Это была уже, наверное, двадцатая по счету попытка.

Чисто теоретически, как человек с высшим экономическим образованием и аналитическим складом ума, Макс прекрасно понимал физику процесса. Что такое сеть? Это матрица с заданным размером ячейки, предназначенная для фильтрации биоресурсов из жидкой среды. Звучит элементарно.

Но на практике он ни разу в жизни не был на настоящей рыбалке, не говоря уже о промышленном лове бреднем в подземном озере.

Реальность оказалась суровой и кровавой. Сплетенная из стальных тросов и синтетических строп конструкция вела себя абсолютно непредсказуемо. Она то камнем шла на дно, цепляясь за невидимые скалы, то бесполезно всплывала на поверхность, то скручивалась в мертвый, нераспутываемый узел. Они намучились так, что у многих эльфов стерлись в кровь ладони.

Обучение обошлось Яме дорого. В процессе притирки технологий они потеряли еще двоих ловцов — поскользнувшись на мокром карнизе, бедолаги рухнули в кипящую хищниками воду. Макс скрипел зубами, списывая эти потери в графу «неизбежные производственные издержки», но процесс не останавливал.

Наконец, путем проб и кровавых ошибок, они додумались до системы балансиров. К нижней кромке сети намертво привязали тяжелые куски пустой породы в качестве грузил, а к верхней — пустые, герметично закрученные пластиковые фляги из-под воды. И вот теперь эксперимент обещал увенчаться успехом.

Вода в озере вскипела. В натянутых, как струна, тросах билось что-то массивное, яростное и невероятно сильное.

— Давай! Тяни! — сорванным голосом орал Макс.

Поскольку береговая полка была слишком узкой для маневров, Макс принял единственно верное логистическое решение — затаскивать невод прямо в широкий штрек, работая как команда по перетягиванию каната.

Десяток эльфов, хрипя и надрываясь, шаг за шагом пятились вглубь тоннеля, волоча за собой упирающуюся сеть. Камень скрежетал о камень. Вода хлестала на берег.

— Еще рывок! Взяли! — скомандовал Харон, наваливаясь на трос вместе со всеми.

С громким, чавкающим всплеском стальной невод вывалился на камни штрека. Внутри, неистово извиваясь, щелкая тройными рядами зубов и скрежеща костяными шипами, бился улов. Шесть огромных шипастых рыбин. Они лупили хвостами по породе так, что летели искры, но сталь держала их намертво.

Эльфы обессиленно повалились на камни, тяжело дыша, но глядя на добычу голодными, торжествующими глазами. Продовольственная независимость была достигнута.

Макс вытер пот со лба, шагнул к бьющейся сети, чтобы оценить качество добычи, и вдруг замер.

Помимо шести извивающихся туш, невод зацепил на дне и выволок на берег нечто совершенно чужеродное. Оно ярко мерцало среди мокрой стальной путанки и рыбьей слизи, притягивая взгляд. Макс осторожно наклонился.

Это был шар размером с крупное яблоко. На ощупь материал напоминал идеально отполированный кварц или горный хрусталь. Макс потянул находку на себя, высвобождая из ячеек сети. Шар оказался неожиданно тяжелым, солидно оттягивающим ладонь.

Но главная магия творилась внутри.

В самом центре прозрачной сферы, в замкнутой пустоте, струилась тонкая нить ослепительно-голубого песка. Макс поднес артефакт поближе к глазам, щурясь от мягкого неонового свечения, и его брови вскинулись от удивления.

Песок сыпался снизу вверх.

Сверкающие песчинки, абсолютно игнорируя базовые законы гравитации, упрямо текли от нижней стенки сферы к верхней, собираясь там в аккуратную светящуюся горку.

Макс, завороженный этой невозможной физикой, перехватил артефакт поудобнее и медленно перевернул шар на сто восемьдесят градусов.

Струйка на микросекунду замерла, словно перестраивая внутренние алгоритмы, а затем песок снова потек… вверх. От того, что только что было дном, к тому, что стало потолком. Хрустальная сфера работала как идеальные песочные часы, отсчитывающие время вопреки здравому смыслу.

— Это что? — сдавленно спросил он у Харона.

Старик взял артефакт и начал его со знанием дела осматривать.

— Кто его знает, — сказал он, возвращая сферу Максу.

Макс небрежно сунул мерцающий хрустальный шар в глубокий карман робы — подальше от любопытных глаз. Сейчас на повестке дня стояли куда более насущные вопросы.

