Я был человеком упрямым.

Не в плане, что я буду сопротивляться из-за какой-то тупости, когда человек готов спорить до поноса по любому поводу, считая, что это и есть отстаивать свою точку зрения, а в принципиальных вопросах. Принципиальных для меня.

Где-то я мог закрыть глаза или спокойно стерпеть, где-то это было вопросом принципа. Возможно, поэтому у меня были проблемы, как с классом, так и с матерью. Там, где я понимал — сделаю что-то и уже не буду собой.

Здесь было аналогично. Вопрос не в том, что мне их жалко или нет (но мне их жалко), а в том, что я согласился. Вины по поводу их деревни я не чувствовал, неловко, да, но не вина. Их бы и так, и так там сожгли без меня. Другой вопрос, что я сказал, что помогу, а не послал. И теперь…

Стражник ушёл. Не стал спорить и просто ушёл за ворота, а я остался ждать. И в этот раз прошло не пять, а десять минут. Если честно, я уже думал, что Суко поступит как Сука, но она пришла. Причём довольно экстравагантным способом. Вылетела из-за стены стоя на клинке в лучших традициях культиваторки. Приземлилась перед нами, как богиня, вся такая чистая, свежая, идеальная с развивающимися подолами её халата.

За моей спиной все тут же склонили головы до самой земли, от мала до велика. Ну а я…

— Вам надо говорить громче, я не слышу, — сказал я.

— Лицо, как кошмар, я видеть буду во снах, — она наклонилась чуть ли не к самому уху чётко выдавая слово за словом. — Но малая кровь. Рада видеть живым у ворот моего города Самсон. Произошедшее я смогла как увидеть, сказала смерть, но твои сёстры сказали, ты выжил.

— Они так и сказали? — удивился я.

— Даже не беспокоились, — подтвердила Суко. — Но ты позвал меня не спрашивать и приветствовать, а говорить, не так ли? Ты хочешь говорить о людях за спиной?

— Да, — кивнул я. Мне, в отличие от неё, кричать не приходилось, мог хоть шептать, она всё равно услышит. — Короче, я сжёг деревню этих людей, и теперь им некуда податься.

Я уверен, что Суко ожидала услышать что угодно, но не это. Она аж отодвинулась, взглянув на меня наконец-то настоящим своим лицом. Не вот этим одухотворённым, возвышенным и умным, а именно что настоящим, без маски. Сначала на меня, потом на людей, потом опять на меня.

Я увидел, как задвигались её губы. Не услышал, естественно, но понял, что именно Суко спрашивает.

— Случайно вышло. Рука дрогнула, когда отбивал недобитков с упавшей крепости.

Опять спросила что-то, и удивительно, я понял.

— Солдаты, около сорока человек. Это долгая история с печальным для них концом. Я бы рассказал её подробнее, но после того, как мне вернут слух. Я оглох после падения острова и почти не слышу. Но про жителей: они помогли мне в час нужды, и я обязан им, поэтому прошу как… как тот, кому должны теперь вы, участвовавшему в защите вашего дворца. Помогите им.

Она ещё раз взглянула на людей. Их было не то, чтобы много. Да, я знаю, что в их городе из-за особенностей количество мест ограниченно, но думаю, после сражения людей стало поменьше и их можно куда-то приткнуть, а потом раскидать по деревням.

Подозвав стражника, она что-то произнесла ему на ухо, после чего поманила меня пальцем за собой, указав на меч.

— Мы полетим на этом? — чёт я не уверен, что могу держать равновесие сейчас нормально. — А что насчёт них? Людей?

Суко кивнула.

— То есть их не бросят?

Она кивнула ещё раз, после чего указала на лежащий меч.

— Слушай, я лучше пешком. Я не ахти себя чувствую, и боюсь упасть. Будет обидно пережить крепость, но сдохнуть от того, что свалился с парящего меча, понимаешь?

Конечно, она понимала. Махнула рукой, и мечи поднялись в воздух, после чего закружились над головой, пока не сомкнулись в один, который Суко поймала рукой и спрятала в ножны. После этого взмахом предложила пройтись.

Город, надо сказать, сохранился лучше, чем я думал. Нет, было видно, что тут бушевали пожары, некоторые дома выгорали кварталами, и тем не менее он не был полностью уничтожен. Не все дома были разрушены или разрушены полностью, и теперь активно ремонтировались. Да и бои, судя по всему, шли далеко не здесь. Больше всего разрушений было около стен дворца.

Почти все дома у ворот были сожжены. На дорогах ещё сохранились следы баррикад, а местами у мостовой не хватало камня, будто их использовали вместо снарядов. Но что объединяло вообще всё, так это обилие серой пыли. Она, как снег, покрывала всю округу, и люди даже успели вытоптать дорожки.

