Спецкомбинезон и в самом деле сел на меня будто влитой. Нормального большого зеркала в комнате, где переодевался, не оказалось, но и так, оглядев себя, насколько позволяла гибкость, и оценив своё отображение в зеркале, встроенном в дверцу шкафа, остался доволен. Свой дорогой Босс оставил там же, в шкафу комнаты для переодевания, тут не упрут, она для начальства, да и тащить бы ворованное пришлось мимо Алёны — дверь-то раздевалки выходит в приёмную.

Алёна оценила мой прикид весьма положительно. А что? Мне самому нравится. Могу быть импозантным — слово от Настёнки услышал, когда ездили с ней на шопинг — даже не в дорогих шмотках. Ну, так ведь ещё и мой брендовый портфельчик добавляет солидности.

У крыльца заводоуправления нас с мажором дожидается вызванный для моего сопровождения заместитель заведующего производством с редким именем Арсений. Арсению Ивановичу лет под сорок, он одет в такую же спецовку как и у меня только ношеную, у него фигура спортсмена, а лицо ботана, к тому же белобрысый и в очках. Рукопожатие крепкое. Эмпатия показывает, что к любопытству у Иваныча примешивается и некоторое напряжение, что впрочем естественно, ему ведь сейчас предстоит отдуваться перед представителем инвестора, не Карцеву же, племянник директора, как понимаю, в производстве ни бе, ни ме. Ну, да кто бы сомневался.

Начали обходить цеха по порядку. За свои крутые туфли, которые переобувать в подменные не стал, не предложили, как сразу же выяснилось, я зря переживал. Хотя асфальт дорожек, как и площадок или дорог, во многих местах выкрошившийся, тем не менее, повсюду поддерживается чистота, никаких луж грязи или мусора. Не знаю, к моему ли приезду порядок навели или тут всегда так, полагаю второе, иначе было б всё ж чище.

Первый же цех, куда мы вошли, произвёл на меня гораздо лучшее впечатление, чем я ожидал. Нет, оборудование — поточные линии, большие баки из нержавейки, прочее — явно старое, времён царя Гороха, но в приличном состоянии, ну, чисто внешне, а так-то понятно, что в плане его технических характеристик, я дуб дубом. И ещё, мне это было бы видно и без пояснений Арсения, новые владельцы успели неплохо вложиться в плане ремонта помещений в цеху и переоборудования вспомогательных систем — охлаждения, вентиляции, пожаробезопасности. Да даже в вопросе технической эстетики и эргономики провели неплохую работу. Я ж готовился к посещению, прочитал соответствующую литературу, которую мне Олег подогнал, без стеснения эксплуатировав отца, Фёдор Ильич в вопросах производства не одну собаку съел.

Большинство работников — женщины, от недавно закончивших школу до почти что пенсионерок, их тут человек сорок. Мужиков вдвое меньше, в основном наладчики и грузчики. Автокар на весь цех я увидел один, а в основном мешки с сырьём или готовым продуктом перемещают на больших ручных тележках. Начальник этого хозяйства внушительных размеров тётка с крашенными в жёлтый цвет вьющимися волосами.

— Я тут пофотографирую кое-что? — спрашиваю у неё, поставив портфель на длинный стол из нержавейки, располагавшийся у высокого окна и извлекая айфон.

— Конечно-конечно. — закивала она.

Ещё бы мне тут кто-то что-нибудь посмел запретить. Я ж здесь особо важная персона. Даже рядовые работники, хоть и заняты делом, нет-нет да и бросают на меня любопытные взгляды. А я тоже сюда не прохлаждаться пришёл. Наше начальство, не только банковское имею в виду, а вообще всех подразделений холдинга и само руководство Инвест-гаммы любит смотреть всякие фотоотчёты и фотоальбомы, текстов докладов им почему-то всегда не хватает. Я конечно не профессиональный фотограф, но сделать нужные снимки в нормальном качестве мой крутой айфон позволяет. Сегодня же отошлю Васильчиковой — зря что ли её на мою голову навязали? — пусть начинает их обрабатывать, хоть в старом, добром Фотошопе, хоть в новой программе, систематизировать и верстать постранично. Тексты под снимками мы с Олегом уж придумаем, когда я вернусь в офис. А чтобы не пришлось над ними слишком уж корпеть, морщить лоб, вспоминая, о чём мне тут на уши давят, я включил диктофон. Забуду что-то — прослушаю.

В следующем здании, куда мы вошли спустя минут сорок, среди пары десятков рабочего персонала в синих халатах, вручную сортирующих на круговом конвейере серого цвета брусочки, я сразу ж увидел бывшую соседку из первого подъезда, молодую, чуть старше тридцати пяти, но скверную и склочную бабу. Постоянно, помню, когда я музон в своей Ласточке утром или поздно вечером на полную врубал — с басами, всё, как положено — выбегала на балкон и начинала мне угрожать, что типа в полицию позвонит.

