Харон резко выкрутил штурвал, уводя Сборщик с прямой траектории. Корабль лег на курс отхода, но старик, чтобы контролировать ситуацию, вывел на главный обзорный экран картинку с кормовых камер.
Орбитальная станция медленно отдалялась, однако огромные спаренные орудия не отставали. Их стволы, словно глаза хищника, синхронно поворачивались, неотрывно глядя беглецам прямо в корму.
— Харон, они нас ведут! — заорал Макс, до белеющих костяшек вцепившись в подлокотники.
— Вижу, — сквозь зубы процедил старик. Его пальцы запорхали над консолью. — Активирую маршевые ускорители. Прямой впрыск… пошел обратный отсчет!
На экране вспыхнули огромные красные цифры.
Пять… Четыре… Три…
И в этот момент дула на орбитальной станции изрыгнули огонь. Двойная ослепительная вспышка залила камеры белым светом.
— Мамочки! — истошно взвизгнул Гриндар, закрывая голову руками и вжимаясь в металлическую палубу.
Макс инстинктивно напрягся, ожидая, что сейчас их раскидает по всей орбите. Но удара не последовало. Корабль не разлетелся на куски. Вместо испепеляющего плазменного взрыва экраны рубки вдруг расцвели яркими красками.
Из стволов смертоносных орудий вылетели… салюты!
Позади Сборщика, прямо в безвоздушном пространстве, распустились гигантские, пульсирующие ослепительными цветами энергетические пионы. Вспыхивали золотые искры, рассыпались изумрудные и рубиновые шлейфы. Это был красивейший, масштабный фейерверк, подсвечивающий ржавые облака Терриса.
Харон ошарашенно уставился на экран. Затем перевел взгляд на календарь, мерцающий в углу тактического пульта. Морщины на его лице разгладились, и старик хрипло усмехнулся.
— Ну надо же… — покачал головой бывший Заместитель Директора. — Завтра ведь День основания Корпорации. Они… они загодя зарядили пусковые установки салютами! И забыли поменять!
Два… Один…
Сработали маршевые ускорители. Макса с невероятной силой вжало в кресло. Террис, циклопическая станция и разноцветные всполохи фейерверка мгновенно дернулись назад и начали стремительно уменьшаться, превращаясь в крошечную точку на фоне бескрайней пустоты космоса.
— Вырвались!! — восторженно заорал Гриндар, поднимая голову от палубы. — Выкусили⁈
— Да, — удовлетворенно кивнул Харон, тяжело откидываясь на спинку капитанского кресла. — Пока диспетчеры поймут, что это не сбой автоматики, пока переведут пушки в боевой режим и зарядят настоящую плазму… мы уже будем вне пределов их досягаемости. Всё, господа. Мы на маршевой скорости. Пойдемте в капсулы.
Барс, кряхтя, отлепился от переборки и деловито потряс мешком с провизией.
— Погоди со стеклянными гробами, старик, — резонно заметил альпинист. — Закон гор: перед дальней дорогой надо обязательно перекусить.
Макс с трудом отстегнул ремни безопасности. Адреналин начал отпускать, оставляя после себя звенящую пустоту и невероятную, навалившуюся на плечи усталость. Он обвел взглядом свою потрепанную команду нелегальных космонавтов.
— Отличная мысль, Барс, — Макс тяжело вздохнул и скомандовал с интонацией уставшей воспитательницы в младшей группе детского сада: — Значит так. Всем есть… и спать.
Холод был абсолютным. Он пронизывал до самых костей, сковывал внутренности и колол тысячами микроскопических ледяных игл каждую клетку тела.
Первая мысль, пульсирующая в замороженном мозгу Макса, была не дежурным и ожидаемым «где я?». Его прожгло паническим, животным «кто я?». Это был единственный вопрос, который по-настоящему волновал его после пробуждения.
Макс лежал, плотно зажмурив глаза, слушал нарастающее шипение оттаивающей капсулы и лихорадочно проверял собственное сознание. Так проверяют карманы после драки в подворотне — всё ли на месте, не вытащили ли бумажник с самым ценным.
Имя. Макс. Прозвище — Бугор. Должность. Бывший СЕО. Дальше. Копать глубже!
Мандарины. Да. Резкий, брызжущий соком запах цитрусов. Шуршание жесткой серебристой фольги, в которую завернута шоколадная конфета с пралине. Скрип снега под зимними ботинками на земной улице.
Всё было на месте. «Флешка» с человеческой личностью пережила заморозку. Ни единого стертого сектора. Он — это по-прежнему он.