Разделка шести шипастых монстров превратилась в настоящую тяжелую промышленную операцию. Бронированную чешую приходилось вскрывать аккуратными ударами кирок и самодельными ножами из заточенных обломков металла, но результат превзошел все ожидания. Под жутким панцирем скрывались десятки килограммов плотного, розоватого мяса. И его хватило на всех.

Макс, заняв наблюдательную позицию на каменном выступе, внимательно, с прищуром бывалого аудитора следил за процессом распределения. И с каждой минутой удивлялся всё больше. Его корпоративная картина мира трещала по швам: ни один из изголодавшихся эльфов не попытался втихаря отрезать себе кусок побольше, никто не прятал обрезки за пазуху и не устраивал драк за лучшие куски. Выстроилась идеальная, саморегулируемая очередь. Никакой «утруски», «усушки» и хищения фондов.

— Поразительно, — вполголоса признался Макс подошедшему Харону, провожая взглядом очередного эльфа, благоговейно несущего свою долю. — Я был уверен, что эти голодранцы перегрызут друг другу глотки за лишний стейк. Ни одной попытки крысятничества.

Харон лишь криво усмехнулся в бороду, наблюдая за своими соплеменниками, которые впервые за долгие годы почувствовали себя хозяевами собственной добычи, а не рабами на пайке.

Убедившись, что процесс идет гладко, Макс хлопнул в ладоши, привлекая внимание десятников.

— Внимание! — голос Бугра разнесся над озером. — Оставшиеся пищевые брикеты СантаКорп объявляю неприкосновенным запасом! НЗ не трогать ни при каких обстоятельствах. Это наш железобетонный страховой фонд. Едим только то, что добыли сами.

Толпа согласно загудела. Вкус свежего, пусть и пещерного мяса манил их куда больше прессованного безвкусного картона от Дирекции.

Макс снова повернулся к Харону.

— А теперь слушай новую вводную, старик. Давай, включай свой нюх на полную мощность. На одной рыбе мы не выживем.

Харон удивленно вскинул кустистые брови.

— Рыбы здесь полно, Бугор. Мясо сытное. С голоду не помрем.

— Мясо — это голимый белок, — поморщился Макс, как врач, ставящий неприятный диагноз. — А нашему производственному персоналу нужны витамины. Слышал про такое профзаболевание, как цинга? Если будем жрать только филе, через месяц у всего твоего народа выпадут зубы, десны сгниют в кровавое месиво, а суставы откажут. Беззубый, больной шахтер норму не выдаст, а больничные я здесь оплачивать не собираюсь. Нам позарез нужна клетчатка. Водоросли, пещерные грибы, плесень, мох — что угодно съедобное растительного происхождения. Ищи.

Харон понимающе кивнул. Спорить с железной логикой Бугра было бессмысленно.

Озеро, к счастью, не было глухим изолированным резервуаром. От скалистого берега во мрак уходила целая сеть колоссальных природных пещер — не узких, пробитых кирками штреков, а настоящих, промытых древними водами карстовых пустот, уходящих в неизведанные недра планеты. Там царил свой, скрытый от глаз Корпорации мир.

Старик развернулся и молча ткнул узловатым пальцем в троих самых крепких эльфов, которые уже успели проглотить свою порцию.

— Фонари в зубы и за мной, — сухо скрипнул Паромщик.

Эльфы безропотно подчинились. Маленький разведывательный отряд покинул освещенный берег и, шурша сапогами по камням, растворился в густой, влажной темноте гигантской пещерной системы, отправившись на поиски всяких полезностей.

* * *

Макс обустраивался с размахом, достойным топ-менеджера, временно работающего на удаленке в экстремальных условиях.

Бывший тронный зал Ковша претерпел масштабный ребрендинг и официально превратился в кабинет Генерального Директора. На массивном каменном столе, заменяющем дубовую мебель для переговоров, гордо покоился мерцающий хрустальный шар с антигравитационным песком. Пока Макс использовал его исключительно как статусный талисман и тяжелое пресс-папье, но в его голове уже зрел амбициозный бизнес-план. Если разведка найдет еще парочку таких сфер, у Ямы появится шикарный, высоколиквидный товар-эксклюзив. Лаборатории Санты отдали бы антигравитационную игрушку мешок золота и полцарства в придачу, в этом Макс был уверен.

