По идее, в светлых спортивных штанах и майке борцовке я должен отражаться в большом зеркале прихожей нормальным мухинским парнем, вот только выражение лица, смотрю, у меня слегка надменное, взгляд чуть высокомерный и ироничный, причёска аккуратная, ни на ушах, ни в носу ни волосинки, всё убрано триммером — Настя в своё время, почему-то чуть покраснев, бросила в пакет с покупками, когда мы с ней за костюмом и рубашками ходили — да в добавок и скромно поблескивающие матово Ролекс, всё это сильно размывает картинку провинциала. Да уж, столичный лоск важной персоны трудно спрятать.

Кроссовки я надел в номере, они у меня чистые, так что, не натопчу. Да если бы и натоптал, есть же Ирина Витальевна, которой деньги платят за непыльную работёнку, убралась бы, не расклеилась. Ну, а правда, что там у нас в кухне-столовой? А то только мельком глянул, а нужно ж оценить, на что, на какие продукты могу рассчитывать, если вдруг припрёт вечером или ночью чем-нибудь полакомиться.

Овальный стол для жрачки, белый, как и всё здесь, располагается справа и ничуть не мешает перемещаться по кухне. Слева дверь в ещё одно помещение. Что там? О, бытовка. Крохотная, но для разложенной гладильной доски места хватает, и утюг вон имеется. Марки Бош, надо же. Как и холодильник с посудомоечной и стиральной машинками. В бытовой технике переход на отечественное или китайское не столь резкий, как в остальном.

Управление стиралкой не знакомое, но разберусь, не вчера родился. Может вечерком, когда трусы поменяю, эти, что сейчас на мне простирну. С утра проглажу. А вообще, стоит наверное их брать по количеству дней поездки, чтобы не париться со стиркой, а уж по возвращении домой кинуть всё вместе в машинку.

Ага, молодец, здорово придумал. Полечу на Алтай на две недели, возьму четырнадцать трусов, а если когда-нибудь сподоблюсь на весь отпуск целиком куда-то смотаться, хоть в Таиланд, хоть на Бали, прихвачу их двадцать восемь. В отдельную сумку. Самому-то не смешно?

Так, а что у нас в холодильнике? Морозилка пустая, ну, а чего я ждал? Понятно, дорогих гостей размороженными продуктами кормить не станут. А вот на полках нашлось охлаждённое мясо на подложках в вакууме — бифштексы, бефстроганов, котлеты свинина-говядина, стейк из говядины, куриные купаты. дату изготовления смотрю — почти совсем свежее, от позавчерашнего числа. Срок годности двенадцать дней. Может и закажу тётке-администраторше или кто тут она, чтобы пожарила, если станет влом тащиться из квартиры. Хотя нет, не станет. Точно.

Остальное — обычный набор, как и в моём холодильнике. Яйца, масло, сыр, помидоры черри, яблоки, виноград, абрикосы, нарезки колбас тоже в вакууме, филе сельди, консервы какие-то. Умора, я что, приехал в Мухинск, чтобы консервированные сайру и горбушу жрать? Артисты. Чай, понятно, пакетированный в ассортименте, Ахмад, пусть сами такое дерьмо пьют. А вот кофе нормальный — растворимый Нескафе Классик. Мне правда такой уж не по чину пить, но раз Бушидо и Эгоиста нет, сойдёт и такой. Сахар, соль, специи. Ух ты, даже варенье, вернее, джемы, клубничный и черничный маленькие баночки. Нарезной батон в целлофане и Бородинский, мне он не нравится. Но так, ничего наборчик. Случись что, можно осаду выдержать, пусть и не очень долгую. Ладно, пора прогуляться и похавать.

Документы, деньги и телефон у меня переложены в сумку, застёгнутую на поясе. Есть вариант носки её через плечо, только нужно ремень припустить, да только тогда я стану похож на знаменосца из знамённой группы. Многие так носят, но мне подобный видок не нравится.

Ещё раз перед уходом смотрюсь в зеркало. Как там? Па-ап, а почему все ребята во дворе зовут меня чушпаном? — Да ты что, сынок⁈ Посмотри на себя — пиджачок и рубашка в брючки, брючки в носочки, носочки в сандалики — красавчик, блин. Ха-ха, это не про меня. Точнее, красавчик про меня, другое — нет. Выгляжу норм.

