Вольфгану было скучно. Даже можно было сказать, что он немного грустил. У него не было дракона, у него не было вылетов, у него не было сражений. Тоска становилась главным врагом, от которой не было спасения. Даже эпидемия безумного голода, и та протекала мимо…
До этих пор.
Ну а теперь он мог хоть как-то развлечься. Конечно, не те битвы, что гремели в его прошлом, но тоже неплохо. Порубить капусту было иногда так же весело, как и обычных солдат.
Поэтому он летел неспеша, лениво оглядывая землю под собой. Когда видел бродящую нежить, спрыгивал и рубил её. Один раз ему даже удалось напасть на небольшую орду из ста голов. Спрыгнуть перед ними и рубить тварей быстрыми и широкими ударами меча было отдельным видом удовольствия. Чувствовать, как каждое тело отдаётся в рукоять, когда клинок входит в плоть и рубить мышцы с костями, это приятное лёгкое сопротивление, когда меч проходит через очередное тело, разрубая его на две части.
По два, три тела, иногда сразу четверо — даже скорость не спасала мёртвых. Более того, она упрощала всё в несколько раз: не надо было догонять или ждать, когда они подойдёт. Сами прыгали на клинок. А после окидываешь взглядом дорогу или поле, заваленное трупами и залитое кровью, и на душе спокойно становится. Идёшь по телам, как по траве, чувствуя, как ломаются уже мёртвые кости и давится плоть, от чего испытываешь отдельное удовлетворение от проделанной работы.
Именно по этой причине он прилетел к баронству достаточно поздно. Только на следующий день к полднику, застав пустые дороги и деревни.
Это было непривычное зрелище. При такой тишине обычно Вольфган привык наблюдать разрушенные деревни, выжженные и разорённые, но перед ним была обычная деревня, тихая спокойная и целая, будто все жители пропали просто по щелчку.
Слишком тихо.
Но вот где было громко, так это около единственного замка на округу, вокруг стен которого собралась орда голодных тварей. Их рёв, вой, какой-то общий хор нечеловеческих звуков стоял на всю округу, привлекая всё новых и новых тварей. Они карябали когтями каменные стены, тщетно бились в крепкие стены и ворота, не в силах попасть внутрь и в то же время, не выпуская кого-либо наружу. Их было много, слишком много даже на Вольфгана, и он это прекрасно понимал. Они просто накроют его волной, сметут, не оставив шансов.
Но с другой стороны, так даже интереснее.
Деревня явно оборонялась до последнего, прежде чем отступить за каменные стены. Вокруг неё были наспех возведены деревянные стены, которые теперь местами были разрушены. То тут, то там стояли баррикады, забрызганные кровью, тела ходячих мертвецов лежали повсюду.
Идя по дороге прямиком к стенам замка, он собирал на себя отставших и бесцельно бродящих одиночек. Словно предвкушая лёгкую добычу, они бросались на него, чтобы через мгновение упасть мёртвыми. Некоторых он даже не рубил — один удар кулаком вминал искажённые звериным голодом лица прямо вглубь черепа, сносил половину головы и просто делал неприятно.
Но его главный бой был впереди. Толпа, огромная толпа, которая явно превышала даже самые смелые ожидания в сотни голов. Когда она бросится на него, ничего их уже не остановит, и это Вольфгана волне устраивало. К тому же не впервой.
Подняв с земли отрубленную голову какой-то девушки, которая успела обратиться, он швырнул его в последние ряды орды вокруг стен. Попал прямо в затылок одного из обращённых, который лениво повернул голову…
В его пустом кровавом взгляде мелькнула ярость, он зарычал и бросился на Вольфгана, послужив спусковым крючком. Другие оборачивались на шум с ленивой скукой, но, едва завидев ещё живого, бросались следом. Шум двух привлекал трёх, трое привлекали четырёх, те семерых — это был каскад, где всё больше и больше мертвецов бросались на единственного выжившего по эту сторону стен, будто разрушалась дамба.
Вольфган встретил их металлом. Небрежный взмах и от первого осталось две половинки — левая и правая. На землю вывалились потроха вперемешку с кровью. Ещё двое лишились голов, повалившись рядом. Следующие трое были разрублены на части, а бежавших за ними Вольфган с бил с ног пинком и ударом кулака.
