Макс всегда считал, что в любой уважающей себя корпорации должен быть спортзал. Это повышало лояльность сотрудников и снижало расходы на медицинские страховки. Поэтому одну из пустующих боковых пещер он волевым решением переоборудовал в «фитнес-зал».

Беговых дорожек и эллипсоидов здесь, по понятным причинам, не было. Как не было и деревянных палок для тренировок на мечах — Террис не баловал изобилием лесов. Зато после грандиозной рыбалки осталась масса отходов. Длинные, изогнутые, прочные как сталь ребра озерных хищниц идеально подошли на роль тренировочных клинков.

Именно таким ребром Макс сейчас отчаянно пытался закрыться от летящего ему в голову удара.

Раздался сухой костяной треск. Макс пошатнулся, едва удержав равновесие, и тяжело задышал, обливаясь потом.

Спарринг с Эйрой больше напоминал процесс избиения младенца, причем младенец был слепым, глухим и с завязанными ногами. Бывшая Старшая Мотиваторша не просто доминировала — она выносила Генерального Директора в одну калитку. При этом сама эльфийка даже не запыхалась.

— Ты держишь меч как скалку! — возмутилась Эйра, играючи отбивая очередную неуклюжую, широкую атаку Бугра и чувствительно шлепая его плоской стороной кости по бедру.

— Скалку никогда в руках не держал! — тяжело дыша и морщась от боли, оправдывался Макс. Он попытался перехватить скользкое ребро двумя руками, но вышло только хуже.

— Ну, тогда как теннисную ракетку! — фыркнула она, делая неуловимый финт и плашмя прикладывая свое «оружие» к его плечу. — Ты пытаешься отбить мяч, а не убить противника. Меч — это продолжение руки, а не спортивный инвентарь!

Макс потряс отбитым плечом и задумчиво посмотрел на свою кисть.

— Вот это да… — вынужденно согласился он. — Мышечные рефлексы. Сквош по пятницам с председателем совета директоров. Издержки прошлой жизни.

— Забудь свой сквош, если хочешь выжить, — жестко припечатала Эйра и снова встала в стойку. — Нападай!

Они продолжили. Точнее, продолжилось планомерное раскатывание Бугра в блин. В Максе наконец-то взыграло уязвленное мужское и управленческое эго. В конце концов, он тут лидер повстанцев и спаситель миров, а его лупят костью, как нашкодившего стажера!

Сжав зубы, Макс бросился вперед, вкладывая в удар всю массу тела и накопившуюся злость. Он обрушил на эльфийку целую серию яростных взмахов, надеясь задавить ее авторитетом и грубой силой.

Абсолютно бесполезно.

Эйра была быстрой как ртуть. Она не блокировала его удары, она просто переставала находиться там, куда бил Макс. Эльфийка перетекала из стороны в сторону, скользила под его нелепыми замахами, грациозно уходила с линии атаки и каждый раз оставляла на теле Макса новый, болезненный синяк. Он же махал ребром, рассекая пустой воздух, и никак не мог к ней даже прикоснуться.

Очередная изящная подножка — и Макс с грохотом рухнул на покрытый каменной крошкой пол фитнес-зала, выронив тренировочную кость. Эйра тут же приставила острие своего ребра к его горлу.

— Ты труп, Бугор, — констатировала она без малейшего торжества, чисто профессионально. — Снова.

Макс открыл было рот, чтобы сослаться на плохую аэродинамику рыбьих костей, но тут со стороны коридора послышался быстрый топот.

В пещеру влетел запыхавшийся Харон. Физическое тело старика явно не поспевало за его помолодевшим, ясным разумом, поэтому бывший заместитель Санты судорожно хватал ртом воздух.

— Бугор! — выдохнул Харон, игнорируя тот факт, что его начальник лежит на полу. — Там… проблема!

— Где⁈ — Макс мгновенно забыл про свое уязвленное эго, отодвинул кость от горла и вскочил на ноги с прытью, которой позавидовала бы и сама Эйра.

— В кузне! Ковш… — старик махнул рукой в сторону производственного сектора.

— Форс-мажор! Производство зовет! — с нескрываемым облегчением бросил Макс. Он отшвырнул свою «теннисную ракетку» в угол и, оставив недоумевающую Эйру одну посреди фитнес-зала, сорвался с места и побежал за Хароном спасать свой главный инвестиционный проект.