Ничего не забыл? Не забыл. Зато вспомнил. Картина та, у меня в комнате которая над кроватью висит, она не «Шишкин лес». Это художника, который её намалевал зовут Шишкин. А название другое. Всё ж разгадывание сканвордов начинает приносить результат.

— Доброе утро, молодой человек, — поздоровалась со мной мелкая как мышь седая старушка, тяжело, но без клюки, поднимавшаяся по лестнице, держась за перила тонкими пальцами.

Пианистка что ли бывшая? Ни хрена себе, утро. Уж первый час.

— Доброе. — отвечаю.

Не буду ж я ей указывать на ошибку? Культурный человек всё ж, не браток, а москвич, инвестор в их маленький городишко.

Резво сбежал по лестнице и вышел в ухоженный и оборудованный скамейками и подъездов и под деревьями двор. Имелась чуть подальше и небольшая детская площадка. Как понимаю, тут хоть в основном пенсионеры живут, но у них же есть внуки и внучки. Родители поди подкидывают своих спиногрызов дедушкам и бабушкам. Это меня некому и некуда было сбагривать.

До того, как я ушёл в армию, у нас почти нигде во дворах и у подъездов не было скамеек. Точнее, они когда-то стояли — ещё я поди тогда поди не родился — но их все поубирали, чтобы алкаши и компании малолеток не сидели на них, не хлестали водяру с пивом, не курили, не сорили и не шумели.

Вернувшись из армии, поначалу не обратил внимание, однако потом всё ж заметил, как скамьи и лавки, на Космонавтов даже кое-где беседки и детские городки всё ж опять установили. И алкаши и малолетки, понятно, оценили, но видимо уже не в таком критическом варианте, чтоб опять всё сносить. Да и пошуметь сейчас намного сложнее. Тот же Василий Васильевич Клименко, наш участковый, умеет быть убедительным. Как ни скажет Юрка Кравчук, режим душит свободу беспощадно. Ещё б у нас в Москве за езду на электросамокатах расстреливали прямо на месте, вообще б зашибись было.

Выхожу со двора на площадь, капец, здесь в моём Мухинске даже дышится по другому, чем в моей Москве. Тут ведь кроме обычных деревьев растут в садах и фруктовые. Понятно, цветение давно закончилось, но ведь от падалицы тоже фруктовый аромат и ещё какой. Частный сектор в городе — почти половина его территории, и часто идёт вперемешку с многоэтажками. Вон, за зданием прокуратуры, начинается улица, пусть короткая, частных домишек.

В своё первое возвращение сюда новой личностью на ароматы внимание не обращал, слишком был загружен другими мыслями. Зато теперь иду, дышу полной грудью. На людей, а их на площади не так чтобы много, но есть, тем более, съезд на неё с дороги разрешён лишь для служебного транспорта, гуляй — не хочу, в их лица конечно же в упор не смотрю, но искоса выискиваю кого-нибудь знакомого. Зачем? Да фиг знает. Просто хочется увидеть знакомые рожи. Город-то маленький.

Дошёл до начала улицы Ленина и пока никого знакомого не встретил. Да и ладно. Вон ларёк, где продаётся шаурма. Не такая как московская и, тем более, не питерская шаверма. У нас здесь стараются уличный фастфуд удешевить, поэтому, мяса в лаваш заворачивают меньше, а корейской моркови побольше. Как мне нравится.

В обоих моих прошлых жизнях была такая беда, что, куда бы мне не потребовалось приткнуться, впереди обязательно образовывалась очередь. Обидней всего, что за мной уже никто не занимал.

Походу, перетащил эту беду и в своё новое существование. Оставалось-то пройти до ларька шагов двадцать, как из-за него вывалилась компания школоты, класс девятый-десятый, три пацана и две девчонки, все в шортах и футболках.

Смеются, толкаются и сразу же перегородили окошко. Сука.

— Нам пять штук шаурмы, — заказал самый тощий из них, наверное, самый голодный. — и пять банок Ред Булла.

Читал недавно, что энергетики детям вредны. Когда уже режим запретит его им продавать?

— Четыре банки, — оттеснила пацана подружка, выше его на голову. — И одну Борна «Цитрусовая энергия».

И опять принялись толкаться и хохотать козлы малолетние. Рассчитались одной картой и получили свои пять банок энергетика. Веселятся, чего. Каникулы. Ещё больше месяца им балду гонять. Ничего, я первого сентября посмеюсь.

