Макс, на ходу пытаясь продрать глаза и вникнуть в суть внепланового кризиса, влетел в штольню.

Там, привалившись к крепежным балкам, сидели два абсолютно ошалевших, перемазанных известняком разведчика. Они дрожали так, словно их напрямую подключили к оголенному проводу, и жадно пили воду из протянутых фляг.

— Парни, доклад! Что стряслось⁈ — рявкнул Макс, с ходу включая режим жесткого антикризисного управления.

— Мы дошли до тупика, Бугор, — сбивчиво, перебивая друг друга и клацая зубами о флягу, затараторил первый. — Ничего не нашли. Вообще глухо. Камень и пыль. Харон сказал, что смена закрыта, пора разворачиваться на базу…

— И? Где сам Харон⁈ — Макс почувствовал, как внутри обрывается лифт. Потерять главного носителя уникального обоняния было равносильно ликвидации всего подразделения разведки.

— Ну мы и пошли обратно. А тут на нас как прыгнут! Прямо из темноты!

Макс живо вспомнил свои приключения в пещерах и подводные бронированные мясорубки.

— Кто прыгнул? Чудовища? Пещерные мутанты-каннибалы⁈

— Да какие мутанты! — всхлипнул второй разведчик, размазывая грязную слизь по лицу. — Эльфы! Самые обычные, чтоб их!

— Корпораты? Штурмовой отряд Дирекции под прикрытием? — Макс лихорадочно пытался угадать, кто же мог вдруг налететь на разведчиков в пещерах.

— Да кто ж их в темноте разберет! — в отчаянии взмахнул руками первый. — Налетели прямо со стен и с потолка, как летучие мыши с плохим характером! И давай наших крутить-винтить! Только кости хрустели! Мы даже пикнуть не успели!

Макс нахмурился. Уравнение категорически не сходилось.

— Понятно. Спланированная засада. А вы-то двое как ушли? Проявили чудеса рукопашного боя? Применили навыки жестких переговоров?

Разведчики переглянулись с таким видом, будто сами до сих пор не верили в реальность происходящего.

— Да никак мы не ушли, шеф, — мрачно признался второй. — Нас тоже повязали. Мордой в камень, руки за спину. Профессионально так, с огоньком. Крепко скрутили.

— И? — Макс завис, ожидая кульминации про героический побег или хотя бы про подкуп охраны сушеными грибами.

— А потом… отпустили, — развел руками первый. — Просто развязали, дали пинка под зад и отправили в сторону Ямы. А Харона и остальных утащили с собой во мрак. Мы бежали до самого лагеря без оглядки.

В голове Генерального Директора Угольной Ямы с оглушительным звоном обрушилась вся выстроенная картина мира.

Кто напал? Зачем напал? И главное — какой, черт возьми, экономический смысл тратить калории на организацию засады и захват пленных, чтобы потом половину из них просто отпустить на все четыре стороны⁈ Без выкупа, без политических требований, без избиения в воспитательных целях и даже без паршивого буклета с угрозами!

Это был какой-то возмутительный, вопиюще нерентабельный абсурд. Кто-то практиковал в этих пещерах «спортивную рыбалку» на эльфов — поймал, взвесил, отпустил. И этот абсурд только что лишил Макса его самого ценного помощника.

Макс раздраженно зашагал взад-вперед по штольне, пиная мелкие камешки.

— Никто в здравом уме не тратит хорошую веревку просто для того, чтобы попрактиковаться в вязке узлов, — рассуждал он вслух. — Если вас отпустили, значит, вы — послание. Вы почтовые голуби, мать вашу! Вспоминайте! Они что-то говорили? Передали черную метку? Пнули вас под зад каким-нибудь особым, многозначительным образом?

Разведчики напрягли извилины, отчаянно пытаясь выудить из памяти хоть что-то полезное.

— Да вроде нет… — неуверенно протянул первый. — Хотя погодь! Когда они нас вязали, один из этих… дикарей… подошел к Харону. Принюхался к нему так странно, прямо носом в шею ткнулся. А потом булькнул своим: «Этот пахнет правильно. Наш. Берем».

— «Пахнет правильно»? — Макс остановился и возвел глаза к закопченному потолку. — Замечательно. Просто блеск. Мало мне было кровожадных рыб и зажравшейся Дирекции, так теперь я имею дело с племенем подземных каннибалов! Зачем они деда утащили? Он же самый костлявый и невкусный!