Влетев в производственный сектор, Макс мгновенно понял, что Харон не преувеличивал. В кузне кипели нешуточные страсти, грозящие перерасти в полноценный производственный конфликт с применением тяжелых тупых предметов.

У недостроенной глиняной печи сошлись два титана.

— Нельзя так поддувало делать! — надрывался Гриндар, размахивая руками с таким возмущением, словно у него на глазах грубо нарушали ГОСТ. Лицо советского инженера покраснело от праведного технологического гнева. — Ты же полезную площадь сечения уменьшаешь! Поток воздуха срезаешь на треть! Аэродинамика уровня каменного века!

— Так печь мой дед делал! — ревел в ответ Ковш, грозно нависая над щуплым инженером и прижимая к груди кусок влажной глины, словно родное дитя. — И прадед так делал! У нас в роду все так ковали!

— И прадед! — язвительно передразнил здоровяка Гриндар, бесстрашно наступая на бывшего тирана. — Ты б еще питекантропов вспомнил и палку-копалку! Наука на месте не стоит, товарищ! Законы физики для всех одинаковые! Я тебе как инженер говорю — перестраивать надо! Тяги не будет!

— Не смей! — рявкнул Ковш, и его глаза опасно сузились.

Макс понял, что пора включать навыки антикризисного модератора, пока интеллектуальный спор не перешел в фазу физической аннигиляции оппонента. Он решительно вклинился между разъяренным орком-традиционалистом и непреклонным фанатиком советской инженерии.

— Тише вы, горячие эльфийские парни! — Макс примирительно выставил ладони. — Отставить саботаж! Мы тут строим передовое предприятие, а не устраиваем исторические диспуты…

Договорить Генеральный Директор не успел.

Каменный пол под их ногами внезапно и очень ощутимо подпрыгнул. Сводчатый потолок отозвался глухим эхом, а свежая глиняная кладка недостроенной печи жалобно хрустнула, осыпавшись серой крошкой. Макс чудом удержал равновесие, нелепо взмахнув руками.

— Это что еще за спецэффекты? — Макс схватился за плечо Ковша, с тревогой вглядываясь в теряющиеся во мраке верхние своды. — Землетрясение⁈

Гриндар деловито отряхнул пыль с плеча, мгновенно переключаясь с термодинамики на сейсмологию.

— Ну, они тут иногда бывают… — философски пожал плечами инженер. — Специфика подземной жизни. Тектоника плит, оседание выработанной породы, обвалы старых штреков…

Однако одиночным толчком дело не ограничилось.

Спустя секунду земля под подошвами сапог начала мелко, противно вибрировать. Эта ритмичная, сводящая с ума дрожь передавалась по костям прямо в челюсть, заставляя зубы стучать. А затем из глубины черных туннелей, откуда-то с нижних, неизведанных ярусов, начал нарастать низкий, плотный, давящий на барабанные перепонки гул.

Он был ровным, тяжелым и абсолютно цикличным. Природа не создавала таких звуков. Ни одна тектоническая плита в мире не могла так монотонно рычать. Это была работа исполинского безжалостного механизма.

— Что-то категорически неладное в нашем королевстве! — перекрывая нарастающий механический гул, рявкнул Макс. — Парни, разбежались по секторам! Ищем источник!

И, не дожидаясь, пока ошеломленные инженеры и орк-кузнец придут в себя, Генеральный Директор опрометью бросился вон из кузни.

Причем бежал он отнюдь не к спасательным выходам и не на передовую организовывать оборону. Макс несся по трясущимся штрекам прямиком в свой импровизированный кабинет, на ходу отчаянно кляня себя за вопиющую халатность в вопросах корпоративной безопасности.

Как он мог не организовать сокровищницу⁈ Или, на худой конец, не соорудить банальный сейф, пускай даже из каменных плит и рыбьих костей? Какой же он после этого топ-менеджер, если его самые ценные активы просто валяются на столе⁈

Не сказать, что его апартаменты в Яме ломились от золотых слитков, бриллиантов или пачек наличных. На Террисе всё это не имело никакой покупательной способности. Но у него была штука!

Тот самый хрустальный шар с текущим вверх голубым песком. Непонятная сфера-артефакт, которую Харон прямо назвал «ключом ко всему». Абсолютный, невозможный эксклюзив.

