— Он раскаивается, Ваше Императорское Величество, — твердо сказал Николай Иванович Наволоцкий, поглядывая на государя. — Надворный советник Чернавский больше не станет шпагой размахивать, а сразу городового позовет.

Видимо, в этот момент мне вспомнилась не до конца забытая классика, что отразилось на моем лице, потому что император тут же обратил внимание.

— Я сказал что-то смешное, Иван Александрович? — насторожился монарх.

— Виноват, Ваше Величество, — поспешно пояснил я, — просто, коли речь о шпагах пошла, роман Дюма-отца вспомнил.

— Тот, что про мушкетеров? — догадался император. — И что там вспоминать было?

Молодец, государь, французские романы читает, а то, что подробности не помнит, это не страшно. Я сам напомню.

— Эпизод, когда после стычки мушкетеров с гвардейцами де Тревиль привел друзей к королю, сказал, что они раскаиваются, а Людовик ответил, что не верит их хитрым рожам, особенно той, с физиономией гасконца.

За точность текста ручаться не стану, но близко.

Его Величество переглянулся с Наволоцким, оба вздохнули. Сейчас опять скажут, что Чернавский сумел в очередной раз всех удивить. Или заявят, что надворный советник и кавалер вел себя как подросток. Что ж, они правы.

Главный «особист» Российской империи примчался ко мне после обеда, приказав быстренько брать ноги в зубы и мчаться вместе с ним в Зимний дворец, где нынче обитает государь. Дескать, у Его Величества есть «окно» в расписании, поэтому мы должны успеть.

Я не слишком хорошо понимаю логику императорских перемещений — он то в Царском селе, то в Аничковом дворце, а нынче в Зимнем. Возможно, покушений боится? Нет, государь на потенциальных террористов плюет, а иной раз, словно провоцирует.

У лихача, на котором мы отправились к государю, ни звуковых, ни световых сигналов нет, но мчались быстро, нарушая положенный интервал в две сажени между экипажами, да еще и обгоняя по встречке. Я даже опасался, что кого-нибудь да задавим, но, слава те господи, обошлось.

И вот, мы стоим перед государем, пусть не на вытяжку, но близко, а то, что командор ордена святой Ксении не соизволил указать на стул говорит о том, что он недоволен.

В Зимнем дворце, к слову, вовсю ремонт идет, молотки стучат, топоры рубят что-то твердое, не иначе — железо, а судя по противному скрежету, за стенкой императорского кабинета еще и пилят. И как государь тут работает-то?

Фраза о том, что «надворный советник не станет больше шпагой размахивать», совпала со звуком лопнувшего металла — кажется, полотнище у ножовки лопнуло, а еще с отборнейшим матом. Ну вот, а говорили, что в императорских дворцах стены толстые. Но Его Величество, услышав некрасивые слова, и бровью не повел, зато выдал другое:

— Иван Александрович, не похожа твоя физиономия на гасконскую.

Фух, вроде, не шибко гневается, если на ты.

— Говорят, они на наших грузин похожи, — влез Николай Иванович со своими познаниями наций и народностей Франции.

— Именно, на грузин, а у меня типично новгородская морда, — подтвердил я, радуясь, что рядом Наволоцкий, а не отец. Чернавский-старший ткнул бы мне под ребро, чтобы не болтал лишнего при государе.

— К счастью, нет у нас ни гвардейцев, ни кардиналов, а если бы были, то господина Чернавского давно бы где-нибудь на дуэли прикончили, а то попросту из-за угла кинжалом ткнули, — махнул бородой император в сторону стола и стульев. — Оставим господина Дюма газетчикам, присаживайтесь.

Кажется, государь окончательно сменив гнев на милость. Он и сам уселся, и сразу спросил:

— Николай Иванович, как вы считаете, англичане уже установили, что автором антианглийских статей является граф Чернавский?

— Думаю, что установили, хотя твердой уверенности у них нет, — ответил Наволоцкий. — Попытка получить черновики нужна лишь для окончательного подтверждения авторства. Мы пытаемся узнать, кто передал информацию. Доступ к письмам, что поступают по адресу, на который Иван Александрович отправляет свои очерки, имеют три человека. Мы с вами, и с Иваном Александровичем уже обсуждали, как была установлена личность Чернавского — это не сложно, а вот разоблачить того, кто передал настоящее имя, понадобится время. Не исключено, что злого умысла не было, а имело место обычная болтовня.

— Болтун — находка для врага, — выдал я фразу, которую запомнил со времен детства.

У отца в каком-то из кабинетов (не то на Камчатке, не то в Кяхте, не то уже здесь, в Подмосковье) висел плакат. Точнее — репродукция плаката, где изображен дядька, болтающий по телефону, а его в это время подслушивает враг — в очках, и с оттопыренным ухом.

