Приняли нас на уютной террасе с видом на пасторальный пейзаж. Вообще, несмотря на то, что куры у родителей Монти денег явно не клюют, ощущения дорого-богато и дурного пафоса нет.

— Монтгомери Синклер Второй, мой отец, — представил нам Монти свою пятидесятилетнюю копию, а затем назвал каждого из нас.

— Кристобаль Колон, президент Каналья Софтвэр, его невеста Линда Ким и мисс Селеста Скай… мы с ней поддерживаем романтические отношения.

Совет «не превращать знакомство в комедию положений» Монти, очевидно, принял.

И… ничего не произошло. Кроме того, что мы приятно покушали хорошую еду и поболтали о бизнесе. Мистер Синклер пожал ладонь мне и галантно поцеловал руки девушкам. И всё. Никаких комментариев в духе «хиппи не место рядом с моим сыном» или «я разочарован твоим выбором, младший». Полная иллюзия того, что всё идет по плану. Умеет «Монти Старший» лицо держать, даже если в деталях его что-то не устраивает, не отнять.

Чем кормят номерных аристократов утром в субботу? Мы отведали яйца-пашот, то есть сваренные в мешочек, поданные с поджаренным беконом и ржаными гренками. Еще на столе находились нарезка из слабосоленого лосося, сырное ассорти, апельсиновый джем, свежесваренный кофе и круассаны. Неплохо, как по мне.

Перед тем, как завязать разговор, Монти Синклер Второй позволил мне поесть и только затем поднял важные темы.

— Итак, мистер Колон, акции Уорнер Коммьюникейшнс продолжают начавшееся полгода назад падение, — сказал Монтгомери-отец. — Как вы считаете, как долго оно продлится?

— Боюсь, его не остановить никакими антикризисными мерами, сэр, — честно признал я. Не защищать же мне Атари, в конце-то концов. Эти пендехо сами виноваты.

— И несмотря на это, вы продолжаете работать в падающей отрасли? Не планируете сменить вид деятельности? Базы данных, я слышал, очень перспективное направление. Ваш алгоритм «Герцогской сортировки», по отзывам экспертов, очень хорош, а сортировка и управление данными — близкие направления.

— Да, очень близкие. Я обязательно займусь базами данных, но потом, не сейчас. В данный момент мы занимаемся играми.

— Эксперты говорят, что видеоигры скоро уйдут на свалку истории, как диско и вестерны.

— Не спешите хоронить вестерны, сэр. И тем более игры. От того, что у Атари проблемы, люди меньше играть не стали.

— А вы как считаете, дамы? Надеюсь, мы не утомили вас разговорами о бизнесе?

— Все мы знаем, что динозавры вымерли… — сказала Селеста, — но секунду… прислушайтесь… пожалуйста… не разговаривайте. Слышите? Это соловей поёт. Доктор Роберт Бэккер в своей известной статье убедительно доказал, что птицы — прямые потомки динозавров. Неповоротливый мастодонт, может быть, и при смерти, но…

— Но уточки процветают, — дополнила за подругой Линда и покраснела, — простите, это шутка.

— И когда вы планируете выйти на биржу, Кристобаль? — уточнил Монтгомери Второй.

— Пока таких планов нет. Взгляните на ту же Атари или нынешнюю Эппл. Инвесторы влезают в управление бизнесом, в котором ничего не понимают и больше создают компании проблем, чем помогают.

Вслух я не признал, но, пожалуй, внутренне готов рассмотреть продажу до четверти акций, если потребуется много денег и быстро, например, на запуск массового производства портативного Тетриса. Но даже так, полностью сохраняя контроль, Кен вынужден был прислушиваться к мистеру Хеллу в совете директоров. И нафига козе баян?

— А какие планы у вас есть, мистер Колон?

— Захватить мир, — улыбнулся я, — в переносном смысле. Стать компанией номер один на рынке видеоигр. Конечно, это в далеком будущем.

И не позволить жадным корпоративным пендехо испортить правила игры своими лутбоксами и ДЛЦ. Например, заставить всех для доступа в Каналья Стор подписывать манифест «быть хорошими и не пытаться выжимать из игроков последнии гроши агрессивной монетизацией».

— Почему именно игры? Это важный вопрос — я хочу понимать, на кого работает мой наследник.

— Это то, что мне нравится.

— «Выбери себе работу по душе, и тебе не придётся работать ни одного дня в жизни», верно? — процитировал отец Монти.