В лицо ударила струя сухого, теплого воздуха. Система жизнеобеспечения пыталась согреть его, сдувая серебристый иней со щек, но этого было катастрофически мало. Макса колотила крупная, неконтролируемая дрожь, челюсти сводило, а зубы выбивали безумную чечетку.
Прозрачная крышка капсулы с мягким пневматическим щелчком отъехала в сторону.
Макс заставил себя открыть глаза. Тусклый свет жилого отсека на мгновение ослепил. Он с трудом сел, чувствуя, как хрустят задеревеневшие суставы, стянул с себя остатки инея и спустил ноги на металлическую палубу.
Макс, шатаясь и стуча зубами от ледяного озноба, направился в командную рубку.
Здесь уже собрались все. На мостике стояла благоговейная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием систем жизнеобеспечения. Сборщик медленно, плавно разворачивался на орбите, и в этот самый момент на гигантский панорамный экран величественно выкатывался ослепительно яркий, невозможный в своей красоте голубой диск.
Земля.
Макс замер в дверях. Холод, еще секунду назад сковывавший его кости, мгновенно отступил куда-то на задний план.
Харон медленно, словно во сне, поднялся из капитанского кресла. Старик подошел вплотную к обзорному стеклу и остановился рядом с притихшим Гриндаром. Он не сказал ни слова — просто смотрел, не отрывая взгляда. В мягком, отраженном голубом свете океанов его сухое, изрезанное глубокими морщинами лицо казалось совсем древним. Лицом человека, пережившего собственную эпоху.
Молчал он долго.
— Счастливчики вы, — произнёс наконец старик глухим, надтреснутым голосом, так и не обернувшись к команде.
Барс стоял чуть в стороне, привычно заложив руки за спину. В его глазах отражались белые завитки земных облаков.
— Красотень, — тихо, почти шепотом сказал альпинист. — Знаешь, Бугор… я всю жизнь думал, что круче нет ничего, чем на вершине стоять. Выходишь на гребень под утро, когда солнце только-только ледник цепляет, а облака под тобой лежат, как бескрайнее белое поле.
Он завороженно покачал головой, не в силах оторваться от зрелища.
— Так вот это — круче. Это даже круче, чем вид с Эвереста.
Макс открыл рот, чтобы привычно выдать какую-нибудь саркастичную корпоративную шутку про капитализацию этого шарика, — и закрыл. Слова застряли в горле.
Глядя на этот сияющий, полный жизни голубой шар, бывший генеральный директор вдруг явственно, до рези в глазах, увидел поверх него другой фантомный образ. Ржаво-бурый. Изъеденный оспинами бездонных карьеров, затянутый ядовитым рыжим смогом, с закрученными спиралями кислотных циклонов.
— Она станет как Террис, — неожиданно для самого себя сказал Макс вслух. Его голос прозвучал пугающе громко в тишине рубки.
Все разом обернулись. Эйфория момента дала трещину.
— Чего? — не понял Гриндар, нервно поправляя очки.
— Террис тоже когда-то был таким, — Макс тяжело сглотнул и кивнул на экран. — Зеленым. Голубым. Живым. Правда, старик?
Харон медленно кивнул. Тень вины легла на его лицо.
— Был.
— Ну вот, — Макс усмехнулся, и вышло откровенно криво и горько. — Мы её угробим. Не завтра. Лет через двести, может, триста. Но угробим точно по утвержденному графику. Мы выкачаем из неё всё, до последней капли Радости.
— Да что ты каркаешь! — возмущенно всплеснул руками Гриндар. — Какой Террис⁈ Это же прогресс! Заводы, электричество, космонавтика, антибиотики! Ты обратно в пещеру хочешь? Я, между прочим, пожил в пещере у эльфов, спасибо, мне категорически не понравилось!
— Прогресс, — эхом повторил Харон.
Старик так и не отвёл взгляда от планеты. Его пальцы побелели, сжимая древний посох.
— Мы это тогда тоже называли прогрессом. Инвестициями в будущее. Прорывом. Только вот прогресс — это когда потом становится лучше, чем было. А у нас стало хуже. Значит, никакой это был не прогресс, Гриндар. Это был обыкновенный регресс. Мы просто красиво упаковали уничтожение мира в квартальные отчеты.
В рубке повисла тяжелая, давящая пауза. Земля продолжала безмятежно сиять в иллюминаторах, не подозревая о том, какой приговор ей только что вынесли.
— И что делать-то? — тихо, растерянно спросил Гриндар, глядя то на Макса, то на старика.
