Они шли по узкому, извилистому штреку уже около часа, когда стены вдруг мелко завибрировали. С потолка посыпалась известковая крошка, а где-то впереди раздался глухой, ритмичный скрежет.

Макс похолодел. Этот звук он ни с чем бы не перепутал. Звук перемалываемой породы. Точно так же звучал буровой конус корпоративного танка Изольды, когда он проломил стену в Яме.

— Засада! — прошипел Бугор, судорожно сжимая рукоять кирки. — Корпораты нас обошли! Приготовиться к бою!

Эльфы мгновенно сбились в кучу, выставив вперед каменные лезвия и кирки, с ужасом глядя, как стена штрека в десятке метров от них покрывается глубокими зигзагообразными трещинами. Камень вспучился, не выдержав чудовищного давления изнутри.

Раздался оглушительный грохот, скала брызнула во все стороны градом осколков, и в пролом тяжело вывалилась… туша.

Это был не танк. Хотя габаритами эта тварь вполне могла поспорить с небольшим карьерным экскаватором. Биологическая машина для глубокой проходки. Слепой, лишенный даже намека на глаза, покрытый толстой бледно-серой шкурой червь-переросток. Его «лицо» представляло собой огромный, абсолютно круглый рот, усеянный вращающимися по спирали рядами желтоватых каменных зубов, способных перетирать базальт в муку. А вокруг этой жуткой мясорубки непрерывно, как у актинии, шевелился венчик длинных мясистых щупалец-локаторов.

Крот-камнеед. Во плоти и очень, очень голодный.

— Мамочки, — выдохнул один из амбалов в арьергарде и от страха выронил кирку.

Инструмент со звонким лязгом ударился о каменный пол.

Для крота этот звук прозвучал как удар в обеденный гонг. Щупальца твари мгновенно вытянулись в сторону источника шума, слепая морда безошибочно взяла пеленг, и многотонная туша с пугающей для ее габаритов прытью рванула вперед.

Двое эльфов из замыкающего дозора просто не успели отскочить. Крот даже не стал их жевать — он просто всосал их в свою вращающуюся пасть вместе с кусками породы, пылью и костяной броней. Раздался тошнотворный, влажный хруст перемалываемых костей, и вопли бедолаг резко оборвались.

Остальные в панике бросились врассыпную, хаотично размахивая кирками и вопя от ужаса.

— ТИХО!!! — вдруг так рявкнул Снежный Барс, что его голос перекрыл даже скрежет зубов мутанта. — Всем замереть! Не дышать!

Приказ покорителя вершин был исполнен с безупречной синхронностью. Отряд окаменел.

Крот, потеряв источник звука, резко затормозил. Его огромная туша забугрилась, а венчик щупалец начал нервно, раздраженно ощупывать воздух, сканируя пространство на предмет малейших вибраций. Тварь была абсолютно слепа. Мир для нее состоял только из звуков.

Макс, застывший в нелепой позе с занесенной киркой, лихорадочно соображал. Бить эту бронированную сосиску кирками было так же эффективно, как пытаться проткнуть зубочисткой автомобильную покрышку. Но если эта штука видит ушами… значит, ее «систему» ориентации можно взломать.

В двух метрах от Макса зияла глубокая, черная расщелина — типичный пещерный провал, дна которого не было видно.

Стараясь не издавать ни звука, Макс медленно, миллиметр за миллиметром, расстегнул ремни своей тяжелой костяной брони. Доспех скользнул с плеч. Макс перехватил ее поудобнее, прицелился и со всего размаху швырнул этот гремящий, костяной ком прямо в центр черного провала.

Броня полетела вниз, оглушительно лязгая и стуча по каменным стенам ущелья.

Для крота это был акустический эквивалент новогоднего фейерверка. Щупальца хищника встали торчком. Издав низкий, вибрирующий рев, монстр ринулся на звук и всем своим многотонным весом нырнул прямо в расщелину.

Раздался протяжный свист падающей туши, а затем — глухой, мощный, содрогнувший пол удар.

Макс осторожно подполз к краю обрыва и заглянул вниз. Крот не разбился насмерть — слишком толстая шкура и амортизирующая жировая прослойка спасли его от немедленной гибели. Но падение на острые камни явно не прошло даром. Усмиренная и изрядно помятая тварь жалобно скулила где-то внизу, судорожно вбуриваясь в боковую стенку ущелья, чтобы уползти зализывать раны подальше от этих шумных двуногих.

