Я стоял напротив деревни, которая весело и непринуждённо полыхала благодаря и вопреки моим стараниям. Языки пламени тянулись вверх, к небу поднималась чёрная лента дыма, расползаясь по голубому небу тёмным пятном. В огне ещё можно было разглядеть постройки и их очертания, словно призраков, и тем не менее всё это исчезало достаточно быстро. Хорошо хоть свои монатки успел вытащить, и то хлеб, а то бы как артефакты бы бомбанули там…

В принципе, озлобленные солдаты, превратившиеся в мародёров, и так бы её сожгли, но ко всему прочему ещё бы всех и убили, поэтому я их спас, по факт. Но всё равно получилось как-то не очень красиво.

— Что ж… — я обернулся к толпе людей за моей спиной. Кто-то плакал, кто-то стоял, поджав губы и держа всё в себе. Кто-то и вовсе отвернулся, как будто, если не смотреть, то станет сразу легче. — К сожалению, на этом придётся вас оставить, потому что мне надо идти дальше.

— А… а что делать нам? — спросила какая-то женщина, кутаясь в прохудившийся плед.

— Боюсь, что вам придётся жить дальше. Знаю, легко это сказать, когда ты никого не потерял, но жизнь продолжается.

Я просто не знал, что им ещё сказать. Вот что сказать толпе, которая потеряла и дом, и близких за пару часов? Что всё будет хорошо? Не будет. Они справятся? Ну это понятно, если хотят выжить, точно как-нибудь справятся. Что сказать им, чтобы подбодрить и приподнять настроение, когда их убивали, насиловали и грабили? Что они ещё живы? Уверен, что часть из них слегка завидует мёртвым.

А на словах «жить дальше» они и вовсе дружно посмотрели на деревню, которая ярко и весело горела.

— Но всё, где мы жили, горит… — произнёс какой-то избитый мужчина.

— Ну… да, но… вы ведь живы, верно? — попытался я найти и положительную сторону. — Они бы и так, и так сожгли бы деревню, только при другом раскладе вам было бы всё равно, так как вы были бы мертвы.

— Господин, вы не подумайте… — начала оправдываться девушка с подбитым глазом. — Мы… мы благодарны вам, что вы сделали всё, чтобы спасти нас и наказать их, но куда нам теперь деться?

— А почему вы меня об этом спрашиваете?

Жители удивлённо переглянулись, после чего посмотрели на меня. Они выглядели как дети, которые привыкли полагаться на родителей, но тут их самих поставили перед выбором, который они не могут сделать.

— Но… мы потеряли всё… — с трудом выдавила женщина. — Дома, родных, накопления и… и… всё остальное…

Она искоса бросила взгляд на тех, кто в разговоре участия не принимал. Матери, отцы, дети, потерявшие родителей. Часть из них рыдала в стороне над телами погибших, часть из которых даже годика не прожила.

— Ну не прямо всё, — заметил я, кивнув в сторону вещей, которые животные успели вытащить из домов для того, чтобы не уходить с пустыми руками. Не только вещи, но и домашняя живность. Да, немного, согласен, но это уже что-то для начала. — Можно деревню отстроить заново. Обратиться к вашему… кто у вас главный и кому принадлежит деревня? Вот к нему и обратиться. Попросить помощи, объяснить ситуацию. Уверен, вас никто не оставит.

Тем более, когда при их технологическом развитии основным ресурсом были не земля и деньги, а люди, ничем не заменяемые. Нет людей, будь ты хоть сто раз богатый, тебе жопа. Хотя да, не все и не всегда это понимают, и когда люди ресурс, иногда проще и дешевле вычеркнуть их, чем помогать.

И я сочувствую им. Нет, серьёзно, мне их было очень жаль, но я и помочь им просто ничем не мог. Я тут вообще ничего не решал и сам случайно здесь оказался. К тому же, не будь меня, мы бы сейчас не разговаривали.

— Ладно, я понимаю, что вам тяжело и надо сжиться с мыслью, что теперь всё будет иначе, но не подскажите, как мне попасть в Долину каменных великанов?

Жители горящей деревни растеряно переглянулись, после чего одна из женщин, которая укачивала уснувшую в слезах девчонку, негромко ответила:

— Дальше по дороге и на… право… господин.