Никто не ответил. Корпоративный учебник по антикризисному менеджменту не содержал инструкций по спасению целых планет.
Барс так и стоял у панорамного стекла, прямой и непоколебимый.
— За такую красоту, — веско, с расстановкой сказал альпинист, — и жизни не жалко.
Макс с видимым усилием стряхнул с себя гипнотическое очарование родной планеты. Корпоративная хватка начала брать верх над сентиментальностью.
— Хорошо. Цель достигнута, мы прибыли, — Макс решительно отвернулся от иллюминатора. — Как нам спуститься на поверхность, чтобы не привлекать внимания?
— В ангаре Сборщика стоят три десантных челнока, — отозвался Харон, возвращаясь к пульту управления. — Полностью автономные.
— Десантных⁈ — Гриндар нервно поправил съехавшие на нос очки. — А если нас ПВО засечет? Выскочим из облаков, а нас ракетой долбанут! Или истребители перехватят!
— Не заметят, — успокоил его старик. — У челноков продвинутая система оптической и радиоэлектронной невидимости. Радары Земли их просто не зафиксируют. Но это всё технические мелочи. Главная проблема в другом: нам сначала нужно понять, где именно искать Санту.
Гриндар непонимающе хмыкнул:
— А чего его искать-то? Все же знают. Северный полюс, Лапландия, резиденция Деда Мороза… Ищите фабрику, где олени паркуются!
Харон даже не улыбнулся.
— Плохие новости, Гриндар. Мы поместили его в естественную среду. Среди людей. И он реально думает, что он обычный человек. Ему стерли память и сделали серию сложнейших пластических операций. Внешне он неотличим от землянина.
— Твою мать… — Макс потер лицо руками. — Миллиарды людей. И как мы будем искать иголку в этом планетарном стоге сена⁈ Нанимать частных детективов?
— Хорошая новость, — уголки губ Харона чуть дрогнули в подобии улыбки. — Корпорация ничего не оставляет без контроля. В его тело вживлен персональный маячок.
Пока старик колдовал над сканерами, пытаясь поймать зашифрованный сигнал с поверхности, Сборщик бесшумно наворачивал виток за витком вокруг Земли. Барс, верный своим принципам, резонно заметил, что перед высадкой на враждебную территорию нужно подкрепиться, и раздал всем порции сушеной пещерной рыбы.
Едва они закончили трапезу и запили ее остатками затхлой воды, на центральной голограмме вспыхнул и начал ритмично пульсировать красный маркер.
Харон мгновенно подскочил к пульту. Костлявыми пальцами он коснулся голограммы, укрупняя изображение местности, над которой мигала метка. Континенты сменились сеткой рек, затем паутиной дорог и, наконец, очертаниями колоссального мегаполиса.
— Вам знакома эта территория? — спросил Харон, вглядываясь в карту.
Макс и Гриндар переглянулись, узнавая характерные кольца магистралей и изгиб реки.
— Да это же Москва! — хором выдохнули они.
— Москва… — задумчиво протянул Харон. — Вы сможете провести там разведку?
Макс самодовольно ухмыльнулся, чувствуя, как расправляются плечи. Город больших денег, агрессивного бизнеса и бесконечных возможностей. Его стихия.
— Разведку? Старик, да я там не просто разведку проведу, я там жить смогу! Причем на уровне топ-менеджмента! Это же мой профиль!
Барс, молча дожевывавший рыбу, скептически скрестил руки на груди.
— И как вы собираетесь приземляться посреди мегаполиса? Прямо на Красную площадь?
— Ну Харон же сказал: у челнока есть система полной маскировки! — отмахнулся Макс. — Сядем в каком-нибудь парке, включим стелс-режим, выйдем и растворимся в толпе. Делов-то!
— У челнока маскировка есть, — произнес Барс. — А у вас — нет! Вы на себя посмотрите! Растворятся они в толпе…
Макс осекся. Гриндар растерянно заморгал.
Они медленно, синхронно опустили взгляды на свои руки. Зеленая, грубая кожа. Короткие, узловатые пальцы. Выпирающие надбровные дуги и заостренные уши. Да уж, зеленые карлики в грязных робах, разгуливающие по московским улицам, определенно привлекут внимание не только полиции, но и санитаров.
Макс тяжело вздохнул, признавая логистический провал своего гениального бизнес-плана. Он принял волевое, истинно соломоново решение:
— Значит, будем десантироваться ночью. Подальше от фонарей. И желательно — в какую-нибудь глухую промзону.
