Макс чудом удержался на самом краю, вцепившись пальцами буквально в сырой пещерный воздух. Выдав немыслимый гимнастический пируэт, он отшатнулся от пропасти и вжался лопатками в холодную скалистую стену. Сердце колотилось так, словно твердо вознамерилось проломить ребра и сбежать в какое-нибудь более безопасное место. Макс судорожно глотал ртом воздух, пытаясь убедить свой организм, что они всё еще живы.

И в этот самый момент из темноты тоннеля с грохотом товарного поезда вылетела толпа его преследователей.

Тяжелая штурмовая броня и излишнее служебное рвение сыграли с боевиками очень злую шутку. Видите ли, сэр Исаак Ньютон всегда был самым строгим инспектором. Чем больше ты весишь и чем быстрее бежишь, тем сложнее тебе остановиться на мокром, скользком камне. Особенно когда сзади на тебя с воплями напирает полтора десятка таких же закованных в сталь идиотов.

Авангард корпоратов, вылетев на узкий карниз, мгновенно оценил перспективы. Передние бойцы отчаянно ударили по тормозам, заскользив коваными ботинками по известняку и истошно размахивая руками. Но задние ряды, не видя обрыва, продолжали радостно давить вперед.

Сработал классический эффект домино.

Боевики посыпались с карниза в черную воду, как перезревшие яблоки в старом саду от легкого дуновения осеннего ветерка. Бултых. Лязг. Плюх. Законы физики, в отличие от устава Директората, обжалованию не подлежали.

Тяжелые всплески от падения бронированных тел тут же смешались с радостными всплесками вошедших в кулинарный азарт местных обитателей. Озерные хищницы восприняли этот внезапный дождь из консервированного мяса как шведский стол. Внизу закипело, забурлило, вода вспенилась. Раздался оглушительный лязг костяных челюстей о металл и приглушенные, булькающие крики. Началось форменное кровавое пиршество.

Последний из корпоратов, чудом избежавший массового заплыва, уморительно завис на самом краю обрыва. Он балансировал на одной ноге, отчаянно крутя руками, словно сломанная ветряная мельница, и всем телом пытался отклониться назад, чтобы побороть гравитацию.

Макс, уже немного пришедший в себя и оценивший красоту момента, просто не мог пройти мимо чужой беды. Он всегда был готов протянуть нуждающемуся… ногу помощи.

Сделав аккуратный шаг вперед, Макс от души, с оттяжечкой, пнул балансирующего боевика под бронированный зад.

С коротким, но очень емким воплем последний преследователь ласточкой ушел в бурлящую черную бездну.

* * *

— Ты… ты настоящий герой! — в голосе Эйры звучало неподдельное, почти религиозное благоговение.

Они стояли посреди главной пещеры. Здесь собрались все выжившие обитатели Угольной Ямы — за исключением тех бедолаг, кому не посчастливилось попасть под первый, пристрелочный залп кислотных шариков. Подземный танк с позором ретировался. Изольда, осознав, что весь ее элитный отряд силового взыскания пал жертвой ньютоновской механики и отличного аппетита местной фауны, задраила люки и дала по газам, скрывшись во мраке тоннеля.

Воздух в пещере был наэлектризован. Эльфы, опьяненные тем фактом, что они только что пережили визит корпоративных палачей, жаждали немедленного отмщения.

Эйра, поддавшись всеобщей горячке, вскочила на перевернутую вагонетку.

— Наши братья пали! — ее звонкий голос разнесся под закопченными сводами, заглушая гул толпы. — Но они пали не напрасно! Сегодня мы пустили кровь непобедимому Директорату! Мы показали им, что Яма — это не скотобойня, а крепость! Мы поднимемся наверх, выбьем двери их роскошных кабинетов и покажем этим заплывшим жиром ублюдкам, что такое настоящий гнев Терриса! Мы снесем их Башню до основания! За свободу!

— За свободу!!! — исступленно взревела толпа, потрясая в воздухе ржавыми кирками, рыбьими костями и надкусанными грибами. Они были готовы прямо сейчас бежать наверх и забивать бронированную технику камнями.

Макс тяжело вздохнул. Управлять высокомотивированным, но абсолютно неквалифицированным персоналом — то еще наказание.

Он протиснулся к вагонетке и дернул предводительницу за край робы.

— Погоди, не торопись! — перекрывая гвалт, крикнул Макс. — Тормози свою пиар-кампанию! Мы ничего не можем противопоставить им лоб в лоб!