Он резко развернулся к выходу из штольни.

— Шеф, вы куда? — пискнул вслед второй разведчик. — Там же опасно!

— Опасно — это когда в квартальном отчете не сходится баланс, — бросил через плечо Макс. — А это так, непредвиденные трудности. Собирайте факелы и веревки. Мы идем возвращать корпоративную собственность.

Спустя пятнадцать минут Генеральный Директор спустился в нижний забой.

Там, в клубах угольной пыли, опираясь на кирки и жалобно кряхтя, отбывала трудовую повинность бывшая элита Ямы. Ковш и его мордатые амбалы выглядели так, словно их прожевала и выплюнула одна из озерных рыбин. После кулинарных экспериментов с пещерным лишайником в них не осталось ни капли былой спеси — только глубокая, экзистенциальная тоска и стойкое расстройство желудка.

Макс остановился перед ними, скрестив руки на груди, и ослепительно улыбнулся.

— Добрые новости, господа! — торжественно объявил он. — Ваша стажировка на низкоквалифицированных должностях досрочно завершена. Я вижу, вы осознали свои ошибки и готовы к карьерному росту.

Ковш подозрительно прищурил налитые кровью глаза. Он слишком хорошо знал, что когда это тощее недоразумение так улыбается, жди беды.

— Чего тебе надо, Бугор? — хрипло спросил бывший Пахан. — У нас норма еще не выработана. Ик! И вообще, у нас по графику… технический перерыв.

— Забудьте про норму, — Макс барственным жестом отмахнулся от забоя. — Вы переводитесь в отдел полевых операций. Нас ждет увлекательный корпоративный тимбилдинг на свежем воздухе. Точнее, в сырых неисследованных пещерах, полных агрессивных дикарей. Берите свои кирки, господа. Мы идем спасать дедушку.

Ковш с ребятами особого доверия Максу не внушали, поэтому он решил, что в данном случае стоит применить принцип «хочешь сделать хорошо — сделай это сам». Но не в одиночку, а с помощью пары десятков вооруженных эльфов, бригадиры отобрали Максу в усиление десяток сильнейших рубщиков.

Подготовка к экспедиции прошла ударными темпами. Макс экипировал отряд по полной программе, проявив недюжинную инженерную смекалку. В ход пошли броневые пластины от выловленных рыб-переростков. Из них получились грубые, поскрипывающие, но весьма надежные доспехи, способные отразить удар кирки или чей-то не в меру острый зуб. В руках у каждого была увесистая кайлушка, а за поясом — моток веревки. Получился идеальный поисково-спасательный отряд, выглядящий так, словно он только что ограбил музей и магазин «Все для сада».

Даже давешние испуганные разведчики, завидев такую мощь и облачившись в костяную броню, заметно приободрились. Они без колебаний повели отряд вглубь пещер, туда, где их так бесцеремонно лишили начальника.

Макс, как истинный стратег, распределил роли с учетом всех рисков. Первым, в авангарде, вышагивал отряд Ковша. Логика была проста и цинична: если они попадут в мясорубку, Макс оплакивать их не будет, а, возможно, даже сэкономит на выходном пособии. Сам же Генеральный Директор шел в центре, окруженный кольцом преданных эльфов, сжимая в одной руке факел, а в другой — верную кирку.

Они углубились в неисследованные чертоги. Пещера, в которую они вошли, была не просто темной, она была вызывающе, демонстративно черной. Казалось, сами стены, сложенные из какого-то матового, пористого минерала, жадно пожирают лучи света, испускаемые банками со светляками. Света хватало буквально на пару шагов вперед, а дальше простиралась осязаемая, густая мгла, в которой тонули все звуки, кроме их собственного тяжелого дыхания и лязга костяных доспехов.

Нападение произошло в тот самый момент, когда Макс подумал, что хуже этой тьмы уже ничего быть не может. Оно было крайне неожиданным, стремительным и абсолютно алогичным. Макс вообще не понял, как оно началось. Секунду назад была тишина, а в следующую — пещеру огласил дикий грохот и крики.

Вокруг него замелькали скользящие, быстрые тени. Они возникали из ниоткуда и исчезали в никуда, нанося точные, болезненные удары. Авангард Ковша смяли в мгновение ока. Макс, поддавшись общей панике и первобытному инстинкту самосохранения, сам начал хаотично махать киркой во все стороны, рискуя задеть кого-то из своих, но больше всего боясь пропустить удар из этой проклятой тьмы.