По-хорошему, Харона следовало бы оставить на Сборщике. Как резонно выразился Барс, у группы обязательно должен быть надежный «аварийный пункт сбора» и дежурный пилот на орбите, чтобы в случае провала обеспечить экстренную эвакуацию.
Идея была абсолютно здравой с точки зрения тактики. Вот только амбициозный план разбился о суровую техническую реальность. Как ни потел Гриндар, пытаясь в кратчайшие сроки освоить управление десантным челноком, у него ровным счетом ничего не вышло.
В итоге, после того как челнок в режиме симуляции трижды условно врезался в обшивку Сборщика, рисковать не стали. На Землю было решено высаживаться полным составом — вчетвером.
Как и предлагал Макс, операцию проводили глубокой ночью. Выбор пал на глухую, давно заброшенную промзону где-то на юго-восточных окраинах Москвы — там, где среди ржавых железнодорожных тупиков догнивали остовы старых советских заводов.
Стелс-система отработала безупречно. Гладкая, матово-черная машина абсолютно бесшумно скользнула с ночного неба, не потревожив ни один радар ПВО, и мягко приземлилась в полуразобранном кирпичном ангаре. Место оказалось идеальным: сверху корабль прикрывали уцелевшие бетонные перекрытия, а вокруг на многие километры тянулись лишь заросли бурьяна, горы битого кирпича и спящие склады.
Они осторожно покинули корабль, ежась от непривычно свежего, но грязного земного ветра. Макс глубоко втянул носом воздух. Пахло мокрым бетоном, старым мазутом и далекими автомобильными выхлопами. Запах настоящей, живой цивилизации.
Харон извлек из складок своей робы плоский корпоративный монитор. Экран тускло засветился, отображая сетку координат и пульсирующую зеленую точку маячка. Старик несколько секунд сверял показания локатора с окружающей действительностью, поворачиваясь из стороны в сторону.
— Нам туда, — Харон вытянул узловатый зеленый палец, указывая в сторону высокого, покосившегося забора из бетонных плит, увенчанного ржавой колючей проволокой. — Сигнал исходит с той стороны. До цели около двенадцати километров.
У Гриндара началась паника.
— И как мы столько пройдем на этих коротких зеленых ногах⁈
Барс хмыкнул, легко закидывая на плечо свой вещмешок.
— Двенадцать километров — это легкая разминка перед завтраком. Двинули, мужики!
Макс включил внутреннего параноика, оглядывая плохо освещенную улицу.
— Держимся, как вампиры, — строго скомандовал он. — Идем только в тени. Под фонари не лезть, на глаза не попадаться.
Перемахнуть через забор оказалось на удивление легко — тела эльфов-грузчиков были созданы для физического труда. Дальше началась типичная окраинная застройка: лабиринт из сонных кирпичных пятиэтажек, заросшие палисадники и узкие темные проезды. Группа действительно шла тенью, бесшумно перебегая от одного темного подъезда к другому. Операция проходила безупречно, пока не случился непредвиденный эксцесс.
Из-за угла брызнул неоновый свет вывески «Продукты 24». Гриндар резко затормозил. Не издав ни звука, инженер сорвался с места и ломанулся прямо к ярко освещенным стеклянным дверям.
— Стой! — страшным шепотом рявкнул Макс, пытаясь поймать его за край робы. — Назад, идиот!!
Но Гриндар ничего не слышал. Забыв про конспирацию и свой инопланетный вид, он пулей влетел в магазинчик.
За прилавком скучала дородная продавщица в синем фартуке. Услышав звон дверного колокольчика, она подняла глаза… и медленно, неумолимо начала бледнеть. Перед ней стоял самый настоящий зеленый эльф с заостренными ушами, в грязном комбинезоне и с совершенно безумным взглядом.
— Бутылку водки! — хрипло потребовал Гриндар, наваливаясь на стекло витрины.
Профессиональная привычка работника ночной торговли оказалась сильнее экзистенциального шока.
— Ноль пять… или литр? — одними губами прошептала побелевшая как мел женщина, не отрывая остекленевшего взгляда от его лица.
— Литр! — отрезал инженер.
Продавщица на автопилоте, не моргая, дотянулась до полки за спиной, поставила на кассу тяжелую стеклянную бутылку, глухо икнула и, закатив глаза, картинно рухнула в глубокий обморок, скрывшись за прилавком.
Гриндар ничуть не смутился. Схватив заветный «антидот», он вежливо перегнулся через витрину к лежащему на полу телу:
— Деньги потом занесу!
