День рождения Александра выпадал на понедельник, и Дарья решила устроить ему романтический ужин, с вытекающими из него последствиями. Жить в одной квартире с молодым мужчиной становилось и для неё большим искушением. Подольский не был удивлён праздничному ужину, но сделал вид, что все дальнейшие события он инициировал сам. Дарья была благодарна ему в душе.

— У тебя есть четыре дня, чтобы определиться с датой подачи заявления. Нас распишут через месяц, — целуя её в щёку, говорил он перед завтраком.

— Не передумаешь? А если нам не торопиться с этим делом?

— Разве я похож на сумасшедшего? У нас с тобой впереди много дел. После регистрации, я попрошу помощи Томина. Он разберётся с документами Серёжки и решит, нужно ли оформлять усыновление. Это две первостепенные задачи на ближайшее время.

— А что в твоих планах на ближайшую пятилетку?

— Я так далеко не заглядываю, но через пару лет, сынишка подрастёт и можно подумать о дочери. Как ты смотришь на мой план?

— Я об этом как-то не думала. А если «промахнёмся» с полом ребёнка? — улыбнулась Даша. — Будем воплощать твою мечту до победы?

— На это не пойду. Ребёнка мало родить, ему надо ума дать, а мне, если ты помнишь, вчера тридцать шесть исполнилось. Мне будет пятьдесят, а он и школу не окончит. Каким буду для него примером? Рождение детей в семье, должно быть осознанным и желанным, — он улыбнулся. — Одного ребёнка в семье мало, а двое, независимо от пола, в самый раз. Думаю, мы с тобой с двумя справимся.

Была регистрация брака в конце декабря, встреча Нового года, дни рождения Ильи и Дарьи, которым исполнилось тридцать четыре года, а их отцу шестьдесят, и наступил Армагеддон. Обо всех планах стоило на время забыть.

— Саш, что происходит? Ты как будто со мной прощаешься, — спросила Дарья, глядя на мужа, подперев голову рукой.

— Прощаюсь на время, но обещаю вернуться, — грустно ответил он.

— С этого момента поподробнее, — тихо сказала жена, глядя ему прямо в глаза.

— Я буду работать в Красной зоне. Три этажа нашей клиники отдают под больницу. Идеального места для больных Covid не придумаешь. Надеюсь, ты понимаешь, для кого будет действовать этот комфорт. Дашка, всё очень серьёзно. Поверь мне на слово. Вам с Серёжей нужно переехать к Малыхиным. Я разговаривал с Павлом Владимировичем. Думаю, Илья примет предложение отца и переедет с семьёй к нему. Не сердись, что не сказал раньше. Ты новости смотришь и видишь, что твориться в мире. Болезнь может накрыть где угодно и спасти можно не всех, но я должен попытаться.

— Я не сержусь, дорогой. Ты, для начала, дай мне наглядный урок по диагностике и лечению, с чего начинать и как бороться. Я не уверена, что справлюсь, но буду стараться. Подумай, чего и сколько взять с собой, а я помогу собрать вещи.

— Спасибо, родная. Я знал, что ты меня поймёшь. С переездом к отцу не тяни, а я обещаю звонить.

В доме Малыхиных «квартировали» три семьи и занимали весь второй этаж. Илья с женой и сыном, Анна с мужем и дочкой и Даша с Серёжей. Даша, как мама жаворонка, просыпающегося с петухами, готовила на всех завтрак, а обед и ужин готовили сообща. Претензии к поварам не предъявлялись в виду их отсутствия. Заканчивался апрель, когда в один из вечеров Павлу Владимировичу стало плохо. Даша позвонила в экстренную службу. Ей дали достаточную консультацию, но сам вызов не приняли.

— Павел Владимирович, нам остаётся надеяться только на себя. Будем лечиться самостоятельно. Другого выхода у нас нет. Сейчас я сделаю укол, и станет легче, — говорила она, набирая в шприц препарат и вспоминая слова мужа: «У пожилых людей найти болезнь очень просто. В шестидесятилетнем возрасте нет здоровых людей, а есть недообследованные. Здесь тебе и сердце, и давление, и многое чего. Вспоминай работу в реанимации и действуй. Всё предусмотреть невозможно, но к этому нужно стремиться».

— Нет! — вскрикнула побледневшая Дарья Степановна. — Ты его угробишь.

— Это ты его угробишь, мешая мне, а не помогая. Выйди и закрой дверь с той стороны. — Пап, прости, но у нас нет другого выхода. Нам нельзя потерять время.

— Начинайте, доктор Подольская. Я в тебя верю, — тихо сказал отец и прикрыл глаза.

Сделав два укола с промежутком, поставила капельницу, всё это время прислушивалась к дыханию отца. Когда дыхание стало чуть ровнее, а частота пульса снизилась, она вышла из комнаты и столкнулась с матерью.

