Город готовился к встрече Нового 2019 года. До него оставалось чуть больше недели, точнее, ровно десять дней. Дарья возвращалась с работы домой «наполовину» пешком. Это позволяло подышать свежим воздухом как минимум полчаса, прежде чем сесть в транспорт, доехать до дома и подняться в квартиру. Её машина стояла на парковке до «лучших» времён. Снежная зима, нерасторопность дорожных служб и большое количество транспорта затрудняли не столько движение, сколько «напрягало» нервную систему и не давало выигрыша по времени.

Даша любила предновогоднюю суету, хотя посмеивалась, не понимая, почему все покупки оставляли на последние дни и часы уходящего года. Она купила практически всё, что могло понадобиться для новогодних выходных. Дело оставалось за еловыми лапками и мандаринами. «Встречу Новый год в доме Малыхиных, а свои выходные проведёт у себя, поедая салаты и мандарины», — подумала она, проходя мимо красочно витрин. — Каждый день появляется что-то новое и сказочное». Всю неделю она с удовольствием задерживалась и рассматривала композиции. Могла между делом что-то приобрести, но чаще просто лицезрела. У неё был «свой» магазин, где она обслуживалась не первый год и её знали. В отличие от больших супермаркетов, выбор там был скромнее, но была гарантия если не качества, то свежести.

Переодевшись и вымыв руки, открыла холодильник, складывая сегодняшние продукты и соображая, что приготовить и чем перекусить. Оглядев полки, приняла простое решение: «Завтра будет день и будет пища» и закрыла холодильник, достав йогурт. Глядя на экран телевизора, не заметила, как уснула. Разбудил телефонный звонок. Звонил Илья.

— Привет, Муромец! Дай мне секунд двадцать прийти в себя и излагай. — Даша посмотрела на часы, которые показывали 19:30 и включила светильник. — Излагай!

— Ты уже спала? У тебя всё в порядке?

— Со мной полный порядок. На меня телевизор действует как хороший гипнотизёр.

— Даш, выслушай меня и дай дельный совет. Тёмка сегодня развёлся. Решили поужинать в ресторане. Встретились у входа, а здесь нас уже «ждали» и без затей началась драка. Длилась не больше пяти-семи минут. Парней забрала полиция, а нас карета. На мне оказалась чужая кровь на руках, Тёме разбили бровь, а Сане досталось поверхностное ножевое ранение. Одним словом, отделались лёгким испугом. Но эти два кретина или не хотят понять или не понимают, что шок пройдёт, и что будет ночью с ними неизвестно. Что посоветуешь?

— Дождитесь меня. Поговорю с врачом, и решим, что делать с ними. Я буду минут через пятнадцать.

Даша вошла в приёмное отделение, где на стульях сидели Илья и Артём, голова которого была в повязке. Через пару минут из кабинета вышел Александр, а за ним немолодой врач.

— Добрый вечер, — обратилась Дарья к доктору. — Что скажете о боевых ранениях этих молодцев? Я жена этого героя, — она кивнула на мужа.

— На этот раз ему повезло. Задеты только мягкие ткани. Шок пройдёт, кровопотеря незначительная. Есть вероятность инфекции, но будем надеяться на лучшее. От госпитализации они отказываются, хотя по большому счёту она им и не нужна, а лечиться можно амбулаторно. Швы должен кто-то снять. Пройдите в мой кабинет, я посоветую вам, что можно предпринять, если поднимется температура или появятся боли. Удар в голову — это уже сотрясение мозга.

Дарья вышла из кабинета, чуть улыбнулась, и только теперь заметила мужчину, который разговаривал с братьями.

— Я, капитан Борисов. Что будем решать с потерпевшими?

— А что с ними решать? Среди них есть адвокат. Пусть он и решает. Сейчас я заберу их домой, приведу одежду в божеский вид, а с вами они встретятся утром в назначенное время. Считайте, что молодые люди остались до утра в больнице.