— Очень большое заблуждение, сэр. Работа остается работой, зачастую тяжелой физически и морально, даже если она приятная. Но когда любишь своё дело — добиваешься в нём успеха с большей вероятностью.

— И если я предложу вам миллион долларов за половину вашей компании прямо сейчас…

— То я откажусь, сэр, при всем уважении.

Учитывая, что основные интеллектуальные права я уже отписал на Каналья Интернешнл, и Каналья Геймс, кроме офиса разработки, ничем не владеет — можно брать миллион и отдавать половину от ничего, но глупо же надеяться на такую сделку. Мою бухгалтерию рассмотрят под микроскопом и продажу отменят до ее начала, а я репутацию мошенника получу.

— Почему вы наняли Монтгомери, вчерашнего школьника?

— Он умный, его мозги работают быстрее моих. Если спросите о его дальнейшей карьере, то всё зависит от того, чем Монти нравится заниматься. Все пути открыты.

— И бросить университет вы не потребуете?

— Нет. Ваш сын изучает бизнес, грамотные управленцы мне нужны не меньше программистов.

— На этом у меня нечего спросить. Моя супруга хотела бы задать много вопросов избраннице сына, но она сейчас в Нью-Йорке, это испытание вам еще предстоит, молодые люди. Надеюсь, что беседа с вашей точки зрения не выглядела допросом.

— Нет, сэр. Спасибо за отличный завтрак, у вас вкусный кофе.

И в самом деле очень хороший. То ли сорт премиальный, то ли личный повар хорошо умеет заваривать, но куда вкуснее, чем из кофеварки.

Всего мы пробыли в гостях не больше часа. Закончив с завтраком, обнаружили, что верный дворецкий Синклеров уже вызвал нам такси до места проведения фестиваля. И даже оплатил поездку.

Селеста еще в машине распустила волосы и сняла туфли, достав из своей сумочки легкие сланцы.

— Ну как я вам, мистер Синклер, не опозорилась перед вашим батюшкой? — с легкой насмешкой спросила хиппи.

— Мисс Скай, я верил в вашу способность очаровать его, иначе не инициировал бы встречу. Делать ход, ведущий к поражению — нелогично.

На сцене к нашему появлению уже пел квартет из четырех прилизанных мужчин в костюмах и бабочках, напомнивших мне о мистере Лоу.

Но отправились мы не наслаждаться их акапелла, а в кондиционируемую палатку экспо-центра, у входа куда нас уже ждали Джон и Мария.

— Привет! А я закончила школу и у нас уже был выпускной бал, — похвалилась Машенька, — а мой Джонни перевелся из Пасадены в городской колледж Беркли и я туда же поступаю. Будем учиться рядом, только на разных курсах. Я возьму бизнес, экономику, бухгалтерию и всю другую миерду, связанную с деньгами. Чтобы Джонни себе ей голову не забивал.

Парни пожали друг другу руки. Будет теперь кому с Синклером в шахматы играть. У Харриса мозги молодые и гибкие, и чтобы меня громить, лишь дебютной подготовки не хватает. Прошлись по выставочному шатру. Предельно пусто. Лишь на стенде Атари жизнь теплилась, да возле нашего какой-то халявщик искал, кто тут раздает бесплатные дискеты.

Ну и личная экспозиция Рокки все еще работала. Пошли туда полюбоваться напоследок на красивое. Показал Джону и Монти графический редактор, который мы превзойдем.

— Крис! Дружище! Как потрясающе, что ты все еще здесь! А я опасался, что вы не приедете на четвертый день, — окликнул меня знакомый голос, — стоп-стоп-стоп! Ты сам Джон Харрис! Я тебя обожаю! Дай я тебя обниму за каждый раунд в Зубодробилку! У тебя потрясающая, очень интересная великолепная игра! А уж что ты сотворил с текстовым редактором — истинное чудо. То, что вы, два молодых гения, сотрудничаете — невероятная удача. Монти, приятель! Как я и тебя рад видеть! Ты не встречал больше того фальшивого Фишера? Я бы хотел взять у него реванш! О, Селеста, и вы тут! Вам очень идет… эта мужская рубашка. Потрясающе оригинально!

Ага, хиппи не стала ограничиться сменой обуви и распущенными волосами, и переоделась в сорочку Монтгомери, подпоясавшись широким ремешком. Я еще в 2025 подобную моду подмечал, а оказалось, что она более древняя.