— Спасибо за помощь, мама. Ты должна сейчас думать не о себе, а о муже. Займи себя чем-нибудь, пока он спит.

— Что ты можешь? Это не роды принять.

— А ты? Я пытаюсь найти выход, а ты запрещаешь его искать. По какому праву? Ты не забыла кто я для него, а кто ты? Да, я не уверена, что смогу помочь, но я пытаюсь. Или ты мне не мешаешь и помогаешь, или чтобы я тебя не видела рядом с ним. Ему вера нужна в положительный исход болезни, а не твоя истерика. — Даша вздохнула и заметила Илью, Ирину и Анну с мужем, стоявших у стены. — Не будете обвинять меня в бездействии. Я сохраню ампулы на всякий случай.

— Не говори глупости, — Илья обнял её за плечи. — Мы тебя освобождаем от других дел и присмотрим за Серёжкой, а на тебе отец. Если что-то нужно — говори.

— Саша предусмотрел почти всё, но как быть с диагнозом. Я не рискну обращаться к кому-то, чтобы не навредить, вместо помощи. Попробуйте найти частные неотложки через коллег, друзей, знакомых. Те препараты, что я колю, ему не навредят, но и не излечат. — Мама, не обижайся и перестань думать о плохом, а главное, постарайся не говорить с ним о болезни. Мы будем надеяться на лучшее. Капельница закончится, пусть спит.

Только на третий день Андрей Иванович нашёл доктора для брата, который приехал по вызову. Сухонький старичок, лет восьмидесяти с хвостиком, умел расположить к себе сразу. Дарья даже не заметила, как прониклась к нему симпатией и рассказала коротко обо всём, пока он готовил аппарат и снимал больному кардиограмму.

— Ваш прямой путь, милая барышня, в медицину. Вы с ней не связаны? — он слегка улыбнулся.

— Я акушер в клинике, но сейчас в отпуске по уходу за ребёнком. Муж мне дал инструкции на непредвиденные ситуации.

— Значит, будем лечиться квалифицировано. Напишу все названия препаратов, распишу лечение, а вы постарайтесь всё делать в срок. Пару дней пусть полежит, и начинайте с прогулки. Пусть дышит свежим воздухом и разминает мышцы, но без особого энтузиазма. Покажите, что у вас есть из медикаментов. Прекрасно! Ваш муж врач?

— Я из третьего поколения врачей. Династия Подольских Матвеевых.

— Вы говорите о Степане Матвееве?

— Это мой дед по линии мамы.

— Я был на его похоронах. Ваш дед умер, а я всё ещё небо копчу. Не будь этой пандемии обо мне и не вспомнили, а в такой обстановке каждый человек на счету. Прочтите, и я слушаю ваши вопросы. Если всё понятно, я удаляюсь. Да, запишите мой телефон и, если будут вопросы, звоните. Я не беру деньги за консультацию по телефону.

— Дашка, я всё слышал. Божий одуванчик тебя похвалил. Наш отец поправится!

— Ты мне лучше скажи, друг любезный, что его расстроило и довело до постели? Стоит ваш бизнес таких жертв?

— Даш, проблемы сейчас есть у всех, и мы не исключение. Для меня лично, это не существенно, а на его взгляд, дела плохи. Как его переубедить, я не знаю.

— Ищи выход, братец, или записывайся в партизаны. Знаешь, я рада, что Сашка меня подстраховал. Как думаешь, когда всё закончится?

— Не знаю, Даш, но очень надеюсь, что скоро.

Дарья, проводив доктора, вернулась к отцу.

— Больной, вы слышали, о чём говорил доктор? Пора вам через пару дней восстанавливаться. Будешь выходить во двор, гулять под маминым присмотром.

— Присядь, дочка. Спасибо тебе за всё. Я быстро поправлюсь. Обещаю. Я слышал твой разговор с матерью, помню, о чём ты говорила мне, считая, что я сплю. Я хотел это услышать, поэтому прикинулся спящим.

— Я об этом знаю. У спящего человека веки не дрожат. Ты должен был это услышать, а мне проще было сказать. Тебе стоит подумать об отдыхе. Думаешь, ребята без тебя не справятся? Когда-то этот Армагеддон закончится.

— А ты не хочешь перебраться с семьёй сюда?

— Ты решил, таким образом, меня наказать за твоё чудесное спасение? Нет, дорогой папа. Воюй сам с Дарьей Степановной. Она с тобой не спорит, не поучает и понимает, сказанное тобой, с полуслова. Серёжке в конце года будет полтора года. Надо будет что-то решать с работой и детским садом.

— Не проще взять няню?

— Няню для сына или его папы? — Даша улыбнулась. — Я не думала об этом. Хорошую няню передают из рук в руки, как получилось с няней Платона. А детский сад у нас под боком. Пойдём в него позже полутора лет, пересидев морозы дома. Я не рвусь на работу, и до пенсии стаж заработаю. Для меня главное семья, а работа меня сама найдёт.

