аристократы того времени, покровительствовала искусству. Разглядев в мальчике художественный талант, маркиза Колонна отправила его в художественную мастерскую Симоне Петерцано (1540–1599) в Милан.

История несправедлива. Порой случайное стечение обстоятельств не позволяет художнику по-настоящему заявить о себе и остаться в истории. Подобный жребий выпал Петерцано. Ученик Тициана, автор чудесного алтарного образа Миланского собора, он в первую очередь известен как учитель Караваджо.

Оттавио Леони. Караваджо. 1621

Следует отдать Петерцано должное – кроме прекрасных художественных навыков, он смог дать ученику умение видеть в искусстве не набор устоявшихся форм, а нераскрытый потенциал, который только предстоит развить. Петерцано был в душе революционером, но ему немного не хватило таланта для реализации идей. Однако именно благодаря ему сумел взлететь Караваджо, смело развивая живописный язык и раскрывая доселе невиданные возможности искусства.

Петерцано считал себя продолжателем венецианской школы и часто наведывался на родину Тициана и Тинторетто для вдохновения. В одну из поездок он взял ученика, чтобы познакомить его с наиболее авангардным искусством эпохи. В первой половине дня они рассматривали оригинальные работы Тициана и других мастеров венецианской школы. Вечером же Караваджо открывал для себя другие сюжеты – от ослепительной красоты карнавала, проходившего как раз в те дни, до обыкновенных попоек в тавернах, что периодически заканчивались драками. Здесь же Караваджо впервые с головой окунулся в разнообразие социального дна – бордели, карточные игры, сомнительные авантюры… Караваджо участвовал во всем, жадно впитывая разнообразные человеческие пороки. Он постоянно попадал в истории по другую сторону закона: то устроит драку в таверне, то, обругает полицейский наряд, то напишет похабные стихи прямо на стене ратуши. Петерцано прощал талантливому ученику почти все, но когда ночные похождения стали влиять на концентрацию ученика днем, он отчитал его и позже отказался продлевать проживание в Венеции. Так Караваджо вернулся в Милан – один и без средств к существованию.

В родном городе буйный юноша задержался ненадолго и уже осенью 1591 года вынужден был бежать из Милана в Рим. Почему? По косвенным сведениям, во время очередной ночной карточной игры Караваджо поссорился с другим игроком. Возможно, его уличили в шулерстве. В итоге – драка, возможно, массовая. Поединки в тавернах редко оставались без внимания соседей. Но в этот раз после драки на полу остался труп. Неизвестно, был ли убийцей сам художник, но он срочно уехал. Тогда еще не существовало единого государства Италии, и от правосудия можно было успешно скрыться буквально в соседнем городе.

В Рим Караваджо приезжает без копейки в кармане, ночует в подвалах, попрошайничает и лишь по чистой случайности попадает в мастерскую Чезари д’Арпино. Заказов было много, работа кипела практически круглосуточно. Молодой художник писал картины за хлеб и ночлег, впрочем, тогда его это вполне устраивало. Но там начал формироваться стиль Караваджо – он писал таких же потерянных людей, каким был сам.

Главные герои раннего Караваджо – уличные мальчишки, бродяги и разбойники. Он пишет их портреты, как обычно писали античных героев или святых. Формально он тоже наряжает их в греческие костюмы, но мы прекрасно видим, насколько чужеродными на них смотрятся эти наряды. Караваджо интересует не прошлое, а настоящее. В его портретах мы видим людей – неидеальных, болезненных и грязных, но живых.

Например, «Юноша с корзиной фруктов» (1593) – первый натюрморт в итальянской живописи. Картина имела бешеный успех, и Караваджо на радостях пил сутки напролет. Так его и нашли – в горячке, на полу кабака. Оказалось – малярия. Художника еле выходили.

Караваджо. Шулеры. 1594

После этого в мастерскую он не вернулся, отправился странствовать. Его приютил один друг, поселив в сухом подвале, где Караваджо написал картину «Мальчик, укушенный ящерицей» (1593–1594). А чуть позже, в 1594 году, он создал первые жанровые работы – «Гадалка» и «Шулеры». Постепенно на холстах Караваджо проявляется конфликт, сначала довольно безобидный и не кровавый. Но это начало длительного художественного исследования сути насилия. Кстати, гадалку художник и правда встретил, и она пророчески нагадала ему смерть в драке.

