— Да не хочу я сидеть и ждать! — взорвался Гриндар, нервно расхаживая по рубке. — Я и так на этом чертовом Террисе, мягко говоря, не каждый день деликатесами объедался! Харон, скажи честно: нет ли варианта удрать отсюда прямо сейчас?

Харон оторвался от голограмм и посмотрел на инженера с откровенной иронией.

— Прямо сейчас? С полными трюмами эльфов-грузчиков? Отличный план.

— Да я не про сию секунду! — отмахнулся Гриндар. — А после того, как они закончат смену и уйдут? Мы можем стартовать до того, как начнется эта ваша откачка?

В разговор невозмутимо встрял Барс:

— Зачем суетиться? Взлетим строго по расписанию. Рыба у нас есть, вода есть…

— Рыба! Грибы! — Гриндар экспрессивно передразнил альпиниста, размахивая руками. — Ты, скалолаз, видимо, забыл одну крошечную деталь: мы в любой момент можем без памяти остаться! Спирта-то у нас нет! Антидот закончится, и что мы будем делать? Бормотуху из тормозной жидкости гнать⁈

Макс, до этого внимательно слушавший перепалку, заинтересованно поднял бровь:

— Кстати, технический вопрос. А на звездолетах вообще есть тормозная жидкость?

— Есть только топливо для маневровых двигателей, — сухо ответил Харон. — Но оно слаборадиоактивное.

Гриндар на секунду замер, видимо, прикидывая варианты.

— А оно… торкает? — с робкой надеждой спросил инженер.

— Нет, — отрезал старик.

— Ну вот! — трагически всплеснул руками Гриндар. — Я же говорю, вариантов у нас нет! Надо быстро взлетать, запрыгивать в эти капсулы и надеяться, что, проснувшись на Земле, мы останемся сами собой!

Макс отбросил шутки в сторону и перевел серьезный взгляд на Харона. Включился режим кризис-менеджера.

— Это технически возможно?

Старик задумчиво пожевал губами, глядя на россыпь зеленых цифр перед собой.

— Перевести систему на ручное управление и форсировать взлет — реально. Я могу обойти блокировку. Но тогда мгновенно отработает система оповещения диспетчерской. Этот Сборщик сразу пометят в реестре как захваченный. Ну, или как борт с критическим сбоем в автоматике.

— Нас собьют⁈ — голос Гриндара дал петуха, взлетев на октаву выше.

— Не думаю, — Харон покачал головой с ледяным спокойствием ветерана корпоративных войн. — Понимаешь, корабли с Терриса не похищали… никогда. За всю историю. Да, протоколы орбитальной безопасности существуют. Но система слишком бюрократизирована. Пока они получат сигнал, пока согласуют тревогу, пока прогреют орбитальные орудия… Мы уже отойдем от планеты.

— То есть мы можем проскочить на эффекте неожиданности? — Макс хищно прищурился, просчитывая риски.

— Можем.

— А можем и не проскочить, — веско вставил Барс, скрестив руки на груди. — Закон гор, Бугор: никогда не торопись, если впереди тебя ждет…

— Жопа! — истерично рявкнул Гриндар, перебивая философскую мысль напарника. — Жопа нас впереди ждет, если мы останемся! Потеря личности — что может быть хуже⁈

Истерика Гриндара внезапно, как высокозаразный вирус, передалась и Максу.

Бывший СЕО вдруг почти физически почувствовал, как его собственная, с таким трудом сохраненная человеческая память начинает истончаться, подменяясь плоскими, убогими мыслями эльфа-трудоголика. Ему на мгновение показалось, что его ноги сами собой готовы развернуться и понести его прямиком к конвейеру, а язык так и тянется лизнуть сладкий, пахнущий жженым сахаром карамельный кнут…

Стоп. Кнут!

Макс резко крутнулся на месте и рванул по тоннелю, ведущему обратно в коридор. Изольду-то они аккуратно упрятали в гибернационный ящик, а вот ее грозное орудие труда в суматохе так и бросили валяться на палубе прямо у входа.

Макс торжествующе поднял тяжелую, липкую рукоять.

— О! — довольно крякнул Барс, оценивающе глядя на моток слипшейся карамели. — Еще и конфетки в дорогу есть! Вообще переживать не о чем. Элитный паек туриста у нас, товарищи, имеется.

Макс проигнорировал альпиниста и решительно повернулся к инженеру.

— Гриндар, открывай шлюз!

— Не смей! — рявкнул Харон. В глазах старика вспыхнула неподдельная тревога. — Куда ты собрался⁈ Там десятки рабочих!