Он выбежал на улицу, где в густых кустах сирени его уже поджидала напряженная команда. Но ругать инженера не стали. Риск забыть собственное имя и превратиться в безмозглого грузчика посреди Москвы пугал их гораздо больше, чем вызов наряда полиции.
Гриндар дрожащими руками свернул крышку, приложился к горлышку и, сморщившись так, словно проглотил лимон целиком, сделал огромный глоток. Затем он молча передал бутылку Максу.
— Ради сохранения памяти, — пробормотал бывший СЕО, зажмурился и глотнул обжигающей жидкости.
Бутылка пошла по кругу. Каждый из них — даже Барс и Харон — морщась и тихо кряхтя в темноте, сделал по большому, добротному глотку. На всякий случай. Чтобы наверняка остаться собой.
Бетонные джунгли внезапно расступились. Группа замерла на краю спального района, укрывшись в тени разросшихся кустов.
Прямо перед ними пролегала широкая, ярко освещенная магистраль. По мокрому асфальту сплошным потоком, слепя фарами и шурша шинами, неслись автомобили.
— И как мы будем это перебегать? — прошипел Гриндар, провожая взглядом пролетевшую мимо фуру.
Возникла непредвиденная логистическая задержка. Тротуары вдоль дороги были залиты ярким светом.
Вдруг инженер с силой дернул его за рукав грязной робы.
— Бугор! Смотри… это че там⁈
Макс проследил за его дрожащим пальцем.
По освещенному тротуару, метрах в двадцати от них, неспешной походкой шла компания… скелетов. Их кости зловеще светились фосфоресцирующим неоново-зеленым светом. Они двигались с пугающей анатомической точностью: мерцали ребра, перекатывались суставы на ногах, а черепа покачивались в такт шагам. Один из скелетов при этом увлеченно курил электронную сигарету, пуская изо рта густые клубы пара.
— Твою мать, — выдохнул Макс,
— А через дорогу — глядите! — хрипло скомандовал Барс, указывая на противоположную сторону улицы.
Там, под светом фонаря, стояла еще более жуткая компания. Высокий сутулый тип с торчащим прямо из макушки окровавленным топором о чем-то болтал с двумя мертвыми медсестрами, покрытыми кровью, пока рядом с ними переминался с ноги на ногу самый настоящий оборотень в порванной клетчатой рубашке.
Рука Барса инстинктивно легла на рукоять самодельной дубинки. Альпинист медленно, угрожающе надвинулся на Харона.
— Ты куда нас привез? — с наездом прорычал Барс, хватая старика за грудки. — Какая, к черту, Москва⁈ Это не Земля! Мы промахнулись и попали в какой-то филиал преисподней!
И тут Макс начал ржать.
Сначала он просто фыркнул, потом хрюкнул, а затем, согнувшись пополам, зашелся в адском, неконтролируемом хохоте. Водка, чудовищное нервное напряжение последних дней и абсолютная сюрреалистичность ситуации смешались в гремучий коктейль.
— Бугор, ты чего⁈ — испуганно отшатнулся Гриндар.
— Это… — Макс вытер выступившие на глазах слезы, с трудом переводя дух. — Это Земля, Барс… Самая настоящая!
— Да какая Земля⁈ — рыкнул Барс.
— Это Хэллоуин! — простонал Макс, снова заходясь смехом и хлопая себя по коленям. — Канун Дня Всех Святых! Единственная ночь в году, когда четырем зеленым уродцам даже маскироваться не нужно! Выпрямили спины! Мы выходим на свет!
План Макса сработал безупречно. Хэллоуин оказался идеальным корпоративным прикрытием.
Они шли прямо по улицам Москвы, даже не пытаясь прятаться в тенях. Наоборот, их колоритная четверка органично влилась в пеструю толпу зомби, вампиров и ведьм. Пару раз подвыпившие студенты даже пытались сфотографироваться с «потрясающе реалистичными гоблинами», на что Барс только свирепо скалился, делая кадры еще более аутентичными, а Макс раздавал воздушные поцелуи.
Они шли по вектору, который указывал Харон, всё ближе и ближе подбираясь к центру города, пока маркер не уперся в глухой кованый забор элитного жилого комплекса. Камеры видеонаблюдения, тонированные внедорожники на гостевой парковке, строгие линии дорогой архитектуры.
Макс замер, изучая знакомый фасад, и внезапно расплылся в широкой клыкастой улыбке.