И один раз гадина действительно позвонила. Именно из-за этой дуры у меня и состоялось первое знакомство с вновь назначенным участковым Василием Васильевичем, и знакомство очень неприятное. Не помню, как её зовут, то ли Людка, то ли Ленка. Мужика ей надо нормального, а не того дохлого мужичка, которого она себе нашла. Бабе надо думать о своём потомстве, а от такого мужа какое оно может быть? Вот и родили какого-то пугливого задрота. Его сверстники во дворе постоянно шпыняют. Шпыняли, вернее. Как сейчас, не знаю. Ладно, для меня эта дура уже в прошлом. Но из любопытства послушал её мысли:

" — .. неужели и правда, как девчонки из заводоуправления болтают, будет серьёзное расширение завода? Хорошо бы. Попробую через Верку Петьку своего сюда устроить, хватит ему за копейки на заправке ишачить, тут хоть платят прилично… "

— А сколько у вас народ получает? — спрашиваю у Карцева, отправляясь через высокие распахнутые ворота вслед за Арсением Ивановичем из второго цеха в следующее здание, размерами чуть поменьше.

Блин, нашёл у кого спрашивать. Мой новый мухинский приятель снова тупит. Хотя, чего я? В этом вопросе его незнание вполне понятно. Он коммерческий директор предприятия, а не финансист и не производственник. Но я бы на его месте всё равно этим вопросом поинтересовался. Неужели совсем не интересно, чем люди на заводе живут?

— По разному, — пришёл на выручку мажору Иваныч. — В среднем пятьдесят-шестьдесят, если говорить о рабочих специальностях. У кого-то меньше, у кого-то больше. ИТР в среднем за семьдесят. Но у нас при новом руководстве, — бросил взгляд на Карцева. — в прошлом году восстановили выплаты премий. Квартальные в половину, годовые в полном размере оклада. И ещё тринадцатая. Жить можно.

Ещё бы было нельзя. Для Мухинска такие доходы, как мои нынешние для Москвы. Танька Лёзова, сестра моего одноклассника, в Магните на кассе двадцать пять получает, и никаких квартальных премий, а сам Саня, там же грузчиком, и того меньше. Я его звал к нам в бригаду, типа, могу похлопотать, но он не пошёл. Так и сидит на своих копейках. Да. Зато живой.

Му уже завершали обход в последнем из работающих подразделений, не имею в виду вспомогательные, всякие там транспортные или складские с ремонтными, и я, сфоткав подъёмные балочные механизмы, убрал айфон в карман, когда коротко но неожиданно резко — блин, аж вздрогнул — взвыла сирена, означающая конец рабочего дня. Люди очень быстро, как говорится, в темпе вальса, принялись собираться и уходить. Что б я так жил, а? Что б мы все в Инвест-гамме так жили. Здесь никто даже и не думает задерживаться, и начальство, понятно, не быкует по такому поводу. Пять часов вечера — и свободен, как трусы без резинки. Если никуда по пути заходить не будут — в магазины, рюмочные, пивные, ещё куда-нибудь — то уже в половине шестого — в шесть будут дома. Чего бы так не жить-то? Рабочий день, правда, начинается в восемь, но с учётом того, что большинству тут добираться до завода три шага, из дома они выходят позже, чем я. А чего я от жизни ждал? Справедливости? Так не было её никогда и, подозреваю, не будет.

— Остальное завтра? — задаёт риторический вопрос Карцев.

— Конечно, — соглашаюсь. — как и спланировали. Не будем же мы по пустому заводу шататься.

Вернулись в заводоуправление. Там, в отличие от простых работяг, часть народа ещё по домам не разбежалась. Начальники цехов и мастера собрались на подведение итогов дня. Поднимаясь на второй этаж, слышал, как кто-то кого-то матом крыл и получал в ответ не менее резкие слова. Некоторые кабинеты, смотрю ещё не закрыты. Алёна тоже оказалась на месте, хотя её сумочка — из кожи, но далеко не Луи Виттон или что-то подобное — собранная стояла на столе. Ждёт, пока её начальник отпустит? Ну, наверное.

Особого удовольствия от моих похвал в адрес производства Волынкин не испытал, он и так знает, что у него там всё в порядке. Капролактам уже больше двух лет исправно генерирует прибыль, пусть и весьма скромную, не такую, какую хотели бы получать его владельцы. А вот настороженность и опасение насчёт моих завтрашних изысканий по мере приближения этого момента у Ивана Сергеевича только возросли. Да что там, я и сам, хоть стараюсь пока не вертеть тему у себя в голове, переживаю не меньше него. Впрочем, решение уже вырисовывается.