Вру. Плакат висел не в кабинете, а в другом месте.

— Правильно сказано, — кивнул государь.

Может, заказать Полинке такой плакат? Правда, с телефонной связью у нас не очень — в Окружной суд до сих пор кабель не протянули, хотя в МВД и в Минюсте связь уже есть, но на перспективу.

— Николай Иванович, вы разбойников проверяли? — спросил император.

Я даже рот открыть не успел, чтобы поинтересоваться — а зачем особому отделу Канцелярии Его Величества проверять каких-то бандитов, как Николай Иванович отозвался:

— Так точно, проверял, с этой стороны все чисто. Англичане нередко используют бандитов в своих целях, но тут самые обычные преступники. И то, что произошло на набережной, просто случайность.

Это что, «особист» проверял хулиганов на связь с английским посольством? Не слишком ли много чести для гопстопников? А еще — а как он их проверял? В камере подсадил «наседку»? Скорее всего, именно так. Но вряд ли у Наволоцкого имеется своя агентура для подобных целей, скорее всего, использовал людей Сыскной полиции. А ведь ни Казначеев, ни иные прочие, мне об этом не говорили.

— Итак, мы знаем, что англичане недовольны статьями и очерками, имеющими антианглийскую направленность, еще им известен автор, — резюмировал император. — И что дальше?

— Думаю, для начала они попытаются договориться с Иваном Александровичем по-хорошему, — ответил главный особист. — Предложат ему деньги, а если откажется, то отыщут иные способы воздействия. Слабых мест у графа Чернавского достаточно, отыщут, куда бить. Вон, хотя бы через Полину Онцифирову.

— А что с Полиной? — нахмурился государь. — Полина Андреевна возведена в ранг фрейлины, она под покровительством императрицы.

— Да, точно, — вздохнул Наволоцкий. — Но отбрасывать такой вариант не стоит. У мадмуазель Онцифировой сложные отношения со своей семьей. Можно предположить, что некто попытается натравить официального отца мадмуазель Онцифировой на Ивана Александровича.

А что может сделать мне директор Азиатского департамента? И смысл-то ему что-то делать?

— Андрей Васильевич уже устраивал мне проверку, — сообщил я. — Более того — собирал обо мне сведения, даже в Череповец своего чиновника отправил, остался доволен услышанным. И мы с ним обсуждали пребывание его законной дочери в нашем доме.

Интересно, а не «вложил» ли я Андрея Васильевича? Не исключено, что чиновника, должного выполнить роль детектива, действительный статский советник отправлял не за свой счет, а за счет казны. Выписал, скажем, ему командировку, прогонные выплатил.

К счастью, государь не обратил внимания на такую мелочь.

— Мы с Иваном Александровичем пришли к выводу, что пока следует подождать развития событий, — сказал Наволоцкий.

— Да, я помню, вы мне докладывали, — кивнул император. — Просто, из-за случая на набережной я решил, что англичане уже предприняли определенные шаги. Все-таки, — улыбнулся Александр Третий, — мы с графом Чернавским принадлежим к ордену святой Ксении, и братьям-рыцарям положено волноваться друг за друга. И о нем очень беспокоятся.

Государь император встал, давая понять, что аудиенция закончена, и мы с гвардейским полковником немедленно вскочили.

Я был слегка разочарован. И что, и это все? А уж я-то ждал чего-то такого, этакого. А то, о чем мы разговаривали, можно было решить и без меня.

— Над чем вы сейчас работаете, Иван Александрович? — неожиданно спросил государь.

— В смысле — над каким делом, или над каким очерком? — не понял я, потом сообразил, что судебные дела, ежели они не чересчур важные, императора не интересуют, поэтому поспешно сказал: — Хотел вкратце изложить русским читателям некоторые идеи мистера Мак Грегора. Или он сэр?

— Какого Мак Грегора? — вскинул государь очи, а его рука, уже протянутая для прощального рукопожатия, опустилась вдоль августейшего туловища.

— Мак Грегора, английского генерала, а уж какая у него должность — не могу знать, — честно сообщил я, потому что о Мак Грегоре вспомнил только сейчас, да и то, с перепуга.

— Чарльз Меткальф Мак Грегор, генерал-квартирмейстер индо-британских войск, — тотчас же уточнил Наволоцкий. — Кстати, он не мистер, а сэр Чарльз, потому как пожалован рыцарским орденом.

— Ну-ка, садитесь обратно, — приказал государь и мы с Наволоцким плюхнулись на свои места.

И чего это они так напряглись? А, елы-палы. Это для меня Мак Грегор — или, Макгрегор, глубокая история, а сейчас он кто? Могу, разумеется, ошибиться, но генерал-квартирмейстер является начальником британской разведки в Индии. Наш современник, а еще — матерый вражина.