— Ясно… ну ладно, извините ещё раз, что так вышло, но согласитесь, лучше выжить, чем умереть.

Да, не мастер я подбирать слова и успокаивать, конечно, тем более когда им приходилось разговаривать со мной криком, потому что я почти не слышу. Можно меня сравнить с тем самым психологом, с которым поговорил и захотелось ещё больше покончить жизнь самоубийство. Да, может кто-то и нашёлся более красноречивый, но у них есть пока что только я, к сожалению. Ну и мне сейчас самому не до красивых речей и планирования постройки деревень — после такой драки мне самому херово, если честно, не меньше, просто физически.

Хотелось сказать: «простите ещё раз», но я себя отдёрнул. Мне не за что было просить прощения. Ну сгорела деревня, ну бывает, да, и тем не менее это не самый худший исход. Стоит взглянуть на тех, кто в стороне оплакивает мёртвых чтобы понять — в другой ситуации оплакивать было бы некому.

Короче, как есть.

Пришлось немного обойти горящую деревню через лес, чтобы идти дальше. Там пламя уже захватила вообще всё, от стоящих в воде пирсов с лодками до самого последнего здания, где выхаживали меня любимого. Кстати, дед с внучкой спаслись, так что о ком я не беспокоился, так это об этих двоих — деда с руками везде оторвут, а внучка в придачу пойдёт.

Я знал, что меня не должно было далеко унести рекой. Всё же это не экспресс же выкидывать на другую часть света, верно? Мои, наверное, уже с ума сходят без меня, пытаются понять, сдох я или опять пропал. Думаю, они даже не удивятся, что я вернулся, хотя и обрадуются. Короче…

Шёл я по дороге, хромал, ковылял несколько часов, пока не дошёл до перекрёстка, о котором сказала женщина, где одна дорога шла дальше, а другая направо через мост. Река тоже разделялась здесь, поэтому несколько следующих километров пути не сильно отличались от предыдущих, разве что в конце я попал в какое-то ущелье. Слева чуть ли не отвесная стена, справа почти у самой дороги река плещется, а за неё права отвесная стена. Будто сначала землю промыла вода, а потом кто-то решил, что неплохо будет здесь же ещё и дорогу провести.

Но дело не в этом.

Я пока шёл по ущелью, то и дело замечал какой-то неразборчивый звук на уровне вибраций и не мог понять, откуда он исходит. На слух я жаловался и очень сильно, но этот улавливал каким-то нутром. И учитывая мои особенности, они мешали точно определить, откуда он исходит: спереди или сзади. А тут ещё и ущелье извивалось, урезая обзор. Если это ещё одни мародёры, которые решили мне устроить засаду, то тогда у меня проблема. А если…

Ну а другие варианты мне в голову не приходили.

По итогу я смог покинуть эту раздевалку без приключений. Будто пройдя сквозь какую-то огромную стену, попал из обычного леса-джунглей в леса, где то тут, то там над головой возвышались огромный горы-колонны. Конечно, снизу они выглядели совершенно по-другому. Куда масштабнее, куда пугающее и величественнее.

И здесь, на самом входе я решил устроить засаду за теми, кто за мной крался (логично, что, если не было спереди, то значит они позади). И что я увидел по итогу?

Деревенские.

Видимо решив, что оставаться не имеет смысла, они собрались все свои немногочисленные монатки и отправились за мной! Я наблюдал как колонна обездоленных медленно вышла из ущелья, остановилась, будто собираясь с мыслями, и двинулась дальше.

Не, это, конечно, может быть совпадением, просто решили идти той же дорогой в столицу своего региона, но как-то уж подозрительно выглядит: то не знают, что делать, то знают, что делать.

Дождавшись, пока они пройдут мимо моей маленькой импровизированной засады, я осторожно вышел на дорогу и пошёл следом за ними, осторожно нагоняя сзади. Нагнал последних, притормозил и пошёл рядом, ожидая, когда они заметят моё присутствие. Я же не настолько тихо хожу, чтобы не услышать!

Как выяснилось, настолько.

Вереница беженцев успела ещё полчаса протопать так, пока одна из женщин не уронила платок и не наклонилась, обернувшись. Подняла взгляд и взвизгнула, упав на пятую точку. В мгновение ока все обернулись ко мне. Все те, кто выжил и, насколько я вижу сейчас, никто не захотел оставаться там.

