— Ты как? Как-то бледно выглядишь.

Она едва е вздрогнула, услышав голос, подняла взгляд на сестру по оружию и выдавила улыбку. Но слишком слабую и вымученную, чтобы сразу отринуть все вопросы.

— У меня всё хорошо. Просто что-то съела не то, кажется.

— Съела? У нас что ли⁈ — гневный взгляд девушки напротив метнулся на служанку.

— Нет-нет, не здесь, там, на улице, что-то с дуру потянуло на уличную еду и как-то… — она отмахнулась. — Не бери в голову, я в порядке.

— Ну как скажешь… — с сомнением ответила та. — Но если что… Слушай, может мне позвать Лорейн позвать?

— Да говорю, что всё в порядке. Или ты считаешь, что я какая-то девочка, которой нужен особый уход? — добавила она строгости в голос.

— Я… да нет, я вообще не об этом, просто ты сейчас… прости…

— Всё хорошо, — сразу смягчилась она и встала из-за стола. — Но ты права, мне просто надо пойти и немного отлежаться, а не бегать по шпилю сломя голову. Если кто спросит, я у себя.

И ушла.

В последнее время состояние то и дело прыгало из крайности в крайность. То она чувствовала себя как никогда полной сил, то ей казалось, что ещё, и её вывернет на изнанку. Как сейчас, например.

Она едва успела дойти до комнаты, последние метры буквально бежала (благо никого здесь не было), чтобы выпустить из себя завтрак в гордом одиночестве.

Теперь иллюзий она не строила и надежд не питала — внутри неё зрела новая жизнь, и это были точно не глисты. И хуже того для неё самой — она не знала, что с этим делать. Обратиться к кому-нибудь? Это сразу станет известно, и она опозорится. Так, что собственные сёстры будут тыкать в неё пальцем, ещё и накажут по первое число. Ждать? Рано или поздно это всплывёт наружу, потому что живот такой не скроешь.

Любой из вариантов был кошмарным, но, казалось, было очевидно, какой выбрать, а она… боялась. Боялась и тянула время, понимая, что рано или поздно всё вскроется. Или не вскроется? Вдруг удастся утаить? Возьмёт отпуск в последний месяц, улетит подальше…

Она всегда насмехалась над теми, кто вот так по залёту выходил замуж или попадал в неловкие ситуации, а сейчас ей было не смешно: последнее время она сама как в ночной кошмар попала.

* * *

Родные края. Да, они могли показаться не столь интересными и сказочными, как те, где мы были, и тем не менее внутри всё отзывалось к ним, как к родным. Наверное, ещё и потому, что природа здесь максимально походила на ту, к которой я привык в своём родном мире.

Мы пролетали ленты дорог, мелкие деревушки и крупные города, окружённые крепкими стенами, и раскинувшиеся поля. Некоторые места я даже узнавал, уже не раз пролетая над ними, а вереди чернел Дракархейм. Вроде две недели почти что не было, а такое ощущение, что прошёл месяц или больше, настолько я насмотрелся азиатчины.

Естественно, никакой всадник виверн садиться на шпиль в здравом уме не будет, да и запрещено это, поэтому высадились мы, можно сказать, буквально, за углом — в городских вивернях сразу за стеной.

— Как же приятно вернуться в родные края… — выдохнула Рондо. — Мне казалось, ещё немного, и мои глаза станут такими же узкими.

— А мне кажется, тебе бы пошло, — робко заметила Аэль. — У них глаза красивые.

— Чего красивого в их рожах, — прогудел Вольфган. — Я слышал, что у них глаза с рождения срощены, и при рождении они разрезают на веках, чтобы видеть. Поэтому щели такие маленькие.

— Ерунда, — произнесла Тефея. — Такого не бывает.

— Ты сама видела?

— Нет, но… такого не может быть.

— Я бы не удивилась, если бы такое реально было, — заметила Рондо. — У них же всё не как у людей.

Мне вообще нравятся всадницы в этом плане. Их нельзя назвать расистами прямо в чистом плане, в котором мы воспринимают — они просто искренне и без какой-либо злости считают другие расы хуже. Даже те, которые проявляют разумности и мудрости больше, чем они сами.

— Самсон, ты что скажешь по этому поводу? — обратилась уже ко мне Тефея в поисках поддержки.

