Генрих Шлиман (1822–1890) был героем новой буржуазной культуры. Энергичный энтузиаст, поверивший в реальность древних легенд, мечтатель, у которого хватило сил и таланта воплотить свои самые безумные затеи в реальность. Да, действия Шлимана и его подход к археологии можно назвать варварским и преступным, но, возможно, благодаря ему мы нашли жемчужины древнего искусства, что не были бы найдены в противном случае никогда.
Шлиман был, как бы мы сейчас сказали, предпринимателем и бизнесменом. Накопив огромное состояние, он готов был потратить деньги на поиск цивилизации, которую современные ему ученые считали выдуманной. Эгейская культура, следы которой тогда еще не были обнаружены, считалась плодом фантазии Гомера, мифом. Но Шлиман противостоял официальной науке и действовал средствами, ей не свойственными, привыкнув добиваться всего исключительно своими методами.
Генрих Шлиман родился 6 января 1822 года в семье пастора. Его мать умерла при родах, а отец ушел к служанке, лишился сана и средств к существованию. Шлимана-младшего отправили к дяде, у которого тоже были проблемы с финансами.
Не доучившись, Генрих в 14 лет пошел работать в одну из портовых лавок Амстердама. В порту, на перекрестке торговых путей всего мира, Шлиман понял, что самое ценное знание – язык. Взяв несколько учебников, но в первую очередь общаясь с носителями, Шлиман кроме родного немецкого языка выучил еще английский и французский, а чуть позже итальянский и русский. Уже тогда проявилась нетривиальная целеустремленность юноши, что сыграет ему на руку в поиске Трои. Кроме этого, Шлиман от природы был деловым и смекалистым и быстро осознал перспективность Российской империи с точки зрения торговли и бизнеса.
Маска Агамемнона. XVI век до н. э. Gautier Poupeau / wikimedia
В 1846 году Шлиман приехал в Санкт-Петербург, где сделал блестящую карьеру купца первой гильдии. В 1850 году он уехал покорять Новый Свет, где занимался перепродажей золота с приисков, разбогател и вернулся обратно к началу Крымской войны.
Бедствия и войны многим несут разрушения и потери, но наиболее ушлые дельцы извлекают выгоду даже из них. Европейские рынки по понятным причинам закрылись, и наш герой использовал политические события по максимуму. Быстро осознав, что нужды армии вырастут кратно, он выкупил все производство синего красителя «индиго», став монополистом в поставках мундиров для армии. Кроме того, он продавал селитру и серу, необходимые для создания пороха.
Денег это приносило немало, но удовольствия – все меньше. Шлиман действовал скорее по инерции, пытаясь пробудить интерес хоть к чему-нибудь. Именно тогда он начал изучать древние языки – греческий и латынь, а также читать оригинальные тексты Гомера, Софокла и Эсхила. Чтение захватило его так, как в юности увлекла торговля.
Шлиман начал путешествовать по всему миру. Он посещал греческие острова, турецкие берега и египетские пустыни. Он совершил кругосветное путешествие, которое не источило энтузиазма, а только увеличило его. Словно чувствуя, что добился всего в коммерции, Шлиман искал новые сферы для применения своей неугасающей энергии.
Из кругосветного путешествия он вернулся в дождливый Санкт-Петербург с твердым намерением погрузиться в прошлое. В голове у него формируется план: в университет поступать поздно, поэтому надо найти лучших преподавателей и записаться на частные занятия. Для этого нужно вернуться в Европу. Жена не понимает его намерений, считая, что он занимается глупостями. Шлиман собирает вещи и в 1865 году уезжает из России навсегда.
Но его желание обрести спутницу не угасло. Правда, требования к гипотетической жене выросли. Своим друзьям Шлиман рассказывал: ищет он теперь непременно греческую девушку, «типично греческого облика, черноволосую и, по возможности, красивую», – так он пишет в письмах. Его избранницей стала 17-летняя гречанка София Энгастромену, на 30 лет младше Шлимана. Она по праву стала его правой рукой и партнером в безумных и авантюрных поисках древностей.
Шлиман переехал в Париж и приступил к курсам лекций по истории древних культур. Больше всего его интересовала Древняя Греция.
Во время своей импровизированной учебы Шлиман неделями путешествовал по островам и побережью Средиземного моря – присматривал места будущих раскопок. Волей судьбы он столкнулся с британским консулом Фрэнком Калвертом – одним из немногих, кто был уверен в реальности Трои. Калверт даже предполагал, где находится город, – внутри холма Гиссарлык неподалеку от пролива Дарданеллы. Британец смог выкупить половину земли на холме и провести небольшие раскопки, но по иронии судьбы именно в его половине холма практически ничего не было. В лице Калверта Шлиман нашел союзника в среде академической науки, а Калверт увидел в Шлимане финансовую возможность провести раскопки. Они просто обязаны были что-то найти.
Для начала работ следовало договориться с местными властями, что Шлиману удалось легко: туркам нужны были деньги, а их у Шлимана имелось в избытке, и никто не относился к нему всерьез: «пускай безумец копает холмы». Ему разрешили привлекать к раскопкам местных жителей.
Работы начались 11 октября 1871 года, и очень скоро из земли показались фрагменты каменных стен, а между ними – огромное количество оружия, утвари, статуэток. Правда, беглый анализ определил, что найденные реликвии принадлежат более поздней эпохе. Нужно было копать дальше. Опьяненный пусть и временным, но успехом, Шлиман продолжил вгрызаться в холм.