Я окинул взглядом всю группу.

— Я могу спросить, что это происходит, и куда вы все двигаетесь? — поинтересовался я.

Никогда не считал себя лидером и прямо-таки волевой сильной личностью, которая заставит одним своим видом замолчать, а голосом действовать без вопросов, однако сейчас нечто подобное я и наблюдал. Люди испугались, сжались, сбиваясь в одну кучу, словно зашуганные дети (а среди них были и дети), которых поймали с поличным, давая почувствовать, каково быть таковой личностью.

— Нам больше некуда идти.

Самым смелым среди них оказался старик-лекарь, который вышел вперёд. Или все посчитали, что старый отжил своё и его не жалко.

— Вы решили покинуть деревню?

— Нашего дома больше нет. То, что осталось, кладбище и пепелище, — произнёс он хрипло.

— Хорошо, и… вы двигаетесь в город к Сунь Суко или за мной?

Они переглянулись. Даже отвечать бы не пришлось, и тем не менее какая-то женщина за спиной негромко произнесла:

— Мы подумали, что сильный господин имеет сильных друзей, которые смогли бы замолвить слово за тех, кто помог ему в час нужды…

— За этот час нужды я так-то заплатил, — напомнил я.

Секунда, и все быстро начали шмонать себя по карманам. Я оглянуться не успел, как между мной и ими стоял сундук деда, плюс мой кошелёк, плюс ещё мешок, полный монет, который они собрали у себя по сусекам. А чтобы наверняка, какая-то старуха, одна из немногих оставшихся, взяла свою клюку и выбила себе передний золотой зуб, после чего положила его аккуратно сверху.

Фу, какая мерзость, теперь мне даже неудобно отказывать им…

— Мы тоже заплатим, — произнёс дед.

— Да, но… даже если бы я принял, этого было бы мало, — заметил я.

Они переглянулись. Несколько секунд переговоров между собой, они вытолкнули ко мне двух девушек (а одна из них внучка деда). Не, ну это как-то…

— Перебор, — покачал я головой. — Я не рабовладелец.

Кто-то скажет, что лицемер и ту девушку из пустыни ты украл, но там была месть, плата жизнь за жизнь, причём сам глава мне сказал, что я в праве, а здесь… ну типа есть разница между местью с наказанием и подобным.

— А мы не против, — громко-тихо ответила одна из девушек. Ну то есть, она пыталась говорит тихо и кротко, но при этом так, чтобы я услышал.

— Я против, — отрезал я. — К тому же не факт, что вас примут.

— Но не факт означает, что возможность есть, верно? — осторожно заметил дед. — И если мы придём не одни, а с великим воином, то может и шансов у людей будет больше.

— И не обязательно всех, — тихо добавила женщина. — Девушки и молодые юноши везде нужны. Мы не за себя больше беспокоимся, господин, за детей наших, чтобы у них было будущее…

Вот не люблю такое, честно. Мне вообще людей жалко. Одно дело резать и карать тех, кто это заслужил, и другое… вот такое. К тому же за спрос денег не берут, поэтому можно у Суко спросить, куда этих товарищей можно пристроить, а то заразы давят на жалость.

— Ладно… — сдался я, подняв руки. — Будь по-вашему. Получится или нет, я ничего не обещаю.

Люди взбодрились духом.

— Я ничего не обещаю, — повторил я холодным голосом, пытаясь привести их в чувства, но поздно, надежда была подарена, и они воспряли духом.

Не все, конечно. Я видел лица тех, кому, казалось, было всё равно, жить или умереть. Тем более это касалось тех, кто потерял ребёнка. Я им мог только посочувствовать. Думаю, им было уже без разницы, дадут им крышу над головой или они умрут на обочине дороги от голода.

* * *

Дорога прошла без приключений. Не хочу хвастать, но мне даже ослика с тележкой выделили, чтобы я не мучился и мог ехать! Правда, проехав так меньше километра, я понял, что идти будет гораздо мягче.