— Про то, что они там кожу разрезают — фигня. Это с рождения такое веко. Или мутация, или адаптировались к условиям так.

— Мутация? Они мутанты? Как те, что созданы при алхимии? — сразу оживилась Аэль.

— Нет, просто мутация. Ну то есть, твой очень маленький рост и очень большой рост Мелиссы можно назвать мутацией, потому что у нас нормальный рост другой. Или там какие-то особенности в организме.

— Член и яйца считаем за мутацию? — выдала в своём любимом стиле Рондо.

— Нет, только тупые шутки.

Эта всё никак успокоиться не может.

Тем временем мы прошли стены и свернули на улочку к шпилю небесных всадниц. Здесь было всё, как и прежде: едва вошли, нас поприветствовала прислуга, поднялись выше, наткнулись на других слуг, а дальше небесные всадницы, которые были не на дежурстве и патруле.

— О, какие персоны вернулись, — Жаннель пробежалась по нам взглядом. — Как духи из-под кровати выскочили.

Тем не менее она начала обниматься с нами: Мелиссой, Рондо, Аэль, Тефея — они всегда приветствуют друг друга так, когда давно не виделись. Меня удивило, что она и меня обняла, при этом состроив грозное лицо, будто предупреждая избегать вольностей. А вот Вольфгану просто кивнула.

— Серафина на месте? — спросила Мелисса.

— У императора.

— Каталина?

— В патруле. Я тут пока за главную. А что у вас? — обратила она внимание на мой наплечный мешок, который позвякивал при движении. — Хороший улов?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Нас там так кинуть хотели… — протянула Рондо, и Жаннель состроила гримасу, будто говоря: «я так и знала». — Но потом появился Самсон, всё разрушил и всех обокрал.

— Правильно сделал, — кивнула она с важным видом. — Уважаем, поддерживаем, понимаем. Пусть знают, как связываться с нами. Есть чем удивить с узкоглазых земель?

— Есть, — улыбнулся я. — Хочешь покажу?

— Если только это не что-то, что ты намотал себе на член, — вставила свои пять копеек Рондо.

— Тебе могу и член показать, чтобы ты была спокойна за меня. Можешь даже подержаться за него.

— Показывай, — не стала упираться Жаннель.

Короче, мой артефакт дополнительной реальности стал настоящим хитом. Естественно, я погружался вместе с Жаннель, а после и остальными, чтобы объяснить правила и то, как всё здесь работает. Причём я урвал два: один мне подогнали заново после потери во дворце, другой был честно украден из дворца противника. Потому один я великодушно разрешил оставить для общего пользования.

К тому моменту, когда наша история была в самом разгаре, незаметно к нам присоединилась и сама Серафина. Встала в уголке у входа, скрестив руки на груди, и слушала. А дала о себе знать лишь когда мы сделали паузу.

— Вы бы хоть остальных дождались, прежде чем рассказывать. Другим тоже было бы интересно.

— А чего слушать? — хмыкнула Рондо. — Пришёл Самсон и всё разрушил — примерно так можно описать наши похождения.

— Технически, он не разрушил, а одолел врага, вогнав его в пучину отчаяния и ужаса, — ответила с умным видом Тефея.

— Ну всё, хватит мне льстить, — поднял я руки. — Кстати, а мы тут небольшой презент привезли. Тебе понравится!

— Мне или всем? — оттолкнулась она от стены спиной и шагнула к нам.

— Да всем, наверное. Полезная штука.

Серафине мы тоже продемонстрировали возможности артефакта дополнительной реальности. А ещё наш ядерный арсенал из артефактов, который мог спокойно вывести столицу на орбиту. Вот тут она, конечно, не сильно обрадовалась. Ничего не сказала, но по лицу было видно, какого она мнения о таком заряде прямо под боком.

— Это, конечно, всё хорошо… — пробормотала она, но мне интересно, кто именно из вас будет мне писать отчёт.

— Рондо, — тут же ответил я.

— Ме… Рондо, — умница Аэль правильно всё поняла.

— Наверное, Рондо, раз за неё все голосуют, — кивнула Тефея.

Мелисса лишь улыбнулась. Вольфган и вовсе дрых.