Меч сверкал всё быстрее и быстрее, в воздухе начала повисать кровавая дымка, тел становилось всё больше и больше. Словно подчиняясь какому-то общему инстинкту или имея коллективный разум почти вся орда бросилась в его сторону. Так много, что как бы он не махал мечом, это было бесполезно. Эта битва была явно за теми, кто вернулся с того света, но уже другими…
Город, да и сам замок производили мерзкое впечатление. Не буду отрицать, величественное и красивое строение, в которое вбухано неприлично много денег, однако всё это даже в свете солнца выглядело мёртво и зловеще. Особенно поместье, которое смотрело на нас пустыми тёмными окнами.
Вороны с приближением драконов разлетелись, как мошкара. Мы сделали круг, выглядывая выживших или мёртвых. И, наверное, пугало то, что ни тех, ни других не видели. Замок, его площадь и улицы города вокруг стен были пусты. Ни теней, ни силуэтов — абсолютная пустота пугала больше, чем если бы всё кишело мертвецами.
Так, ну раз я главный, то мне и приказы отдавать. Блин, это даже как-то волнительно…
«Две! Посадка! Стена!» — теперь я жестикулировал почти вровень со всадницами. Ещё немного, и буду болтать на нормальном уровне.
Рондо и Флория сели прямо на стену — их драконы позволяли это сделать, а вот я рухнул на главную площадь перед входом. Аэль осталась в воздухе следить за округой.
Главная площадь сейчас была в тени замка, поэтому атмосфера здесь была неописуемой, прямо чувствовалась мрачность и враждебность этого места, как будто он впитал всё зло и ужас, который происходил в округе. Может мне кажется это из-за безлюдности. Может оно так и есть на самом деле.
Взгляд скользил по внутреннему двору. Ворота в город были открыты, а значит их банально не успели закрыть, когда началось заражение. Местами я видел выбитые окна в замке и открытые нараспашку двери, что тоже намекало, что они не успели забаррикадироваться даже внутри. Это могло говорить или о том, что заражение произошло совсем рядом со стенами, и никто ничего не успел сделать, или в самом замке, и уже некому было реагировать, а зараза хлынула в город.
Я склонялся ко второму варианту.
Оглядевшись, я во всё горло крикнул:
— АУ!!! ЛЮДИ!!!
Мой голос эхом разошёлся по округе, отражаясь от высоких стен, и гулял ещё несколько секунд, пока не потух. В ответ лишь едва заметный налетевший ветер.
Хотите сказать, что все зомби покинули город? Нет, будь они умны, то может быть, а так их миграция связана исключительно с тем, что в одну сторону попёр один, а за ним и все остальные благодаря шуму и стадному инстинкту, что все идут и я иду. Но тут как-то прямо тихо…
Я крикнул во второй раз, но уже громче. Крикнул в третий и уже начал думать, что что-то здесь не то, как из-за дверей показался зомби. Стражник с запёкшейся кровью выскочил, как чёрт из табакерки, бросившись в мою сторону. Я даже не взлетел, наблюдая, как тот отчаянно бьёт и пытается укусить огромную ногу дракона, покрытую чешуёй.
Мне кажется, что у зомби всё же был какой-то общий разум или что-то в этом духе, потому что едва появился первый, сюда начали сбегаться и остальные. Одиночки и целые толпы, бежали так, будто чёрная распродажа началась, и надо снести всё на своём пути.
Я ждал, ждал достаточно долго, пока они не заполнили одну треть дворцовой площади, после чего взлетел. Одна тварь даже умудрилась зацепиться за лапу, на слетела вниз, ударила головой о край крепостной стены, оставив там кровавую кляксу и часть своих мозгов. После этого к делу подключились Рондо с Флорией, выжигая набежавшую толпу, которая потихоньку пополнялась. Я даже не поленился найти колокол на стене и немного побить в него, собирая с округи заражённых, которых тут же предавали огню.