Инфраструктура колонии тоже стремительно выходила из каменного века. Следопыты обнаружили в соседних штреках еще несколько стабильных выходов природного газа, и Макс тут же распорядился оборудовать там централизованные столовые.

— С едой проблема решена, Бугор, — бодро докладывал один из новоиспеченных бригадиров, вытягиваясь перед каменным столом. — Мы начали массовую засолку рыбы впрок. Залежей каменной соли в старых выработках навалом, хватит на десятилетия. Цех консервации пашет без перебоев.

Продовольственная безопасность крепла, но вопрос с растительной пищей оставался открытым.

В свой первый рейд Харон притащил в кабинет Макса охапку знакомой серой субстанции. Серая Гниль. Та самая дрянь, из которой подпольная лаборатория гнала свой восстанавливающий память экстракт. Макс задумчиво повертел в руках склизкий комок. С одной стороны, было немного жаль, что у них нет ни дистиллятора, ни химического оборудования — на коленке такой сложный аппарат для синтеза антидота не соберешь.

С другой стороны… Макс прагматично усмехнулся. Возвращать память эльфам он категорически не собирался. Если к этим чумазым работягам вдруг вернутся воспоминания о прошлых жизнях, потерянных семьях и былых статусах, в Яме тут же начнутся экзистенциальные кризисы, митинги и формирование независимых профсоюзов. А Генеральному Директору Ада нужна была бригада мотивированных трудяг с чистым листом вместо прошлого. Гниль без сожалений отправили в утиль.

Во второй раз старый Паромщик принес толстый, мясистый лишайник, соскобленный со стен сырой пещеры. Макс, как опытный управленец, рисковать ценными кадрами не стал и приказал провести клинические испытания на контрольной группе.

Лишайник щедро добавили в пайку проштрафившемуся элементу. Результат превзошел все ожидания токсикологов: Ковш и его мордатые амбалы всю следующую смену бегали в импровизированный нужник, полностью сорвав план по добыче угля и оглашая нижние штреки такими громкими стонами, что даже суровым эльфам стало их немного жаль.

— Отрицательный результат — тоже результат, — философски резюмировал Макс, морщась от доносящихся из глубины шахты звуков. — Ищи дальше, старик. Этим салатом мы сыты не будем.

И Харон нашел. На третий день разведка приволокла корзину бледных, упругих пещерных грибов. Осторожная дегустация показала: это именно то, что нужно. Вкусно и питательно.

— Ура, товарищи, — Макс удовлетворенно откинулся на спинку трона. — Грибы сушить, складировать вместе с соленой рыбой. Жизнь, господа, определенно налаживается.

Но расслабляться было рано.

— Разведку новых штреков не прекращать ни на день, — строго добавил он, глядя на Харона. — Мы только поскребли по поверхности этой экосистемы. Держи своих людей в тонусе.

Любой другой, нормальный человек на месте Макса давно бы выдохнул, расслабился и попытался получить от жизни в Угольной Яме то специфическое удовольствие, которое обычно получают пенсионеры, вовремя вышедшие на пенсию и купившие домик у озера. База отстроена, пассивный доход в виде рыбы и грибов капает, а злодеи потно отрабатывают карму в забое. Живи да радуйся.

Но Макс был топ-менеджером. А топ-менеджеры, как и некоторые виды акул, обладали одним фатальным физиологическим дефектом: они не умели останавливаться.

Застыл на достигнутом уровне — значит, перестал Эволюционировать. Остановил экспансию — значит, тебя уже кто-то поглощает. В этом корпоративном подвале Вселенной закон джунглей работал даже эффективнее, чем на Уолл-стрит, потому что здесь джунгли были по-настоящему каменными, а вместо налоговой к тебе приходили ребята с автоматами и карамельными кнутами.

Вопрос заключался лишь в векторе развития. Куда расти?

Двигаться вниз, прогрызая толщу породы к расплавленному ядру Терриса? Сомнительный стартап. Инвестиции в магму никогда не окупались, да и перспектива превратиться в барбекю ради сомнительных геологических открытий Макса не прельщала совершенно.

Рвануть наверх, к сверкающим этажам метрополии? Тоже пока нельзя. Там плавали хищники с зубами куда поострее, чем у слепых пещерных форелей. Для вертикальной интеграции Яма еще не накопила достаточной капитализации, а Макс не любил приходить на переговоры с пустыми руками.