Та окинула нас взглядом и скривилась.

— Ну вы и сучки однако. А я вам спину, понимаете ли, доверяла.

— Главное, что не жопу, Рондо, — улыбнулся я. — Мы бы тебе там проходной двор устроили.

— Ты-то в особенности.

— Я бы в первых рядах её штурмовал.

Но шутки шутками, а главное, что не мне этой бумажной волокитой придётся заниматься. Тем более, когда в самом начале Серафина говорила, что именно мне предстоит этим заниматься. Но всё хорошо, что хорошо заканчивается, как говорится.

С артефактом дополнительной реальности тоже вопросов не возникло. У меня их два, один можно оставить у себя, а другой сдать. Оба мне были, по хорошему, ни к чему.

* * *

— Что ему надо было? — спросила Мелисса, прикрыв за собой дверь.

Комната Серафины. Она не менялась годами. Вещи, мебель, всякие безделушки — они лежали на своих местах, казалось, не двигаясь с места, годами. Мелисса здесь так часто бывала, что могла уже сама сказать, что где у Серафины лежит.

— Опять поднимал тему с замужеством. Моим, Самсона, и уже на Вольфгана посматривает, — вздохнула та, садясь в одно из кресел. Мелисса устроилась напротив.

— Мне казалось, что конкретно с тобой он уже успокоился. После всего.

— Отчасти, но не устаёт намекать, что есть выгодные партии и так далее.

— Тот дед, который едва дышит? — усмехнулась Мелисса.

— Уже не дышит. Умер полторы недели назад. Возможно, потому и вспомнил. Что касается Самсона, то тут, конечно, всё сложнее… — протянула она.

— Не вижу сложностей. Копчёные будут очень недовольны, если мы не выдадим его за их мелочь, которая вокруг него так и вьётся. Посчитают, что мы специально перебили, да и задумывалось это всё изначально, чтобы мир укрепить с ними. Император сам давал добро на это. Поэтому здесь, мне кажется, вопрос закрытый.

— Закрытый для них. Ты не совсем понимаешь, Мелисса, — улыбнулась Серафина устало. — Он не против, чтобы тот женился на Озидрисс. Он хочет, чтобы он попутно и его дочь прихватил.

— Но это же многожёнство, — нахмурилась она. — Поправь, если я вдруг чего-то не знаю, но у нас запрещено многожёнство.

— А сам закон ты видела? — приподняла та брови.

— Да, конечно, ведь… — Мелисса задумалась. — Все же об этом говорили и… Слушай, а я не помню.

— Не помнишь, потому что его нет. И когда надо, вдруг неожиданно выясняется, что если пером не выведено, то и силы это не имеет. Он хочет таким образом повязаться с агадарками кровью и закрепить позиции.

— Дай догадаюсь, А Вольфган ему нужен для веелинок.

— Возможно, — кивнула Серафина. — Или вместо Самсона.

— Вот старый пройдоха, решил создать армию лояльных всадников? — погрозила в пустоту Мелисса с улыбкой. — Но копчёные своего не упустят.

— Он и не собирается их обламывать, Мелисса. И мне страшно представить, какой диалог будет между Вольфганом и им. Тот совсем же границ не видит и не думает, что и кому говорит. Кстати, как он себя вёл?

— Удивишься, но приемлемо. Я, если честно, ожидала, что он с цепи сорвётся, но нет, был спокоен и адекватен. Даже не убил никого. Вне поля боя я имею ввиду.

— Ну хоть так…

— И когда он собирается вызвать того на ковёр?

— Не знаю, он передо мной не отчитывается. К тому же слышала? Про заморских соседей?

— Ты про тех, кто с заката? Тех?

— Именно, — кивнула Серафина задумчиво. Её взгляд гулял по комнате, будто не знал, за что зацепиться. — Набеги стали делать на наши торговые суда.

— Как будто они у нас есть, чтобы об этом волноваться, — хмыкнула Мелисса.

— О том, что есть, да, придётся. Я знаю это лишь через императора и знакомых в войсках, но говорят, стали видеть их в наших морях гораздо чаще. Набегов на города, конечно, не был, но если так пойдёт дальше… Я слышала, что когда-то с ними воевали, это правда? — посмотрела она на Мелиссу.