— У нас завтра с утра планёрки и летучки в подразделениях, — говорит директор, крепко пожимая мне при расставании руку. — и документы нужно подготовить, какие вы просили. Алёна уже начала искать, но пока ещё не все собрала. Так что, приезжайте к девяти. Сергей за вами без пятнадцати заедет.

Ага. К девяти, а Тойоту подадут к без пятнадцати. Раз — и уже доехал. У нас в Москве о таком можно только мечтать. Может уволиться к чертям, да прийти сюда на завод работать? Ха-ха, шутник выискался. В столице всё ж плюсов намного больше, причём настолько, что с лихвой окупают все минусы, но хорошо жить и в провинции можно, не отрицаю.

Ради интереса засёк по своим Ролекс, за сколько доедем до дома со шпилями. От ворот до подъезда гостиничных апартаментов доехали за тринадцать минут. Обалдеть.

— Я за тобой в половине седьмого заеду. — напомнил мажор. — Обсудим сегодняшний обзор в, так сказать, неформальной обстановке. Девчонки есть знакомые, скучают без нормальных парней, готовы скрасить нашу с тобой компанию.

— Девчонки — это круто. — изображать, что доволен, мне не нужно. Давление между ног командует мозгом. — Забыл спросить, дресс-код у нас на вечер какой? — уточняю на всякий случай.

Понятно, баня есть баня, но мало ли какие заморочки могут быть у провинциального истеблишмента? Если что, фрака у меня при себе нет.

— Не костюм конечно, — смеётся Сергей, он в мыслях, оценивая моё поведение сегодня, спокойное, доброжелательное, уже уверен, что у него получится меня развлечь до полного изнеможения. Ну-ну, посмотрим. — Надень, что удобней. Вечерами у озера прохладно, если решим на берегу посидеть ночкой лунною, то куртка или ветровка не помешают. Но можем и там найти тебе, что на себя накинуть, если ты с собой не прихватил.

— Всё есть. — отмахиваюсь, выйдя из машины. — Буду ждать.

Поднявшись в квартиру, аккуратно повесил костюм на плечики. Оставшись в одних трусах и носках, забрал из портфеля мини-бук, бухнувшись в кресло, перекачал в комп по блютузу фотки из айфона. На мониторе, пусть его размер всего десять с половиной дюймов, намного лучше видны результаты моей фотосессии.

Принимать душ перед поездкой в баню, ну, дурь же полная, а вот сходить в туалет по большому не помешает. Не хочу, но лучше сделать это, так сказать, в плане профилактики, чтобы потом при девках не уединяться. Подумают ещё, что к ним из столицы какой-то засранец приехал. Ага, москвич-засранец.

На унитазе совместил полезное с полезным. В том смысле, что из восьми с лишком десятков фоток отобрал тридцать четыре более информативные и качественные, отослав их на почту Катьке Васильчиковой. Набрал ей сообщение, чтобы сегодня ими не занималась, шла спокойно к ребёнку после работы, а то знаю её, засидится допоздна. Ни к чему это. Завтра времени будет полно. Если что, Олег поможет.

После туалета пошёл на кухню, сделал себе чай — капец, отвык уже от этой хрени в пакетиках — достал печенье с конфетами, чтобы не совсем голодным ехать в рыбацкий коттедж, и только тут понял, что у меня в мозгах свербит.

Сбегал за трубкой и позвонил Анне Николаевне. У них с госпожой Решетовой сегодня по графику бассейн, но время ещё без двадцати шесть, поди не успели с работы смотаться.

— Наконец-то, — слышу голос начальницы сквозь шум автомобиля. Уже, получается, едут на своё плавание. — Я уж думала, ты там совсем забыл про начальство, ни доклада, ни хотя бы сообщения, что добрался и тебя встретили.

— Так вот же, — блин, не успел позвонить, уже сразу втык получил. — докладываю. Первый рабочий день провёл на заводе. Васильчиковой уже отослал там кое-что…

— Лёшка, привет! — кричит госпожа Решетова, хотя могла бы и спокойно сказать, звуки доносятся разборчиво. — Не обращай внимания, Аня сегодня просто не в духе. Ты как там? Жив-здоров?

— Да, всё нормально.

— Или что-то случилось, раз ты соизволил позвонить? — насторожилась, чувствую, госпожа Каспарова.

— Нет, честно, всё нормально, а кое-какой вопрос, который возник, его лучше в личной беседе обсудить. — вываливать сейчас инфу про мошеннические делишки наших контрагентов не самое подходящее время. — Я звоню, чтобы кое-что уточнить. У меня предстоит сегодня неформальная встреча с капролактамовцами, может на ней что интересное ещё всплывёт, вот.

— Это понятно. — я будто вижу глазами, как начальница сейчас кивнула. — Обычная практика. В чём проблема-то? Ты, главное, перед ними ни в чём не обязывайся. Холдинг в состоянии сам обеспечивать своих сотрудников.