— И Линда! Я смотрел выпуск ЙЕП, посвященный Японии, захотелось там побывать и завоевать весь остров вместе с Нобунагой. А вас, леди, я пока не знаю, и это упущение!

— Мистер Возняк, я очень польщен… — начал мой коллега.

— Нет-нет-нет, чувак, так ко мне обращаться не круто! Мистер Возняк — это мой отец, он аэрокосмический инженер и заслужил такое обращение. Он, кстати, очень любит кантри и сегодня тут на фестивале. А я просто Стив, Воз или Рокки. Мне нравится Рокки, но почему-то всё меньше людей меня так называют. Вот Крис и Линда не подводят.

— Орале! Вы тот миллионер, что подарил Кристобалю диск, с которым мы чуть не надорвались! — воскликнула Мария.

— У вас очень чистая аура, — похвалила Селеста.

— Рокки, это Мария и Селеста, — представила Линда, — они встречаются с Джоном и Монти.

— Девушки, вы прекрасны и восхитительны. Не будь я женат на Кэндис, позавидовал бы вашим кавалерам. Как вам фестиваль? Сегодня тут не так шумно, как на прошлых выходных и зрителей куда меньше, но все равно больше пятидесяти тысяч. По совету Криса я пригласил Джонни Кэша. Что за потрясающий человек!

— У Криса как раз есть с собой песня, записанная Эдди, — выдала меня Линда, — она как создана для мистера Кэша.

— Я собирался попробовать отдать ее после концерта, на раздаче автографов. Наивный план, — признался я.

— Мистер Коламбус, вы ничего не желаете мне показать? Или дать послушать? — с интонациями строгой училки, требующей у прогульщика домашнее задание, потребовала Селеста. А я попросту закрутился со всеми этими встречами и забыл, что ей нравится мой плагиат.

Хлопнул себя по лбу, мысленно обозвав пендехо, и передал плеер друзьям.

— Настоящая мужская музыка, — похвалила Мария.

— Герой — как персонаж комикса, антигерой… в хорошем смысле. Я люблю комиксы, — одобрил Джон.

— Мистер Коламбус, это то самое, о чем вас просил доктор Кроуфорд — новая грань вашего таланта, — похвалила Селеста, — сочетание библейского псалма и спагетти-вестерна.

— Си-Си, просто невероятно! Хочешь, мы отдадим кассету самому Джонни Кэшу… нет… перед концертом у него нет времени, а после не останется сил. Отнесем лучше Марти, зятю мистеру Кэша. Этот парень потрясающий! Пойдемте, я вас познакомлю!

Хотел бы я когда-нибудь стать таким же гиперактивным энерджайзером, что и Возняк. Или нет? Если каналья вроде меня начнет не флегматично ковыряться в коде с редкими всплесками идей, а профессионально наводить суету, то я вскоре останусь в полном одиночестве в компании одного лишь верного Дюке.

Логичнее стало бы провести за кулисы, в зону, где разместили артистов, только пару человек. Меня и Линду, например… но Рокки, как на прицепе, потащил всех и никто ему не возразил.

Где-то в лабиринте вагончиков и трейлеров Воз и нашел нам совсем молодого парня с копной черных волос, одетого в расшитую в американском народном стиле рубашку. Ну как молодого — с позиции сорокапятилетнего мужика, а так примерно возраста Эдди или Билли, на несколько лет младше Гектора. А ведь я его знаю! То есть видел, на концерте в Рино, в такой же ковбойской рубашке — он подыгрывал из второго ряда.

— Мистер Возняк? — удивился парень, узнав главного организатора фестиваля.

— Привет, Марти! Познакомься, это мои друзья. Крис, Линда, Монти, Селеста, Джон и Мария. Они хотят дать тебе послушать одну запись. Точнее, мистеру Кэшу, но я решил, что беспокоить его перед концертом — перебор.

— Ох, мистер Возняк, знали бы вы, сколько демок нам после каждого выступления передают непризнанные гении со всей страны. Без обид, ребят, вы, наверное, отличная группа, но если слушать материал всех, кто просит, времени на своё творчество не останется. Спасибо, что не стали Джонни беспокоить. Он сейчас не в духе из-за жары и журналистов. Представляете, какой-то писака заявил, что такому реликту не место на одной сцене вместе с молодыми исполнителями…

Квартет братьев Трешер — прилизанных мужчин в пиджаках и галстуках-бабочках как раз пел со сцены что-то акапельное. Каждому из них было уже хорошо так за тридцать. Я не хочу хейтить, музыка и музыка, но мне лично совсем их манера не заходит.