— Не при мне — до. Да, что-то было, там даже целая десантная операция была, насколько помню, но без подробностей. Триста лет прошло как никак.

— Драконы, виверны, корабли, все дела? — уточнила она.

— Да, баллисты, катапульты, сети — у них там прямо-таки целая наука для борьбы с драконами была, насколько помню. Несмертельно на большой высоте, но если спуститься ниже…

— Да, знаю, слышала, — Серафина измучено улыбнулась. — Теперь ты знаешь, что патрулей к побережьям у нас станет гораздо больше.

— Счастье-то какое… А тайная служба не хочет ничем поделиться?

— А это тайная служба и поделилась. Никто не слышал и не видел даже близко. Они говорят, что те начали налетать на корабли и слишком активничать. Свои люди вроде как там есть…

— Я из тех краёв только королевство в холодных землях через залив помню, если честно, — призналась Мелисса. — То, небольшое, прямо на полуострове, если честно. Была там пару раз за всю жизнь.

— Будем надеяться, что об этом мы будем только слышать, — честно призналась Серафина. — За последнее время слишком много чего происходит…

Особенно, если на горизонте появляется Самсон.

* * *

Возвращение домой — это всегда и радость, и возвращение к рутине. Не-не, я не имею ничего против рутины, но в такие моменты, когда тебя спрашивают, как ты можешь описать свой день, ты такой: ну… он был. Меня, кстати, всегда бесят те, кто спрашивает: что расскажешь? А что ты можешь рассказать, когда у тебя буквально день сурка и один не отличается от другого? Патруль, дежурство, отчёты, тренировки, патруль, дежурство, отчёты, тренировки — вот и всё моя жизнь.

После того, как мы вернулись, всё закружилось в своём ритме. Первые дни нам дали отоспаться и отгуляться, а потом…

— Самсон, ты в патруль, — известила меня Каталина

— Лады, а с кем?

— Татьяна.

Пошло-поехало.

Не, кстати, с Танькой у меня было неплохо. Мы взаимно молчали, молча общались. И вообще молча проводили время. Только теперь молчание было не из разряда игнора, а просто потому что… ну потому что молчим. В то же время можно было что-то спросить и с недовольными нотками она тебе ответит. Не, сейчас Танька прямо стала нормально, пусть и вредной.

То же самое касалось Эллианоры и Жаннель. Чуть-чуть выёживаются, ну чисто так, для профилактики, чтобы репутацию держать, но в остальном нормальные. Без всяких приколов, причуд и выкидонов, что были раньше.

Просто молча летали и даже иногда разговаривали. Иногда мы и в шаре тренировались, к которому выстроилась целая очередь, благо тот разменивал минуты на часы, и всем было достаточно. Главное оставлять кого-то снаружи, чтобы не дай бог не застрять там. У нас так служанка одна застряла, когда мы его случайно забыли. Когда мы её вытащили, она была слегка, скажем так, не в себе…

Серафина в тот день прилетела просто вне себя от ярости. Редко её такой видел, да почти никогда.

Короче, всё было как всегда, и единственное, что я заметил, так это что патрули стали часто, почти раз через раз идти к западным морям. Причин не знал, никто передо мной не отчитывался, но мне нравилось иногда приземлиться и просто постоять, наслаждаясь морским ветром, набегающим с воды.

Так прошёл месяц, потом ещё один, и всё шло своим чередом, как и должно было быть.

Я уже заставал времена затишься. Ничего нового, ничего необычного, стабильность в полной своей мере, когда ты знаешь, что завтра будет как сегодня. И в каком-то плане это даже угнетает, потому что жизнь становится на повтор, когда ты на автоматизме делаешь одно и тоже. Ты просто есть. Живёшь в этом шпиле, в какой-то момент переставая осознавать, что мир за стенами тоже существует. Нет, есть выходные и выходы в город, но тем не менее, ты заперт здесь и твоя реальность — это вот эти стены и вид из окна.

А всадницы так годами и даже десятилетиями живут. И с какой-то стороны теперь я понимал, почему так гипертрофировались в поведении всадницы. Эта постоянность и скука буквально выжигали в них самые отличительные черты, каждая сходила с ума как могла, что по итогу привело к тому, что мы видим.

Но всё изменилось, ведь теперь у нас был шар дополнительной реальности!