Эйра удивленно посмотрела на него сверху вниз, словно он только что предложил ей выпить яду.

— Ну как же? — искренне возмутилась эльфийка. — Мы же только что победили…

Макс рывком стащил ее с вагонетке и наклонился к самому уху, так, чтобы его слова не разрушили хрупкий боевой дух электората.

— Эйра, милая моя, — зашипел он. — Нам просто невероятно, фантастически повезло! Этой кучке отморозков ничего не стоило переварить нас на кислотное желе. Всю грязную работу за нас сделали гравитация и голодные рыбы. И знаешь, что самое страшное в этой нашей «победе»?

— Что? — неуверенно моргнула она, чувствуя, как революционный пыл разбивается о ледяную скалу максовского прагматизма.

— Они вернутся, — отчеканил Макс. — Мы надавали им столько пощечин и нанесли такой репутационный ущерб, что они про нас никогда не забудут. И в следующий раз это будет не один танк для устрашения. Их будет десять. Двадцать. Сотня. Для бюджета Корпорации это сущие копейки. Они просто зальют всю Яму кислотой и выжгут здесь всё живое ради оптимизации издержек. Они нас раздавят, Эйра. Спишут в убытки, и всё.

Предводительница подпольщиков смущенно опустила кирку. Суровая экономическая реальность больно била по идеализму.

— И… и что нам тогда делать? Ждать смерти?

— Начать заниматься партизанским маркетингом, — решительно заявил Макс, поправляя воротник.

— Чем⁈ — глаза Эйры снова округлились.

— Неважно. Термин из старого мира, — отмахнулся Макс и, резко развернувшись к толпе, скомандовал тоном, не терпящим возражений: — Так, внимание всем отделам! Слушать мою команду! На сборы — ровно один час!

Толпа затихла. Из задних рядов кто-то робко почесал затылок:

— Э-э-э… Бугор! У нас часов нет. Что такое час?

Макс закатил глаза. Инфраструктурная отсталость этого мира убивала в нем перфекциониста.

— Всем собрать манатки так быстро, как будто вам в штаны закинули горячий уголь! — адаптировал он задачу под целевую аудиторию. — Берем только самое необходимое! Инструменты, оружие, веревки!

Он выцепил взглядом в толпе высокую фигуру старика.

— Харон! Бери десяток самых расторопных человек. Ты персонально отвечаешь за логистику и припасы. Вся сушеная рыба, все грибы, все запасы пресной воды — всё на тебе. Мы съезжаем из этого офиса. И делаем это максимально быстро, пока арендодатель не вернулся с огнеметами!

* * *

Макс снова чувствовал себя Моисеем. Правда, в отличие от классического библейского сюжета, этот исход не имел ни божественного финансирования, ни внятного бизнес-плана на ближайшие сорок лет.

Да и вел эту бесконечную вереницу навьюченных, как грустные подземные ослики, эльфов вовсе не он. В авангарде, уверенно рассекая густой пещерный мрак, шагала Эйра. Девушка лучше любой топографической карты знала особенности этого каменного лабиринта. Только она могла провести отряд тайными козьими тропами из обжитой, но скомпрометированной Угольной Ямы в те самые дикие пещеры, которые веками служили надежным оплотом для местного сопротивления.

Арьергард, по неписаным законам тактики принимающий на себя первый удар в случае погони, Макс скрепя сердце доверил Ковшу и его мордатым амбалам.

Макс до последнего пытался перевести своего единственного дипломированного металлурга в безопасный центр колонны. Рисковать таким уникальным кадровым активом ради прикрытия тылов было вопиющим нарушением всех правил. Потерять кузнеца сейчас означало отбросить их только-только зарождающуюся тяжелую промышленность обратно в каменный век.

Но нетрезвый орк-прораб оказался упрямее базальта. Ковш бил себя пудовым кулаком в широкую грудь, дышал на Макса праведным перегаром и требовал позволить ему потом и кровью искупить годы угнетения эльфийского пролетариата. Пришлось уступить этому разрушительному порыву проснувшейся совести — спорить с раскаявшимся здоровяком, вооруженным тяжелой кувалдой, было себе дороже.

Шли шустро. Макс, как истинный приверженец жестких правил, задал процессии четкий, почти конвейерный ритм.