Моя цель была проста — зачистить округу, выманив всех зомби. Если толпа зажмёт в коридорах, нам даже вчетвером мало не покажется. Так продолжалось около часа. Целый час шума и криков, на которые стекались твари, но с каждым разом всё меньше и меньше. И так до тех пор, пока сюда не перестали сбегаться единицы.
Лишь тогда я скомандовал спешиться на площади, где теперь тлела и дымила куча трупов.
— Маловато для города, — сказала Флория, оглядываясь. — Тифенфельд же огромный, здесь тысяч восемьдесят, может и все сто жителей, а мы сожгли даже меньше тысячи. Где все остальные?
— Пошли выжирать округу, — пожала плечами Рондо и посмотрела на меня. — Эй, эксперт по этим тварям, где они все?
— Вероятно, мигрировали в поисках живых, — пожал я плечами. — Вообще, конечно, я ожидал большего, а тут…
— Может, они прячутся? — предположила Аэль.
— В прятки решили поиграть? — улыбнулась Рондо.
— Ты знаешь, что ты язва? — буркнула полторашка.
— Я предположу, что часть находится в замке и, даже слыша шум, не могут найти выход, — предположил я. — Остальные так же заблудились в городе, заперты в домах или утопали так далеко, что не слышат.
— А меня больше знаете что беспокоит? Вороны, — произнесла Флория, глядя в небо. — Их так много, что даже не по себе.
Невольно мы все подняли головы. Их действительно было много. Так, что они заслоняли собой небо, словно туча. Кружили, садились сплошным ковром на край крыши и будто наблюдали. Зрелище, от которого становится не по себе.
— Аэль, твой дракон самый юркий. Взлети, пожги этих тварей. Рондо, запри ворота, чтобы больше без гостей, — приказал я. — После выдвигаемся, посмотрим что здесь к чему.
Не нравятся мне эти вороны. Не знаю, опасны они или нет, но если есть возможность бахнуть по ним для профилактики, почему бы этого не сделать, верно? Что касается ворот, то Рондо сама бы их не закрыла, конечно, однако на драконе закрыть створки было проще простого. И вот под скрип огромных петель нас посыпало пеплом и обугленными тушками ворон, которые, подняв крик, сначала кружили над нами, а потом разлетелись как дым от сигарет на ветру.
Когда с этим было покончено, мы вошли во дворец.
— Я когда-то была здесь, — тихо сказала Аэль, когда мы вошли в холл. Её голос эхом разошёлся по округе. — На балу.
Это был огромный зал с тремя лестницами, расходившимися каждая в свою сторону и десятком проходов, от огромных коридоров до маленьких дверц для прислуги. Дальние углы терялись во мраке. Освещения не было, ни факелов, ни свечей на люстрах. Словно в склеп попали.
— Здесь все были, — хмыкнула Рондо. — Так или иначе.
— Я не был, — сказал я.
— Ну да, плебеев сюда не пускали, — кивнула она.
— А мне это место никогда не нравилось, — сказала Флория. — Он ведь всегда таким был, серым, жутким, монструозным, словно злой великан, и мрачным, как склеп.
— Часто бывала здесь? — спросил я.
— Я же виконтесса именно с его земель, — улыбнулась она. — Мой род его вассалы. Только мои земли находились на окраине герцогства, поэтому от кошмара им досталось не так сильно. Но что в те времена, что сейчас они ни капли не изменился.
— Тогда может подскажешь, куда нам двигаться?
— Или наверх, или вниз.
— Да ты просто мастер прокладывать маршруты, — восхитилась Рондо.
— Вредная ты…
— Знаю. Но знаю так же, что всё самое жуткое и страшное хранится в подвалах, а всё самое драгоценное наверху в сокровищнице рядом с комнатой самого герцога. Поэтому предлагаю…
— Разделяться не будем, — сразу отрезал я.
— Ты хочешь бегать по этажам в поисках… — начала было Рондо, но я перебил.
— Если надо, будем бегать, но разделяться не будем. Раз мы на первом, то спустимся сразу вниз, проверим, что там да как. Ещё надо заглянуть на кухню. И потом двинемся к верху.