Вот что вносило хоть какое-то теперь разнообразие! Если было свободное время или скучно, шёл в него, включал ботов и рубил в капусту! Там можно было и против одного сражаться, и против трёх, и против целой армии отрядом, и против друг друга. Блин, да мы в рейды на боссов там ходили, о чём я говорю!

Так что да, я тоже приобщился к прекрасному в этом плане. Да, про обычные тренировки никто не забывал, потому что мышцы — это мышцы, но установки, навыки было удобнее набивать именно там. Сам тренировался, тренировался с другими.

А иногда я тренировался вместе с Вольфганом, и с ним мои тренировки превращались в самый настоящий ад.

Я серьёзно, этот чел не знал границ и лупил как в последний раз, особенно в шаре.

— Знаешь, чем мы отличаемся от хранительниц? Мы, защитники? Ты и я? — спросил он как-то, стоя передо мной.

Чистые поля, голубое небо, только он и я, готов блевать собственными кишками, если только он меня не зарубил сразу. Здесь последствий не было, чем он пользовался во всю свою широкую добрую душонку. Как говорится, пропусти один удар, и ты пропустил один удар, а Вольфган даже в артефакте пробивал так, что я пытался не сдохнуть

— Мы крепче, — не дождавшись ответа, произнёс он. — Это наша судьба. Мы созданы, чтобы сражаться и погибать в битвах. Это смысл нашего существования. Мы лучше переживаем удары, яды, суровые условия, выживем там, где не выживет даже хранительница. Это не значит, что ты выживешь, если я сверну тебе шею, но ты должен научиться игнорировать боль. Вставать несмотря ни на что. Как бы тебя не ранили.

— Ага… — прохрипел я, не в силах встать.

А он подошёл и свернул мне шею, чтобы я быстрее перезагрузился. Вообще неприятно, скажу так. Ты же чувствуешь, как ломается позвоночник и рвутся сухожилия с мышцами. Но едва я перезагрузился, став вновь как новеньким, а он просадил мне так, что я лёг уже через минуту.

— Вставай, — требовательно произнёс он. — Считай это твоим главным уроком.

— Не могу… — прохрипел я.

— Можешь, — прогудел Вольфган. — У тебя есть ноги и руки, которые я пока не сломал. Ты дышишь. Ты можешь встать.

— Ты хоть раз слышал… что есть защитный механизм и шок от боли… — выдавил я из себя.

— Ты сам сейчас придумал? — презрительно спросил он.

— Да если бы… они реально есть. Тело не даёт тебе разогнуться, а шок не позволяет сразу восстановиться. Так он спасает организм от смерти.

— Это ты скажешь тем, кого будут убивать на твоих глазах? — присел он передо мной на корточки. — Посмотришь им в глаза и скажешь, ой простите, я не могу встать, животик болит?

— Уж постараюсь этого избежать.

— И это всё, что ты скажешь? Я пытался этого избежать? А я скажу, что будет. Лёжа перед ними, захлёбываясь кровью, ты будешь наблюдать, как твою жену просто рвут на части вместе с неродившимся ребёнком, будешь орать и биться в судорогах, но не сможешь встать, и навсегда проклянёшь самого себя за то, чтобы был слаб и тебе не хватило твоих жалких блядских поганых силёнок, просто чтобы накрыть их собой. И в тот момент ты вспомнишь, что был слюнтяем и тряпкой, прячущейся за юбкой баб, которая не желала преодолеть самого себя для того, чтобы стать сильнее и не допустить этого, потому что в душе ты как был чмошником, так им и остался.

Он наклонился так близко ко мне, что я думал, сейчас он меня поцелует.

— Это твой собственный опыт или бурная фантазия? — спросил я его прямо в лоб, за что получил по харе ногой и переродился.

Понимаю, чего он хочет добиться, но это как пьяный батя, который бросил тебя в реку и говорит плыть, а ты сука тонешь, потому что плавать не умеешь и вообще-то надо учиться с мелководья. Да, может для кого-то это работает, обучение через преодоление себя, но это не ультимативное решение.