— Это правильное решение.

По дороге к дому, Даша заехала в круглосуточную аптеку.

Поднявшись в квартиру, осмотрела одежду «потерпевших». Она нуждалась в чистке от крови, а дублёнка Александра в ремонте.

— Значит так, герои. Для собственного спокойствия, оставляю вас здесь. Поужинаете тем, что найдёте в холодильнике и приготовите собственноручно. Я займусь вашими вещами. То, что требует ремонта, придётся заменить. Илья привезёт Тёме, а ты позвонишь отцу, — Даша взглянула на мужа.

— Отец в области. Поеду в отделение в том, что есть.

— Даш, я поеду домой, — Илья посмотрел на неё виновато.

— Тебя дома голодного так рано не ждут. Поужинайте все вместе, и вызови такси. Я не буду брать с тебя за ужин чаевые.

Проснувшись утром, Александр посмотрел на Артёма, который «рассматривал» потолок в свете ночника.

— Что видишь?

— Думаю. Думаю: как провела ночь в клетке моя бывшая жена?

— А о папаше её не подумал?

— Он не такой всемогущий, как ей кажется.

— Хочешь, угадаю, что нам подадут на завтрак?

— Не боишься ошибиться?

— На завтрак, Тим, нас ждут блины. Ты любишь блины?

— Я не помню, когда их ел крайний раз. Ты уверен в своём предположении?

— Этот запах по выходным меня будил, пока у Даши не начался токсикоз.

— Почему ты ушёл, забрав вещи?

— Вещи я взял самые необходимые, а остальные висят и лежат в гардеробной, скрытые от её глаз. А ушёл потому, что дурак. Я сказал, даже не подумав о её реакции. Она всё приняла за чистую монету. Ты бы видел её глаза. Они метали молнии. Дашу очень трудно вывести из себя, а у меня это получилось против воли. Позже я вспоминал наш разговор и не находил особой причины для её негодования, кроме слов об аборте.

— Ты считаешь, этого мало?

— Достаточно. Я звонил ей каждый вечер, надеясь услышать слова прощение, а она, кажется, не даст мне шанса на возможность помилования.

— Воспользуйся ситуацией подранка, — смеялся Артём. — Моя бывшая жена нас хотела наказать, а твоя взяла ответственность за «боевые» ранения. После полиции вернись сюда, поговори с ней. Возможно, сегодня звёзды на твоей стороне. Я умываться.

Пока молодые люди завтракали, приехал Андрей Иванович. Хозяйка пригласила его к столу, а сама покинула кухню. Она понимала, что разговор пойдёт о вчерашнем происшествии, а тонкости дела её не интересовали. Вспоминая короткий ночной разговор с мужем, была уверена, после встречи с полицией, он её навестит. «Недооценила я изобретательность мужа. Считала, что он забрал свои вещи, а он их просто убрал с моих глаз», — думала она, убирая гладильную доску и утюг. Теперь Даша думала о том, что приготовить на обед и когда лучше посетить супермаркет.

К приходу Александра, обед был готов.

— Как всё прошло? — спросила она, закрывая входную дверь.

— Нужен подробный отчёт или…

— Достаточно «или».

— Потерпевшая сторона согласилась на денежную компенсацию за моральный и физический вред.

— Не продолжай. Не боитесь повторения подобного?

— Не боятся только дураки, а мужики на них не похожи.

— Вымой руки и садись к столу, соловей с песнями.

Обед прошёл в полной тишине.

— Дашка, прости меня. Я вёл себя глупо. Давай мириться. Вы мне нужны.

— Я тоже чувствую себя виноватой, хотя пытаюсь оправдать своё состояние гормональным сдвигом. Попробуем исправить ситуацию.

Примирение состоялось чуть позже в спальне, но Даша не почувствовала «полёта», который был раньше. «Всё течёт и меняется, — успокаивала она себя. — Всё наладится». Утром, Александр рассказал ей о возможности поездки в Германию.