— Так я ж по этому поводу и звоню. — хотел закинуть себе в рот конфету, да вовремя спохватился. Говорить с начальницей и жевать при этом — весьма непродуманный поступок. — Мы не в ресторане собираемся, с на природе собираемся. Они ж там наверняка поляну накроют. Мне б по идее туда со своим, ну, понимаешь, со своей закусью и с пойлом явиться, чтоб, значит, типа моя доля.

— Правильно. И? Там реально такая дыра, что в местном сельпо ничего не купишь?

— Да нет, всё тут есть. — даже морщусь с досады от её недогадливости. — Даже федеральные ретейлеры присутствуют. Я к тому, что в бухгалтерии у меня примут чеки из магазина, или представительские могу только в ресторанах тратить? То есть, не получится, что я сейчас пойло и хавку на рабочее мероприятие за свой счёт куплю?

На той стороне в салоне авто возникла пауза, слышались только звуки сигналов от других машин. Но провисело молчание недолго. Обе мои собеседницы вдруг захохотали в полный голос. Капец, а? Нет, реально, все бабы — курицы тупые. Даже такие важные, как госпожа Каспарова и госпожа Решетова, директор департамента и генеральный директор консалтинговой фирмы. Вот что я сейчас такого смешного сказал? Задал вопрос по делу, сугубо практический. Эти же ржут как кобылы.

— Лёшка, — всхлипывает Алла Дмитриевна. — я ведь тебе говорила, что ты чудо? Так вот, ты самое удивительное чудо! Ты лучший. Если б не Ваня, я бы…

— Хватит уже смеяться, Ал, — останавливает подругу начальница, сама еле-еле успокоившаяся. — смотри на дорогу. А то опять поздороваешься бампером с каким-нибудь бедолагой, а потом будешь на него службу безопасности натравлять.

— Ты чего, Ань? Ты ж со мной тогда была⁈ — возмутилась госпожа Решетова. — Видела ведь, как он сам меня подрезал, а потом ещё и грубить начал. Да и не сильно-то его проучили. Даже до больнички дело не дошло. Просто поговорили, пристыдили, взяли обещание, что он так больше делать не станет.

— Да, подрезал, угу, — иронично произнесла Анна Николаевна и всё ж вспомнила обо мне. — Алексей Сергеевич, можешь смело покупать, что тебе там нужно для встречи с контрагентами, возьмёшь чек, тебе его оплатят. Твои деньги останутся в сохранности.

— При чём здесь, в сохранности или нет? — объясняю бестолковым. — Мне не жалко и своих было бы потратить. Просто хотел уточнить.

— Ладно, мы так и поняли, — ответила Анна и опять дуры засмеялись. — Как у вас там всё закончится, отзвонись.

Блин, вот это засада засадная. Вообще-то мы можем лишь под утро угомониться. Анютка, дрянь, она что, меня как нянька собирается контролировать?

— Это может поздно завершиться и…

— Ничего страшного, — успокаивает меня госпожа Каспарова. — Мы с Алкой сегодня заскочим на небольшую вечеринку, чисто отметиться, но быстро ж всё равно не уйдёшь. Так что, раньше одиннадцати я не лягу. Короче, Платов, жду звонка.

Ох, блин, как же я не люблю врать, тем более, людям, которые мне нравятся, а Анна Николаевна мне не просто нравится, а очень-очень нравится. Ну, сама виновата, если что. Как аукнется, так и откликнется. Настроение конечно же сразу подпортилось, но ненадолго. Переживу.

Пока допил чай с тремя печеньями и двумя конфетами — «Мишка на севере» фабрики «Рот фронт», весьма неплохие — уже полностью пришёл в норму и пошёл одеваться, не забыв снять с себя и бросить в стиралку трусы и носки. Машинку включил. Когда вернусь, достану, а завтра утром поглажу, там дело-то на пару минут.

Джинсы практичней, но в них тесновато, а, особенно, их не очень удобно надевать после купания, даже если вытереться хорошо. Всё равно, прям насухо не получится. Так что, мой выбор — спортивный костюм. На себя штаны и футболку, кстати, настоящий Рибок, через Казахстан к нам поступает, а в руки куртку.

Дожидаться Карцева в квартире не стал. Положил документы, айфон и ключи в поясную сумку и спустился вниз к подъезду. Там сел на скамейку — сегодня дофига находил ногами — и стал смотреть, как на детской площадке друг за другом бегают два пацана лет пяти с игрушечными пистолетами в руках. Две бабульки сидят там же на лавочке рядом с пирамидкой и время от времени посматривают на мальчишек. Да, идиллия. Ещё лет пять назад, может, десять, тут бы мужики бормотуху распивали. А вот и обиженный на меня Артем вместо воды, которую полагалось бы везти обиженному, доставил коммерческого директора ОАО «Капролактам», выскочившего с переднего пассажирского сиденья, и двух девах, и в самом деле весьма аппетитных тёлочек.