— Мы не люди, — произнёс он, когда я опять был перед ним. — Больше не люди. Человеческие рамки сдерживают нас в голове, но наше тело уже не то. Мы можем работать на пределах, когда человек рушится. Мы можем заходить за пределы и нет никаких ограничений, даже еслиэ то убьёт нас. Для нас не существует границ. Мы работаем на износ, пока не умрём. То, что ты несёшь — даже если это было так, сейчас это слабость в твоей собственной голове. И ещё одно…

Он подошёл ко мне и как вмажет в живот.

— Никогда не расслабляйся, когда рядом враг.

Короче, хреновый из Вольфгана учитель, не люблю с ним заниматься, если честно.

А вот с той же Аэль или Серафиной, которые присоединялись иногда ко мне очень даже. Там было бодрое фехтование с отработкой всех твоих рефлексов. Чисто оттачивание боя на мечах. С Вольфганом такое не канало, потому что он использовал грязные стили. Нет, как тренировка и познание нового очень круто, но где отточить именно бой на мечах просто никак.

И как ты его не уговаривай именно пофехтоваться, хрен там. Естественно, в реальной жизни я даже к нему и не приближался, хватило одного похода к Мелиссе.

Та что да, жизнь серая, скучная и однообразная, но, по крайней мере, дополнительная реальность хоть как-то разгоняла тоску. И уже шёл следующий месяц, когда нас всех огорошило отличнейшей новостью. Как говорится, неприятность подкралась оттуда, откуда ты её ждал вообще в самый последний момент.

* * *

Для неё с самого начала полёт не задался. Буквально за день до всё было нормально, а они полетели и началось.

Мутит от запахов, укачивает на драконе, стало постоянно хотеться в туалет. Она держалась. Честно держалась, из последних сил, и забрало прикрывало её бледное лицо всё это время, но организм предательски ударил в самый последний момент.

Драконы поочерёдно садились на драконью площадь, и она была как никогда рада наконец слезть с дракона. В последнее время больше всего она ценила спокойствие и уют, а не как раньше, полёты, сражения и безумные миссии. Спрыгнула на землю, прошла несколько метров…

И организм сделал свой ход.

Во рту появился неприятный солёный привкус. Она почувствовала, как остатки еды поднимаются из желудка по пищеводу и выхлёстывается прямо в рот. Времени уже просто не оставалось, и она сдёрнула шлем, после чего весь завтрак поток вырвался прямо на булыжник. Один раз, оставив кляксу на сером камне и забрызгав ей броню. А потом ещё раз. А потом и третий.

Она согнулась, держась за живот, и блевала при всех.

— Ты как⁈ Духи, с чего тебя так…

— От… буэ-э-э… — теперь она забрызгала сапоги и подруги, но та даже не обратила внимания на это.

— Мелиссу! Позовите Мелиссу!

— Не… не надо Мелиссу! Только не Мелиссу! — в её глазах появились слёзы. — Я в порядке! Меня укачало! Сейчас прилягу и… Буэ-э-э…

Та едва успел отпрыгнуть, иначе она заблевала ей лицо.

После пятого раза вроде даже как полегчало.

Но предательство уже было совершено, и правосудие неслось к ней через весь шпиль, сломя голову.

Всадниц отличались высокой устойчивостью ко всему. Может и не столь сильной, как у всадников, как смело утверждал Вольфган, которому никто в здравом уме не поверит (знают они этих мужчин), и тем не менее слабые яды и несвежую еду организм усваивал вполне себе спокойно. И если всадница «блевала, как бьёт фонтан» — уже было не просто лёгкое отравление.

И Мелисса бежала. Не шла, а именно бежала, неслась, чуть ли не сбивая всех на своём пути. В таких делах важно время и даже несколько секунд могли спасти жизнь. Как не ей этого знать. И потерять всадниц из отравления…

Она даже не хотела об этом думать, когда распахнула дверь так, что затрещало дерево, и выскочила на драконью площадь. Они были здесь. Обе, после дежурства, ещё не снявшие броню.

И когда та подняла на Мелиссу взгляд, у неё был в глазах такой ужас, будто она собственную смерть увидела. Только сама Мелисса не обратила на это никакого внимания сначала, слишком перепугавшись за жизнь всадницы.

— Ты как⁈ Всё хорошо⁈ Где болит⁈ Живот⁈ Сердце⁈ Давай, снимай это железо с себя, быстрее! — и бросила взгляд на другую всадницу. — Помоги мне!