Научная строгость Калверта не могла остановить безудержный энтузиазм Шлимана – ученый слег с малярией и не смог присутствовать на раскопках, а других специалистов Шлиман не пригласил, искренне желая, чтобы вся слава досталась только ему. Он совершенно не задумывался о сохранности тех культурных слоев, что стилистически не соответствовали описаниям Трои. На раскопках были только он и местные рабочие. Они разламывали стены и просто выбрасывали найденные артефакты. Шлиману была нужна Троя, и не просто Троя, а нечто яркое, броское – то, чем он наконец-то смог бы утереть нос всему научному миру. Но ничего стоящего он не находил.
В итоге Шлиман выкопал сквозь холм несколько тоннелей и нашел остатки городских стен и домов. Разумеется, он решил, что это Троя, но научное сообщество отнеслось скептически – руины не совпадают по времени с гипотетически существовавшей Троей.
Но 14 июня 1873 года в земле засверкало золото, а вслед за этим из земли стали извлекать медное оружие, украшения, статуэтки. Шлиман был вне себя от радости. Чуть позже он даже придумал легенду о том, что первыми, кто прикоснулся к золоту Трои, были он и его жена. Он надел на жену ожерелье и воскликнул: «Елена!» – имея в виду Елену Прекрасную из Троянского цикла. Эти фотографии в древних украшениях постоянно фигурируют в статьях и книгах о «золоте Трои». Шлиман обнаружил культурный пласт, в котором имелось больше десяти тысяч предметов, и он даже не сомневался, что перед ним золотой клад самого Приама – последнего царя Трои!
Позже ученые выяснят, что эти предметы старше событий Троянской войны минимум на 1 000 лет, да и жены на самом деле тогда около Шлимана не было – она находилась в Греции, в другой стране.
В сумме Шлиман нашел более девяти независимых друг от друга культурных слоев – буквально десять городов, по очереди вырастающих на остатках предшественников. Были найдены десятки тысяч произведений искусства от 3 000 года до н. э. и вплоть до VI века н. э.
Приглашенный исследователь Вильгельм Дёрпфельд (1853–1940) описал все культурные слои найденных Шлиманом предметов и даже определил, что могло быть той самой Троей. Правда, Шлиман в хаотическом поиске разрушил многие постройки, а сам «Клад Приама» принадлежит городу, существовавшему задолго до Трои и исчезнувшему из-за пожара.
После «Трои» Шлиман раскопал Микены и Тиринф, но к гомеровским героям на самом деле золото не имеет отношения. Впрочем, для Шлимана это не имело значения. Он искал подтверждение правдивости античных текстов и нашел их.
Его методы – преступление, но его упорство – награда для всех нас. Хотя кто знает, может, мы и сами нашли бы Трою, просто немного позже. Зато отнеслись бы к находкам гораздо бережнее.
Одна из ключевых проблем археологических раскопок Шлимана заключалась в том, что он в поиске «важного и интересного» (на его взгляд) легко перемешивал все остальное, не отделяя культурные слои. Ученым потом предстояло провести множество сравнительных исследований, чтобы разобрать ту кашу, в которую Шлиман превратил останки нескольких городов. И хотя его находки были даже древнее той Трои, которую он так хотел найти, в ученых кругах Шлимана считают преступником.
Большие музеи – Эрмитаж, Британский музей и Лувр – отказались покупать найденные Шлиманом реликвии, и «Клад Приама» Шлиман в итоге передал в дар Германии. Эти вещи были утеряны в годы Второй мировой войны и обнаружены вновь лишь в 1993 году в России – золото вывезли в 1945 году и более 50 лет скрывали. Только в 1996-м решились сделать большую выставку «Сокровища Трои из раскопок Генриха Шлимана» в ГМИИ. Германия, как вы понимаете, требует вернуть произведения искусства, но получает отказ. Предлог благородный – спасение от бомбежек.
Современная дискуссия вокруг «золота Приама» нередко напоминает всем участником о том, что Шлимана с Россией связывает не только судьба его находок. Ведь еще будучи коммерсантом он приехал в Россию, стал купцом первой гильдии, получил подданство Российской империи и взял в жены Екатерину Лыжину, дочь почетного гражданина Санкт-Петербурга, от которой у него было трое детей. Поскольку она не разделяла энтузиазм мужа к путешествиям и изучению античности, Шлиман в итоге с ней развелся и уехали из России. Правда, развелся заочно. Жена не давала ему развода; Шлиман уехал в США и там женился второй раз. В Россию ему закрыли въезд как двоеженцу. Это вспоминают гораздо реже.
Генрих Шлиман обладал коммерческим талантом и искренне любил античный мир – особенно тот, что сохранился в художественных произведениях. Поэтому все найденное, что не соответствовало описаниям Гомера или Софокла, легко выбрасывалось. Шлиман был не просто любителем мифов, но и мифотворцем. Но это не значит, что найденное золото – подделка.
Много позднее он понял суть проблемы. Помирился с турецким правительством и даже заплатил за вывезенное. Понял ученых и разрешил им исследовать все то, что открыл. Следующие раскопки он проводил с соблюдением необходимой техники безопасности и даже внедрил поступательную фотодокументацию всех культурных слоев, которые так варварски перемешал в холме Трои.
Шлиман построил музей в Афинах, провел десятки научных конференций по найденным произведениям искусства. Он совершал ошибки и, как могли бы даже сказать, преступления против искусства. Но его любопытство и усердие позволили ему достигнуть небывалых высот.