— Ты без меня дней десять справишься в апреле?

— Сашка, я не больная, я беременная. В конце марта или в начале апреля пойду в декретный отпуск и буду сидеть дома. Тебе не о чем волноваться. Да и живу я не в глуши. Ты полетишь один?

— Хотим втроём, если Сашке дадут отпуск, а Аннушка доверит Лизу деду.

— Лети со спокойной совестью. С нами всё будет в порядке.

Дарья пошла в декретный отпуск двадцать девятого марта, а Александр с сестрой и её мужем улетели в Германию третьего апреля. Теперь она наслаждалась тишиной и покоем, отдыхая от пустых разговоров перед поездкой мужа. Всё чаще ловила себя на мысли, что тех отношений между супругами, которые были, нет. Нет доверительных разговоров, нет тем для обсуждения ближайшее будущее, а общения сводится к коротким диалогам.

Александр позвонил ей из Германии по скайпу и рассказал, что брат матери, по просьбе бабушки, разыскал возможного биологического отца.

— Дашка, я не знаю радоваться мне или огорчаться, но у меня есть кровные родственники, кроме Аннушки. Ты можешь смеяться, но фамилия их Подольские. Глава семьи бывший военный врач, служба помотала по союзу. Теперь он военный пенсионер, живёт в Питере и работает в частной клинике. Сын на год старше меня и по профессии врач, а дочь твоя ровесница. Даш, я задержусь на пару дней? Полетим в Питер, а к выходному вернёмся домой.

— Веди себя прилично. Не разочаруй новых родственников. Отец в курсе твоего вояжа?

— Он и посоветовал встретиться, как бы между делом и по горячим следам. Жизнь длинная. Кто знает, как повернётся.

После возвращения из поездки, разговоров хватило на две недели. Малыхины навещали их по очереди, и в каждый такой визит Дарья слышала одно повествование, вручая привезённые сувениры. Встреча с «новоиспеченными» родственниками дала Александру повод для разговоров о Питере и возможном переезде.

— Саш, а ты уверен, что тебя там кто-то ждёт? Сказать можно что угодно, а как это будет выглядеть на деле?

— С работой обещали помочь, а с жильём вопрос решаемый.

— Ты так решительно настроен на переезд, что готов уехать уже завтра? — Даша не понимала мужа. — А как же твоя работа здесь? Где я буду рожать и куда вернусь из роддома?

— Не паникуй! Пока никто никуда не едет. Сын родиться, мне найдётся место там, закончу все дела здесь. Для начала поговорю обо всём с отцом.

— Сашка, для начала я скажу тебе своё решение. Мы с сыном с тобой не поедем. Нравится тебе это или нет, но мы остаёмся. Здесь у нас есть всё, а там сплошная неопределённость. Ты можешь планировать свою жизнь уже сейчас, не беря нас во внимание.

— Даш, я тебя услышал. Успокойся. Мы никуда не едем. Думай о сыне и, немного, обо мне, — он обнял жену. — Ты не будешь против того, чтобы брат с матерью остановились у нас, приехав на три дня в город.

— А цель приезда?

— Мать Анны Ивановны, бабушка Александра, по завещанию оставила ему дом лет пять-шесть назад. С тех пор дом сдаётся, деньги перечисляются на карту, а что с самим домом неизвестно. Это на одной улице, где жила наша с Аней бабушка до отъезда в Германию. Я уже и дорогу туда забыл.

— Откроешь карту и вспомнишь. Принять родственников мы сможем без проблем, но мне будет нужна твоя посильная помощь. Я нарисую список, а ты всё купишь на рынке и привезёшь. Нужно подумать о том, стоит ли приглашать моих родных. Где мы их всех разместим? Думаю, Малыхины будут ждать нас у себя.

— Хочешь, я поговорю об этом с отцом заранее?