Работы Караваджо заметили, к нему начали поступать заказы. Так была написала картина «Отдых на пути в Египет» (1595–1596). Даже в столь пасторальный сюжет автор привнес щепотку естественности – обратите внимание на черные крылья ангела и на выглядывающего из-за спины Иосифа осла. Работа имела огромный успех среди аристократии, помнившей художника еще с мастерской Чезари д’Арпино. Так у Караваджо появился новый покровитель – кардинал Франческо Мария Борбоне дель Монте (1549–1626/1627). Он купил эту картину и приютил художника на сравнительно спокойные пять лет.

Коллекционер и меценат, кардинал дель Монте приглашал в свой дом самых выдающихся ученых и деятелей искусства своего времени. У него бывали Галилео Галилей, Джордано Бруно и Томмазо Кампанелла, с которыми знакомился и Караваджо. Известно, что Галилей доказывал ему превосходство музыки над живописью, что возмутило художника. На следующую встречу Караваджо принес «Лютниста» (1595), и Галилею ничего не осталось, как признать правоту мастера.

Караваджо. Юдифь и Олоферн. 1598

В этот период рождается один из самых знаменитых шедевров Караваджо – «Юдифь и Олоферн» (1598). Микеланджело эстетизирует насилие, показывая его максимально эффектно и даже театрально. На этом этапе он видит в нем ярчайшее проявление сущности человека. Насилию будет посвящена львиная доля его работ.

Как Караваджо добивается этого эффекта? Фон его картин максимально размыт и темен. На первом плане – персонажи, деталей интерьера – минимум. Герои точно под софитами разыгрывают свой конфликт перед зрителем. Караваджо прекрасно понимал, что именно конфликт «цепляет» в произведениях искусства, а потому помещал его в фокус своих работ – яркий и эмоциональный драматургический момент, схваченный художником в наивысшей точке.

Но, несмотря на появление заказов на картины, официальная академия и церковь – главный заказчик религиозного искусства – не признавали мастерства Караваджо, считая его живопись слишком грубой. Тогда еще не прошло преклонение перед мастерами Возрождения. Из-за этого Караваджо долго не получал больших проектов. Зато круг ценящих его коллекционеров неуклонно рос.

Постепенно стало казаться, что мастер оставил в прошлом буйство юности, остепенился и ушел с головой в работу. К тому же впервые в жизни он попал в высшие слои общества. К сожалению, это было не так – без пьяных выходок и потасовок не обходилось. Но под крылом кардинала художник жил наиболее спокойной жизнью и был вознагражден первым большим заказом для католической церкви – серией работ, посвященной апостолу Матфею.

«Призвание апостола Матфея» (1600) в церкви Сан-Луиджи деи Франчези изображено предельно реалистично, передавая ту борьбу добра со злом, что происходила в жизни самого Караваджо.

Вторая работа для этой церкви – «Мученичество апостола Матфея» (1602) – написана после казни Джордано Бруно. Они познакомились в тюрьме, куда художника отправили за пьяную драку, и просидели вместе три дня. Караваджо нашел в опальном ученом тонкого и мудрого собеседника. Позднее они еще несколько раз встречались у кардинала дель Монте. Жестокость, сопровождавшая уход из жизни товарища по духу, воплотилась в жестокости, с которой обрушился на святого Матфея подосланный убийца.

Завершает триптих «Святой Матфей и ангел» (1602). Грубый неотесанный старик, явно списанный с уличного нищего, непонимающе смотрит на книгу, пока прекрасный белоснежный ангел с трудом управляет его рукой, пишущей Евангелие. Церковь была в шоке от такого изображения одного из ключевых сюжетов в своей истории и отвергла работу. Как часто бывает, картина не пропала, а была выкуплена одним итальянским аристократом, но, к сожалению, оказалась утрачена в 1945 году при штурме Берлина. Караваджо переписал картину в более комплиментарном по отношению к святому Матфею виде, и именно эту версию сейчас можно увидеть в церкви. Но даже так она поражает новизной композиции и отсутствием идеальности черт апостола.

Несмотря на некоторые проблемы с заключительной работой триптиха, это был невероятный успех. Дела Караваджо шли хорошо, заказчики выстраивались в очередь, а разгульный образ жизни пока что не особо влиял на дела (правда, истощал финансы – художник легко проигрывал огромные суммы в карты или давал в долг и забывал об этом).