Раньше тут, сколько помню, торговала тётка, младшая сестра нашей училки по химии и биологии, а сейчас сам хозяин ларька, пожилой дядька-азербайджанец. То ли уволил продавщицу, то ли она в отпуске. Раньше он нам десятку тысяч рублей ежемесячно заносил, ну, типа, за охрану. Сейчас тоже поди кому-то платит. Свято место пусто не бывает, как говорится.

А школьники изредка на меня поглядывают. Чуют приезжего. И морда незнакомая и выгляжу стильно. Девчонки так даже с просыпающимся в них женским интересом бросают взгляды. Не хочу напрягаться и читать их мысли. Нафига они мне? Я даже эмпатию держу закрытой, чтобы лишний раз от размышлений не отвлекала.

Тут ведь вот какой прикол вырисовывается, мне ж чек тут не дадут, дядька бросит его в коробку, что справа от окошка, да если и взять, то с какой рожей я его в нашу бухгалтерию принесу? Смех один. Придётся в командировке при исполнении служебных обязанностей жрать сейчас за свои. И фигня. Это раньше меня бы расстроило, а теперь по барабану. За свои, так за свои. Просто не понятно, сколько мне здесь торчать. Времени-то до приезда Карцева полно, но оно тикает. Да и обедать одной только шаурмой — такое себе решение. Принятое сгоряча. Вон, на той стороне дороги ресторан, пойду лучше туда. Полноценный обед с первым, вторым и салатом — это полноценный обед. Дресс-код? Чушь какая. В Москве-то всем наплевать, плати, знай, бабки, а уж в Мухинске и подавно. Нет, понятно, бомжа или нудиста не пустят, а в остальном пофигу.

Зал у ресторана среднего размера, это у барной стойки места прилично много. Несмотря на то, что сейчас обеденное время, столиков занято едва ли половина. Ну, да. В административных зданиях имеются столовые. Кто не ходит на обед домой или не приносит с собой, в основном питается в них. Но и сюда заглядывают.

Встретившая меня девушка-официантка, вся такая кругленькая, похожая на куклу Неваляшку, без проблем провела меня к свободному месту у окна. Очень обрадовалась, когда я не стал у неё брать меню бизнес-ланча, а попросил основное. Она прям пулей метнулась туда-обратно. У них от выручки, насколько помню, зависят премии.

Заказал салат «Московский», который в столичных кабаках мне ни разу не попадался. Видать, та же история, что и с гонконгскими вафлями в наших парках, Янь и Настя, сколько прожили в том Гонконге, ни разу таких не видели. На первое взял рассольник. На второе — свиную отбивную с картофельным пюре, квашенной капустой и зелёным горошком. С чаем здесь такая же хрень, что и в Москве, хочешь его чашку — бери пакетированный, а нормальный только чайником, и минимальный объём здесь пол-литра. Ладно, взял и его. Всё равно из представительских плачу. На десерт — два заварных пирожных. Вместо хлеба взял лаваш, азиатский, дрожжевой, а не армянский.

Поел с большим аппетитом. А что? Недурно. Не как у нас в Москве, но в провинции тоже повара приличные имеются. Единственное, что чуть-чуть подпортило настроение — это открытая мною у своих мухинских земляков, обычных, не начальства и не мажоров, не красящая их черта, совсем не разбираться в добротных, брендовых вещах. Что на улице по пути сюда — я даже не про малолеток, перекрывших мне путь к ларьку с шавермой — что здесь в ресторане, никто даже внимания на мои Ролексы не обратил. Видели, но совсем никак не реагировали, типа, часы и часы. Деревня, раньше я просто этого не осознавал. Большая деревня. Немного обидно за свой любимый город.

Заказ мне обошёлся в тысячу четыреста сорок рублей. Оставил в чек-буке две сотенный, больше, чем десять процентов. Неваляшка чаевые срисовала и провожала меня к выходу светлым взглядом и доброй искренней улыбкой. Пусть ещё и чай попьёт, если хочет, половина осталась в чайнике. Это ж не пиво, чтоб пол-литра за один присест выдуть.

Когда вышел из ресторана, сытым и довольным — правильно я сделал, что не стал фастфудом обедать — до приезда Карцева с Артёмом оставалось ещё двадцать пять минут, так что, возвращался в гостиничные апартаменты неспеша. Поднявшись в них переоделся и, чтобы скоротать время, попил на кухне Нескафе Классик небольшую чашечку. Посуды на кухне, конечно, офигеть полно всякой, на любой вкус и размер.