— Закроешь сразу за мной! — бросил Макс, перехватывая кнут поудобнее. — Как вернусь — постучу три раза. Ждите!

Макс слишком хорошо знал это накатывающее состояние адреналинового азарта. Это была его личная суперсила — в состоянии крайнего риска, увлекшись безумной идеей, он входил в состояние потока и мог сворачивать горы, не замечая преград. Сейчас в его голове горела одна мысль: чтобы взлететь немедленно, нужно экстренно очистить судно от лишних «пассажиров».

Он кивнул инженеру:

— Открывай!

Гриндар, поддавшись командирскому напору, коснулся сенсорной панели. Дверь с шипением отъехала в сторону. Макс, с кнутом наперевес, выскочил в полутемный коридор.

— Закрывай! — тут же безжалостно скомандовал Харон.

За спиной Макса массивная переборка мгновенно скользнула на место, отрезая путь к отступлению. Клацнул электронный замок.

И только в этот момент, оставшись в полном одиночестве во враждебных интерьерах инопланетного корабля, Макс вдруг кристально ясно осознал, в какую лютую, самоубийственную авантюру он только что вляпался по собственной инициативе.

Но отступать было поздно, да и некуда. Позади — глухая стена, впереди — гул погрузочных работ. Макс сорвался с места. Его тяжелые ботинки гулко и часто застучали по палубной решетке.

Времени на тонкие дипломатические маневры не было. Макс вылетел в широкий технический переход, по которому сплошным потоком двигались грузчики, и врубил командирский голос на полную мощность.

— Внимание всему персоналу! — заорал он дурным голосом, размахивая руками. — Немедленная эвакуация! Экстренный протокол! Утечка радиационного топлива в четвертом отсеке!! Бросай груз! Бросай всё, бегом к выходу!!

Толпа эльфов дрогнула, сбилась с ритма, но конвейер еще по инерции продолжал ползти вперед. На Макса смотрели десятки удивленных, ничего не понимающих зеленых лиц. Понятие «эвакуация» явно отсутствовало в их базовой прошивке.

— Кому говорю, радиация! — надрывался Макс, прорываясь сквозь поток и пинками раскидывая брошенные контейнеры. — Угроза заражения! Вы же сейчас все позеленеете от облучения! Живо на выход!

Пара эльфов с мотками кабеля остановились прямо перед ним. Они медленно, синхронно моргнули и посмотрели на Макса с крайним недоумением.

— Мы и так зеленые, — меланхолично сообщил один из них, почесав ухо.

— Ну… вы травянистые!

Эльфы переглянулись, оценили цвет кожи друг друга и синхронно, как болванчики, кивнули. Ну да, травянистые. Факт.

— А станете салатовыми!! — зловеще прошипел Макс, выкатив глаза. — Неоновыми! Светиться в темноте будете, как гнилушки!

Эльфы шутки юмора не поняли. Перспектива стать салатовыми их, кажется, совершенно не испугала — какая разница, в каком цвете тянуть лямку? Они потоптались на месте и снова потянулись к своим контейнерам.

Увещевания не работали. Корпоративная культура требовала жестких мер.

— Ах так⁈ — рявкнул Макс. — Ну тогда переходим к плану «Б»!

Он взмахнул рукой. Карамельный кнут со свистом рассек воздух и с оглушительным, искрящимся щелчком — КРАК! — ударил по металлической стене, высекая сноп горячих искр.

Звук этого удара сработал лучше любой сирены. Генетическая память, вбитая мотиваторами, мгновенно взяла верх над недоумением. Эльфы сдавленно пискнули, побросали кабели и контейнеры и ломанулись к главному шлюзу, сметая всё на своем пути.

Макс гнал эту обезумевшую толпу через весь трюм, щелкая кнутом и изрыгая отборные проклятия на языке эффективного менеджмента, пока последний грузчик с паническим воплем не вывалился на посадочный пандус.

Корабль опустел. Наступила звенящая, неестественная тишина, прерываемая лишь гудением вентиляции.

Макс, тяжело дыша и утирая пот со лба, развернулся и побежал обратно. Добравшись до заблокированной переборки жилого модуля, он перевел дух и трижды, с четким интервалом, ударил тяжелой рукоятью кнута по металлу.

Тук. Тук. Тук.

Ответом ему была тишина.

Прошла секунда. Пять. Десять. Макс напрягся. «Неужели этот старый интриган решил избавиться от руководства и улететь в гордом одиночестве?» — мелькнула в голове предательская мысль.

И тут, когда Макс уже занес руку для следующего удара, замок утробно щелкнул, и переборка с тихим шипением отъехала в сторону.