Стены вокруг мелко вибрировали, с потолка сыпалась мерзкая известковая крошка, а гул становился всё отчетливее, приобретая пугающие, индустриальные нотки.

Если прямо сейчас в Угольной Яме разворачивалось полномасштабное ЧП, техногенная катастрофа или рейдерский захват со стороны Директората, этот артефакт нужно было спасать в первую очередь. Ну, или хотя бы держать при себе, поближе к телу. В понимании Макса эта сфера была эквивалентна контрольному пакету акций всего этого безумного мира, а контрольный пакет нельзя просто так оставлять без присмотра во время землетрясения.

Макс летел по коридору, его ноги почти не касались пола. Адреналин гнал его вперед… и тут Террис содрогнулся снова. Новый подземный толчок ударил снизу с такой силой, что Макс потерял равновесие и с размаху рухнул на камни, больно стесав ладони.

В стене тоннеля прямо перед ним с оглушительным скрежетом появилась изломанная трещина. Потом еще одна. Во все стороны полетели увесистые куски породы, стена буквально взорвалась изнутри, и сквозь облако густой серой пыли в коридор высунулся вращающийся конус блестящего стального бура.

Макс, лихорадочно перебирая руками и ногами, буквально на четвереньках пополз от визжащего металла. А в пролом, сминая остатки скалы, тяжело вползла цилиндрическая бронированная туша на массивных гусеницах. Подземный танк был настолько огромным, что почти целиком заполнил собой широкую шахту, заблокировав проход намертво. Гадать, кто именно пожаловал в гости, Максу не пришлось — кристально ясно, что на Террисе такой продвинутой тяжелой машинерией могли обладать только корпораты.

И они не преминули появиться. Борт танка с шипением гидравлики откинулся, превратившись в пандус, и наружу, громыхая оружием, высыпались боевики в тяжелой штурмовой броне.

Макс судорожно вскочил, собираясь дать стрекача в ближайший боковой штрек, и тут сквозь лязг гусениц услышал звонкий, до боли знакомый голос:

— Вон он! Взять!

Он резко обернулся. На броне буровой машины стояла и указывала на него изящным пальчиком Изольда.

Сама Изольда была закована в такую тяжелую, угловатую броню, что Макс узнал ее только благодаря прозрачному забралу шлема. В этом костюме она походила на агрессивно настроенный ходячий сейф. Из-за ее спины, тяжело лязгая ботинками, уже высыпало около двух десятков отборных мордоворотов. В руках они сжимали короткие, тупорылые автоматы, стволы которых смотрели на Макса с явным недружелюбием.

Макс всегда был сторонником здравого смысла. По правде говоря, даже если бы у этих громил вообще не было оружия, и они пришли бы исключительно с голыми руками и плохими намерениями, Макс, трезво оценив свои физические габариты, в драку бы не полез. Математика тут вчистую побеждала любой героизм.

Но и сдаваться просто так? Поднять лапки кверху? Это противоречило самой его природе. Поэтому выход оставался только один — стремительное отступление! Разумеется, исключительно тактическое. Со строгой целью перегруппироваться, занять выгодную позицию и уже потом с триумфом набить морду вражине.

С этой мыслью Макс развернулся на каблуках и задал такого стрекача, что его подошвы едва касались неровного каменного пола. Он летел по тоннелю быстрее собственного визга.

Вылетев в центральную пещеру Ямы, Макс сорвал голос, заорав во всю мощь легких:

— Нападение! Внимание! На нас напали!

Макс надеялся, что его крик спровоцирует организованную эвакуацию или хотя бы грамотное возведение баррикад, но он недооценил своих новых союзников.

Повстанцы отреагировали моментально. В них напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, зато энтузиазма было хоть отбавляй. Не задавая лишних вопросов и не тратя время на оценку технологического превосходства противника, они просто похватали свои ржавые кирки и с яростными воплями побежали прямо к тоннелю. Им было совершенно наплевать, кто там идет. Бугор кинул клич, значит надо реагировать.

Макс, поняв, что остановить эту волну суицидального энтузиазма уже невозможно, мгновенно принял единственно верное тактическое решение. Если ты не можешь предотвратить атаку, ее нужно возглавить. Желательно — находясь в глубоком тылу.