— Ушел, — выдохнул Макс, вытирая ледяной пот со лба.

Отряд медленно отмер. Потеря двух товарищей была тяжелым ударом, но в суровых реалиях Терриса это называлось «неизбежной производственной утруской».

Барс, не теряя времени на рефлексию, уверенно зашагал к пролому в стене, откуда вывалился крот.

— Идем по его следу, — скомандовал инспектор. — Где живет эта тварь, там и кладка.

— А вдруг он… мальчик? — растерянно спросил эльф, который крикнул «мама».

— Предложения, боец? — не дал расшатать дисциплину Макс. — ты ему под хвост заглядывал?

— Нееет, — ответил тот.

— Ну тогда к чему печали? У нас шанс пятьдесят на пятьдесят, не маленький, надо сказать. Так что голову выше, грудь колесом и айда за сокровищем.

Они углубились в свежевырытый тоннель, стены которого были идеально отшлифованы телом монстра. Пройдя буквально сотню метров, отряд оказался в просторной естественной каверне.

И замер в благоговейном молчании.

В тусклом свете светляков пещера мерцала. На полу, в небольших углублениях, лежали десятки… нет, сотни круглых, покрытых известковым налетом каменных сфер. Это была не просто кладка. Это был настоящий промышленный инкубатор. Золотая жила, способная обеспечить их антидотом на годы вперед.

— Джекпот, — прошептал Макс, чувствуя, как внутри просыпается алчный дух инвестора, нашедшего недооцененный актив.

Барс задумчиво пнул носком сапога пустую породу, разглядывая своды пещеры. Его аналитический ум уже просчитывал логистику будущих экспедиций.

— Слушай, Бугор, — деловито начал бывший вахтер. — Тварь реагирует на ритмичный стук. Если мы сделаем специальный механизм… Ну, скажем, возьмем тяжелую балку, привяжем к ней противовес и заставим ее ритмично, с равными интервалами бить по скале… Тук… Тук… Тук…

Барс продемонстрировал принцип работы руками.

— Мы сможем выманивать этих кротов из нор в нужное нам место. Сможем уводить их от кладок. А если научимся правильно задавать ритм, то и вовсе контролировать их перемещения по штрекам.

Макс уставился на Барса, чувствуя, как у него дергается глаз от жесточайшего приступа дежавю.

— Значит, механизм, который ритмично лупит по песку… то есть по камню? Чтобы приманивать гигантских слепых червей… то есть кротов? — вкрадчиво уточнил Макс.

— Ну да. Отличная же тактическая уловка! — кивнул Барс.

— Манком назовем? Или сразу «колотушкой»? — Макс саркастично хмыкнул и похлопал инспектора по плечу. — Барс, дружище. Я, конечно, ценю твой инженерный гений! И пусть нас засудят за плагиат, но… тот, кто контролирует яйца — контролирует весь Террис!

Макс произнес последнюю фразу с невероятным пафосом, Барс непонимающе нахмурился.

— Ну ты что, Фрэнка Герберта не читал?

— Какого еще Фрэнка? — переспросил Барс, но тут же задумчиво пожевал губами. — А вот фраза про яйца и контроль — это хорошо. Звучит мощно. Запомню для мотивации личного состава.

Собрав максимальное количество тяжелых, как пушечные ядра, каменных яиц, отряд с триумфом двинулся в обратный путь. Они возвращались не просто с добычей — они возвращались с ключом к ментальной свободе целого поселения. И теперь Максу предстояло решить, что с этой свободой делать.

Возвращение в Пещеру Уныния больше всего напоминало триумфальный въезд римского легиона. Разве что вместо золота и пленников легионеры тащили в рюкзаках тяжеленные каменные яйца слепых мутантов.

Повстанцы неистовствовали. Угроза массового протрезвления и возвращения к заводским настройкам тупых, пускающих слюни рабов была официально отложена на неопределенный срок. Эльфы хлопали друг друга по спинам и с вожделением косились на добычу, предвкушая бесперебойные поставки элитного «кальвадоса».

Макс, сбросив тяжесть с плеч, ожидал как минимум лаврового венка или хотя бы кружки воды. Однако, окинув взглядом ликующую толпу, он заметил Эйру. Предводительница не прыгала от радости. Напротив, ее лицо выражало крайнюю степень озабоченности, словно она только что дочитала мелкий шрифт в договоре пожизненной кабалы.