И чего я про Мак Грегора-то вспомнил? У меня же еще лорд Байрон не закончен, времени не хватает.

— Иван Александрович, а какие идеи Мак Грегора вы собираетесь изложить читателям? — поинтересовался император. — Да, а откуда вы их почерпнули?

Так, что-то мне эти вопросы не нравятся. Начинает походить на допрос.

— Я слышал о его книге, изданной в Британии, — осторожно сообщил я. — Называется «Оборона Индии». Николай Иванович, есть ведь такая книга, я не ошибся?

Я перевел взгляд на Наволоцкого, тот кивнул, заметив:

— Книга издана в прошлом году ограниченным тиражом — двести экземпляров. Она даже не у каждого члена парламента имеется.

Похоже, что я чуть не влип. Или все-таки влип? Возможно, что труд Мак Грегора и в самой Британии является секретным или для служебного пользования. Судя по всему, «особый» отдел Канцелярии о книге знает, но получить для себя экземпляр пока не может. Придется что-то срочно соврать, а что врать? Не скажешь, что я читал не саму работу Мак Грегора в далеком будущем, а ее краткий пересказ в какой-то книге, посвященной «Большой игре». У нас в универе спецкурс был, по русско-английской внешней политике. Значит, врать следует правдоподобно.

— В прошлом году, когда я в Москве экзамены за университетский курс сдавал, возле библиотеки познакомился с англичанином. Он такой, — сделал я неопределенный жест рукой, слегка скривил губу для большего правдоподобия, — такой… типичный англичанин, средних лет, с вытянутым лицом, в клетчатом костюме, представился как Джон Смит, мы еще посмеялись, что оба Вани. Поговорили об английской литературе, о русско-британских отношениях. Я ему свое англофобство не выказывал, зато Джон, к моему удивлению, является русофилом. Вот он и поведал, что имеется такая книга. Кто-то из его родственников обитает на самых «верхах», дал этому Джону прочесть. Я уже потом уточнил — кто такой Мак Грегор, когда английские газеты штудировал.

Сработало? Должно. А где бы я еще сумел познакомиться с идеями книги, являющейся секретной в самой Британии? Надеюсь, не станут искать Джона Смита, посетившего Москву? Ежели что не так — отмажусь. Он так представился, а если англичанин не Джон Смит, а Джон Буль, или Том Барнаби, я не виноват.

Государь император и начальник особого отдела Канцелярии Его Императорского Величества слушали внимательно, не перебивали, а я старательно придумывал «конструкцию» из тех мер, что предлагал Мак Грегор для защиты Индии от России. А что он мог предложить? Да все тоже самое, что предполагалось делать в моей реальности, в прошлобудущем.

— Лучший способ защиты — нападение, это классика. А лучший способ защитить свои владения от России, сделать нашу империю слабой. Но… — сделал я паузу, — Россия, как единое государство, все равно остается сильной. Значит, главная цель бриттов — расчленить Российскую империю на множество государств. Что там появится на политической карте — Польша с Финляндией, Латвия с Курляндией, сказать сложно, но безусловно, что случится гражданская война между кусками бывшей империи, какие-то наши территории отойдут той же Британии, Турции, Персии.

— И как этого добиться? — мрачно поинтересовался император, потом поправился: — Какие способы предлагает Мак Грегор?

— Сейчас уж я не упомню все способы, их много, — выдохнул я, — но первый шаг — дымовая завеса, сокрытие своих целей. Значит, необходимо дипломатическое заигрывание Британии с Россией. Будут говорить об общих ценностях, о дружбе и сотрудничестве, но при этом не будет никакой конкретики. Но наши местные англофилы, а также примкнувшие к ним либералы, на это клюнут. Клюнут, начнут вещать о либеральных идеях, о нашей отсталости, и о том, что просвещенная Европа желает нам добра, а мы этого не понимаем. Но дипломатические игры — это первый этап. Далее — нужно создавать разветвленную шпионскую сеть в Туркестане, и в Закавказье. Направлять своих эмиссаров для подготовки восстаний внутри России — Польша, Закавказье, даже Финляндия подойдет, если там про национальное самосознание начать говорить. Далее необходимо создать антироссийскую коалицию в составе Германии, Австрии и Турции. В идеале сделать так, чтобы Англии там официально не было, но неофициально англичане станут помогать коалиции и деньгами, и оружием и прочим.

Я опять сделал паузу, припоминая — что бы еще такого могли англичане придумать? А, вот еще что.

— Мак Грегор желает восстановить права англичан на обыск русских торговых судов и запрет русской торговли как морской, так и сухопутной.