Макс шагнул внутрь и с облегчением отшвырнул липкий карамельный кнут в угол.

Замок за его спиной глухо клацнул, отсекая их от внешнего мира, но в рубке управления царило свое, локальное безумие.

Харон восседал в центральном капитанском кресле, полностью поглощенный процессом. Пространство вокруг старика превратилось в кипящий котел из десятков мерцающих голограмм. Изначально спокойные, зеленоватые и голубые схемы теперь стремительно меняли цвет, вспыхивая тревожным оранжевым и агрессивным багрово-красным. Корабль понял, что его угоняют, и сопротивлялся изо всех своих электронных сил.

По рубке разносился ритмичный, вибрирующий пульс — сигнал предстартовой готовности, смешанный с приглушенным воем внутренних сирен безопасности.

Руки бывшего Заместителя Директора порхали над сенсорными панелями и прямо в воздухе с невероятной для его возраста скоростью. Сейчас Харон походил на одержимого дирижера, управляющего грандиозной симфонией хакерского взлома. Вот он неуловимым движением выхватил из пространства россыпь красных экранов с мигающими предупреждениями об ошибках, сбил их в одну плотную кучу, словно комкая виртуальную бумагу, и небрежным, властным жестом смахнул всё это за пределы интерфейса, принудительно стирая протоколы.

Могучий гул прокатился по палубе. Дрожь многотонной машины передалась через подошвы ботинок.

— У меня получается! — крикнул Харон, перекрывая нарастающий рокот турбин. Он даже не обернулся, продолжая «дирижировать». — Системы переведены в ручной режим! Вы можете идти в капсулы гибернации!

Гриндар, вцепившийся побелевшими пальцами в спинку операторского кресла, нервно сглотнул.

— А если… — голос инженера дал петуха и сорвался на фальцет. — А если нас все-таки подстрелят, когда мы будем взлетать⁈

Старик на секунду оторвался от вихря голограмм и окинул паникера абсолютно спокойным взглядом.

— Если вы будете в капсулах, Гриндар, вы этого даже не увидите, — прагматично, с долей черного юмора заметил Харон. — Вы будете в глубоком криогенном сне. Ни боли, ни паники, ни осознания неизбежного. Вы даже не почувствуете, как испаритесь в стратосфере.

Инженер от такой перспективы позеленел еще сильнее, отчетливо приобретая тот самый салатовый оттенок, которым Макс недавно пугал грузчиков.

— Ну уж нет, — внезапно и веско подал голос Барс.

Альпинист стоял посреди рубки, широко расставив ноги, чтобы компенсировать всё нарастающую вибрацию палубы. Лицо его было суровым, как гранитный утес.

— Спать, когда решается твоя судьба — это удел сурков и трусов, — Барс выразительно посмотрел на Гриндара. — В горах, когда на тебя сходит лавина или рвется страховочный трос, ты не прячешься с головой в спальный мешок в надежде, что тебя пронесет. Ты смотришь смерти прямо в глаза. Свою судьбу нужно встречать стоя и с открытым забралом! Только тогда, в момент абсолютной ясности, у тебя есть шанс ее переломить. Я в этот стеклянный гроб лягу, только когда мы выйдем на орбиту.

Макс, почувствовав, как адреналин снова бьет в голову, довольно усмехнулся. Корпоративный дух команды был на высоте.

— Правление единогласно отклоняет предложение о досрочном сне, — заявил Макс. Он решительно шагнул к пустому креслу второго пилота, плюхнулся в анатомический ложемент и нащупал ремни безопасности. — Хочу лично проконтролировать процесс отрыва от производства. Мы все остаемся на палубе. Давай, старик! Жми на газ! Выводим этот актив из-под юрисдикции Терриса!

Харон сжал ладони в кулаки, и центральная голограмма вспыхнула ослепительно-белым светом.

Корабль содрогнулся так, словно к нему прицепили целую планету и попытались сдвинуть ее с орбиты. Гул турбин перешел в оглушительный, рвущий барабанные перепонки рев. Палуба ушла из-под ног.

Сборщик рванул вверх. Исполинская туша корабля с зубодробительным скрежетом вспорола купол ангара. Раздался глухой хруст крошащегося бетона и визг рвущегося металла. Сквозь толстую броню рубки было отчетливо слышно, как по внешней обшивке скрежещут многотонные обломки, скатываясь вниз.

Гриндар, вцепившийся в спинку кресла, протяжно и жалобно завыл, когда звук раздираемого металла достиг своего апогея. Казалось, крыша ангара сейчас вскроет Сборщик, как консервную банку.