В этом плане дворец пережил вторжение гораздо хуже. Третьего этажа не было вовсе. Второй был разрушен настолько, что легче было сказать, что его нет. Первый… ну то, что от него осталось, конечно, можно было назвать тенью величия прошлых лет, но теперь всё явно требовало полного сноса и постройки заново.

Наверное, обидно, когда родовое гнездо снесли полностью. Вся память стен, все картины, предметы, которых касались пальцы предков — всё уничтожено или сожжено. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, насколько обидно прийти и увидеть своих клух за чаепитием с таким лицом, будто я за сахаром в магазин выходил.

Я серьёзно: мы поднялись на каменной платформе, минуя ступени, вошли в главный холл, где теперь можно было через потолок увидеть небо, прошли мимо столовой, где мои чай пили с какими-то азиатками, а те даже глазом не повели! Даже, когда я окликнул их, просто повернули головы, кивнули, что-то сказали и помахали ладонью. Всё!

Они не просто не удивились, им насрать было! Чай оказался важнее Самсона!

Девчонки что, совсем не беспокоились обо мне? Походу я их разбаловал. Надо будет в следующий раз убиться, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Суко сразу завела меня в какую-то уцелевшую комнату, где передала в руки слуг, сказав мне что-то напоследок.

— Что?

— Будьте чисты! — громко повторила она и покинула комнату, где за меня взялось аж шестеро служанок, уж не знаю, куда так много.

Раздели, осторожно помыли, после чего нежно обтёрли полотенцами. Причём меня засунули в такую большую бадью, после чего сами туда залезли, раздевшись до гола. Приятно, конечно, и может я бы уделил этому больше внимания, если бы на их касания и тёплую воду тело не отзывалось новой болью, от которого хотелось только одного.

— Подарите мне смерть, женщины… — прохрипел я.

— Рано, Самсон, тебе умирать. У нас большие планы на твою персону, — голос Мелиссы пробился даже сквозь мою тугоухость. Судя по всему, её уже предупредили о моей проблеме, потому что она чуть ли не кричала.

— Мелисса… — улыбнулся я, повернувшись ко входу. Вот кого я был всегда рад видеть в любой ситуации, понятной и непонятной. — Шикарно выглядишь.

Не, выглядела она действительно хорошо. Эта китайская юката, особенно на её огромной груди, Мелиссе очень шла. Прямо завораживающе так и пыталась соскользнуть с кончиков плеч, чтобы оголить хозяйку. Не зря же говорят, что развратный наряд лучше его полного отсутствия — там уже не так интересно.

— Спасибо, — улыбнулась она, после чего махнула рукой, прогоняя голых служанок. Те поклонились, подхватили свои одежды и быстро удалились, оставив нас одних. — Рада тебя видеть живым.

— Да ладно, рада, вы даже не беспокоились о том, что я мог погибнуть!

— Это сила веры в тебя, — улыбнулась она, подойдя ко мне поближе и протянув ладони к голове. — Это показывает не наше безразличие к тебе, а то, что мы уверены в тебе и твоей силе. Никто даже не сомневался, что ты справишься и выживешь. А теперь не двигайся, я верну тебе слух, а то так кричать на весь дом не очень комфортно.

Мелисса коснулась ушей, и я тут же почувствовал тепло. Судя по всему, сейчас она жарила исцеляющей магией со всей силы, чтобы сразу вернуть в строй мою способность слышать.

Мы так и сидели до тех пор, пока она не отняла руки.

— Ты как, слышишь меня, Самсон? — негромко спросила она.

— Как в собственной голове, — кивнул я удовлетворённо.

Блин, такое ощущение, именно что физическое ощущение, будто из ушей вытащили не только затычки, но и серные пробки. Такая приятна пустота чистота в ушах ощущается, что я аж кайфанул. А то до этого как будто серой забиты были и постоянно чесались.

Мелисса окинула меня взглядом с ног до головы.

— Вижу, тебе досталось по первое число в этот раз.

— В этот раз? — хмыкнул я. — Да мне постоянно прилетает.

— Вот что точно, то точно. И возвращаясь к нашему вопросу, нет, мы не беспокоились, потому что ты не маленький ребёнок и не раз доказывал, что тебе всё ни по чём. Всегда же возвращаешься, — улыбнулась она. — А не потому что нам плевать.

— Но, если бы меня встретили обнимашками и поцелуями в щёку, будто соскучились, было бы приятнее, чем так, будто я и не уходил.