Каждые четыре часа колонна по команде останавливалась. Изможденные эльфы со стоном сбрасывали тяжелые тюки с сушеной рыбой, грибами и самодельными неводами, падали прямо на холодный камень и жадно пили фильтрованную воду из пущенных по кругу фляг. Короткий отдых для гудящих ног, проверка тылов, перекличка активов — и снова вперед, в спасительную, неисследованную темноту недр Терриса. Директорат дышал им в затылок, и время сейчас было самым дефицитным ресурсом.

Переход затягивался, и атмосфера в колонне становилась гнетущей. Узкие коридоры, которые Эйра называла «Кишечником Старого Шахтера», давили со всех сторон. Здесь царила абсолютная, маслянистая тьма, которую едва разгоняли редкие факелы и склянки с светлячками.

Первым неладное заподозрил Ковш. Из арьергарда донесся его басовитый рык, смешанный со звуком удара чего-то тяжелого о камень.

— Отвали, недоделок! — рявкнул кузнец.

— Ковш, что там у вас⁈ — крикнул во всю глотку Макс.

— Напали на нас! Зверьки, чуть крупнее крысы!

— Отбились?

— Еще как, идем дальше.

Колонна инстинктивно ускорилась, но было поздно. Тьма вокруг зашевелилась. Это было не землетрясение и не обвал. Это было движение тысяч крошечных лапок по стенам и потолку.

А потом начался хаос. На переселенцев напали изо всех щелей, трещин и боковых отнорков.

Нападавшие были мелкими, юркими тварями, похожими на помесь лысой кошки и пираньи. Бледно-розовая, почти прозрачная кожа, огромные глаза, чутко реагирующие на свет факелов, и несоразмерно большая пасть, усеянная рядами иглоподобных зубов. Жители Ямы их знали и называли «цаппами». Но они в первый раз видели, что эти мелкие хищники вдруг собрались в большую толпу.

Тактика цапп была простой и бесконечно раздражающей. Тварь вылетала из темноты, совершала молниеносный прыжок, впивалась зубами в первую попавшуюся конечность и тут же растворялась во мраке, прежде чем ошеломленный эльф успевал взмахнуть киркой.

Клац! Шмыг!

Макс, шедший в середине колонны, едва успел увернуться от бледно-розового снаряда, целящего ему в лицо. Тварь пролетела мимо, клацнув зубами в сантиметре от его носа, и тут же исчезла в трещине на потолке.

— Это что еще за лысые бурундуки⁈ — возмутился Макс, озираясь по сторонам. — Что за манера драться? Укусил и в кусты!

Вокруг него эльфы плясали странный, дерганый танец, пытаясь отбиться от невидимого противника. Твари не пытались вцепиться в горло или завалить добычу на пол. Они работали, как стая гиперактивных слепней, оставляя после себя небольшие, но глубокие, обильно кровоточащие раны. Один эльф прихрамывал, другой зажимал прокушенное предплечье, третий ругался, пытаясь остановить кровь на шее.

Эйра, пробиравшаяся сквозь толпу к Максу, на ходу отбила летящую тварь плоской стороной своего леденца. Комок плоти с визгом отлетел в темноту.

Девушка схватила Макса за рукав, и в неверном свете факела он увидел, что она смертельно бледна. И это был не страх перед укусами. Это было понимание.

— Макс, они пытаются нас убить! — тяжело дыша, прошептала она.

— Ну как-то у них плохо получается, — проворчал Макс, потирая отбитый локоть.

— Дурак! — Эйра отчаянно тряхнула его. — Ты не понимаешь! Посмотри на пол.

Макс опустил взгляд. За колонной уже тянулась отчетливая, блестящая в свете огня дорожка из красных капель.

— Они стайные охотники, — голос Эйры дрогнул. — Они знают, что нас много, мы больше и мы можем отбиться. Логика простая: десяток укусов на каждого — и мы теряем кровь. Мы будем слабеть с каждым шагом, идти все медленнее и медленнее. А когда мы просто не сможем поднять руки, чтобы защититься… они навалятся всей ордой разом!

Макс посмотрел на темные своды, где во мраке копошились и ждали своего часа сотни голодных тварей, и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Смерть от тысячи мелких порезов — это было куда хуже, чем один честный удар дубиной.

— Гриндар! — заорал Макс, перекрывая писк мелких тварей и ругань эльфов.

Инженер вынырнул из темноты, нервно прижимая к груди холщовую сумку.

— Сколько у нас с собой спирта?

— Двенадцать фляг, — доложил Гриндар с точностью завсклада, хотя в его глазах уже читалось недоброе предчувствие.

— Давай всех своих флягоносцев в конец колонны! Живо!