Александр позвонил в середине мая, сообщив, что находится на карантине перед возвращением домой.

— Жди меня в субботу. Я приеду к вам сам. Целую.

— Мам, пап, Саша возвращается в субботу, — сказала Даша, на глазах которой появились слёзы.

— А сырость чего разводишь? Готовься встречать мужа. Поезжай в пятницу, наведи в квартире порядок, купи продукты, приготовь поесть и жди. Он в любом случае зайдёт домой переодеться, вещи оставить, а тут ты на пороге, — весело говорил отец. — За Серёжку не переживай. Парню скоро год. Он у нас самостоятельный ребёнок. Где не пойму его иностранный язык, он подскажет.

— Поезжай, Дашенька. Ты и без звонка Саши хотела устроить там порядок, а теперь сам Бог велел. Начни с продуктов, а не закончишь с уборкой, оставайся там на ночь.

— Спасибо. Я так и сделаю, но буду всё время на связи.

Дарья написала небольшой список, сунула его в карман, поцеловала сына и выехала со двора дома. Купив, что планировала, была во дворе своего дома уже к полудню. Открыв входную дверь и войдя в прихожую, поняла, что открыла только один замок, хотя уезжая, закрывала дверь на два. Её взгляд упал на пол, где стояли две пары обуви, одна из которых была женская. В груди неприятно кольнуло. Она поставила пакеты на пол и прошла в квартиру. Всё было на своих местах так, как она и оставила, переезжая в дом родителей. Только окна были приоткрыты. Из ванной комнаты едва слышались звуки, напоминающие стоны. Их издавала явно женщина. Дарья не в силах была сдвинуться с места. Ноги будто приросли к полу, а горло перехватил спазм. Стало трудно дышать. Она не помнит, как вышла из квартиры и уселась у двери прямо на пол. В висках стучало. «Надо успокоиться, — убеждала она себя. — Дыши ровно, мир не рухнул, а Серёже года нет. Думай о сыне, а не о мужике». Даша задышала ровнее, по щекам потекли слёзы, но она их не замечала. Кто-то положил ей руку на плечо. Она подняла голову и, сквозь пелену слёз, увидела Александра.

— Что случилось, Даша? — присев рядом с ней на корточки, спросил муж. — Для слёз есть причина? Почему ты под дверями сидишь, а не в квартире?

— А ты где был?

— Ходил в магазин.

— А в квартире кто?

— Господи! Ты решила, что застала меня в квартире с другой женщиной? Глупая моя девочка. Шурик с женой ждут транспорт, чтобы ехать к родителям в область. Успокаивайся, глупышка, — приобняв жену, говорил он. — А вот и он звонит. — Я под дверью, Шурик. Сейчас войдём. — Поднимайся, ревнивица.

Они вошли в квартиру, и Даша увидела тех, кто «скрывался» в ванной комнате. Молодому мужчине было до тридцати лет, а рост и вес его был «мелковат». Его жена, напротив, была выше и «упитаннее», особенно, в области груди.

— Отец уже подъехал. Нам пора.

— Ты, половой гигант, до слёз довёл мою жену. Сидит под дверью и плачет.

— А мы думали, вы пакеты принесли и опять ушли. Неудобно получается. Извините нас.

— Поздно извиняться. Это ты мне посоветовал устроить жене сюрприз с уборкой и романтическим ужином. Хороший сюрприз получился до уборки, и без ужина.

— Что я должен сделать, что бы искупить вину?

— Не заставляйте отца ждать, а мы сами разберёмся, — говорил Александр, закрывая за парой двери. — Как ты, Даш?

— Уже нормально. Успокоюсь, умоюсь и буду в порядке. Дай я тебя обниму, — она поцеловала мужа в щёку и крепко обняла его. — Мне шоковая терапия пойдёт на пользу.

— А если на месте Шурика оказался я, ты бы устроила скандал? Какие твои действия? — насмешливо поинтересовался муж.

— Не было бы скандала. Я не стану держать и держаться за человека, которому стала не нужна. Верность, Саш, она в голове. Любящий человек не способен ради похоти предать, иначе это не любовь, а просто слова, — Даша посмотрела мужу в глаза. — Ты можешь не говорить об измене, она сама «вылезет» наружу, как сорняк на грядке в огороде. О каком доверии может идти речь? Новые отношения нужно заводить, закончив старые. Это будет со всех сторон правильным. События крайних трёх месяцев, дали нам понять, что не всё в этом мире безоблачно, радужно и вечно. Кто-то будет жить одним днём и ради себя, а кто-то, как и прежде, будет беречь других, забывая о себе. Кого из них осуждать, а кого хвалить? Извечный вопрос: «Что делать?»

— А мы чем займёмся в ближайший час?

— Это зависит от доктора Подольского. Пусть он сам озвучит рекомендации по восстановлению моего душевного равновесия…