Они не остались в машине, выйдя из салона для знакомства со мной, чуть ли не раньше мажора. Обе крашенные блондинки с прямыми волосами до плеч, в шортах-лосинах, плотно обтягивающих крутые попки — эх, класс, любую из этих девиц на четыре кости поставь, будет однозначно кайфово — на одной синего цвета, на второй ярко-оранжевого. Футболки тоже различаются, не только оттенками — белая и красная, но и фасоном. У второй тёлки левое плечо обнажено почти до груди.

— Алексей, — протягивает мне руку мажор, будто мы с ним сегодня не виделись. Он волнуется, чую, и я поспешил выяснить причину: " — … других, если эти москвичу не понравятся, я сейчас на скорую руку хрен найду. Разве что Галку напрячь, но у неё, говорит, эти, месячные. Или с трассы шлюх снять. Нет, это не вариант. Не дай чего, Платов что-то подхватит…". — Клавдия, — представляет ту блондинку, которая в синих лосинах. — Наталья, — показывает на девушку в оранжевых.

Зря волнуется, тёлки отпад. Еле удерживаюсь, чтобы не пялиться на их груди и попы. Клава чуть повыше подруги, а в остальном, фигурки у обоих, словно их по одному образцу слепили. И мордашки ничего так, симпатичные. По нашим мухинским меркам даже утончённо-аристократические. Их бы обоих с двух сторон каждую, да, нет, стоп. Надо быть реалистом, я ж не Казанцев, известный в истории бабник, я только за одну могу ручаться, что справлюсь.

— Алексей, — протягиваю руку сначала Наталье, она чуть ближе. — Можно просто Лёша или Алекс. — затем пожимаю ладошку и Клаве.

Девчонкам я понравился не меньше, чем они мне, спасибо эмпатии, подсказала. А ещё жгучий интерес и предвкушение интересного вечера. Что ж и я весь в нетерпении. Зато дважды использованный совсем кратко ментал подсказал, что мой выбор — Наталья. Клавка нацелилась не только развлечься, но и начала строить планы на моё закабаление. Ишь ты, москвичкой она хочет стать, сразу с квартирой и богатым мужем. Карцев уж разболтал обоим, что я не женат, да это и по отсутствию обручального кольца понятно. Хотя нет, не понятно. Павел Васильевич, к примеру, когда в командировку ездил, кольцо там снимал, сам однажды хвастался на каком-то банкете. Ну, не важно. Клавка для меня из-за её мыслей сразу же отошла на второй план. Исключить окончательно пока не исключаю, всегда ж можно, как говорится, поматросить и бросить, но это совсем уж крайний случай.

— Раз уж не любишь спереди сидеть, то садись с девчонками, — смеётся Карцев. — Будешь как в малиннике, между двумя красотками.

Блондинки посмеялись вслед за ним, стрельнув в меня глазками.

— Сзади — да, — отвечаю. — Но между ними — нет. Мне надо будет по дороге выйти, зачем кого-то из них тревожить? Остановишься возле Магнита? Мне нужно кое-что прикупить.

— Зачем? — удивился мажор. — У нас там в Теремке всё есть. Мы ж подготовились. Прямо обижаешь, Алексей Сергеевич, честное слово.

— Ничего не обижаю. — выставляю вперёд ладонь. — У меня есть правило без гостинцев в гости не ходить.

И это правда. Кого-то объедать просто так, пусть даже этому кого-то от меня что-нибудь нужно, считаю жлобством. Поэтому, спорить с собой не позволил и сел у правой дверцы. Место рядом со мной отвоевала у подруги Клавка. Не так сели, ну да ладно. Приедем в Теремок, охотничий или рыбацкий коттедж, там разберёмся.

Проехали минут пять и остановились, как я и просил. Хотел один забежать в магазин, да куда там, все трое моих мухинских друзей за мной увязались. Пусть смотрят, что я буду брать, мне не жалко.

Взял на входе небольшую тележку и направился к напиткам. Сегодня собираюсь косплеить прекрасную начальницу, пить виски с колой, но не по настоящему, а без виски. Там при смешивании совсем незаметно, сколько чего в какой пропорции налито.

Кстати, я в конце нашей отвальной из группы учёта заметил, что госпожа Каспарова во второй половине вечера мошенничала, наливала в свой бокал только колу. Что ж, дельная идея. Реализую вскоре.

Взял с полки две двухлитровых бутыли «Добрый кола», я уже сравнивал, хуже, чем Черноголовки, зато не отличается от оригинальной импортной кока-колы, польской и немецкой, которые у нас в Спаре на цокольном этаже ТЦ Республика продаются.

— Да есть у нас там все напитки, какие хочешь. — нудит мажор. Вот ведь душнила.

— Мало ли, что у вас есть, — жму плечами. — Мне вот Добрый нравится, а у вас поди другая кола.