— Нам сказочно повезло! — радостно прошептал он, потирая зеленые ладони. — Я тут бывал! И не раз. Внутри всё знаю, как свои пять пальцев.
Они без труда нашли темное место и, подсаживая друг друга, ловко перемахнули через заграждение. Спустились по бетонному пандусу на подземный паркинг.
Дальше путь преграждал ярко освещенный пост охраны. Охранник в строгом костюме увлеченно листал ленту в телефоне, не подозревая, что прямо сейчас совершается инопланетное вторжение. И вот тут-то их новые тела проявили себя с лучшей стороны. Маленький рост эльфов позволил им, гуськом и на четвереньках, абсолютно бесшумно прошмыгнуть прямо под стойкой ресепшена. Охранник даже не поднял головы.
Беглецы нырнули в просторную кабину лифта, отделанную деревом и зеркалами, и Харон нажал кнопку верхнего этажа.
Лифт остановился с мелодичным звоном. Двери разъехались.
Харон сверился с экраном локатора. Зеленая точка на радаре идеально совпала с их собственными координатами.
— Мы на месте. Цель на этом этаже, — констатировал старик.
Макс вышел в холл, выстланный толстым ковролином, огляделся и замер как вкопанный. Его зеленое лицо приобрело землистый оттенок.
— Не может быть… — пробормотал бывший генеральный директор, растерянно моргая. — На этом этаже… здесь же только один пентхаус. И в нем живет мой бывший шеф.
— Надо же, какие тесные в этой галактике корпоративные связи, — иронично хмыкнул Харон, делая шаг вперед.
Старик поднес монитор вплотную к двери из натурального дуба. Прибор запищал, подтверждая, что вживленный маячок находится ровно за этой преградой.
Макс стоял в абсолютном шоке. Савелий Петрович? Его властный, требовательный шеф, любитель дорогих сигар и жестких совещаний — инопланетный топ-менеджер с Терриса⁈
Но стоило Максу попытаться осознать этот факт, как шестеренки в его голове вдруг со скрипом встали на свои места. Он вспомнил Савелия Петровича. Грузный. Внушительный. С окладистой, ухоженной седой бородой и раскатистым, басовитым смехом, от которого дрожали стекла в переговорной. Макс мысленно накинул на плечи шефа красный тулуп с белой опушкой и представил, как тот густо, от живота, смеется.
Хо-хо-хо!
— Да ладно… — выдохнул Макс, хватаясь за голову. Пазл сошелся идеально. — Я же всегда чувствовал, что он мне кого-то напоминает…
Макс глубоко вдохнул, отгоняя шок, и решительно ткнул коротким зеленым пальцем в кнопку видеодомофона.
Раздался мелодичный зуммер, и спустя пару секунд из динамика донесся знакомый, раскатистый бас:
— Слушаю.
Макс мгновенно стряхнул с себя оцепенение и включил свои лучшие навыки менеджера по работе с VIP-клиентами. Он отлично помнил гастрономические слабости бывшего шефа, ради которых тот мог открыть дверь хоть дьяволу.
— Савелий Петрович, доброй ночи! — бодро отрапортовал Макс, стараясь, чтобы его голос звучал максимально приветливо. — Это доставка из ресторана. Ваш любимый рибай прожарки медиум-рэар, мраморная говядина.
По ту сторону двери повисла короткая пауза. Желудок шефа явно вступил в блиц-переговоры с логикой и одержал уверенную победу.
В замке мягко щелкнуло, тяжело лязгнули скрытые электронные ригели, и массивная дубовая дверь плавно открылась внутрь.
На пороге стоял он. Савелий Петрович собственной персоной. Грузный, облаченный в дорогой шелковый халат винного цвета. Его окладистая, безупречно ухоженная седая борода действительно делала его стопроцентным двойником Санта-Клауса.
Шеф уже протянул руку, чтобы забрать свой ночной стейк, но, опустив взгляд вниз, замер.
Вместо расторопного курьера с термосумкой на него снизу вверх смотрели четыре уродливых зеленых гоблина в грязных промышленных робах. Один из карликов, самый морщинистый, держал в руках странный светящийся гаджет, а другой, широкоплечий и хмурый, выразительно поглаживал самодельную дубинку.
— Ого! — Савелий Петрович оторопело отшатнулся на полшага, но дверь не захлопнул. — А вы, собственно, кто такие?..
— Мы аниматоры! — не моргнув глазом, радостно рявкнул Макс, расплываясь в самой широкой корпоративной улыбке, на которую только была способна его клыкастая пасть. — Праздничная VIP-доставка! Сегодня же Хэллоуин, Савелий Петрович!