Интересно, как часто тут постояльцы гостят? Не подселится ли ещё при мне кто-нибудь? А что будет с содержимым холодильника, если и чего я не возьму из него? Стопудово Ирина Витальевна домой упрёт. Ага. Неплохо тётка устроилась, и работа — не бей лежачего — рядом с домом, и зарплатка, и продукты, которые хрен кто кроме неё самой сможет учесть. По блату наверняка устроилась.

Карцев явился за три минуты до назначенного им самим же времени. Я, как раз вспомнив про ресторанный чек, переложил его из портмоне в кармашек портфеля, куда обычно их складываю. Сумку я беру с собой. Там и документы по контрактам — вдруг понадобится что-то освежить? — и мини-бук, и обе зарядки. Я по жизни не растяпа, стараюсь всё предусматривать. В общем, будь как Платов. Новый Платов.

— Готов, Алексей? — с весёлой улыбкой спрашивает с порога, войдя в дверь не позвонив и не постучавшись.

Вот только, эмпатия показывает, что он испытывает досаду и злость.

" — .. дядька, как обычно, на меня всё сваливает. — психует он в мыслях на директора. — Вроде как, я должен был настолько запудрить Платову мозги предстоящими увеселениями или интересными байками, чтобы он вообще о любых документах забыл, а уж об арбитражных тем более. Умник какой. Сам бы и пудрил. Впрочем, дядь Ваня, сейчас и посмотрим. Водить за нос московского гостя — это не на племянника срываться…"

— Весь в нетерпении поехать, — возвращаю ему улыбку, такую же неискреннюю, как и у него.

Не нравится мне намечающаяся ситуёвина. Если вдруг окажется, что земляки жульничают, придётся хрен им нарисовать вместо инвестиций, и, значит, мои розовые мечты год-полтора часто ездить в родной город накроются медным тазом. Ладно, чего раньше времени дёргаться? Посмотрим, решим.

Артём ждал нас возле машины и курил, увидев, что мы появились, бросил окурок в урну у подъезда, не попал и сел за руль. Карцев в этот раз решил занять место впереди, рядом с водителем.

— У нас в Москве не свинячат, — говорю нейтрально, ни к кому из них двоих не обращаясь. — Конечно, в чистоте нашей столицы огромная заслуга коммунальных служб, но и мы, по мере возможностей, стараемся не мусорить.

Машину Артём уже успел завести, однако, намёк понял. Переглянувшись с мажором, буркнул «извиняюсь», вышел наружу, там подобрал и переместил в урну окурок, после чего вернулся с красными от стыда ушами и такого же цвета пятнами на шее, и мы поехали. Нет, не от стыда покраснел, а от унижения. Я это услышал, активировав ментал:

" — .. думает, если столичный богатенький говнюк, так можно простых людей в грязь втаптывать…"

Мудак ты, Артемон. И сам говнюк. Мне за свой родной Мухинск обидно, когда к нему по скотски относятся. Не собирался я тебя унижать. А впрочем, похер, чего ты там себе придумал. Тем более, в Мухинске бюджет не столичный, тут такого количество уборочной техники и гастарбайтеров нет. Так что, учись за собой следить.

Выкинул всю чушь из головы, делаю вид, что слушаю пояснения Сергея об улицах и зданиях моего родного города, кстати, ни черта он толком тут не знает. Вот про кабаки и податливых девок точно смог бы подробно поведать, но он пока не знает, насколько мне интересны такие пошловатые разговоры. Я умудрился и там в Москве во время беседы, и здесь держать покер-фейс. Говоря по простому, делаю морду кирпичом. Вот он и мучается сомнениями, получится меня втянуть в блуд и разврат или нет. Ничего, мажору полезно испытать неуверенность.

Проехали ткацкую фабрику, откуда, если свернуть в сторону кирпичного завода, можно было бы через минут десять доехать до моего дома с моей однушечкой, на которую пускают слюни тётка с двоюродной коровой, затем пошла промзона с транспортным и авторемонтным предприятиями, а сразу за ней — вот и он — Капролактам.

Я тут сто раз проезжал, когда искал всякие разные железки для своей Ласточки, но, понятно, за ворота ещё ни разу не заглядывал. Теперь они с лязганьем и дребезжа начали отъезжать в сторону, освобождая перед нашей Тойотой Ландкруизер проезд. Из одноэтажной белого кирпича сторожки выскочил пузатый дядька в новеньком камуфляже очень старого образца. Даже я такой в армии застал, только когда нам его выдавали на подменку при назначении на грязные работы или для работы с техникой. Кепку такой же расцветки он держал в руке, а сбоку болталась полицейская дубинка, почему-то искривлённая. У меня член, когда встаёт, и то прямее.