Угадал, он заткнулся и позволил Клаве с Натальей взять себя под руки. Девки прям наслаждаются, замечая взгляды на себе, не такие, как на красоток, а как на спутниц самого Сергея Карцева. Только ради одних только подобных моментов они готовы на многое. А я стараюсь управиться побыстрее, мне чужое любопытство по барабану. Тем более, опять никто не обращает внимания на мои Ролекс. Деревня.

Ассортимент товаров здесь почти такой же, как и в московских Магнитах, но вот в части дорогой продукции всё гораздо скромнее. Зато тут любимые меня мухинского конфеты в коробке «Родные просторы» Сормовской кондитерской фабрики. В столице мне такие ни разу за прошедший месяц не попадались. Завтра себе обязательно куплю, а сегодня они не подойдут по цене, слишком дешёвые. Взял три коробки «Коркунов» разного вида и направился к вино-водочным полкам.

— Девчонки, какое вино предпочитаете? — оборачиваюсь.

— Водку. — ответила за обоих Клавдия.

Я пробил её менталом, не врёт. Ну, водку, так водку. Взял самую дорогую бутылку ноль-семь и два пузыря Ред Лейбл такого же объёма. Затем нагрузил в тележку грейпфруты, апельсины, мандарины и лимон, после чего направился к кассе и встал в конец довольно длинной очереди. Все ж сейчас с работы топают, вот и заняли обе кассы.

— Ты чего, Алексей? — перехватил у меня тележку мажор и нагло стал двигать её в толпу. — Эй, ну-ка отойдите, мы торопимся.

В Москве бы за такой финт Сергуня точно от кого-нибудь по хлебальнику получил, но здесь его все знают. Пикнешь и жизни потом не будет. Я было хотел его придержать, да не в мухинском же теле и устраивать скандал с контрагентом при куче народа не дело. Зато от спутниц эмпатия показала их восторг близкий к оргазму. Смотрите-ка все, какие они принцессы, куда там той Каспаровой или Решетовой, да даже Ольге Бузовой или Асти.

Пока ходил по Магниту, обратил внимание, что у Клавки и Наташки фигуры от природы красивые, а не от спорта или фитнеса. Это заметно, когда они забывают животики в себя втягивать, и те у них чуть оттопыриваются. Не сильно, но я отметил факт. Ну и мышцы на бёдрах не играют в момент ходьбы. Да и ладно. Им чуть больше двадцати, целлюлита точно нет. В занятиях спортом не очень-то и нуждаются, а про фитнес у нас в Мухинске я не слышал. Впрочем, это не означает, что его нет.

А мажор-то всё ж козёл. Тут в очереди и весьма пожилые люди, и работяги уставшие после трудового дня. Чёрт с ними, сами виноваты, раз позволяют ему так с собой поступать. И кассирша против не вякнула. Наоборот, натужно улыбается.

За спиной у неё холодильник с прозрачной дверцей. Моя радость от наличия там чёрной икры, сразу же померкла, едва я увидел дешманский ценник. Оказывается, это икра палтуса.

— Ещё две банки кетовой и две икры нерки. — говорю продавщице, и оборачиваюсь к Клаве. — Сигареты нужны?

Не просто так спросил. Узнал причину расстройства Натальи, которую сегодня хочу валять, она забыла себе курево купить. А обратился к Клавдии ради конспирации.

— Парламент, если можно, — подала в голос моя предстоящая партнёрша.

Взял ей сразу две пачки. Если что, на завтра останется.

— Двадцать три восемьсот двадцать два. — произнесла громко кассир.

Народ оценил. Шутка ли, за раз среднемесячную зарплату большинства мухинцев потратил на пойло и закусь. Положил на лоток четыре пятитысячных, а из сдачи забрал только тысячу. Вот так, за счёт Инвест-гаммы перевёл наличку в безнал. Кто-то занимается обналичкой, а я наоборот. Представлю чек, и денежки останутся на моей карте. Пока его забирал и складывал в сумочку, Карцев подхватил пакет и передал его Артёму. А я и не заметил, как водила вошёл в магазин. Наши московские в этом плане другие. Без разницы, где они работают, условно говоря, в детском саду или в мафии, их дело баранку крутить. А чтобы помогать таскать, это нужно попросить и потом не забыть за это финансово поблагодарить. Тут же в моём родном городе, смотрю, нравы попроще.

Девушки оценили, как легко я расстался с деньгами, и их интерес к моей персоне заметно вырос. Клава, которая до Магнита держалась ровно по центру заднего сиденья, после магазина постаралась придвинуться ко мне поближе, так что, её бедро стало плотно соприкасаться с моим. Я не против, приятно, хоть и остановил свой выбор на Наталье.