Я столько фильмов ужасов пересмотрел, что наперёд знаю, чего лучше не делать. Например, разделяться. Вместе мы сила, но вот по раздельности… нет, мы тоже сила, но уже не такая грозная, как хотелось бы. К тому же далеко не факт, что мы встретим противников не под стать самим нам, а тут лучше навалиться всей гурьбой.
Вольфгану было весело. И когда речь идёт о том, что ему было весело, то это не ирония. Он именно что получал удовольствие от сражения, пусть и отступал теперь назад.
Он уводил за собой тварей всё дальше от стен. Уходил в дома, чтобы выскочить с другой стороны через окно, и так давал себе время отдохнуть, попутно вырезая тех, кто отделился. Меч уже покрылся толстой коркой крови и жира, на нём налипли волосы жертв, а он продолжал опускаться на тела, оставляя после себя лишь кровавое месиво.
Вольфган отступил в дом, на этот раз понимая, что слишком неудачно свернул. Твари лезли со всех сторон, прыгали в окна, цеплялись за ноги. Он отступил на лестницу на второй этаж, где продолжил колоть и резать. Махать было, конечно, неудобно, но один добротный пинок сбивал всех наступающих вниз, и продержался Вольфган здесь целых пять минут, пока количество трупов не стало таким, что зомби даже карабкаться не надо было по ступенькам.
Здесь оставался единственный выход. На чердак, а там уже на крышу, и он занял последнюю точку обороны. Любой другой почувствовал бы себя загнанным в угол. Испугался бы и дрался за свою жизнь…
Вольфган чувствовал азарт. Пьянящее чувство безысходности, когда отступать некуда, и ты сражаешься, понимая, что или это конец, или ты выстоишь. Это прекрасное чувство, когда ты начинаешь любить жизнь и ценишь её во всех её проявлениях.
Ну а ещё Вольфгану нравилось убивать. Просто брать и убивать. Мужчины, женщины, дети — он не делал разницы между теми, кто был врагом. Он же не сексист какой-то. Все заслуживают смерти в равной степени, если они враги. По итогу, в конце жизни они все, от бродяги до императора, становятся равны, и именно это равенство Вольфган нёс, убивая.
Некоторые не были рады такому равенству и поспорили бы, но обычно сделать этого они не успевали.
На крышу зомби было вползать гораздо сложнее. Единственный проход, небольшое окно, через который они могли с трудом протиснуться вдвоём, был прекрасным местом, чтобы резать их ещё больше. Удар за ударом, отчего кровь стекала по крыше, как во время дождя. Головы и обрубки туловищ катились вниз и падали на землю. Твари обступили здание со всех сторон, а он рубил и рубил, даже не думая о том, что будет, когда гора трупов поднимается на уровень крыши.
А зачем думать, если и так понятно, что он будет делать? Естественно, убивать.
Люди, что были на стенах, могли с замиранием сердца наблюдать за тем, как он отбивается. Для них это сражение выглядело, как акт отчаяния и самопожертвования, когда последний герой занимает вершину, чтобы умереть на своих условиях.
Один нюанс — Вольфган умирать не собирался.
Я был прав. Мы действительно встречали на своём пути зомби, которые не смогли прибежать на колокол. Одни были заперты за дверьми, другие явно заблудились, тыкаясь куда глаза глядят в абсолютной темноте. А темнота была по той причине, что все обратились, и теперь некому было поддерживать свет в замке.
Мы двигались в свете артефактов, которые то и дело подсвечивали горящие, как у кошек, глаза зомби. Всё тот же тип, быстрые и бегающие. У них у всех была одна и та же особенность: кривые зубы и мутные глаза, пронизанные красными капиллярами. Только казалось, что дальше мы уходили, тем больше они менялись.
Подвальные помещения дворца представляли из себя тёмный лабиринт, где можно было запросто заблудиться без освещения. Ещё веселее прогулку делали зомби, которых здесь было не то, чтобы мало. В основном солдаты и всякие работяги, слуги встречались исключительно редко.