— Очень хочу. Я, в этом случае, не буду испорченным телефоном: не так и не то сказала, неточно выразилась, упустила важное. Для первого дня достаточно будет обсуждения вашего сходства с братом. Помнишь, как рассматривал меня, сравнивая с сестрой?

— Вы с Аннушкой двоюродные, а мы, получается, родные. Надо же такому случиться. Чего в этой жизни не бывает. Тебе «повезло» больше — у тебя родитель «круче».

— Не завидуй. Он просто старше остальных отцов, профессию выбрал удачнее, и родитель ему попался «круче» остальных. Всё могло сложиться иначе, не случись приступа у отца, смерти бабушки и продажи дома. Так бы мы с тобой и не встретились, живя в одном городе.

— Хочешь сказать: судьба?

— Хочу сказать: случай!

Подольский Александр с матерью прилетели из города на Неве утренним рейсом. Александр Томин привёз их в квартиру жены. Дарья, знакомясь с матерью и сыном, улыбнулась, на их «реакцию».

— Не смущайтесь. Вы сами скоро поймёте, что наше сходство с Аней «минутное».

— Теперь вы понимаете мой интерес? — улыбнулся Томин. — А мы с братом похожи?

— На первый взгляд, да, но только на первый. Александр чуть выше, ты плотнее, он брюнет, ты шатен. Вот отцы наши похожи, но и у них есть в сходстве нюансы.

— Вы с Аней двоюродные, а мы родные по отцу, хотя сходства меньше.

— Ничего удивительного. Даже у одних родителей дети редко похожи друг на друга, — улыбнулась Даша. — Нам с вами повезло с родословной. В ней без бокала вина не разобраться. У меня два брата по линии отца, один по линии мамы, но мы не похожи, от слова совсем.

— Как же одно случайное знакомство, распутало такой клубок?

— Не было там никакого клубка. Не будь Томин бывшим опером, ни у кого не возникло и мысли копаться в прошлом. А так у нас появилась не просто большая семья, а целый клан. Да, семья у нас большая. Отцы с женами, четыре брата и две сестры со своими семьями. Число, включая трёх детей, перевалила за полтора десятка. А с вами мы и два десятка осилим.

— Где же вы все помещаетесь?

— Живём мы все отдельно, но часто собираемся в доме моего дяди, отца Даши. Дом небольшой, но места всем хватает.

Было решено, после завтрака, поехать по адресу, позже по городу, а к обеду нагрянуть в дом Малыхиных.

— К ужину можем вернуться сюда, а можем остаться. Даша у нас отлично водит машину. Собственных планов у нас нет, и мы в вашем распоряжении.

— Мама целый список для тебя приготовила. Думаю, за три дня не управитесь.

А у меня один адрес из праздного любопытства и чисто познавательный.

— Даш, он хочет посмотреть клинику и твой роддом.

— В выходные дни? В стационар без пропуска он не попадёт, а амбулатория отдыхает. Всё, что он может увидеть — фасад клиники, сквер и двор. Про роддом я промолчу. Если устроит такого рода экскурсия, могу предложить свою компанию.

Было принято решение: Томин возит мать брата, а Даша самого брата. Встречаются в доме Малыхиных в обед, а дальше по обстоятельствам.

— Я давно отвык от широких улиц и проспектов. Не потому, что их в городе нет, а потому, что я по ним редко передвигаюсь и вижу. У вас, что не улица, то широкий проспект. Я посмотрел карту. Размеры города впечатляют, а вот сам город нет. Новые дома в центральной части строятся без системы. Новый дом, среди старых построек смотрится нелепо, а «сторожил» сносить не собираются, — говорил Александр после короткой экскурсии. — У тебя в городе есть любимые места, куда хочется возвращаться?

— Боюсь, что таких мест нет. Географически они остались, но ничем не напоминают прежние. Возможно, я воспринимаю всё по-другому с возрастом или настроением. Можно мне задать тебе вопрос, который меня волнует?