— Спокойно, — Харон даже не дрогнул, невозмутимо смахивая выскочившие предупреждения. — Корпус герметичен. Обошлось. У Сборщиков стократный запас прочности.

Сборщик вырвался из индустриального плена и, стремительно набирая скорость, вонзился в густые, ржаво-бурые облака Терриса.

И тут начался настоящий ад.

Атмосфера планеты сопротивлялась беглецам со всей жестокостью. Корабль заходил ходуном, швыряемый воздушными ямами и ураганными потоками. Гравитационные компенсаторы, явно не рассчитанные на столь грубый ручной пилотаж без согласованных коридоров, отчаянно сбоили.

Макс мысленно выписал себе премию за предусмотрительность: ремни безопасности намертво вжали его в глубокое кресло, иначе он бы уже разбил голову о приборную панель. А вот тем, кто предпочел встречать судьбу «с открытым забралом» и на ногах, повезло гораздо меньше.

Корабль резко накренился. Барс и Гриндар, не удержав равновесия, кубарем полетели через всю рубку. Они беспомощно катались от переборки к переборке.

— Группируйся! — рявкнул Барс, пытаясь ухватиться за стойку терминала и одновременно уворачиваясь от летящего в него инженера. Гриндар в ответ только нечленораздельно мычал, стараясь прикрыть голову руками.

За широким обзорным стеклом рубки видимость была абсолютно нулевой — только сплошное, кипящее рыжее марево кислотного смога, бьющееся в иллюминаторы.

Макс с трудом повернул голову, преодолевая перегрузку, и посмотрел на пилота. Дела шли паршиво.

Харон удерживал корабль из последних сил. Лицо старика посерело, на лбу выступила крупная испарина. Зеленые голограммы навигации снова сменились агрессивным красным и оранжевым мерцанием. Система верещала, выдавая десятки критических ошибок, а над головой противно и неотвратимо завыла сирена тревоги. Старик отчаянно крутил виртуальные сферы, пытаясь выровнять горизонт, но Сборщик упрямо кренился набок и дрожал, как в лихорадке.

Палуба под креслом Макса угрожающе просела. Желудок подпрыгнул к горлу. Возникло отчетливое, пугающее чувство невесомости.

— Эй, старик! — заорал Макс, перекрывая вой сирены и грохот турбин. — Мы падаем⁈

— Нет, мы поднимаемся! — процедил Харон сквозь зубы. Его пальцы не прекращали свой безумный танец над пультом. — Как только выйдем за пределы атмосферы, нас перестанет болтать! Плотные слои…

— А когда… — Макс вжался в кресло, перекрикивая жуткий вой рвущегося за бортом ветра и надрывающиеся сирены корабля. — Когда мы выйдем⁈

Распластанный на палубе Гриндар, безуспешно пытающийся ухватиться хоть за что-то на гладкой решетке, в панике задрал голову.

— Я слышу, как хрустят переборки! — истошно завопил инженер, перекрывая гул турбин. — Мы сейчас развалимся на куски!

— Это не переборки трещат, технолог! — прорычал Барс. Альпинист умудрился распереться между двумя консолями, удерживая равновесие. Лицо его сияло диким, первобытным азартом. — Это с треском ломается наша клетка! Это наш путь к свободе!

И тут качка закончилась. Ужасающий гул сменился тихим, ровным и мощным гудением двигателей. Перегрузка отпустила, вдавливающая в пол тяжесть исчезла. Корабль вынырнул из атмосферного ада в ледяную тишину космоса.

За широким обзорным стеклом, прямо под брюхом Сборщика, расстелилась колоссальная ржаво-коричневая масса Терриса, испещренная гигантскими спиралями закрученных циклонов.

— Ура-а-а!! — в один голос завопила команда.

Вся, кроме Харона.

Радостный крик Макса застрял в горле, когда он перевел взгляд на пилота. Бывший Заместитель Директора не праздновал успешный старт. Старик окаменел. Он напряженно всматривался в обзорный экран, а зеленоватый свет голограмм выхватывал на его лице выражение безнадежной мрачности.

Макс проследил за его взглядом и почувствовал, как желудок проваливается куда-то в район ботинок. Прямо по курсу, заслоняя собой россыпь далеких звезд, в абсолютной пустоте висела циклопическая космостанция. Огромная, угловатая конструкция из черного металла, ощетинившаяся антеннами и шлюзами, напоминала неприступную парящую крепость.

Но самое страшное заключалось не в ее подавляющих размерах. На ее бронированных бортах медленно, с неумолимой грацией, пришли в движение гигантские орудийные башни. Их спаренные дула плавно разворачивались.

Прямо на них.