— Ох уж вы, мужчины… — растянулась она в улыбке. — Лезешь к вам — не трогайте, мы не маленькие. Не лезешь — почему нас не ценят. Ну давай я тебя зацелую и заобнимаю. Давай, куда тебя поцеловать?

— Что, прям любое место?

— Слишком долго думаешь, — и чмокнула меня в щёку. — А теперь давай проверим твою самую важную для нашей империи часть.

Я почувствовал её холодные пальцы на мошонке. Как они ловок и осторожно перебирают, прощупывают, чуть ли не ласкают, после чего она взяла их в ладошки…

И как сожмёт!

Ну ладно, я шучу, конечно, она просто начала исцелять их следом за ушами. Но было бы неожиданно, поступи она так.

— Расскажешь, что произошло с дворцом? — поинтересовалась она.

— Да что рассказывать? Прилетел на драконе, высадился, поднялся, нашёл артефакт, который всё поддерживал, и взорвал нахер, — пожал я плечами. — А, ну ещё утащил у них четырнадцать артефактов, которые взрываются. Помнишь, те, которыми мы дыру продолбили тогда в мир духов?

— Этот тот мешок с шарами, — кивнула она в угол.

— Ага. И ещё один для тренировок. Короче, постарался я на славу.

— Это уж точно. Оценили все, особенно, союзницы нашей радушной хозяйки.

— А что не так?

— Судя по всему, они рассчитывали захватить дворец, а не уничтожать его полностью, — пояснила Мелисса.

— Да как-то плохо пытались. Я видел с башни на том острове, как этот город разносят. Да и вообще, пусть спасибо скажет, что мы вписались, могли бы и не помогать вовсе. Она же нас во внутреннюю войну втянула.

— Да, она ещё та лиса, — кивнула Мелисса. — Ну ничего, терпеть осталось недолго, Самсон. А ты давай ложись, сейчас тебя чуть-чуть в порядок приведу, а то на лице написано, что тебе больно. Это ты так упал?

— Нет, это когда замок упал, он не то, чтобы взорвался, но… Короче, ты видела.

— Видела, — кивнула она. — Выглядело зрелищно, аж дух захватывает. А я повидала многое.

— Да представляю. Туда уже летали?

— Кто-то летал. Добивают тех, кто выжил. Предположу, что рассчитывают с этого что-нибудь ещё поиметь.

Да они уже поимели много и всех, куда больше?

Мелисса не стала лечить меня полностью, потому что всё тело было одним сплошным синяком. Она ограничилась важными органами и местами, где было особенно больно. Всё остальное пообещала долечить после, уже вечером, когда всё закончится.

— Что закончится? — насторожился я.

— Не беспокойся так, никто ничего тебе не скажет за случившееся. Ты спас её город, ты уничтожил угрозу почти в одиночек. Все просто хотят услышать, что произошло в замке, Самсон. Не буду скрывать, что даже мне интересно послушать твою историю — улыбнулась Мелисса. — Они у тебя всегда такие яркие, насыщенные и интересные, что слушать одно удовольствие.

Одежду мне принесли по первому же щелчку аж две служанки: одна саму китайскую юкату, другая пояс, белые носки и деревянные сандалии, которыми можно было пальцы сломать человеку, если наступишь. Их национальная обувь — это оружие для нанесения тупых травм.

— А что с лицом? — спросил я, указав на свои раздувшиеся щёки.

— Ты похож на них теперь, — хихикнула Мелисса. — Я исправлю это, но чуть позже, хорошо?

— Просто меня смущает, что теперь с такой рожей я похож на алкоголика.

— Ну ладно, иди сюда, — вздохнула Мелисса. — Сделаем тебя опять красивым. Но чтобы ты знал, шрамы украшают мужчину.

— Ну знаешь, это смотря какие шрамы, — возразил я. — Какой-нибудь порез через глаз или на щеке там — да. А если это ожог на половину хари, то хрен там он сделает тебя красивее или мужественнее.

— Ну ты, конечно, загнул, Самсон, — усмехнулась она, приложив ладони к лицу.

— А что загнул? Реально. Ты бы переспала с мужчиной, которого после ожога лицо такое, будто кожу натянули поверх?

— Да, переспала, — не думаю, тут же ответила Мелисса.

— Серьёзно? — переспросил я. — Вот ты готова дать слово?

— Если это мой любимый человек, то да.

— Я бы посмотрел на это…

— Не веришь мне? — в её голосе появились подозрительные нотки.

— Мелисса, ты лучшая женщина и ты прожила в пятнадцать раз больше, чем я, но будем честны друг с другом. Всем плевать, какой ты хороший, если ты урод. Будь ты сто раз умным, чутким, весёлым и так далее, если ты урод, к тебе банально не подойдут. А если и подойдут, ты станешь другом, не более.