В самом Теремке, этом коттедже для охотников и рыболовов из числа большого начальства, ни разу ещё не был, рожей я здешний не вышел для такой чести. Но рядом с ним бывал раз несколько. Туда есть прямая дорога из города, если сразу мимо ткацкой фабрики поехать на север. Только там сплошные кочки да ухабы, обычная лесная колея. Нормальная асфальтовая дорога проложена для дорогих гостей от поворота с владимирской трассы. Руководители области до Мухинска не доезжают, сворачивают за три километра до него.

Меня тоже везти по ухабам не захотели, так что, опять движемся мимо АЗС на въезде со стороны столицы нашей области, и там я снова вижу Сабрину, всё также расхаживающую по гравию своими спичками на высоченных каблуках. Только теперь она не одна. С нею три её коллеги. Двоих я не узнал, хотя морды показались знакомыми, а вот третья — Кисуля, с ней я пару раз кувыркался, когда мы вновь стали защищать их бизнес.

Одно время у нас крышевание девчонок перехватили полицейские, но сделали это в крайне неудачный для себя момент. Там по области как раз началась чистка рядов, и четверых наших мухинских оборотней в погонах вычислило гестапо, как полицейские называют управление собственной безопасности. Выгнали всех на гражданку, а одного даже судили, правда, отделался он условным сроком. Девчонки вернулись под нас, и, кроме отстёгивания в общак, ещё и доставляли удовольствие.

Кисуля получила свою кликуху из-за трусиков. Она, когда только пришла в компанию девчонок, совсем не имела денег на нормальное нижнее бельё. Попросила тётку из Иваново прислать что-нибудь качественное, та ей и отправила целую упаковку хлопковых белых трусиков, вот только, там на них котята повсюду были нарисованы. Подружки смеялись до слёз и дали Насте соответствующее прозвище. Вот ещё одно доказательство, что девки — глупые курицы. Чего смешного-то? Можно подумать, водителям лесовозов или дальнобойщикам не всё равно, чем там у девки её богатство прикрыто. Они ж не такие культурные, разборчивые интеллектуалы, как я столичный, им, что стринги, что хренинги, всё до одного места.

Кстати, насчёт культурности. Возжелавшая меня захомутать в серьёзные отношения Клавдия — ага, хрен тебе девка, а не москвичкой быть, во всяком случае, не через замужество со мной — здраво рассудила, что одной только телесной красоты для обаяния интеллигентного москвича будет мало, и решила строить из себя мыслительницу.

— Зачем нам ещё одна церковь? — громко фыркнула она, когда мы проезжали реставрируемую церквушку начала девятнадцатого века. — Бабкам нашим и двух хватит. Я вот, к примеру, как и многие у вам в Москве только Будду богом признаю.

Вот ведь дура-то. У нас в столице кого только нет, но буддистов среди русских или татар или остальных, кто не калмыки или буряты, примерно столько же, сколько и эльфов.

А вообще, я в теме. С Настей и Ху Янь учились в пансионате девчонки из Индии, Таиланда, Камбоджи и прочих стран, где распространена эта вера. Моя китайская подружка конечно перебарщивает со своей болтовнёй, голова от неё иногда болит без всякого использования ментала, зато бывает не только прикольно, но и часто поучительно, интересно, клёво, пусть даже мне не удаётся и половины запомнить из услышанного, или потом путаться в её рассказах. Но что-то в башке всё равно остаётся.

— Будда вообще не бог, — объясняю Клавке.

— Как это не бог? — изумляется та. — Знаешь сколько народов в него верят?

— Не в него, а в его учение. — блин, нафига я начал ей что-то объяснять? Да, понятно, порисоваться захотелось. Ну, теперь уж не замолчишь. Не признавать же, что не прав. — Будда — это парень из богатой семьи, кажется даже княжеского рода, — тут я точно не помню. — просто его чем-то обидели, что-то там не разрешили, вот он и шёл сильно расстроенный. Страдал, весь капец как. Ну и вдруг его осенило, что все наши мучения и беды от неисполнения желаний, а, значит, чтобы не страдать, не нужно ничего желать. Короче, он сел под дерево, баобабом наверное, но не гарантирую, и принялся ничего не желать.

— Как это? — обернулся Карцев.

И от него, и от Артёма эмпатия показывает интерес. Водила даже про обиду на меня забыл.

— Да так, — усмехаюсь. — Просто сидел и ничего не желал.

— А дальше? — пригнулась вперёд Наталья.

— Ну а что дальше? Нашлись добрые люди, стали ему жрачку таскать. Он мясо отвергал, а всякие там плоды, корешки ел и продолжал ничего не желать. Потом нашлись злые люди, они принялись его соблазнять. То серебра перед ним высыпали, то золота, то брюлики, то коня приведут резвого, типа в подарок, то слона, то ещё чего, а ему всё пофиг. Ничего, говорил, не нужно. Ему тогда и баб самых красивых с самыми большими задницами, сиськами и животами привели, тогда такие круче других девок котировались. Те даже обнажались перед ним.