— Мелисса, я… всё уже в порядке… честно, я уже всё, просто переела на завтраке и укачало… — лепетала та, пока обе всадницы быстро сдёргивали с неё нагрудник, бесцеремонно сбросим его на камень.

И едва та осталась в поддспешнике…

Мелисса замерла как в копанная. Девчонка перед ней стояла с испуганными мокрыми глазами, как нашкодивший ребёнок, разбивший любимую вазу матери… И на действительно нашкодила, только по-крупному. И Мелисса настолько охренела от такого внезапного поворота событий, что первые несколько секунд просто стояла и хлопала ртом, не в силах вымолвить даже слова.

— М-мелисса… я… я всё могу объяснить…

Но объяснять было нечего — всё было видно по её животу. Да, у каждого живот было видно по-своему, у кого-то сильнее, у кого-то почти никак, и в поддоспешнике его было очень легко не заметить. Да даже не обратишь внимания, потому что даже не подумаешь, об этом.

Но она, в прошлом повидала достаточно девушек и… вот от кого она не ожидала, так это от неё… Если честно, Мелисса внутри себя ставила или на Тефею, которой всё было интересно, или на Аэль, которая просто могла это сделать, но…

— За мной, — её голос стал холодным, как лёд и твёрдым как камень. Мелисса схватила стальной хваткой за кисть и потащила её за собой.

— С ней всё хорошо⁈ Мелисса, что случилось⁈

А случилась беременность. И от кого? От кого⁈ Да даже Серафина в её внутреннем рейтинге стояла ближе к этой возможности, чем она!

Она втащила девушку в комнату и захлопнула дверь.

— М-м-мелисса, п-пожалуйста… — прошептала та.

— Сядь, — рявкнула та, указав на стул.

Та послушно и бессильно села, понимая, что это конец. Вся её жизнь и карьера рушились перед глазами, как карточный домик.

— Мелисса, прошу тебя…

— Сколько?

— Ч-что?..

— Когда ты залетела, я спрашиваю? — резко обернулась она. — Это было на той пьянке? Пьянка, так? С Самсоном⁈

— Д-да… — и она разревелась. От унижения, от страха, просто от усталости и нестабильной нервной системы, с которой она довольно успешно боролась.

— Почему ты сразу не обратилась⁈ Ты же… Да мы же могли на корню всё это решить! И не было бы никаких проблем сейчас! Раз и всё, один бутылёк!

— Я испугалась… — заревела та. — Я не хотела, чтобы кто-то знал… я не шлюха…

— Да никто бы тебя шлюхой не назвал! Духи, да ты знаешь, как часто некоторые ко мне обращаются⁈

— Я думала, что оно пройдёт само… — шмыгнула она носом.

— Конечно оно пройдёт само! Через девять месяцев, когда ты разродишься здесь! А сообщить ты когда собиралась⁈ Когда тебя драконы раздерут⁈ Или когда уже родишь⁈ Ты вообще дура что ли⁈

Она упала на колени, спрятала руки в ладони и разрыдалась ещё сильнее.

— Надо сообщить о твоём сюрпризе Серафине.

Мелисса прошла мимо девушки и та схватилась за подолы платья, повиснув, как кошка.

— Нет, прошу! Не надо! Пожалуйста, Мелисса, меня вышвырнут сразу же! Я не хочу! От меня все откажутся! Я буду опозорена на веки! Умоляю!!! — Мелисса выдернула юбку из рук девушки. Ту упала на пол и совсем погрязла в рёве. — Мелисс-а-а-а…

Мелисса уже стояла перед дверью, взявшись за ручку, когда остановила себя. Остановила силой воли.

Что она творит сейчас…

Да, понятно, её аж вымораживает настолько тупое поведение сестры по оружию, злость так и пробирает, но… это же просто напуганная девушка. Да, ей уже почти тридцать, но в шпиле, запертые друг с другом, здесь в некоторых аспектах взросление сильно проседает. Да чего там, и за стенами в сорок женщины умудрялись попадать в подобные ситуации, чего говорить о тех, кто с жизнью не контактирует.