— Задавай. Отвечу предельно откровенно.

— Как прошла встреча Александра с твоими родителями? Для меня это важно?

— Хочешь, я тебе озвучу её по ролям? — он усмехнулся. — Отец нестроевой офицер, но двадцать пять лет в армии наложили свой отпечаток. Он говорит то, что думает, а нравится это собеседнику или нет, дело десятое. Поговорив с твоим мужем по телефону, отец весь вечер не находил себе места, не понимал: зачем взрослому, самостоятельному мужику нужно это знакомство, эта встреча. Мама его едва успокоила, сказав: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Он пришёл по адресу один, без сестры и зятя.

— Здравствуйте. Меня зовут Александр Томин. Я к Сергею Ильичу.

— Проходите, гость дорогой. Что тебе понадобилось отменя через тридцать с лишним лет?

— Ничего. Я о вас до некоторых пор и не знал ничего. Это была инициатива моей бабушки по линии матери, дальше дядяпроявил ненужную инициативу. Я пожинаю лишь плоды их поисков.

— Хочешь сказать, что твоя мать держала это в тайне?

— Думаю, она и не догадывалась о том, что связь с вами приведёт к беременности.

— Господи! Какаясвязь? Я привёз жену к её родителям рожать. Твоя мать была её подругой и соседкой. Натопили баню, поужинали, выпили и у Ани начались схватки. Вызвали неотложку, а сами ждали как на иголках. Аннушка родила сына в начале второго. Вздохнули с облегчением и обмыли сынишку. Я пошёл проводить мать твою после трёх ночи, когда родня спала, и оказался в бане. Алкоголь ивоздержание сделали своё дело. Я вернулся в свой двор чуть живой. Там, на крыльце, меня брат Ани и нашёл, выйдя в туалет. Вот такая романтика. Я больше мать твою и не видел.

— Всё выяснилось, когда мнебыло почти восемнадцать, ипотребовалась кровь для переливания. Кровь матери и отца не подошла. Отец мать простил, за истечением срока давности, а бабушке сказал об этом, после смети мамы. Вы не сердитесь на меня. В нашей семье эта история не первая, когда секса в СССР не было, а дети рождались. У меня есть жена, скорородиться сын, есть родная и двоюродная сестра, два брата. Есть квартира и машина, есть образование, профессия и работа — я богатый человек!

— Ты говорил, что приедешь с сестрой и её мужем. Где они?

— У подъезда на скамейке.

— Зови. Будем обедать.

— Вот такой короткий диалог состоялся между ними.

— Если твой отец ничего ему не обещал, откуда возникла мысль о переезде в Питер?

— Отец и не мог ему ничего обещать, кроме временного проживания в квартире. У нас есть квартиры и машина одна на двоих, но нет полезных знакомств и больших денег. Хотя, есть одна знакомая с деньгами. Это моя бывшая жена. После развода она «рентгеном» просвечивает мою семью. Правда, непонятно с какой целью.

За три часа экскурсии они узнали друг о друге немало. Возможно, общая профессия располагала к этому. Он давал женщине возможность родить ребёнка, а она эти роды принимала. Александр, крайние четыре года, работал в отделении репродуктологии клиники «Мать и дитя», но не «забывал» и акушерство. Спрашивали и отвечали по очереди, а в правдивости ответов сомневаться не имело смысла. Каждый понимал, что знакомство может закончиться так же внезапно, как и началось, а может продлиться долго. К обеду они приехали в дом Малыхиных.

Май пролетел в приятных хлопотах. Даша готовилась к рождению малыша, хотя всё чаще замечала равнодушие мужа к этому событию, поэтому делала всё в его отсутствие и не напрягала просьбами. Вещи на выписку были приготовлены заранее, как и её пакет для роддома. Детская мебель и «транспорт» ждали своей сборки в соседней со спальной комнате.