Вот теперь я закончил, виновато развел руками, и сказал:

— Все, что вспомнил из книги, а что не вспомнил, могу реконструировать. Не думаю, что Мак Грегор писал что-то оригинальное, отличающееся от иных мнений. Ну, тех же парламентариев. Мне бы еще пару недель в библиотеке посидеть, газеты английские почитать. В «Таймс» политические обзоры пишут, там и антироссийского много. А еще, — посмотрел я на императора, потом перевел взгляд на Наволоцкого, — уверен, что вы не услышали ничего нового. Мне кажется, у Николая Ивановича имеются подобные данные.

Наволоцкий смолчал, так ему и не положено раскрывать свои секреты, зато государь кивнул со значением:

— Имеются, и даже с некоторыми дополнениями.

— Ваше Величество, если позволите, я мог бы сэкономить время для Ивана Александровича, — предложил Николай Иванович. — Я могу передать ему некоторые наработки, если от этого будет польза.

— Не возражаю. — кивнул государь император,

— Я вам передам данные о планах англичан по созданию комиссии для определения северной и северо-западной границы Афганистана, — сообщил Наволоцкий. — Понятно, что границы будут определяться не в нашу пользу. А еще, предложения по заключению наступательного и оборонительного союза англичан с афганскими племенами хезарейцев и чар-аймако.

— Буду весьма вам благодарен, — поклонился я «рыцарю плаща и кинжала», посмотрев на него с уважением. А ведь хорошо наша разведка работает! Я и названий племен-то таких не слышал! Ишь, хазарейцы. Чар-аймаки. И не выговорить.

— В какой форме вы хотите напечатать ваши материалы? — поинтересовался император.

Специально я не планировал, идея сформировалась в процессе разговора.

— А пусть будет в виде поучений, — сказал я. — Этакие… поучения генерала Мак Грегора. Хорошо бы его фотографию в газету поместить. Или карикатуру. И биографию, с указанием всех его заслуг, вроде издевательств над индусами.

— Дельная мысль, — похвалил государь. — И англичанам нос утрем — увидят, что их книги для ограниченного круга читателей для нас не секрет, и наши англофилы призадумаются. Николай Иванович, а вы как считаете?

Наволоцкий был настроен не так радужно, как государь.

— Безусловно, англичане обидятся, а вот наших англофилов не переделать. Вон, — кивнул он в мою сторону, — неужели министр у Ивана Александровича от англофильства откажется? У него весь дом на английских обычаях построен.

А мой министр англофил? Вот уж бы не подумал, что Дмитрий Николаевич англофил. Или англоман? Зато, я теперь понимаю, отчего мне не нравился его сынок — будущий лидер партии кадетов, отец писателя. И вообще партия кадетов не слишком нравилась.

— Но за своими черновиками следите, — напутствовал меня государь. — Не стоит раньше времени дразнить гусей. Пусть вначале «поучения» в газетах появятся, а там посмотрим.

Вот, теперь, вроде бы, и все.

Я собрался встать и откланяться, но государь спросил:

— Как у вас продвигаются дела по ремонту будущего Медицинского института? Деньги сыскали или свои вложите?

— Деньги на ремонт мы нашли, — доложил я. — Причем, все двадцать тысяч пообещала внести ваша невестка.

— Великая княгиня Елизавета Федоровна? — в удивлении вскинул брови государь. Нахмурившись, покачал головой: — Не ожидал…

Его Величество спохватился, оборвав фразу. Не исключено, что собирался сказать — мол, на нее это не похоже, скуповата.

Правильно, не стоит болтать лишнего при постороннем. Если супруга младшего брата императора и прижимиста, как положено немкам из небольших государств, это личное дело Романовых. Но, вполне возможно, что император собирался сказать нечто другое, а я просто реконструирую его фразу.

— В тот день, когда случилась злополучная стычка на набережной Фонтанки, только парой часов раньше, мы как раз обсуждали вопрос о ремонте зданий, — пояснил я. — Принцесса Ксения и великие князья пригласили Елизавету Федоровну на совещание, она обещала дать деньги, еще попросила, чтобы ее супруга ввели в состав ордена. А мы, заодно, великую княгиню в рыцари посвятили.

Его императорское Величество ничего не сказал, а лишь покивал, потом, словно бы спохватился:

— Подождите, у меня для вас подарок имеется.

Государь отошел к своему столу, вытащил из-под него… шпагу. Ага, кто бы сомневался?

— Вначале собирался вам ее просто послать, но решил, что при встрече вручу. Это, господин первый рыцарь, от меня, как от командора, и от хранительницы, нашей юной принцессы Ксении.

Вот оно как? А кто же мне французскую шпагу прислал?