Сразу видно, что завод прошёл через банкротство, даже асфальт перед заводоуправлением и рабочей столовой, тоже сложенными из белого силикатного кирпича, не оштукатуренные и не покрашенные, весь выкрошился, а уж дороги, которые шли между цехами — двухэтажными зданиями из бетонных плит, и вовсе выглядели грунтовыми.

Впрочем, жизнь здесь не просто теплилась, а можно сказать, била ключом. Из столовой шли мужчины и женщины в синих спецовках, за цехом, что справа, двигался по рельсам кран. Слева у ворот складов шли погрузочные или разгрузочные работы, а подъехать к крыльцу заводоуправления нам поначалу помешал КАМАЗ- самосвал, впрочем, тут же сдавший назад, уступая дорогу.

Артём Батькович всё ещё на меня дуется. Покраснение у него прошло, но морда хмурая. Подвёз почти впритык к крыльцу — Карцеву удобно оказалось на него взойти, а вот мне пришлось добираться чуть боком, чтобы не запачкать свой пиджачок Босс о кузов джипа. Ну, козёл, ладно. Найду возможность сказать гостеприимным хозяевам, что мне водила не понравился. Не прямым текстом конечно, но так, намекну при случае. Я не злой, но как-то это не по человечески. Подумаешь, бычок вынудил подобрать. Благодарить надо за науку о вежливости.

— Здесь у нас, считай, всё, кроме производства, — остановился мажор в пустом холле, ни ресепшена, ни вахтёра, заходите, как говорится. люди добрые, творите, что хотите. — И моё отделение, коммерческое, и управление производством, и сбыт, и снаб, и бухгалтерия, и плановый, и кадры, и нормировщики, профком в лице одного только председателя и его секретарши, и инспектор по охране труда. Только бюро пропусков там — махнул он рукой — где КПП, только с обратной стороны.

— Ничего себе. — удивляюсь. — И помещаетесь?

— В тесноте, да не в обиде, — рассмеялся Карцев. — Если серьёзно, то даже лишних мест полно. Здание-то — не обратил внимание? — длинное, и этажа два. Вот когда развернёмся, тогда придётся и второе здание расконсервировать.

Ага, ты сначала развернись, а потом уж планы по расширению строй. Посмотрю, что вы там с твоим дядькой химичите. Может фиг вам, а не два миллиарда наших кровных денежек.

Тут слышится знакомый до боли офисный шум, в коридоре первого этажа, когда мы прошли сквозь него к местами выкрошившейся каменной лестнице полная тётенька за что-то громким шёпотом отчитывала парня, примерно моих лет. А по ступеням нам навстречу попался плечистый мужик в спецовке, весьма вежливо поздоровавшийся с мажором, но при этом так резко стеганул по моей эмпатии своей неприязнью к нему, что я непроизвольно включил ментал.

" — .. дебил полный. — думает он. — Где я ему людей на пересортировку найду? Сам всё запутал, а у других теперь задница в мыле. Ишак тупой. Опять дядьке будет на меня жаловаться. Да и пусть. Пошлю их нахрен и уйду…"

Остальное не успел узнать, встреча была короткой, а мыслил мужик не очень быстро. Да уж, репутация у моего приятеля, хоть сейчас в депутаты иди.

Поднявшись на второй этаж, сразу же уткнулись в обитую чёрной кожей дверь с табличкой «Директор», за которой оказался однако не он сам, а приёмная комната и весьма симпатичная девчонка лет двадцати — двадцати двух, весело вскочившая при нашем появлении. У неё русые волосы, собранные сзади в хвост и чёлка спереди, очки явно без диоптрий, для понтов, светло-зелёное платье, вроде бы скромное, прикрывающее колени, но так обтягивающее стройную фигурку, что хоть сейчас отправляй в пару к Сабрине, всех клиентов у той отобьёт.

— Сергей Алексеевич? Алексей Сергеевич? — одного знает, про меня догадалась. — Иван Сергеевич вас ожидает, проходите.

— Докладывать не будешь, Алёнка? — хмыкнул мажор.

— Нет, шеф вас в окно видел. — коротко рассмеялась секретарь.