Та тропа, по которой мы двигались, то и дело петляла между огромных гор вдоль и через реки, но то, что она ведёт нас правильно, стало понятно уже через час. Здесь было красиво, здесь пели птицы и шумели редкие водопады по вой шёпот ветра, но чего было нельзя не заметить, так это огромного облака, которое будто опустилось на землю далеко впереди.

Оно не выглядело как туча, скорее такой туман, через которые плохо пробивались лучи солнца, но это служило отличным ориентиром. И чем ближе мы приближались к тому месту, тем больше встречалось свидетельств катастрофы.

Здесь не было дождя, а потому свидетельства катастрофы сохранились в первозданном виде. Чем ближе мы подходили, тем серее и бесцветнее становился лес. Под нашими ногами поднимались облачка пыли, которые тут же оседали на подошве пеплом. Всё покрывал слой пыли от падения острова, который становился лишь толще с каждый пройденным шагом.

Вскоре начали встречаться на дороге куски камня, как будто кто-то просто посыпал округу галькой. Помимо них её устилала листва, обломанные ветви, а иногда куски древесины. Позже начали встречаться и булыжники, и целые валуны, который попросту невозможно было сдвинуть. А округа вокруг лишала красок и погружалась в туман, который нехотя пропускал солнечный свет, делая обстановку жуткой.

— Обмотайте лица тканью, — предупредил я, сам последовав своему совету. — Это пыль. Если надышаться, можно помереть.

Про рак я им объяснять не стал, естественно, всё равно не поймут.

На моих глазах какая-то женщина с потухшим взглядом сделала полный вдох. Один. Потом второй. На третий её закрыли лицо тряпкой другие женщины. Смотреть больно.

Но главный эпик нас ждал впереди. На одном из участков дорога начинала подниматься, карабкаясь по каменным столба наверх. Где-то по естественным выступам, где-то выбитым в породе проходам или построенным мостам. И в одном из таких мест я на мгновение остановился.

Эпицентр.

Сама местность уже выглядела вдохновляюще. Деревья повалены в одну сторону от эпицентра, словно шерсть животного, отлично просматривались русла рек, которые полностью высохли, хотя местами наоборот, виднелись мини озёрца, правда серые и больше похожие на болота. Всё покрыто пылью или золой. Кое-где я и вовсе видел дым — что-то до сих пор тлело после падения.

Но взгляд приковывало не это.

Огромная гора, которую было едва видно через туманный занавес ещё не опустившейся пыли. В лучах тусклого солнца, которое пробивалось, как сквозь плотную занавеску, этот дворец выглядел, как очертания огромного чудовища, которое свернулось калачиком среди каменных столбов и уснуло.

Тем не менее я мог даже разглядеть сохранившиеся части дворца, его стены, уровни, черепицу на крышах. Прошло сколько, почти неделя? А с него до сих пор то тут, то там что-то осыпалось вниз, словно капли. Не только с острова, а вообще со всего этого булыжника.

Аж гордость берёт, что эту огромную дуру уронил именно я. Будет что рассказать потом остальным.

Больше всего я боялся, что таким взрывом могло зацепить дворец, который мы защищали. Будет потом стыдно смотреть в глаза другим, если, уронив остров, я попутно уничтожил и место, которое всеми силами защищал. Ругаться будут, обвинять почём зря…

Но к моему облегчению, чем дальше мы шли от эпицентра, тем лучше становилось. Дворец оказался достаточно далеко, чтобы его не зацепило. Не зацепило критически, потому что он и до моего отлёта уже не ахти выглядел, и с того момента мало что поменялось. Это отлично можно было разглядеть с дороги, по которой мы поднимались, забираясь всё выше и выше.

Да, острый взгляд ловил разрушения города, но в целом он не выглядел прямо уничтоженным. Не чета деревни тех, у кого я гостил. Насколько всё плохо можно было оценить, только войдя в город. И вот здесь возникли кое-какие проблемы.

Дело было не в мостах — они остались целы. И дело было не в моей броне — я предварительно снял броню, чтобы не кокнули.

Стража.

Когда мы прошли мост и упёрлись в ворота, которые заметно изменились с нашего прошлого посещения и сменились на наспех сколоченные доски, они выглянули с вершины защитной стены, будто тут ещё одно войско пришло.

Разве что один, видом глава стражи, гордо возвышался между зубцов, глядя на нас сверху вниз.