Макс протиснулся сквозь толпу, подошел к девушке и тихо спросил:

— Что не так? Мы же принесли целую гору этих камнеподобных желтков. Хватит на спасение для всей Ямы.

Эйра ничего не ответила, лишь коротко кивнула вглубь темного коридора, приглашая следовать за собой.

Она привела его в пещеру, где за бронированным стеклом расстилался индустриальный ад. Это был даже не пейзаж, а гигантская, пульсирующая опухоль из металла и бетона. Бесконечный, уходящий за горизонт лес из почерневших заводских труб, циклопических цехов и лязгающих эстакад. Земля под ними была выжжена до состояния мертвого, серого шлака. Густой, ржавый смог тяжело висел в воздухе, навсегда скрывая солнце и превращая небо в ржавый, гноящийся купол.

— Посмотри на это, — тихо, но с пугающей страстью произнесла Эйра. — Эти фабрики и заводы покрывают Террис, как зловонная короста. Они высасывают из планеты остатки жизни. А мы… мы веками прятались от них по норам! И впервые за столько лет у нас в руках появилось оружие, способное уничтожить это всё!

Макс скептически изогнул бровь. Он, конечно, уважал боевой дух, но разгромить этот Мордор тяжелой промышленности силами сотни оборванцев казалось задачей несколько самонадеянной.

— Оружие? — осторожно уточнил он. — И каким же образом? Будем забрасывать их яйцами крота из пращи, пока они не сдадутся?

Эйра повернулась к нему, и в ее глазах горел фанатичный огонь истинного идеалиста, помноженный на беспощадную логику.

— Мы заставим Жоржа варить день и ночь. Мы произведем сотни, тысячи бочек с кальвадосом. А потом проберемся к главным воздухозаборникам Директората и распылим его через центральную систему вентиляции! И эльфы обретут память! Навсегда! Ты же сам это предлагал!

— Погоди, — Макс попытался вернуть беседу в русло физики и здравого смысла. — Но аэрозоль не подействует на всех. Ведь есть же первородные эльфы, которым память не стирали. Наша диверсия не даст стопроцентного охвата.

— А нам и не нужно, чтобы подействовало абсолютно на всех, — Эйра хищно улыбнулась, и в этот момент Макс понял, что она далеко не так наивна, как казалась в начале. — Достаточно, чтобы проснулась хотя бы треть. Вспомнив, кем они были, осознав, во что их превратила Корпорация ради выполнения плана… Вчерашние рабы, обретя личность, сами снесут верхушку. Они разорвут эту махину изнутри, голыми руками растащат станки на металлолом. Нам даже делать ничего не придется! Мы просто зажжем фитиль.

Макс живо представил себе, как будет выглядеть на практике их «спиртовая революция». В воображении нарисовалась апокалиптическая картина: миллионы похмельных, внезапно прозревших эльфов с ломами в руках бегают по цехам, крушат вентили и под улюлюканье потрошат продовольственные склады.

Он категорично и очень энергично замотал головой, отгоняя это видение.

— Ладно, — выдохнул Макс, стараясь звучать как можно спокойнее. — Допустим. Восстанут рабы. Снесут к чертям всё Правление, развесят надсмотрщиков на фонарях… И что потом?

— А потом настанет очередь заводов! — Эйра подошла прямо к бронированному стеклу и мечтательно оперлась на него руками, словно пытаясь обнять этот изуродованный мир. — Ты только представь: исчезнут эти коптящие трубы. Мы разрушим цеха, и на их месте появятся настоящие деревья!

Макс посмотрел на безжизненный, пропеченный химией шлак за окном и тяжело потер переносицу.

— Эээ… я, конечно, не эколог, Эйра, но деревья растут долго. И они не появляются по волшебству просто потому, что ты сломала бетонный забор. Чтобы на этой кислотной пустоши хоть что-то проросло, нужны колоссальные усилия: восстановить мертвую почву, завезти минерализованный грунт, строить огромные парники, чтобы защитить первые побеги… Но даже это сейчас — лирика. Вот в чем главная штука: мы всё радостно снесем до основания, а потом что? Сколько вообще эльфов трудится на этих фабриках?