— Извините, мы не группа, просто зрители. Мне, так вышло, пришла в голову песня, а знакомый музыкант исполнил.

— Мистер Коламбус, не прибедняйтесь, — потребовала Селеста. — Вы современный Эдгар Аллан По!

— Просто послушай, Марти. Крис придумал потрясающий текст!

Отказать главному спонсору фестиваля всего лишь молодой музыкант не смог. Я протянул плеер с заранее перемотанной кассетой. Марти-не-Макфлай, хотя внешне чем-то похожий, его взял, надел наушники и нажал «плей».

Выражение лица зятя Кэша сменилось со скептичного на удивленное секунде на двадцатой.

— Это ведь рок-певец… я слышал его на радио про «Рот закрой», — констатировал парень. — Он примерно мой ровесник, очень хорош.

Послушал еще секунд тридцать и продолжил:

— Качество записи — полное дерьмо. Домашняя студия, да? Я не критикую, иногда и в условиях похуже пробники делаем. Ритм в паре мест сбит, будто он спешит. Но как гитарист, я хочу пожать ему руку и назвать своим братом. Передайте — пусть бросает рок и занимается акустической гитарой, это его призвание.

— Эдди сказал, что для этой песни он слишком молод.

— Да, так и есть, наверное. И текст… если вы отнесете его на радиостанцию или лейблу, вам скажут, что он неформат. Мне понравилось, и старику тоже по душе придется. Если оставите кассету, дам ему послушать в автобусе. Но коммерческая ценность сомнительна, говорю прямо. Публика на фестивале вроде этого, может быть, и примет, а в ротацию не пустят. Лейблы и радиостанции хотят слышать электронные инструменты и синтезаторы, а не акустическую гитару.

— Хнык-хнык-хнык… — Селеста разрыдалась прямо на месте, прижавшись к груди Монтгомери, — зачем они хотят сделать музыку квадратной? Для чего?

— Не переживайте, мисс, музыка всё ещё круглая, — подмигнул ей Марти.

— Я же говорил, что ребята чертовски крутые! — улыбнулся ему Воз. — О божечки, я опаздываю! Ребят, увидимся уже в Беркли! Обожаю вас!

— Рокки, у меня есть еще один разговор, но и правда не сегодня. Я придумал одну крутую штуку и хочу посоветоваться, как воплотить ее в железе.

— Давай в понедельник, друг! Приглашаю вас ко мне в гости! Не против, нет? Тогда созвонимся и я объясню, куда ехать!

Посоветоваться я хотел по поводу все того же портативного тетриса. Ну вот прямо свербит изнутри, что упускаю с ним момент.

Концерт… пожалуй, слишком долго и чересчур жарко, да еще и не все кантри-группы одинаково полезны. Эдди бы сказал, что ненавидит это дерьмо уже на третьем коллективе. Это неправильное кантри! То самое, современное, потерявшее ковбойский дух. Какое-то прилизанное и с частично электронным звуком!

Открывшие фестиваль «Братья Трэшер» хорошо пели, но в стиле годов сороковых. Я не поклонник настолько ретро-музыки.

Рикки Скаггс, с внешностью младшего брата батьки Кена, как будто экзамен в кантри-консерваторию сдавал. Виртуозно, но без души.

Чем мне не понравился Хэнк Уильямс, я долгое время не понимал, пока точку в сомнениях не поставила Селеста.

— Фууу… пластик! — объявила она и я сообразил, в чем дело — искусственный синтезаторный звук, так похожий на то, что я сам извлек из Коммодор 64, только на пару порядков профессиональнее. Именно про него зять Джонни Кэша и говорил.

Эммилу Харрис, Алабама, и даже Вэйлон Дженнингс — приятно и ненапряжно. Под них, наверное, неплохо кодить. Но не шедевры. На присутствие в моём плейлисте ни один не наиграл. Мы танцевали, пили колу, голова отдыхала. В целом хорошо, но местами квадратно и пластиково… и, наконец, произошло то, ради чего я сюда вообще приехал.

— Здравствуйте, я Джонни Кэш…

И все тысяч тридцать присутствующих взорвались овациями. В общем-то, знакомую мне программу человек в черном отыграл, она почти не изменилась за полгода. Что бы там ни придумали себе пендехо с радиостанций и из высоких кабинетов лейблов — настоящая музыка бессмертна.