Оставался единственный логичный путь. Расти в горизонтальной плоскости. Диверсифицировать активы. Шарить по темным карстовым пустотам.

Сам Макс пока смутно представлял, что именно он надеется там найти. Залежи полезных ископаемых? Новые рынки сбыта? Выход в соседнюю колонию? Его душа истинного капиталиста просто требовала открытий и расширения горизонтов, потому что таблица в Excel должна заполняться новыми данными, иначе в ней нет смысла.

Проблема заключалась в том, что горизонты линейного персонала ограничивались миской с сушеными грибами. Харона и его разведчиков приходилось выгонять в неисследованные пещеры чуть ли не силком, применяя весь арсенал административного давления.

Эльфы искренне, по-детски не понимали, к чему им еще стремиться. У них случился тот самый, описанный в редких учебниках, ужасающий кризис перепроизводства счастья.

Их желудки были полны. Их спины забыли свист мотивационных кнутов. Более того, из-за резко упавшей нормы выработки в Яме впервые за столетия осел угольный смог, и воздух стал пугающе чистым. Каторжники поначалу вдыхали его с огромным подозрением, ожидая подвоха со стороны начальства, но подвоха не было. Можно было просто дышать. И просто жить.

Для эльфов это была Утопия. Для Макса — катастрофическое падение мотивации. Он понимал: если персонал попал в зону комфорта, значит, персонал начал деградировать. И ему предстояло вышибить их оттуда самым безжалостным образом.

В древности существовало одно страшное, бесчеловечное проклятие, которое гласило: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». В корпоративном мире СантаКорп это проклятие официально называлось «Стремительно развивающейся рыночной конъюнктурой», и Макс накликал ее на свою голову сам. Точнее, ее накликала его беспокойная, изголодавшаяся по экспансии пятая точка.

Вселенная всегда прислушивается к просьбам целеустремленных засранцев. Но, как правило, выполняет их с невероятно садистским чувством юмора.

Разбудили Макса посреди ночи. Точнее, посреди того темного времени суток, которое в Яме условно считалось ночью, потому что светляки в стеклянных банках начинали светить чуть тусклее, переходя в режим энергосбережения.

Над его импровизированным ложем нависла перемазанная сажей физиономия одного из новоиспеченных бригадиров. Десятник тряс Бугра за плечо с такой интенсивностью, словно пытался выбить из него годовую премию.

— А⁈ Что⁈ — Макс подскочил на своем жестком камне, судорожно озираясь и пытаясь спросонья нащупать на шее несуществующий галстук. — Ковш вырвался⁈

Бригадир снисходительно хмыкнул, перестав трясти начальство.

— Да куда он вырвется, шеф? После ваших кулинарных опытов с пещерным лишайником он и его подельники до сих пор еле ноги волочат. У них там в забое не выработка угля, а сплошное обезвоживание. Сидят у ведра, стонут.

Макс сглотнул, пытаясь запустить заспанный мозг. Аналитический отдел в его голове выдал только один, самый страшный вариант развития событий.

— Санта карательный отряд прислал⁈ Мотиваторы спустились⁈

— Да нет же, — бригадир почесал затылок. — Корпорация прислала пищевые брикеты и воду. Немного, пайка урезанная, но прислали. Мы уже все на склад доставили и оприходовали, как вы учили.

Сонный мозг Макса окончательно закипел, отказываясь обрабатывать этот абсурд. Он откинулся обратно на камень и раздраженно потер лицо руками.

— Слушай, ну раз активы в безопасности, а пассивный доход капает… Тогда какого черта ты меня разбудил посреди ночи⁈

— Разведчики вернулись, — глухо отрапортовал бригадир, и в его голосе почему-то не было ни капли радости от возвращения командированных сотрудников.

— Ну и что? — Макс зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. — Накормили, обогрели, спать отправили. Пусть до утра отсыпаются, потом отчет о командировке напишут.

Бригадир переступил с ноги на ногу. Светляки в его банке тревожно замигали, отражая внутренний мандраж носителя.

— Вернулись. Только… не все.

Сон слетел с Макса мгновенно, словно его окатили ледяной водой из подземного озера. Корпоративный инстинкт самосохранения взвыл сиреной пожарной тревоги. Кадровая недостача в замкнутой, идеально работающей экосистеме — это всегда прелюдия к грандиозному аудиту со стороны судьбы.

Он резко сел на кровати, вперившись в десятника абсолютно трезвым, ледяным взглядом.

— Как это — не все⁈