— Ани… что⁈ — Савелий Петрович нахмурил густые брови, явно не оценив уровень корпоративного креатива от ночной доставки.
Макс не стал дожидаться, пока шеф вызовет охрану. Он резко присел и с силой дернул на себя край дорогого персидского ковра, на котором стоял председатель правления.
Савелий Петрович взмахнул руками, покачнулся, как корабельная сосна на ветру, но, благодаря своему монументальному весу, устоял на ногах.
И тогда в дело вступил тяжелый резерв. Барс, не издав ни звука, с разбега врезался плечом прямо в необъятный живот Санты. Раздался глухой стук, Санта-Савелий крякнул, потерял равновесие и рухнул на спину.
Спустя пятнадцать минут из пентхауса в коридор вывалились четверо запыхавшихся эльфов. На плечах они с трудом тащили длинный, плотно перевязанный шнурами от портьер рулон ковра.
Хэллоуин Хэллоуином, но разгуливать по ночной Москве с ковром, из недр которого доносилось мычание, было бы верхом тактической безграмотности.
Они спустились по уже проторенному пути в подземный паркинг, озираясь по сторонам. Им невероятно повезло: прямо к выезду плавно катился глянцево-черный минивэн VIP-такси, только что высадивший кого-то из жильцов.
Макс сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Автомобиль мягко затормозил. Бывший СЕО подскочил к водительскому окну, которое с тихим жужжанием поползло вниз.
— Шеф, выручай! — выпалил Макс, заглядывая в салон. — Горим, на шоу опаздываем!
Водитель в строгом костюме смерил взглядом зеленую морду Макса, затем посмотрел на троих карликов, тащивших извивающийся ковер.
— Какое еще… шоу? — настороженно спросил он.
— А по нам не видно? — Макс развел руками. — Цирковое! С элементами иммерсивного мордобоя и радикального арт-хауса! Заказчик рвет и мечет, сроки горят!
Видя, что водитель уже тянется к кнопке блокировки дверей, Макс пустил в ход свой главный аргумент. Он распахнул пухлый бумажник Савелия Петровича, который весьма удачно конфисковал во время упаковки тела.
— Спасай, — проникновенно сказал Макс, демонстрируя толстую пачку хрустящих купюр и россыпь платиновых кредиток. — Деньги вообще не вопрос. Любой тариф умножаем на три.
Водитель перевел взгляд с зеленых ушей на пресс наличности. Капитализм быстро одержал победу над здравым смыслом.
— Садитесь! — кивнул таксист, разблокируя двери.
Гриндар, Барс и Харон с натужным кряхтением закинули тяжеленный ковер в багажник. Изнутри тут же раздался приглушенный, но очень грозный звук, похожий на рык медведя в берлоге.
— А там у вас что? — водитель прислушался к возне в багажнике.
— Не обращай внимания, шеф, поехали, — Макс невозмутимо хлопнул дверью и плюхнулся на заднее сиденье. — Это просто реквизит. Немного интерактивный.
Подняться обратно на орбиту оказалось едва ли не проще, чем доехать на VIP-такси с брыкающимся ковром до заброшенного ангара. Челнок, в отличие от тяжелого и неповоротливого Сборщика, летел удивительно мягко, совершенно без тряски, пронзая атмосферу, словно раскаленная игла — шелк.
Но гораздо больше чудес инопланетной аэродинамики Макса поразила операция по возвращению памяти.
Едва они затащили свой элитный груз обратно на борт Сборщика, Харон не стал тратить время на долгие церемонии. Старик достал пневматический инъектор и хладнокровно всадил его прямо сквозь толстый ворс персидского ковра. Из недр рулона донеслось сдавленное мычание, а затем грузное тело председателя правления окончательно обмякло.
Вытряхнув бесчувственного Савелия Петровича, они вчетвером перетащили его в медицинский отсек и уложили в капсулу, очень похожую на гибернационные. Харон ввел на терминале код и с благоговением достал тот самый стеклянный шар, ради которого они прошли через весь этот ад. Внутри сферы пульсировал и переливался теплым золотистым светом искрящийся песок — истинная личность создателя Корпорации.
Старик аккуратно вставил шар в специальный паз над изголовьем капсулы. С тихим, мягким шипением сверху опустился массивный нейрошлем, плотно обхватив голову спящего шефа.