" — .. надо же, какой клёвый парень, — оценила она меня. — Вот бы к кому Иван Сергеевич посоветовал быть внимательней и проявить понимание, если ему захочется пригласить меня куда-нибудь. Не то что тот, тощий старикашка. Ещё и руки распускал, всё коленки погладить норовил. А руки потные были, и пальцы тряслись. Фу. Хорошо, что шеф все правильно понял. Не разу не упрекнул…"

Офигеть, тут дорогим гостям ещё и секретарш в сопровождение дают? Вот оно какое, наше мухинское радушие. Чем больше узнаю о щедрости земляков, тем сильнее уважаю. А ничего так девочка, но мне вроде другие на развлекуху обещаны. Не разорваться же. Да и, как понял, меня этой Алёнки в качестве опекаемого не предложили. Пока, во всяком случае. Или намекнуть мажору, чтоб поменял? Бред. Что-то меня опять не в ту степь понесло. Надо придержать коней. Получается, когда из грязи в князи, то на самом деле кукуха начинает течь. Надо присматривать за собой, чтобы не превратиться в конченного мудака. Не хочу. Очень не хочу.

При нашем появлении директор тоже поднялся и, не обращая внимания на своего зама по коммерческой деятельности, подошёл ко мне, чуть разводя руки в стороны, будто предлагая обняться, но лишь протянул руку.

Волынкину чуть за пятьдесят, он ниже меня ростом, хоть и не намного, а вот в плечах мы, пожалуй, с ним одного размера.

— Сергей Алексеевич, рад приветствовать. — крепко пожал он мне ладонь.

Я ответил тем же и вернул любезность:

— Я тоже, Иван Сергеевич.

Блин, вот скажи мне любому, хоть здешнему, хоть столичному, что я вот так вот с солидными дядьками, директорами и владельцами заводов, буду на равных общаться, в жизни бы не поверил. Однако, это ж сейчас не сон, а самая реальная реальность.

Хозяин кабинета, прикоснувшись к моему рукаву, предложил присесть на стул у Т-образного стола. Сам сел рядом. Карцев устроился напротив. Алёну Волынкин попросил принести чай, когда от кофе или чего-нибудь покрепче я отказался.

" — .. а Платов, чувствуется, не плох. — вынес он обо мне суждение. — Не чета нашему Сергею. Если б не шурин, в жизни бы не поддался уговорам сестры взять его к себе. Лучше б племянник, и правда, в администрацию города пошёл работать. Не смог даже инвестора от ненужных мыслей отвлечь. Вот что теперь делать? Сказать, что документов нет? Сгорели? Утонули? Мыши их поели? Не поможет. Даже хуже станет. Платов доложит руководству, те их затребуют из архива арбитража, и тогда дело выйдет вовсе на официальный уровень. Или я рано начал трястись? Вдруг парень не увидит там ничего? Может и так. Ладно. Подождём, чего он нароет, а там уж будем решать с ним вопрос…"

С показным интересом слушаю директора, а по совместительству на пару с Карцевым-старшим через подставную фирму и совладельца ОАО «Капролактам», его рассказы о выбранных поставщиках и линиях сбыта. Ну, с последним понятно, там почти восемьдесят процентов — это госзаказ для предприятий оборонки. Пью чай и, стараясь сдерживать гримасы боли, поочерёдно читаю мысли обоих своих собеседников. Удерживать морду кирпичом долго не получилось, Иван Сергеевич оказался наблюдательным.

— Что-то болит? — прервал он объяснение насчёт подачи транспорта под отправку продукции. — Может всё же коньячку? Отлично снимает головную боль. Я и сам, каюсь, грешен, когда слишком много переработаю. Алексей Сергевич? У меня Васпуракан, отличный, армянский. Алёна! — вновь позвал он секретаршу.

— Да не надо, — отмахиваюсь. — Не буду, правда. Я не ломаюсь, просто и в самом деле не хочу. У меня бывает иногда такое, когда начинает в висках ломить от переутомления, но оно само проходит и быстро.

Не зря вытерпел спазмы. В очередной раз мои паранормальные способности позволили узнать то, что пытаются скрывать, как говорится, за семью печатями. И то, что я сейчас понял, мне категорически не понравилось. Вот совсем. Не зря я такой умный, полученных урывками пакетов информации мне хватило, чтобы сложить пазлами всю картину целиком.

— Иван Сергеевич? Ещё печений или конфет? — засунула симпатичную мордочку в дверную щель секретарша, быстро оценив, что чайник мы пока не опустошили и на половину. Кстати, чай у Волынкина неплохой.