Такими темпами мы даже вышли к темнице, где нас застали пугающие картины. Ну как пугающие, заставляющие задуматься о последних секундах тех несчастных, кому не повезло здесь оказаться. Мы видели покончивших жизнь самоубийством людей, которые сами себя заперли в камерах от зомби. Особенно поразила картина: мужчины и женщины, оба голые, которые лежали друг на друге в одной из запертых камер с перерезанным горлом. Рядом лежал нож.
— Ну… ушли почти счастливыми, — хмыкнула Рондо. — Это даже романтично.
— Мог убить и ударом в сердце, чтобы не мучалась, — вздохнула Аэль. — А так это же ты ещё понимаешь, что умираешь…
Не менее неприятная картина нас встретила в комнате для допросов. Там к столу цепями были прикованы… руки и ноги. То, что осталось от тела: обглоданный череп, рёбра, грудина и другие кости были разбросаны по комнате. Здесь же обгладывали останки двое зомби.
Не хочу даже представлять последние минуты человека, который был прикован к столу и ничего не мог сделать, когда его начали тупо жрать, а он и сопротивляться не мог.
Но все эти открытия не приводили нас к ответу, где и как началось заражение. Мы бродил, находили винные погреба, склады, где хранились посевы, комнаты, заваленные мебелью, но ни намёка, что именно отсюда начался очаг зомбиапокалипсиса.
А значит теперь настал черёд подняться наверх.
— А зачем тебе на кухню? — спросил Флория, когда мы вышли обратно в холл. — Думаешь, всё началось с еды?
— Возможно, — пожал я плечами. — Отравленное или заражённое мясо, съеденный кусочек, после чего целая цепочка смертей, которая и привела нас к подобному. Вы же заметили? Всё выглядит так, словно мертвецы не вломились в замок, а наоборот, вышли из него на улицы.
— Ну найдёшь ты что-то, а как поймёшь, что это именно то? — спросила Рондо с усмешкой.
— Тебя покормлю и посмотрю что будет, — пообещал я. — Где тут кухня?
Наше путешествие по замку продолжалось. Я даже был не уверен, что мы успеем за сегодня всё обойти, настолько был он огромен. Не помешал бы проводник, однако те, кто мог что-то рассказать, теперь бегали и ели себе подобных или были съедены сами, так что…
Сопротивления почти не было. То, что было, и таковым назвать было невозможно. Ну от силы по пять-шесть зомби одновременно выскакивали, однако это было вообще ни о чём для четырёх всадников.
Теперь, переместившись на верхние уровни, чаще попадались зомби-слуги. Женщины, мужчины, совсем юные и почти старики, что не мешало последним бегать так же бодро, как и остальным. Хотя и не всё было столь гладко…
— Можешь поцеловать его, — оскалилась Рондо, когда я нагнулся над одним из тел. — вдруг чары снимешь и он станет нормальным человеком.
— Могу тебя поцеловать, если ревнуешь, — отозвался я.
— Избавь меня от этого…
— Ты что-то нашёл? — присела рядом со мной Флория.
Тут же рядом засуетилась Аэль, которая повторяла один и тот же вопрос: «Что там? Что там такое⁈»
На полу лежал зомби юноша. Вторичная мутация была видна невооружённым глазом: глаза пронизанные капиллярами, кривые зубы, губы, которые пожевали. Но привлекло меня не это, а его шея и пальцы на руках. На вторых фаланги будто начали меняться, становиться кривее и массивнее в то время, как когти толще и длиннее, как у какого-то зверя. Но куда интереснее выглядели изменения на теле.
Я рывком порвал его рубаху распахнув грудь. Вроде нормальная, если не считать фиолетовые оттенок и выпирающие рёбра. Нет, это не парень похудел, это рёбра стали больше, будто раздувались. Перевернул на спину и увидел, что там кожу порвали наросты, которые росли из позвоночника.
— Они мутируют… — пробормотал я.
— Всё очень плохо? — спросила негромко Флория.
— Хорошим точно это не назвать. Первая стадия — это только что ожившие мертвецы. Медленные и обычные. Вторые — это быстрые, у них уже видны изменения в глазах и во рту. А сейчас это, — кивнул я.
— Ну разросшиеся рёбра — это ведь не страшно? — поинтересовалась Аэль.