Эйра слегка смутилась. Ее кристально чистый революционный порыв с размаху споткнулся о суровую математику.

— Точное число известно только Правлению…

— Ну хотя бы примерно? — не унимался Макс. — Десятки тысяч? Сотни? Миллионы?

— Да не знаю я! — в сердцах бросила девушка, раздраженная тем, что прагматик Макс так грубо топчется по ее мечте о девственных лесах.

Макс возвел глаза к закопченному потолку пещеры, призывая в свидетели всех богов здравого смысла.

— Ты не знаешь. Но при этом на полном серьезе планируешь тотальный слом всей жизнеобеспечивающей инфраструктуры! А если этих трудяг там десятки миллионов⁈

— Но это же хорошо! — снова вспыхнула Эйра, упрямо вздернув подбородок. — Чем больше наших мы освободим…

— Тем больше голодных ртов нам придется кормить! — рявкнул Макс, теряя остатки терпения. — Пойми ты наконец простую вещь: эта Система, эта Корпорация, какой бы омерзительной, жестокой и несправедливой она ни была — она функционирует! Она каждый день производит пайку, дает воду, шьет робы. Она, в конце концов, греет помещения и качает в цеха очищенный воздух! Если мы просто возьмем и сломаем ее в один момент, оставив миллионы людей на руинах без еды, воды и тепла… это будет не великое освобождение, Эйра. Это будет грандиозный, абсолютный геноцид!

— Но что же нам тогда делать⁈ — в отчаянии воскликнула Эйра. — Так и сидеть здесь? Прятаться по пещерам, как слепые кроты, и радоваться, что нас сегодня не сожрали и нам есть чем набить брюхо?

— Какое-то время — да, — твердо ответил Макс. — Эйра, пойми: без информации нам категорически нельзя принимать никаких поспешных, эмоциональных решений. Именно информация сейчас — наша первоочередная цель. Нам нужно знать всё. Точное количество рабочих, численность управленцев и охраны. Схемы цехов, логистику поставок, узлы производства пищи и очистки воды. Эту махину нельзя просто разрушать — в нее надо аккуратно внедряться и потихоньку перехватывать контроль.

— Контроль⁈ — девушка недоуменно вскинула брови. — Зачем нам контроль?

— Затем! — Макс подался вперед, увлеченный выстраивающейся в голове стратегией. — Затем, что в одно прекрасное утро зажравшееся Правление проснется и поймет, что мы — повсюду! Что мы контролируем потоки энергии. Без нашего невидимого присутствия в их роскошных кабинетах просто не загорится свет! Да что там свет — если они дернутся, мы им банально воздух перекроем! Задушим их их же методами.

Эйра недоверчиво покачала головой:

— Но сколько на это уйдет времени? Годы? Десятилетия?

— Не знаю, — честно признался Макс. — Всё зависит от реальных размеров их инфраструктуры. Но…

Девушка вдруг шагнула к нему вплотную. В тусклом, ядовитом свете, пробивающемся из-за бронированного стекла, ее глаза полыхнули злым, разочарованным огнем.

— Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, — горячо зашептала она, глядя Максу прямо в глаза. — Ты даже в вонючей Угольной Яме, умудрился неплохо устроиться! Нашел безопасное место, наладил добычу еды, собрал вокруг себя личную армию. Мы просто осядем здесь. Будем жить, потихоньку заплывать жирком, глушить кальвадос… И каждый день, изо дня в день, переносить нашу революцию на «потом»! Каждый день — на завтра!

Макс открыл было рот, чтобы возмутиться, но слова предательски застряли в горле. В глубине души он понимал: в чем-то эта импульсивная девчонка была права. У него действительно был пугающий талант приспосабливаться к любым условиям и обустраивать зону комфорта даже на краю пропасти.

Но провести остаток своих дней в этих мрачных, сырых подземельях, отбиваясь от плотоядных мутантов и чувствуя себя королем помойки? Нет, это был явный перебор. Он планировал масштабный, красивый рейдерский захват целого мира, а не уютную пенсию в пещере.

— Да нет же! Эйра, послушай, мы… — попытался он перехватить инициативу.

Но девушка даже не стала его слушать. Она круто развернулась и, глухо чеканя шаг по каменному полу, быстро зашагала прочь по темному тоннелю, оставив Макса наедине с мертвым индустриальным пейзажем за стеклом и крайне неприятным осадком на душе.