— Мы беженцев не принимаем! Вы должны развернуться и уйти! — крикнул он.

— Но мы не беженцы. Мы жители земель достопочтенной и глубоко уважаемой госпожи, властительницы земель и небес Долины каменных великанов Сунь! — вышел вперёд старик-целитель.

Ну нихрена у неё там звание, язык сломаешь, особенно на их языке.

— Без разницы. Город не принимает беженцев. Вам придётся уйти, хотите вы этого или нет, силой или без!

* * *

Следующий разговор был настолько нелепым, что присутствующие могли за ним только наблюдать.

Господин воин вышел вперёд, расправив плечи. И пусть и был похож на городского пьяницу, которого побили, все успели лично увидеть, чего стоит для других это ошибочное мнение.

— Я гость Сунь Суко! — громогласно произнёс он. — Я хочу увидеть её!

Но страж на стене именно таким его и видел. Грязного, в синяках и кровоподтёках, как алкоголик, упавший с лестницы. И его лицо безошибочно передавало отвращение и пренебрежение к человеку внизу.

— Достопочтенная госпожа не принимает гостей! — крикнул он уверенным голосом, но вместо пререканий или угроз услышал…

— Что⁈ Я не слышу!

Тот слегка приподнял брови.

— Я говорю убирайтесь! — повторил страж.

— Кого убрать⁈ — переспросил воин.

Тут уже глава стражи засомневался, что правильно говорит.

— Не убрать! Уходить!

— А тогда причём кости⁈

— Нет костей!

— Так нам они и не нужны! — раздражённо крикну человек снизу. — Я прошу позвать сюда Сунь Суко!

— Не выйдет позвать госпожу Сунь.

— Что сунуть?

— Что⁈

— Что?

Нелепейшее диалога найти было сложно.

* * *

Так, кажется, я не до конца его понимаю, потому что диалог я примерно так и слышал отсюда. Да и вообще, чего я туплю, блин⁈

— Слушай сюда, — крикнул я, расправив плечи. — Скажи, что вернулся Самсон фон Хертвёрд и хочет с неё увидеться. Сейчас же! И это приказ, а не просьба, солдат, иначе всю оставшуюся жизнь будешь руду копать! Быстро!

Не знаю, что заставило его засомневаться: мой голос или то, что я посмел с ним так разговаривать, но он обернулся и к кому-то обратился, после чего вообще исчез из поля зрения. Осталась только стена и наспех сколоченные ворота.

Я обернулся.

Люди за спиной тихо перешёптывались. Хотя даже говори они в полный голос, я бы всё равно ничего не услышал. Наверное, обсуждали, что я за Хер, и почему я твёрд. Надеюсь, демонстрировать не придётся, потому что вон последствия валяются в долине, и разгребать им их ещё очень долго.

Ответа ждать пришлось буквально пять минут. Ворота чуть-чуть приоткрылись, и ко мне вышел сам глава стражи, который начал мне что-то говорить по стойке смирно. Судя по лицу, вряд ли что-то плохое, но тем не менее я ответил:

— Я вас не слышу, — и показал на уши. — После падения острова я оглох. Говорите ближе и громче.

Тот кивнул, подошёл и уже теперь я услышал его приглушённый голос.

— Госпожа Сунь говорит, что рада видеть вас в добром здравии, господин фон Хертвёрд и просит проводить вас внутрь. Вас все очень ждали.

— Хорошо, а по поводу людей, которых я привёл, ты ей сказал? — спросил я, бросив взгляд на людей.

— Она сказала пропустить только вас, господин фон Хертвёрд.

Ну что ж… я попытался, как говорится.

Но попытался не так, как хотел. Через посыльных можно что угодно передавать, ситуация будет выглядеть по иному, чем если взглянешь своими глазами. Поэтому моя позиция оставалась неизменной.

— Позови сюда Суко, — повторил я тише, наклонившись к стражнику. — Я хочу, чтобы она пришла сюда. К воротам. Чтобы я мог поговорить с ней. И не заставляй меня повторять это в третий раз. Те на острове тоже меня не послушали, и куда их это привело?

Вот когда она откажет мне лично, тогда и будем считать, что я сделал всё, что смог, а до тех пор будем стоять здесь.