— Всех⁈ — ахнул инженер, словно у него потребовали добровольно сдать почку.

— Всех! И немедленно!

Арьергард тем временем откровенно сдавал позиции. Основная масса тварей поджимала именно сзади, и отряд Ковша был буквально изгрызен. Окровавленные эльфы, похожие на дуршлаги, тяжело дышали и уже еле поднимали свои кирки, чтобы отмахиваться от наседающей розовой мерзости. Цаппы, почуяв, что добыча выдыхается, начали плотнее сжимать кольцо.

— Лей! — скомандовал Макс, как только носильщики Гриндара добежали до места побоища.

— Все⁈ — Гриндар всё еще отказывался верить в происходящее святотатство. — Всё, что есть! Прямо под ноги!

Подручные инженера с лицами мучеников сорвали пробки и щедро плеснули драгоценную, выстраданную жидкость на каменный пол, прямо под сапоги отбивающимся эльфам.

Пещеру мгновенно заполнил убойная сивушная вонь. Резкий, бьющий по глазам запах повстанческого первача подействовал на чувствительные носы пещерных хищников лучше любой дубины. Цаппы обиженно зафыркали, зачихали и начали поспешно отступать во мрак, брезгливо поджимая лапки и мотая головами.

— Фух, отбились! — Гриндар с облегчением утер пот со лба, радуясь, что хотя бы обошлось без смертей.

— Еще нет! — оборвал его Макс и бесцеремонно вырвал из рук инженера горящий факел. — Ковш! Эй!

Кузнец, тяжело опираясь на рукоять кувалды, обернулся на зов. Он напоминал лоскутное одеяло из синяков и глубоких ссадин.

— Отводи людей! Кузнец понятливо кивнул. Его пожеванный отряд с готовностью потянулся прочь из щедро политого самогоном тоннеля.

— Быстрее! Быстрее! — подгонял их Гриндар, и вскоре эльфы, несмотря на раны, набрали весьма неплохой темп, скрываясь за ближайшим поворотом.

Макс никогда не считал себя отчаянным смельчаком. Напротив, он всегда придерживался твердого убеждения, что героизм — это занятие для тех, кому не хватает фантазии вовремя сбежать. Но как-то так само собой получилось, что все ушли вперед, а он остался в самом хвосте. Абсолютно один. В луже высокооктанового пойла. С зажженным факелом в руках. И во тьме перед ним снова начали загораться сотни голодных слепых глаз — цаппы поняли, что еда уходит, и решили потерпеть неприятный запах.

Макс не стал дожидаться, пока голод победит в тварях брезгливость. Он развернулся и побежал.

Позади во мраке рассерженно и требовательно пищали цаппы. Сивушная вонь пока еще удерживала их на краю лужи, но эта заминка явно не могла длиться вечно. Отбежав на приличное — как ему искренне казалось — расстояние, Макс на мгновение остановился, размахнулся и не глядя швырнул пылающий факел в темноту тоннеля.

И тут же припустил вперед так быстро, как только позволяли легкие. Крутые герои в старом кино никогда не смотрят на взрывы ради пафоса. Макс не смотрел на взрыв, потому что просто очень хотел жить.

Жахнуло так, что едва не лопнули барабанные перепонки. Эльфийский первач оказался штукой невероятно коварной — первыми с оглушительным, утробным хлопком воспламенились скопившиеся под низким потолком пары спирта.

Ударная волна ударила Макса между лопаток и сбила с ног, впечатав лицом в холодный камень. Мгновением позже над распластавшимся телом с ревом пронесся вал огня. Спину обдало нестерпимым жаром, словно к ней приложили гигантский раскаленный утюг. Пламя лизнуло грубую ткань робы, больно обожгло кожу, но, к счастью, быстро откатилось назад, сожрав в узком пространстве весь кислород.

Пещеру мгновенно заволокло едким дымом. Воздух пропитался густым, тошнотворным запахом паленой плоти. Судя по истошному, быстро стихающему визгу позади, передовой отряд цапп только что прошел экстренный курс жесткой кулинарной обработки.

Кряхтя, кашляя сажей и поминая крайне недобрым словом всю подземную флору и фауну разом, Макс кое-как оторвался от пола. Спина пульсировала жгучей болью при каждом движении, роба на лопатках превратилась в дымящиеся лохмотья, но главное — он мог идти. Не тратя больше ни секунды на рефлексию, он, прихрамывая и спотыкаясь, побежал во мрак тоннеля вслед за своим спасенным отрядом.