— Строй! Держать строй! — орал он, но его голос тонул в общем хаосе боя.

Внезапно одна из теней отделилась от стены и налетела прямо на Макса. Это было похоже на столкновение с порывом ветра, вооруженным куском скалы. Нападающий точным, выверенным движением отбил кирку Макса в сторону, заставив ее со звоном отлететь на камни. Макс не успел даже выругаться, как почувствовал резкий удар под колени. Ловкая, профессиональная подножка — и Генеральный Директор Угольной Ямы, позорно взмахнув руками, рухнул на спину, больно ударившись затылком о камень.

Он попытался вскочить, но нападающий уже навис над ним. Макс почувствовал острое лезвие клинка, прижатое к его горлу. Тьма была настолько густой, что он не видел лица врага, только смутный силуэт на фоне пульсирующих светляков. Это был конец. Глупый, нелепый конец его блестящей карьерной лестницы, оборвавшейся в темных пещерах Терриса.

И тут Макс замер, принюхавшись. В его ноздри, привыкшие к запаху сажи, сырости и рыбьего жира, ударил совершенно чужеродный, невозможный в этом аду аромат. Чистый, яркий, пронзительный запах цитруса.

— Лимон⁈ — в абсолютном недоумении выдавил из себя Макс, округлив глаза в темноте. — Лимонный леденец? От тебя пахнет лимонным леденцом!

Тень над ним рывком приблизилась, почти уткнувшись носом в лицо Макса, словно проверяя его слова. В тусклом, колеблющемся свете от упавшего факела Макс наконец разглядел лицо нападающего. Это было лицо эльфийки. Тонкие черты, суженные глаза, боевая раскраска на щеках.

— Эйра⁈ — Макс не поверил своим глазам.

Эльфийка тоже узнала его. Клинок у его горла дрогнул и опустился. Ее лицо исказилось от удивления, смешанного с облегчением. Она резко выпрямилась и громко, на всю пещеру, закричала, перекрывая шум боя:

— Остановитесь! Все назад! Это свои! Не трогать его!

— Перестаньте драться! — тут же вторил ей Макс, с трудом садясь на камни и потирая ушибленный затылок. — Свои! Это все свои! Отставить боевые действия, мать вашу!

* * *

Примирившись, объединенная процессия двинулась обратно в Угольную Яму. Возглавлял ее Макс, шагавший с гордо поднятой головой, словно генеральный директор, ведущий ключевых инвесторов на экскурсию по новому заводу.

Когда они вышли из темных штреков в главную пещеру Угольной Ямы, повстанцы инстинктивно сжались, ожидая увидеть классическую картину производственной преисподней: изможденных рабов, свист кнутов, горы угля и океан отчаяния. Но реальность ударила их по голове сильнее любой дубинки.

В пещере одуряюще пахло жареной рыбой и грибами. В свете стабильно горящих газовых факелов суетились сытые, почти подозрительно умиротворенные эльфы. Вдоль стен тянулись ровные ряды сушилен с богатым уловом. Кто-то в углу меланхолично напевал мотивчик, перебирая запасы. Бывшая яма смертников больше напоминала санаторий-профилакторий в день выдачи путевок.

Эйра остановилась как вкопанная. Ее челюсть медленно, игнорируя гравитацию, поползла вниз. Остальные повстанцы тоже замерли, недоверчиво принюхиваясь к витающим в воздухе гастрономическим ароматам. Ссыльные, отработанный материал Корпорации, официально обреченные на медленную мучительную смерть, жили на порядок лучше, чем гордые, свободные и вечно голодные борцы с режимом.

— Это… это что такое? — слабо выдавила Эйра, глядя, как один из бывших каторжников лениво ковыряет в зубах рыбьей костью.

— Базовая инфраструктура, — скромно, но с достоинством отозвался Макс. — Социальный пакет и стабильное питание.

Эльфийка резко повернулась к нему. В ее глазах плескалась дикая смесь облегчения, изумления и жгучего, почти классового возмущения. Повстанцы — народ с тонкой душевной организацией, им жизненно необходимо страдать за великую идею. А страдать в присутствии сушеной деликатесной рыбы было категорически невозможно. Это ломало весь драматический настрой.

