— Откройте двери, — требует старшая советница.

Помощник Веймара не двигается. За его спиной звякает засов, и этот сухой звук возвращает меня к запертой лечебнице, где исчез Тевен. Арден оказывается между мной и дверью раньше, чем я успеваю подумать об опасности.

Веймар подходит к судейскому столу с папкой законов.

— До решения о моей отставке полномочия особой канцелярии действуют. Я не закрываю дело. Я сохраняю доказательства от людей, которые открыто заинтересованы в исходе.

Марек напоминает, что перед судом Веймар сам обвиняемый.

— Пока лишь свидетель, чья подпись истолкована против него. Именно поэтому документы обязаны проверить те, кто не служит вашей семье.

Он говорит ровно и цепляется за настоящую щель в порядке. Загородный дом брали люди Орена. Журналы перевозили под охраной Ардена. Кормилица несколько дней находилась у нас, а Феликс получил обещание, что сотрудничество учтут. Любой пункт можно объяснить; вместе они дают Веймару достаточно слов, чтобы задержать решение.

Старшая советница требует показать письменное распоряжение Совета. Веймар кладёт лист с тремя печатями. Две подлинные, третью вчера отозвали устно, а известие ещё не внесли в реестр. Поверенные начинают спорить о времени, подписях и праве канцелярии действовать до записи.

Тем временем люди Веймара двигаются к столу с оригиналами.

Орен закрывает папки рукой.

Орен обещает выдать копии после описи.

Чиновник требует убрать руку и ссылается на приказ ведомства.

— Моё ведомство уже задержало двоих ваших людей у дома с детьми. Не советую проверять, насколько я впечатлён знаком на вашем воротнике.

Они стоят так близко, что между пряжками остаётся ладонь. Один стражник суда хватается за рукоять, другой смотрит на советницу, ожидая прямого приказа. В зале поднимается гул.

Свидетелей вызывают по именам и велят пройти в отдельные комнаты. Кормилица пугается первой. Она делает шаг к боковой двери, но женщина из третьего ряда перегораживает проход.

— Одну уже уводили поговорить, — говорит она. — Моей сестре после такого разговора велели забыть, что у неё родился мальчик.

Это мать ребёнка, которого нашли в загородном доме. Рядом поднимаются другие семьи. Кто-то держит портрет дочери, кто-то — выцветшую распашонку, кто-то только справку с печатью Вальта. Они пришли услышать ответы и слишком хорошо знают цену тихих кабинетов.

Отец Миры заявляет, что семьи останутся со свидетелями.

Человек Веймара отрезает, что посторонним нельзя присутствовать при повторном опросе.

— Тогда и им нельзя оставаться с нашими людьми.

Отец Миры говорит негромко, однако за ним встаёт весь ряд. Лавка падает на каменный пол. Никто не бросается в драку; просто проход внезапно становится слишком узким для приказа.

Я подхожу к судьям.

Я перечисляю медицинские причины: Селию после недавних родов нельзя запирать одну, кормилице нужен отвар для сердца, а старая акушерка без сопровождающей не поймёт вопросов.

Веймар замечает, что целительница желает остаться с каждым зависимым свидетелем.

— Я желаю, чтобы они дожили до независимой проверки. С Тевеном это не получилось.

Его лицо меняется едва заметно. Веймар уже знает, что в папке есть расписка стражника. Может оспаривать путь документа, но не способен заставить её исчезнуть на глазах у сотни людей.

Мариса всё это время сидит у пустой скамьи. На неё надели серебряный браслет, второй конец цепи закреплён на поясе стражницы. Дочь и отец не смотрят друг на друга, однако один из помощников Веймара оказывается рядом с ней. Он показывает стражнице бумагу.

— Обвиняемую тоже требуется изолировать. В дальнюю комнату, отдельный вход.

Стражница читает подпись и колеблется.

Стражница отвечает, что судьи такого приказа не давали.

— Теперь есть распоряжение канцелярии. Или вы отказываетесь подчиниться?

Я делаю шаг к Марисе, но между нами двигают тяжёлый стол. Писцы спасают чернильницы, один роняет связку листов. Края бумаг расползаются по полу, люди наклоняются, кто-то кричит, чтобы не наступали на доказательства.

Арден перехватывает стол и удерживает его от падения.

Арден просит меня остаться рядом с Ореном.

— Марису уводят.

Он оборачивается. Помощник уже ведёт её к боковой двери. Стражница идёт следом, цепь в её руке натянута. Всё выглядит законно ровно настолько, чтобы никто не решился сбить их с ног.

— Закрыть тот выход! — командует Арден.

Судебный стражник тянется к двери, но Веймар выкрикивает встречный приказ. На несколько секунд оба мужчины замирают, пытаясь понять, чьё неподчинение обойдётся дороже. Помощник проталкивает Марису в коридор.

Орен посылает за ними двоих людей. Сам остаётся у оригиналов. Если он уйдёт, бумаги Веймара исчезнут в другом коридоре, и противостояние рассчитано именно на этот выбор.

— Сделайте опись при всех, — говорю я старшей советнице. — Каждую страницу покажите залу, назовите вслух, передайте писцам двух сторон. Тогда проверяйте хоть неделю.

Она понимает. Велит распахнуть окна, принести ещё столы и начать публичную опись. Семьи окружают документы широким полукругом. Теперь взять их без открытого насилия невозможно.

Веймар теряет спокойствие.

Веймар требует не превращать заседание в базар.

— На базаре хотя бы товар показывают покупателю, — отвечает мать рыжего мальчика. — Вы пять лет продавали нам пустые могилы.

Кто-то нервно смеётся. Напряжение не уходит, но стражники суда наконец выбирают сторону судей и открывают главные двери. В коридор высыпают гонцы, поверенные, семьи. Арден возвращается через минуту один.

— Их нет у дальней комнаты. Цепь лежит на лестнице. Стражницу нашли в кладовой, она оглушена, жива.

Веймар поворачивается к нему слишком быстро.

Веймар утверждает, что его люди должны были доставить жену Ардена на отдельный опрос.

— Бывшую жену, — говорит Арден. — И никто её не доставил.

Орен уже отдаёт приказы перекрыть ворота, конюшни и набережную. Я пытаюсь представить, куда побежит Мариса. К Ардену она не доберётся. Лео под защитой Агны и десятка стражников, а его кровь больше не способна надолго выдать другого ребёнка за наследника. Дом Веймаров окружат первым.

Мне не хватает одного звука. В коридоре женщина плачет высоким, хриплым голосом, без остановки.

Селия.

Я хватаю за рукав писца, который составлял список свидетелей.

Я требую сказать, где Селия.

Писец отвечает, что Селию отвели отдыхать в дом при палате вместе с младенцем. Я сама просила выбрать безопасное место.

— Кто знает адрес?

Писец белеет. Адрес стоит в списке, который помощник Веймара держал в руках перед тем, как вывести Марису.

Арден видит мой взгляд и сразу понимает.

— Она не пойдёт за Лео, — говорю я. — Он ей больше не нужен. Но есть ребёнок, который одним своим существованием доказывает подмену.

За открытыми дверями слышится конский топот. Орен ругается: с заднего двора только что ушёл служебный экипаж.

Мариса едет за младенцем, которого выдавала за собственного.