Послеобеденный сон Дарьи нарушила тянущая боль внизу живота. «Ты хочешь сказать мне, что пора отправляться нам в клинику, — положив руку на живот, спросила она. — Хорошо, сын. Сейчас соберёмся и поедем» В ожидании машины скорой помощи, набрала номер телефона Александра. Муж на вызов не ответил, и она позвонила Ане, «доложив» о своём отъезде в клинику. Часы показывали семнадцать сорок. После осмотра, её отправили в предродовую палату. Сынишка родился в 01:10 весом 3800. Поздравления начались с самого утра. Позвонили все, кроме отца новорожденного. Александр навестил жену ближе к вечеру, а в их квартире уже хозяйничала Дарья Степановна.

После выписки из роддома, Даша не заметила, а скорее почувствовала присутствие постороннего человека в квартире. Она не выясняла отношений с мужем, но подсознательно была готова к его уходу. Он ушёл через две недели после их выписки, объясняя уход недосыпом и срочной работой. В сказанное Даша не верила, но и не возражала. Начав гулять с Серёжей на улице, обходилась без помощников, а отдыхала вместе с сыном.

Серёже исполнился месяц, он адаптировался, «нашёл общий язык с мамой, и жить стало веселее. Но скоро «появилась» новая «проблема» в лице мужа. Александру понадобился развод, и Даша была к этому готова, но это было не всё. Развод — кульминация! Добровольное отрицание отцовства, которое снимает вопрос об алиментах и даёт право на развод без всяких обязательств.

— Ты решил нас не только оставить, но и унизить. Зачем?

— При таком раскладе, получишь миллион рублей. Больше четырёх тысяч в месяц до совершеннолетия, — словно не слыша вопроса, говорил он. — Будут неплохие гарантии государства для матерей одиночек. Я хочу уехать без скандала и нравоучений. Это моя жизнь.

— Я согласна! — с вызовом ответила Даша. — У меня к тебе тоже будет условие. Я приду в суд, дам нужные тебе показания, а ты исправишь все документы Серёжи после постановления и передашь мне их с деньги. В противном случае, пострадаешь не только ты, но и тот, кто этому делу дал ход.

— Пусть так и будет.

Они встретились в суде. Мировой судья, женщина лет сорока пяти с интересом рассматривала Дарью, державшую на руках сына. Она минут пять листала дело, прежде чем начала задавать вопросы.

— Дарья Сергеевна, вы согласны с претензией господина Томина или настаиваете на экспертизе ДНК?

— Я знаю, кто отец моего сына и истец об этом знает. Прошу вас, расторгнуть брак и удовлетворить все его претензии. — Дарья понимала — заседание фарс, а она не собиралась в этом участвовать. Через полчаса всё было закончено. — Что мне делать дальше? Какой цирк ожидает меня в дальнейшем?

— Не кипятись. Всё уже закончено. Документы Сергея сделаю, а со своими документами разберёшься позже. Какое отчество дашь сыну?

— Мне всё равно.

— Пусть будет Подольский Сергей Александрович, а папаша — Александр Сергеевич. Отлично!

— В следующий раз, прежде чем посетить нас, позвони, и мы будем дома.

Александр пришёл через неделю. Дарья открыла ему дверь и пригласила в гостиную.

— Серёжа спит, но не шепчи и говори нормально. Он пока не реагирует на обычную речь, — говорила она, включая диктофон и ложа его на край стола.

— Что ты делаешь из развода трагедию? — присаживаясь к столу, спросил он.

— Это не трагедия, это комедия. Тебе самому не смешно? Нельзя было развестись без цирка? Тебе так хотелось унизить меня, а себя выставить жертвой?

— А ты миллионом довольна? — он бросил на стол два корешка пятитысячных купюр. — Я оплатил тебе некоторые неудобства.

— Я даже не спрашиваю, кто тебе их дал и на каких условиях.