— Сами рёбра — нет, но мне что-то подсказывает, что он просто не мутировал до конца следующей стадии. Если первые медленные, вторые ускоряются и их пасть деформируется, сложно предположить, как будут выглядеть те, что на третей стадии.
— И до каких пор это будет продолжаться? — Флория потыкала пальцев в костяные выросты из кожи, хорошо что в перчатках.
— Не знаю. Пока они не станут похожи на гулей?
Тут гули были, и выглядели они не ахти как. Такие твари, которых как будто заковали в их же собственный скелет. То есть кости снаружи, и между ними натянута шкура. Выглядело отвратительно по рисункам, пусть вживую я их не видел. Может так гулями и становятся? А что, никто же не знает, откуда они берутся.
— Интересно было бы взглянуть на третью стадию во всей красе, — произнесла Рондо. — Можно отловить одного и запереть в клетке, чтобы посмотреть, что будет.
— Или спросить у Вольфгана, — предложила Аэль. — Он говорил, что эта болезнь называется «безумным голодом».
— Если бы они оставались медленными мертвяками или хотя бы быстрыми, — ответил я. — А тут полноценная гулификация, как не посмотри.
Обследование замка. Можно было, конечно, идти и по главному коридору, однако мы искали кухню, это прямо в обязательном порядке было нужно, чтобы проверить абсолютно всё. Попутно я всё больше убеждался, что заражение пошло именно с замка. Мы не встретили ни разу на своём пути ни баррикад, ни запертых дверей на верхние этажи, что было бы логично: прорвись сюда зомби, люди успели бы поднять тревогу и запереться. А значит были на правильном пути. Оставалось понять, куда он нас приведёт.
— Я нашла! Я нашла! Самсон, Флория, Рондо, я нашла! — коридоры огласил радостный голос Аэль.
Естественно, к нам тут же сбежались и зомби со всех этажей, но их истребление стало рутиной для нас. Удар за ударом, порез за порезом, и вот только трупы лежат у ног. Я даже беспокоиться перестал. Как комара прибить.
Главное, что мы вышли на кухни. Причём, учитывая, на каком этаже они расположены, работали они явно для господ, что сверху. Блин, такая кухня, что мне даже завидно стало, если честно.
Вытянутая, словно коридор, с одной из сторон окна, несколько печей, ряды столов, куча всяких кухонных принадлежностей. Здесь же бочки с водой, камера со льдом, который почти растаял, служивший морозилкой, где висели туши, на полках разные, временами достаточно редкие продукты. На столах наполовину приготовленные блюда, покрытые плесенью и много других признаков, что работа встала на полпути по общеизвестным причинам.
— Итак, Самсон, показывай, чем они отравились — посторонилась Рондо, когда я подошёл.
— Я не говорил, что они стопроцентно отравились. Это только один из вариантов.
Тем не менее я прошёлся по кухне. Даже не знаю, что искать, если честно. Может тушу какого-то экзотического животного, которое привезли из-за границы? Вон, раскупила знать, развезла и стала зомби? Или может плесень, как в той игре?
Не только я один шастал по кухне в поисках ответов. Другие всадницы тоже осматривались, и как раз Флория заметила одну деталь, которую упустили все остальные.
— Не хочу ничего сказать, но такое ощущение, что здесь кто-то был до нас, — негромко произнесла она, медленно потянувшись к луку.
— Так мёртвые и были, мы же вон сколько их перебили! — ответила Аэль. — Помнишь?
— Да только мёртвые не грызут яблоки и не откусывают куски сыра, — ответила она. — Здесь кто-то был. Вот буквально недавно.
— Выжившие? — предположила Рондо.
— Тогда херли они прячутся, а не встречают? — заметил я, тоже достав на всякий случай меч. — Не, это не люди…
А если не люди, то значит противник, и его надо найти до того, как он выскочит и устроит нам весёлую жизнь. Но искать никого не пришлось, потому что в этот момент послышался звон падающих кастрюль и поварёшек на пол, а вместе с ним визг, который непонятно кто издал — то ли я, то ли девчонки, то ли наш гость.
С другой стороны, тратить время и искать его нам не пришлось, и это радовало.