— Вперед, бойцы! — во всё горло заорал Макс, резко развернувшись и патетично указывая рукой в сторону нападавших. — Дави сволочей! Ура!

Боевики синхронно вскинули свое тупорылое оружие. Макс, чей инстинкт самосохранения работал быстрее звука, тут же рухнул на каменный пол и накрыл голову руками, готовясь оглохнуть от шквального огня.

Но какофонии не последовало. Не было ни свиста пуль, рвущих воздух, ни треска лазеров, ни грохота взрывов. Вместо этого раздалась лишь серия глухих, почти комичных хлопков — пф-пф-пф.

Макс осторожно приподнял голову, ожидая увидеть массовые осечки.

Из широких стволов автоматов вылетали… цветные гелевые шарики. Очаровательные, полупрозрачные сферы, поразительно похожие на детские игрушки-орбиз, которые разбухают в воде. Они летели по крутой дуге, весело переливаясь в свете газовых факелов.

— Это что, блин, шутка какая-то⁈ — пробормотал Макс себе под нос, чувствуя себя зрителем абсурдного спектакля. Неужели Директорат прислал карательный отряд, вооруженный пейнтбольными маркерами?

Реальность развеяла эту иллюзию ровно через секунду.

Веселый цветной шарик звонко лопнул о грудь бегущего впереди эльфа. Никакой краски там не было. Сферы оказались под завязку набиты едкой кислотой. Желеобразная масса с громким шипением брызнула во все стороны, мгновенно и безжалостно растворяя грубую ткань робы, кожу и плоть.

Сюрреалистичная тишина Угольной Ямы взорвалась дикими криками агонии.

Залпы безобидных на вид шариков накрывали толпу, и каждое попадание заставляло эльфов падать на землю, корчась в дымящихся лужах кислоты. Это было идеальное, дьявольски продуманное оружие для тесных пещер — оно не давало опасных рикошетов. Оно просто утилизировало живую силу.

Макса обдало ледяным ужасом. Волосы на затылке зашевелились от звуков, наполнивших пещеру. Забыв про пафос, командование и остатки гордости, он подскочил с пола как ужаленный и снова задал стрекача, отчаянно петляя между сталагмитами.

— Он уходит! — донесся до него сзади искаженный динамиками шлема, полный ярости визг Изольды. — Взять его! За ним!

Макс летел вперед с грацией и скоростью перепуганного страуса. Его длинные, невероятно чуткие эльфийские уши сейчас работали против него, с пугающей четкостью транслируя в мозг каждый гулкий удар тяжелых армейских ботинок позади. Этот ритмичный лязг кованых подошв подгонял лучше любого кнута. Сердце колотилось где-то в районе горла, дыхание превратилось в надрывный хрип, а перед глазами плясала багряная пелена паники, начисто стирающая из головы внутреннюю карту Угольной Ямы.

Разогнавшись до околосветовой скорости, Макс доверился рефлексам и совершил классическую ошибку беглеца в состоянии аффекта — свернул не в тот штрек.

Осознание пришло слишком поздно, когда каменный пол под ногами внезапно стал скользким от постоянной сырости. Тоннель резко пошел под уклон и внезапно оборвался. Макс отчаянно ударил по тормозам, нелепо взмахнув руками, как сломанная ветряная мельница. Его подошвы заскользили по мокрому известняку, высекая искры. Он проехал на пятках до самого края узкого скалистого карниза и чудом замер, наполовину зависнув над черной, маслянистой гладью подземного озера.

Из-под его левого сапога сорвалась горсть мелкой щебенки и полетела вниз.

Бульк-бульк-бульк.

Ответная реакция последовала незамедлительно. Вода внизу мгновенно вскипела. Здешним бронированным рыбинам абсолютно не нужен был свет — их сверхчувствительная боковая линия улавливала малейшие микровибрации на поверхности с безошибочностью радара.

Раздался тяжелый, плотный всплеск. Из мрака вынырнула усеянная шипами костяная морда, с глухим лязгом захлопнула челюсти-капканы прямо в том месте, где секунду назад болталась нога Макса, и с возмущенным фырканьем ушла обратно на глубину, оставив на поверхности расходящиеся круги. Местная фауна всегда была начеку и явно не собиралась соблюдать правила корпоративного гостеприимства.