Но спокойное время подошло к концу. Однажды, играя с друзьями в мяч, Караваджо столкнулся с Рануччо Томассони. Они были знакомы – когда художник лежал с малярией, его выхаживала сестра Томассони, и в благодарность Караваджо решил подарить ей портрет. Во время позирования, увлекшись, он попросил ее обнажить плечо. Казалось бы, мелочь для нашего времени, но тогда это был недопустимый уровень пошлости. Это удалось замять, но Томассони был схожего с Караваджо темперамента и позора не забыл. Поруганную честь могла восстановить только пролитая кровь. Игра в мяч переросла в дуэль на шпагах, а потом, как обычно, превратилась в массовую драку. На шум прибежала полиция, но нашла только заколотого Томассони, а легко раненного художника успели увести друзья. Мы точно не знаем, умер ли Томассони именно от руки Караваджо, но, судя по дальнейшим событиям, сам художник был в этом уверен. Утром Караваджо объявили преступником и выдали ордер на его арест. Живописца ждал смертельный приговор, но он бежал. Тихое время подошло концу, начался период странствий. Первой точкой становится Неаполь.

Обладая натурой резкой, но отходчивой, Караваджо болезненно переживал случившееся, и это нашло отражение в его живописи. В этот судьбоносный момент появляется один самых необычных автопортретов в истории живописи: «Давид с головой Голиафа» (1610), где в отрубленной голове Голиафа легко узнаются черты художника. Он не преступник, он жертва собственных демонов и пороков, расплачиваться за которые ему придется всю оставшуюся жизнь. Оправдывает ли это совершенное преступление? Нет, как не оправдывался и сам художник. Преступник, чье искусство стало личной Голгофой, поэт насилия, выносит смертный приговор самому себе.

Ненадолго задержавшись в Неаполе, Караваджо уехал на Мальту. Он планировал стать членом Мальтийского ордена, заслужить прощение папы римского Павла V и вернуться в Рим. Но ситуация осложнялась тем, что до этого Караваджо написал портрет Павла V, где склонность к реализму сыграла против художника. Холст, как зеркало, передал посредственность главы церкви. Позже это стало отягчающим обстоятельством, позволившим Павлу V отлучить Караваджо от церкви и объявить его вне закона. Пока папа был жив, Караваджо не мог вернуться в Рим.

Выбрав путь усердного служения, уже через год Караваджо становится кавалером Мальтийского ордена. Тогда же он пишет «Усекновение главы Иоанна Крестителя» (1608) – картину, в которой переосмысляет отношение к насилию. Если в более ранних работах художественный язык был направлен на эффектность изображения насилия и конфликта, то здесь в глаза бросается отстранение. Раньше Караваджо максимально приближал зрителя к происходящему, превращая его практически в соучастника событий, теперь же он отдаляется, и трагедия раскрывается на расстоянии, чтобы лишиться всех «эффектов» и начать выглядеть просто и по-настоящему драматически. Насилие здесь обыденно, оно лишено романтизации, характерной для других работ Караваджо. В целом мотив страдания и мученичества на некоторое время стал одним из главных в его живописи – стоит упомянуть «Увенчание терновым венцом» (1607) и «Распятие апостола Андрея» (1607).

Караваджо. Давид с головой Голиафа. 1610

Неприятности не оставили Караваджо. По нелепому обвинению в хулиганстве, к которому художник не имел отношения, его бросили в тюрьму. Наутро он исчез, нарушая тем самым правила ордена, и его официально изгоняют с острова. Хотя, судя по всему, Караваджо уехал еще до того, как это обнаружили. Начинается самый таинственный период в жизни мастера. Он официально разыскиваемый преступник, за которым охотятся церковь и Мальтийский орден.

Боялся ли он за свою жизнь? Скорее, боялся еще раз совершить преступление, ведь это лишь сильнее отдалило бы его от мечты о спокойной жизни. Караваджо провел некоторое время на Сицилии, потом вернулся в Неаполь. 24 октября 1609 года его объявили умершим, но, как в случае с малярией, – преждевременно. Трое неизвестных сильно избили художника, но он выжил. Затем было еще несколько городов и таинственная смерть от болезни где-то среди бедных кварталов небольшого итальянского портового городка.

Искусство Караваджо – пример художественной рефлексии насилия, которое совершал в том числе и сам художник. Преступник, великий живописец и человек сложной судьбы, которая тем не менее не может его оправдать.