— Мы там с ума сходили! — голос Эйры сорвался на возмущенный фальцет, разнесшийся под сводами пещеры. — Мы готовили полномасштабную спасательную операцию! Планировали суицидальный удар по Директорату, чтобы отомстить за тебя, поднять бунт и умереть героями! А ты… ты тут, оказывается, прохлаждаешься⁈

Она ткнула в него тонким, измазанным сажей пальцем.

— Вот же сукин сын. Тебя швырнули на самое дно мира, в безнадежную бездну, а ты и здесь нашел возможность устроиться покомфортнее!

Макс искренне удивился такой неконструктивной критике. Он окинул взглядом свои скромные, но комфортабельные владения, затем посмотрел на разгневанную эльфийку и философски пожал плечами.

— А что в этом плохого? — резонно спросил бывший красный пиджак. — Мученическая смерть — это отвратительный бизнес-план с нулевой капитализацией. Кому станет легче от того, что вы живописно убьетесь о кнуты Мотиваторов? Я предпочитаю классическую стратегию вин-вин. Я и сам устроюсь с комфортом, и вас заодно устрою. Проходите к столу, коллеги. Остывшая рыба теряет свои вкусовые качества.

Совместными усилиями подпольщики и жители Ямы соорудили стол. На нем щедро дымились местные «дары природы» — запеченные пещерные грибы и мясо шипастой рыбины.

У подпольщиков, как и у любого уважающего себя деструктивного элемента, обнаружился стратегический запас спирта. Это был суровый, бескомпромиссный первач, который не желал маскироваться под дорогой коньяк. Жидкость обладала уникальной способностью растворять не только социальные барьеры, но и мелкий гравий.

Процесс интеграции двух коллективов решено было закрепить через массовое распитие. Классический тимбилдинг, бессмысленный и беспощадный.

В толпе подпольщиков Макс заметил знакомую щуплую фигуру. Восемьдесят Девятый. Тот с неподдельным ужасом косился на булькающую в кружках мутную жидкость и тихо попросил Бугра оградить его от этого праздника жизни, сославшись на слабую печень.

— Конечно, дружище, — Макс покровительственно похлопал его по плечу с теплотой истинного лидера. — Никакого принуждения. Мы же не варвары, у нас тут свободный выбор. Ты только потерпи немного на сухом пайке, мы тебя обязательно на свет вытащим.

Но главный сюрприз, сломавший все известные законы психологии, поджидал Макса на другом конце стола.

Ковш, которого из соображений общей гуманности тоже допустили к застолью, мрачно опрокинул в свою широкую пасть кружку спирта.

Все напряглись. Эльфы инстинктивно потянулись к киркам, ожидая вспышки ярости.

Орк замер. Его маленькие глазки остекленели, а потом из них брызнули слезы размером с хороший грецкий орех.

— Молот! — вдруг надрывно, с неподдельной душевной болью взревел Ковш, ударив кулаком так, что подпрыгнула зубастая рыба. — Дайте мне молот!

Толпа в ужасе отшатнулась, но бывший тиран рухнул на колени.

— Я же кузнец! — зарыдал здоровяк, размазывая грязные слезы по антрацитовым щекам. — Я потомственный кузнец! Как я докатился до такой жизни⁈ Братцы! Простите вы меня, старого дурака!

Безжалостный Пахан, гроза Угольной Ямы, внезапно оказался сентиментальным, ранимым и широкой души мужиком. Он полез обниматься к до смерти перепуганным, оцепеневшим эльфам, каялся за перегибы на местах, плакал на их костлявых плечах и клялся выковать каждому по лучшему в мире инструменту, как только найдет наковальню.

Макс, скептически приподняв бровь, понаблюдал за тем, как Ковш с надрывом целует в макушку какого-то чумазого забойщика, а затем наклонился к уху Эйры.

— Слушай сюда, — очень тихо, но веско произнес он. — Выделяй ему спецпаек из ваших спиртовых запасов. И следи, чтобы график приема не нарушался, трезветь он не должен.

Эйра удивленно моргнула:

— Это почему это?

— Затем, что этому парню теперь категорически нельзя снова лишаться памяти, — отрезал Макс. — Как видишь, под градусом он милейший человек и ценный кадр. Но в эльфийской шкуре он — мразь конченая. Кстати, вы куда Харона дели?

— Не переживай, приютили твоего старика. И чарку ему налили.

— Да? И кем же он оказался?

— Это долгий разговор…

— Ну хоть намекни, — Макс подсел на интригу.

— Лучше ты сам с ним пообщаешься.