— Не нужно ничего, наш гость не захотел. — прогнал её отмашкой директор.

Нет, предыстория событий мне было хорошо известна и без применения ментала, не зря ж я столько времени разбирался с множеством документов, прилагавшихся к заявке на инвестиции, да и память меня прежнего кое-что по мелочи подсказала. Был у нас в городе когда-то такой деятель — Шавыргин, имя-отчество не помню. Этот бывший первый секретарь нашего мухинского горкома комсомола, пока его старшие товарищи из горкома партии щёлкали клювами, умудрился увести у них из-под носа не только мелочи вроде пары торговых точек, хлебозавода, кстати, единственного в нашем городе, снабжающего и Мухинск и район, и небольшого цеха керамики, а и такое крупное по здешним меркам предприятие, как завод «Капролактам» имени Свердлова.

Получив собственность сам руководить ею не стал, нашёл кого-то из прежнего руководства, и те в общем-то старались, пока Шавыргин жил здесь. Но тот, ещё когда я учился в школе, собрал свою семейку и уехал на ПМЖ в Черногорию. Там лет восемь или девять назад то ли утоп, то ли его утопили, но приехавший сюда с генеральной доверенностью от наследницы зять Шавыргина — кстати, я в папке ксерокопию копии этого документа видел, она прилагалась как доказательство, что вся цепочка передачи прав собственности неоспорима — уволил прежнего директора и назначил на эту должность какого-то своего корефана, с которым вместе учился на юрфаке владимирского педагогического университета. Говорят, раньше, в девяностые и нулевые, диплом юриста или финансиста можно было и сельскохозяйственном техникуме получить, причём, настоящий, государственного образца, бабло только занеси в нужном количестве.

Само по себе отсутствие вменяемого образования не означает полного профана в руководящей должности, но с этим назначенцем новая хозяйка точно прогадала. Показатели завода, и так не блестящие, заметно поползли вниз. Капролактам жил только за счёт того, что выпускал ряд химической продукции, на которую практически не было конкурентного предложения. Но новый руководитель умудрился просрать и это преимущество. Думаю, он тупо кидал своего дружка, уводя часть дохода себе в карман. Мне попадались сметы с явно завышенными ценами на сырьё и заниженными на поставляемую продукцию. До двадцатого года завод дотянул только благодаря тому, что мудаку удалось по своим каналам как-то умудриться включить Капролактам в списки градообразующих. Это не совсем так, но к потокам льготных государственных кредитов ему удалось присосаться, за счёт них и удавалось долгое время оставаться на плаву.

Лафа для бывших собственницы и директора закончилась пять лет назад, когда в Минпромторге кто-то дотошный разглядел тупое проматывание бюджетных средств. Перекредитоваться Капролактаму не позволили, а без этого вся экономика предприятия рухнула. Директор оставил заявление об увольнении по собственному и уехал в неизветсном направлении, а на завод пришёл назначенный от государства управляющий, который собственно и провёл процедуру банкротства.

Дальше прошла весьма распространённая и прибыльная схема по приватизации прибыли и национализации убытков, в результате которой с небольшим пулом частных вкладчиков рассчитались, а государственные кредиты списали. Жулика подали в розыск, бывшую бухгалтершу или, как она тут звалась, финансового директора посадили на восемь лет, а предприятие выставили на торги за символическую для такого завода сумму в сто шестьдесят пять миллионов рублей.

Контрольный пакет акций выкупили в складчину два ООО, зарегистрированные в офшоре на острове Русский. Новых владельцев текущий уровень доходов не устраивает категорически, они уже вложили свои миллиард сто миллионов, как я понимаю теперь после использования ментала, за ООО стоят Карцев-старший, Волынкин и один из замов председателя законодательного собрания нашей Владимирской области, не сам конечно, жена или дочь, но не важно.

А что важно? А важно то, что я узнал только сейчас. Всё предшествующее было лишь цветочками, а ягодка вот только вот теперь нарисовалась. Большая, горькая, отравленная. Дело в том, что сбежавший козёл напоследок кинул владелицу, закупив по вдвое завышенной цене производственную линию по вулканизации химических составов, но наладить её не успел или и вовсе не собирался. В общем, она стоит целёхонькая, даже не распакованная где-то на складе. Как говорится, на ней даже мухи не сношались.