— А я и не скрываю, что меня, мягко говоря, купили. Развод мог и подождать, а вот наличие ребёнка исключалось. Для этого и нужен был цирк.

— Ты действительно так глуп или прикидываешься? После твоего отъезда, а точнее бегства, ни Малыхины, ни Андрей Иванович тебе руки не подадут. Сможешь начать новую жизнь сам? Чего тебе не хватало?

— А что у меня было? Мне больше тридцати, а где я был и что видел? А я хочу жить сейчас.

— Зачем женился? Работал бы и отдыхал.

— Женился, рассчитывая на богатую и умную невесту. Покупка этой квартиры ввела меня в заблуждение, и я, как видишь, просчитался. Ты у нас идеалистка, каких поискать. Мы едем отдыхать по лимиту, а я хочу отрываться по полной программе.

— Хочешь жить за чужой счёт:

— Хочу! Меня всё устраивало, пока не познакомился с Ильёй и Артёмом. Почему они живут лучше меня? Думаешь, я не понимаю, что они работают на себя, а моя работа не приносит ни денег, ни удовольствия. Я обычная посредственность с большими амбициями. Теперь нашёл свою нишу, которую не уступлю никому. Через тридцать лет обо мне никто и не вспомнит, а я буду вспоминать эти годы с улыбкой. Люди берут от жизни всё уже сейчас.

— А кто должен давать то, что они берут? Чем тебе обязан отец, дядя, я? Ты за последний год предал меня дважды. Предал так, чтобы было больнее. Тебе стало легче? Почувствовал себя счастливее? Женился, преследуя корыстный интерес, из развода устроил цирк и отказался от собственного ребёнка. Ради чего? Одну подлость прикрываешь другой. Когда-нибудь этот снежный ком тебя и раздавит.

— Хватит проповедей! Документы и деньги я тебе передал. Прощай.

— Прощайте, Александр Андреевич, — Даша закрыла за ним дверь и выключила диктофон.

Прошло не меньше часа, прежде чем Дарья решила позвонить Андрею Ивановичу Томину и попросила приехать, когда ему будет удобно. Он приехал на следующий день ближе к вечеру.

— У тебя проблемы? — обнимая её за плечи, спросил он. — Дай мне взглянуть на внука и расскажешь мне всё под чай. Держи, — Томин передав хозяйке небольшую коробку с пирожными.

— Проблем у меня уже нет.

— Даш, а парень подрос за неделю, — улыбнулся Томин, глядя на внука. — Что за проблемы были, и кто их решил?

— Присаживайтесь, и я вам всё расскажу и покажу, — Даша протянула папку с бумагами.

— Что за бред сивой кобылы? — Задал он вопрос через минуту, ознакомившись с содержимым папки.

— Это не бред. Это суровая реальность, как и это, — Даша положила рядом деньги.

— Подведём итоги: ты согласилась на развод, отказалась от отцовства и алиментов в обмен на деньги. Я правильно понял?

— Правильно! Вот только с деньгами я просчиталась. Так была уверена, что о деньгах он сказал неподумав, а я согласилась, зная, что таких денег у него нет. Отступать было поздно. Послушайте это, — Дарья включила запись.

— Ты что хочешь от меня услышать, Даша?

— Я не хочу из-за него ссориться с вами и родителями. Что будет с нашей семьёй?

— А что с ней может быть? Он взрослый мужик и должен отвечать за свои поступки. Меня и тебя будут одновременно ругать и жалеть, его только ругать. Думаешь, не переживём? Этот засранец сжёг все мосты, по которым можно было вернуться, хотя, это его жизнь. Не переживай. Вся семья люди взрослые — поймут. Что-то я в своё время упустил, — Томин тяжело вздохнул. — А ты сделай в квартире перестановку, выбрось всё ненужное и занимайся сыном. С твоими родителями я поговорю сам, а на тебе разговор с сестрой и братьями.