Макс завороженно наблюдал за процессом. Золотистое сияние внутри стеклянного шара начало стремительно тускнеть. Энергия, память, целая прожитая эпоха по невидимым каналам перетекала прямо в мозг Савелия Петровича. С каждой секундой песок терял свою магию, становясь всё более блеклым. Наконец, последняя искра погасла, и содержимое шара с сухим, безжизненным шорохом осыпалось на дно — теперь это была лишь горстка обычного серого кварца.
Самым невероятным было то, что периода постоперационной адаптации, тошноты или экзистенциального шока не последовало вообще. Транзакция по слиянию личностей прошла мгновенно и без единого сбоя.
Стоило крышке капсулы отъехать в сторону, как хозяин «SantaCorp» открыл глаза и плавно сел. Он окинул взглядом свои руки, задумчиво провел ладонью по роскошной седой бороде… и всё.
Только что он лежал в глубокой отключке в виде замотанного в ковер земного топ-менеджера, а поди ж ты — теперь уже сидел вместе со всеми на мостике Сборщика. Грузный, внушительный, излучающий абсолютную уверенность, Санта вальяжно расположился в капитанском кресле. Он слушал сбивчивый, эмоциональный доклад Макса об их приключениях, побеге и дерзкой вылазке в Москву.
Слушал, не перебивая, лишь понимающе кивая головой и улыбаясь широкой, доброй, по-настоящему отеческой улыбкой, от которой всем в рубке вдруг стало удивительно спокойно. А за его спиной, в огромном панорамном иллюминаторе, величественно плыл сияющий голубой диск. И Санта то и дело переводил взгляд на этот хрупкий шар, любуясь Землей с нескрываемой теплотой и любовью.
Слова закончились. Макс тяжело выдохнул, потер лицо позеленевшими ладонями и обессиленно откинулся на спинку операторского кресла. Он выложил всё, включая и предложения по их дальнейшим действиям.
Санта медленно поднял руку и указал пальцем на сияющий за стеклом голубой диск.
— А вы уверены, друзья мои… — Санта сделал паузу, и его раскатистый, бархатный баритон заполнил всю рубку. — Уверены, что мы должны улетать?
Макс непонимающе заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Барс перестал жевать. Гриндар, дремавший у стенки, встрепенулся и поправил съехавшие очки.
— Улетать отсюда? — Санта еще раз кивнул на Землю, и его добрая, отеческая улыбка стала чуть хитрее.
Зал заседаний совета директоров заливал мягкий утренний свет. За колоссальным овальным столом из полированного камня сидели топ-менеджеры: люди в строгих деловых костюмах вперемешку с зеленокожими эльфами. Никакой дискриминации — только эффективный менеджмент и общие цели.
Во главе стола, вальяжно откинувшись в массивном кресле, восседал Санта. Монументальный, с роскошной седой бородой, в дорогом костюме с едва заметным красным платком в нагрудном кармане. Он излучал абсолютную власть и безграничное спокойствие.
Макс, стоящий у центральной голографической панели, перевел дух. Бывший СЕО, а ныне глава службы безопасности Земли, был в своей стихии.
— … переходим к стратегическому блоку, — Макс обвел уверенным взглядом собравшихся. — Команда Барса успешно заканчивает ходовые испытания наших новых кораблей. Технологический отдел построил их по образу и подобию трофейного Сборщика, устранив все уязвимости. Как только флотилия достигнет двадцати вымпелов, эскадра будет полностью готова к отправке на Террис. Эмилю придется ответить на наши вопросы.
По залу прокатился одобрительный гул. Барс, сидевший по правую руку от Санты, сурово кивнул, подтверждая готовность к силовому слиянию и поглощению.
Макс выдержал грамотную театральную паузу, позволяя эмоциям улечься.
— Но не это главное, господа учредители, — он победно усмехнулся и посмотрел на инженера, сидевшего на противоположном конце стола. — Главное то, что группа техников под руководством Гриндара сегодня ночью успешно вывела на орбиту и запустила сеть экранирующих отражателей.
Гриндар смущенно, но очень гордо поправил очки, поймав на себе уважительные взгляды коллег.
— Защитный контур активирован, — продолжил Макс, и в его голосе зазвучала сталь. — Теперь, даже если Сборщики Корпорации умудрятся подобраться к нашей орбите незамеченными, они смогут откачать не более одного процента Радости. Мы перекрыли им кислород!
В глазах Санты вспыхнули золотистые искорки. Председатель правления довольно, от души улыбнулся.
— Это хорошие новости, Максим, — раскатисто произнес Санта. — Отличная работа. Потому что Радость должна оставаться дома. И служить людям!