Вот только, это оборудование, между прочим, импортное, турецкое, в том перечне к решению арбитражного суда о банкротстве ушло на списание, как бесхозное имущество. Карцев-старший заплатил за это конкурсному управляющему восемь миллионов рублей, и из своего кармана, и из карманов компаньонов. Вскладчину, типа, занесли. А в том расчёте модернизации завода, которое представили нам, оно указано, как требующее покупки. Мы с Олегом все цены пробивали, сумма в семьдесят один миллион рублей для такой линии — это даже чуть ниже рынка процентов на пять, поэтому я на данном пункте и внимания не акцентировал, там подобных закупок различного оборудования на миллиард триста.

Вот только, что ж теперь получается? Да всё просто. Владельцы Капролактама собираются купить у подставной фирмы-однодневки то, что у них и так имеется. И ведь фиг потом подкопаешься. Деньги потрачены — товар получен. И семьдесят один миллион уходит в карман Волынкину и компании. Прибыль из воздуха.

О-хо-хо-юшки-хо-хо. Капец полный. Оба моих собеседника ещё пока не строят планы на тот случай, если я их схему обнаружу, но я ж не дурак, третьего варианта из двух возможных — или купить меня, или закопать — не вижу. И за меньшие деньги на тот свет отправляют, а тут ведь компаньоны уже потратились на восемь лямов. Блин, и почему я такой умный и наблюдательный, а? Лучше бы я ушами прохлопал этот момент.

Нет, за жизнь можно не опасаться. Если уж припрёт, всегда могу согласиться на взятку, тем более, тут никакой уголовки почти нет. Вот именно, почти. При желании всё ж можно притянуть за соучастие в мошенничестве, путь и на десятых ролях. Мелкий срок, да и то условный — максимум, что грозит. Только категорически не желаю начинать свой путь в бизнесе с обмана руководства, скрыв от него нелицеприятные действия контрагента. Это вполне может однажды всплыть, и тогда полный крах репутации. Тому, кто умышленно подставляет начальство, потом невозможно найти себе новое место. Наша страна хоть и необъятная, но сведения заинтересованные лица получают очень быстро. Даже сестра потом не сможет толком помочь, разве что в обслугу к себе возьмёт, а так, вон метла и иди в дворники. Ну, или грузчиком.

Так, нужно будет ещё подумать, но пока, на вскидку, остаётся лишь вариант закосить под дурака и сделать вид, что я ничего в документах не обнаружил. Блин, знал бы раньше, не стал их вовсе требовать. Приеду в Москву, доложусь обо всём Анне Николаевне, а там уж посмотрим. Хотя, конечно, это неправильно сваливать свои проблемы на плечи руководства. Таких подчинённых не жалуют, но мне, надеюсь, будет скидка, всё ж я реально очень полезен для Каспаровых и Решетовых. Здесь же придётся пуститься во все тяжкие, чтобы моя слепота выглядела естественной. Иначе заподозрят, что я их схему раскусил, и я встану перед выбором, которого очень-очень хочу избежать.

— С бумагами думаю завтра поработать, — отвечаю на вопрос Ивана Сергеевича. — А сейчас, Сергей Алексеевич обещал мне сегодня работающие цеха показать. Завтра посмотрим новые площадки и пустующие здания, потом я посижу над проектной и рабочей документацией, приложения по арбитражу полистаю, а послезавтра вместе составим итоговый протокол первичного осмотра. Вы как смотрите на такой мой график? Только это, у вас не будет во что переодеться, ну или халат какой-нибудь? — осматриваю свой дорогой костюм.

— Конечно, Алексей Сергеевич, всё есть. — добродушно рассмеялся Волынкин, думая: " — … если Серёга его сегодня не напоит до чёртиков и не организует бессонную ночь, чтобы у Платова завтра башка совсем не соображала, а его точно тогда вышибу с должности, не посмотрю, что родной племянник…". — Даже размер спецовки со слов нашего коммерческого директора подобрали. Думаю, будет в самый раз. Алёна! — опять позвал секретаршу криком. Я бы на его месте давно селекторную связь установил. — Проводи гостя в бытовку, рабочий костюм уже ведь принесли?

— Да, ещё до обеда. Галина Васильевна и принесла. — отвечая на вопрос шефа, секретарша почему-то смотрела на меня.

Узнать бы, о чём она в этот момент подумала, да пока нет сил себя заставить вновь активировать ментал. Пусть голова пока отдохнёт, день ещё не закончился, пригодится отдохнувшей.