— Что, даже женщин не пожелал? — это уже Артём не выдержал, едва перед этим не пропустивший поворот с трассы к озеру.

Чёрт, надо было Янь, мою китайскую красавицу, когда возвращались с Клязьмы, внимательней слушать. Да кто ж знал, что пригодится? Вроде в основных моментах не вру.

— Нет не пожелал и девок. — подтверждаю. — А потом нашлись ещё более скверные люди. Правда, они не по его душу явились. Они напали на дворец его семьи и всех там поубивали — родителей его, дядек, тёток, братьев, сестёр, племянников, племянниц, даже всяких там собак, обезьян, кошек, лошадей. Не знаю, были ли там слоны с верблюдами, но, если и были, их тоже убили. И вот тогда, после многих лет ничего не желания, узнав о постигшем его семью, он получил типа такой мощный эмоциональный удар, что впал в нирвану. Стал вечным, но ни живым, ни мёртвым. У нас такого быть не может, у нас либо ты жив, либо ты мёртв…

— Нет, есть же зомби и ещё, ох, — сказала вдруг Клавдия и покраснела.

" — .. вот я дура-то, — металась она мыслями, когда я, заинтересовавшись её реакцией, применил ментал. — сейчас догадаются, что я люблю книжки в жанрах постапокалипсис или городского фэнтези, поднимут на смех. Опозорюсь перед Алексом…"

Ну и зря она так думает. Я и сам с удовольствием фантастику почитал, эту, которая про попаданца. Всяко лучше, чем та хрень о Маргарите, полюбившей чокнутого. Ладно, это фигня всё. У каждого свои вкусы. Если я скажу Насте или Янь своё мнение по поводу романа Булгакова, могут и обидеться. У сестры это реально любимая книжку. В общем, правильно говорится, о вкусах нехрен спорить. Клавка, сама того не подозревая, сейчас в моих глазах плюс заработала. Но уединяться я всё ж хочу с Натальей.

— Зомби — это совсем другое. — спокойно объясняю. — А в нирване человек не мёртв, потому что он всё видит, слышит и ощущает, но не жив, потому что ему ничего из окружающего не интересно, и он никак в этом участвовать не будет. Вода впереди — это и есть ваше озеро? — заканчиваю просветительскую беседу.

Блин, а это так классно быть эрудированным не в области математики. Вот рассказывай бы я им сейчас про матрицы или математическую индукцию, все бы обзевались, а тут аж рты раскрыли.

— Да, подъезжаем, — подтвердил мажор.

Ещё пять минут и мы остановились перед Теремком. Терем, терем, теремок, ты не низок, не высок. Ага, вспомнилось что-то из подмосковного детства. Учил вроде. Только автора опять не помню. Может и Пушкин, фиг знает. Но здание я б назвал замком, хоть оно и деревянное. Сложено из толстых брёвен, покрытых снаружи бурым лаком. В нём два этажа, но жилая часть высотой с трёхэтажный городской дом, а ещё коньковая крыша из такой же как стены тёмно-красной черепицы. Во всю ширину теремка веранда со столиками и лавками, большое крыльцо с пятью ступенями лестницы. Справа от здания крытая стоянка для авто и лодочный гараж, ещё какой-то сарай, мастерская, а слева дымит баня — длинная, хоть взвод туда загоняй.

Двор стоит в полусотне метров от озера. Так-то южная часть побережья высокая, обрывистая, но напротив теремка берег песчаный, ровно спускающийся к воде, этакий небольшой пляж размером пару-тройку волейбольных площадок. А вокруг хвойный лес, высокий, открытый, в том смысле, что нижние сучья сосен находятся так высоко, что фиг до них допрыгнешь.

То ли собственный рассказ про Будду побудил, то ли воспоминания меня мухинского, нередко бывавшего с пацанами в этих краях, но, выйдя из машины, позабыв про красоток, направился к воде.

— Алексей, подожди. — услышал сзади мажора. — Сейчас выгрузимся, вопросы порешаем и вместе сходим.

— Не надо, Сергей! — обернувшись, мотаю головой. — Хочется побыть минут пять наедине с природой. Знаешь, как в Москве этого не хватает?

— Не знаю, но догадываюсь. — смеётся Карцев. — Так, девушки, не будем мешать нашему гостю, как те искусители Будде. Пусть посидит под деревом и попробует ничего не желать.

Типа пошутил, да? Тогда ха-ха три раза. Больше не оборачиваясь прошёл к озеру. Плавок нет? Да и пусть. Выбираю островок травы и скидываю на него всё, что на мне, кроме естественно трусов и иду в воду. Плавать меня Анна Николаевна толком не научила, да тут совсем мелко. Вода оказалась вполне терпимой, и я, ухнув в неё без долгого привыкания, поплыл вперёд.

Конец четвёртой книги.