И вот так бросать её, напуганную, униженную и растерянную — одну из многих, кого принимал Мелисса, чтобы помочь в подобных ситуациях, когда мир, казалось отвернулся от них просто за то, что с ними свершилось самое удивительное чудо в этом мире.

Просто она сама настолько охренела и переволновалась, что позабыла, что её задача помогать им в таких ситуациях, а не морально топить.

— О духи… — выдохнула Мелисса, отпустила ручку.

Она развернулась, подошла к девушке и подняла с пола, прижав к себе. А та сразу, как ребёнок, который почувствовал тепло, прижалась к мягкой Мелиссе и разрыдалась ещё сильнее, вытирая сопли и слёзы о её дорогущее домашнее платье. Ну совсем же ещё девочка…

— Прости меня… — глухо простонала она.

— Тебе не за что просить прощения, — Мелисса осторожно гладила её по волосам. — Всё хорошо, это не конец света. Подумаешь, беременность.

— Об этом все узнают…

— Ну и что? Да боги, твоя тайна не такая уж и страшная, поверь мне, солнце. У нас вон, у всех тайны. Одна прибежала сразу после попойки просить зелье, потому что повторила твой подвиг, другая зачем-то однажды себе в одно место засунула деревянную статуэтку, третья вообще девушек у нас предпочитает больше, чем мужчин. Даже ко мне приставала.

Она удивлённо оторвала красные мокрые глаза от платья.

— И… у вас что-то было?

— Ты слишком много вопросов задаёшь, — нежно нажала она на нос девушке. — Уж поверь, я столько секретов знаю, что тебе даже не представить.

— Но мой-то узнают все… и узнают, как это было…

— И никто ничего не скажет. Потому что знают, что за ними грешки похлеще были. К тому же это Самсон, так? Ну вот, а Вольфган говорит, что твои силы должны сохраниться даже после рождения, так что станешь первой матерью, которая привнесёт в этот мир ребёнка с силами Небесных Всадниц.

— И той, которая его нагуляла… — пробормотала она.

— Да будет тебе. Давай, раздевайся, полностью, с панталонами, я тебя осмотрю, чтобы ты у меня была здоровенькой и крепенькой, да? — улыбнулась Мелисса, разглядывая её.

— А… Серафина?

— Ну… Серафине придётся принять это. В конце концов, ты же пока не покидаешь наши ряды, а просто уходишь в небольшой отпуск по деторождению, верно? Перекроит графики, составит что-нибудь новое. Она справится. Мне даже кажется, ей нравится этим заниматься.

— Серьёзно?

— Нет.

Да, здесь был явный четвёртый месяц. Уже даже скоро пятый будет. Здоровая крепкая девушка, ни патологий, ни отклонений, всё как положено. Живот действительно округлился, но откуда знать тем, кто заперт в башне и беременных только по картинкам видели, что это четвёртый месяц, а не она объелась? Да и сама хороша, не уследила.

— Так, ну всё хорошо, — улыбнулась Мелисса отняв ладони от живота. — Я, конечно, не ожидала, что твоим избранником будет Самсон…

— Он не мой избранник… — выдохнула та устало.

— Да, алкоголь, веселье, желание чего-то нового… — закивала Мелисса. — Сама грешна, не буду скрывать. Но теперь надо обрадовать и отца, скажем так. Думаю, он будет очень счастлив.

— Думаешь?

— Не знаю, но не проверим, не увидим, верно? А потом решим, что делать с тобой дальше. Выше нос, Эллианора, это не конец света, а начало нового. Ты может и первая, но вряд ли теперь последняя.

— Хоть в чём-то первая… — кисло улыбнулась та, сидя на краю кровати и болтая ногами. — Я… я не знаю, как так вышло… просто… захотелось попробовать… прости, Мелисса.

— Тебе не за что просить прощения. Всё хорошо. Пойду, обрадую тех, кому положено знать. А ты можешь пока одеться.

Да, только казалось, что её уже ничем не удивишь, и вот на тебе, является Эллианора и говорит, что беременна от Самсона. И почему-то она уверенна, что инициатором был совсем не он. Конечно, прибеги она сразу, как Ирис, проблем бы не было, но, с другой стороны, теперь-то их жизнь заиграет новыми красками. Ей даже было интересно, как будут реагировать другие.

Воистину, удивительное время она застала.