— Но ты не урод.

— Э! А с чего ты взяла, что я про себя говорю⁈ — возмутился я. — Короче, можно говорить что угодно, а видно будет на практике, вот что я думаю, и ты меня не переубедишь.

— Я и не пыталась. Так, ну вроде… — Мелисса отняла руки от моего лица. — Уже получше, однозначно. Теперь можешь не стесняться себя.

— Я не стесняюсь себя, — возмутился я.

Но в шутку. Так же в шутку, как она подтрунивала надо мной.

Зал, в котором все сидели, был прямо топовым. Чистенький, прямо ни пыли и всё хорошо… если не считать, что там стена отсутствует и часть потолка. Буквально вырваны с корнем и обуглены. Нас уже ждали. Не только моя команда из четырёх человек и Суко, но и ещё пятеро каких-то неизвестных мне азиаток, судя по цвету одежды, принадлежавшие к совершенно другим кланам. Все прямо как на подбор, подтянутые, красивые, ухоженные с возвышенным лицом…

И абсолютно одинаковые. Господи, да передо мной будто клонов поставили. Я их только по цвету и смогу отличать друг от друга.

Когда я вошёл, все взгляды были прикованы ко мне. И если мои встретили меня так, будто и не прощались, то вот гостьи мне неизвестные были настороженны. И болтали они между собой исключительно на своём языке шёпотом.

— Это тот, о ком ты говорила? — шепнула одна.

— Он, — так же тихо ответила Суко.

— Не сказала бы, что он Всадник Небес.

— И тем более уничтожил дворец вместе с хранителем, — добавила другая азиатка.

— Он опаснее, чем вы думаете, поверьте мне. Мне говорили, у него прозвище, Самсон — не поймаешь.

— Почему?

— Потому что его не поймаешь, Отито.

Господи, моё прозвище даже до этих мест добралось. И вообще, разве это не бескультурно общаться при гостях на своём языке? Да, они, скорее всего, не знают нашего языка, и тем не менее выглядит чуть-чуть не очень.

Кстати, а я ведь с охранником на их языке общался. И с теми жителями, которых привёл. По идее, Суко могла бы понять, что я кое-что смыслю в их тарабарщине, просто поговорив с ними. Ну или догадаться, учитывая, что я как-то нашёл с ними общий язык. Хотя я уверен, что позже она это выяснит.

Но это будет уже после того, как они между собой выдадут все свои секреты.

— Самсон фон Хертврёд, — поднялась Суко. — Вы знакомы не можете быть, но я представлю глав тех кланов, что бой вели на нашу сторону участием в происходящем.

Дальше она перечислила столько имён и фамилий, что я нихрена не запомнил. Суни, фуни, куни сосуни, Оттоги млять внезапно (ты что, майонез что ли?) и прочие неприличные слова, которые в нормальном обществе не произносят. По крайней мере, прилюдно. Меня она тоже представила, но уже на своём и без лишних комментариев.

— А теперь присаживайся, прошу

Да и не только интерес, как посмотрю.

Я приземлился рядом с Аэль, которая улыбнулась и ущипнула зачем-то меня за бок.

— Ты в этот раз долго. Уже думала искать придётся.

— Я старался как мог. Заблудился просто. А это у нас типа официальное собрание какое-то или обед?

— И то, и другое. Хочешь жаренные яйца в сладком сиропе.

— Яйца в сиропе? — и не удержался от шутки. — Чьи?

— Бычьи, — на полном серьёзе ответила Аэль.

— Э-э-э… не, пожалуй, не буду. И не говори мне, что зря.

— Зря, — хихикнула она.

Господи, я испортил этого ребёнка. Я успел обменяться приветствием с остальными, ну то есть Рондо и Тефеей, которые тоже вели себя так, будто ничего не произошло. Изменилось отношение разве что у Вольфгана. Не могу сказать, как именно, но оно будто стало чуть-чуть другим.

— Я рада, что целы мы вышли и сидим сегодня, не как наши враги, но Самсон, ты сегодня самый гость, которого хотим слышать, — наконец взяла слово Суко. — Мы бы рады услышать тебя, что произошло со дворцом в небесах, и как это произошло, если не секрет.

— Это суд или допрос? — на всякий случай спросил я.

— История. Интересная история. Ты воин, ты сражался, ты победил, услышать хотим и понять, — ответила она миролюбиво. — Не вправе осуждать тебя.

Но осуждаете. Прямо не говорите, но я чувствую от вас всех недовольство произошедшим, будто я порушил все ваши планы. И нет, если выдумаете, что мне стыдно, то это в корне не так. Более того, мне даже понравилось.