Я отложил костяное писало, которым рисовал на восковой дощечке свою диспозицию на предстоящие весну, лето и осень начавшегося года. Потом еще немного подумал и поставил еще одну точку строго южнее Нижнего Новгорода и восточнее Мурома, написал Арзамас и поставил знак вопроса.

Где-то в этом районе есть древнее мордовское поселение, на месте которого будет построена крепость. В известной мне истории это произойдет лет через сто, но в нынешней в этом или следующем году. В середине лета эту задачу я поставлю перед князьями Стародубскими когда они начнут укрепляться в будущем Васильсурске.

Закончив с рисованием диспозиции, я еще раз внимательно её рассмотрел. Задача конечно стоит непростая, соотношение сил пока явно не в нашу пользу и только активными и неожиданными действиями можно уравнять шансы. А еще наша армия должна на голову превосходить любого противника как организованная военная сила. И мне пора вплотную заниматься этим заниматься.

Следующие две недели я был так занят, что зачастую вечером не мог точно сказать что делал день назад, а что два. Сейчас на Руси расцвет деревянного зодчества: избы, дворцы и даже церкви вырастают за считанные дни и недели. В Подмосковье лесов, где их рубят, ставят, разбирают и привозят в Москву, много. В районе Покровских ворот на нескольких рынках ими идет бойкая торговля.

Денег на строительство я не жалел и к середине апреля в моей Воробьевской вотчине все, кроме дворца было построено: две стрелецкие полковые слободы с двумя временными деревянными полковыми храмами, вдоль Сетуни на её обеих берегах ремесленные слободы, которым сразу дали общее название Воробьевский посад, а рядом с будущим дворцом четыре просторных избы, которые дали начало великокняжескому двору.

Одна из них предназначена для жизни Великого Князя пока не будет построен дворец, вторая будет фактически школой, там я собираюсь лично начать обучение тех, кого буду для этого отбирать, не знаю правда как это будет выглядеть на практике, а две других я назвал приказными избами.

Система приказов как ведомств должна начать появляться только через несколько лет, но я решил, чего тянуть, и в Воробьево появилось два первых приказа на Руси: Стрелецкий и Воробьевский. У каждого соответвеннующая изба.

В составе посада Бронная или Оружейная слобода, Кузнечная и Бумажная. Она расположена выше всех по течению Сетуне и там пока только Богдан Бумажник и с десятком подмастерьев. Богдан не все русские слова хорошо выговаривает, но всё понимает, а это самое главное, он ничего не обещает но я уверен, что у него все получится и очень быстро.

В Москве и уезде и конечно в моей Коломенской вотчине началась покупка необходимой для производства бумаги ветоши. Я сначала собирался просто обязать городские и уездные власти организовать её сбор, но поразмылив решил, что правильнее будет покупать. Деятельность молодого Великого Князя должна пользоваться поддержкой народа, а когда в твой карман капает денюжка, даже от странных и пока непонятных действий Иоанна Васильевича, то мысли о его начинающемся правлении самые положительные.

Ветошь в итоге понесли отовсюду и в немалых количествах.

Работа бумажной мастерской на водяной тяги будет жестко ограничена погодой и нашим климатом и реально начнется не раньше лета когда сойдет лед и будет построено водяное колесо. Поэтому я решил сделать еще конный привод.

Свиблов показал себя в этом деле блестяще. Он отлично усвоил, что поручения Великого Князя, сделанные сегодня надо умудриться выполнить еще вчера и через неделю после моего возвращения в Москву, бумажная мастерская начала работу. Богдан очень страдал, что еще нет достаточно чистой воды, но я сказал ему, что сейчас важно получить качественную бумагу пусть даже и серую.

В процессе строительства бумажной мастерской я убедился что Богдан вообще-то настоящий рукодел с настоящими инженерными мозгами и очень хорошо разбирается в людях, в частности чуть ли не с одного взгляда определяя какой мастер получится из человека.

Еще когда он первые разы приезжал в Воробьево, меня внезапно посетила шальная мысль натолкнуть его на идею создания по сути дела знакомого мне карандаша, используя в качестве сырья жженые кости. Графит в Европе и на Руси еще не известен, да и ближайшее его месторождение находится за Волгой в Башкирии.

Полуфабрикат бумажную массу из ветоши Богдан начал готовить сразу же после выздоровления и как только у него появилась возможность начать свои эксперименты на строящейся мастерской, он сразу занялся ими.

В один из дней, десятого или одиннадцатого апреля, я приехал смотреть как идут дела на строительстве бумажной мастерской. Там кроме Богдана меня ждал и воробьевский тиун. Он просто сиял, да так что его физиономию наверное можно было использовать для разведения огня.

Я сразу же подумал, что у Богдана получилось что-то путнее. И действительно он согнувшись в поклоне до самой земли протянул мне небольшую стопку изготовленных почти квадратных листов бумаги, размером примерно 30 на 30, естественно сантиметров. Качества они были вполне приемлемого, пусть и серого цвета.

Тиун тоже поклонился, и если Бумажник сделал это молча, то Свиблов произнес:

— Государь, — и в его голосе прозвучала радость и гордость.

Свиблов и Бумажник не разгибаясь ждали моей реакции, а я взял листы бумаги и начал их разглядывать.

Я уже хотел похвалить их и тут вдруг увидел густую, матовую, почти черную, какую-то «бархатную» линию, которая под моими пальцами быстро и легко растушевалась.

Внутри у меня в буквальном смысле всё похолодело, это означало только одно: линию на бумаге оставил карандаш с грифелем из жженых костей.

— Хватит изучать грязь на моих сапогах, — на дворе весна и на моей обуви грязи было действительно достаточно, — показывайте.

Они тут же выпрямились и как по мановению волшебной палочки в руке Богдана оказалась деревянная палочка, которую он протянул мне, опять поклонившись. На этот раз правда склонившись не до земли.

Это был самый настоящий карандаш. На вид он немного толще привычного мне, наверное около сантиметр в диаметре, и почти такой длины, где-то около двадцати. И конечно внешне грубоват.

— И сколько вы их изготовили? — я не смог сдержать дрожь и радость в голосе.

— Десяток, государь, — ответил Свиблов, тоже еще раз поклонившись.

— Хватит кланяться после каждого слова, — попытался я добавить в голос раздражение, но получилось не натурально и вычурно. — Показывайте где их делали.

Карандашный участок был тут же в бумажной мастерской. Когда меня привели туда там двое молодых ребят, на вид лет по семнадцать-восемнадцать клели очередные карандаши.

— Сколько дней у вас уходит на изготовление одного карандаша? — тут же спросил я.

Слово карандаш на Руси уже в ходу. Им называют редкий товар, который иногда привозят с Востока, практически как игрушку и означало оно черный камень. Это аспидный сланец, такая интересная горная порода, которая точно есть в большом количестве на Урале и северо-западе, точно не помню, вроде в Олонецкой губернии образца девятнадцатого века.

— Неделя, государь, — быстро ответил Свиблов. — Но если заранее приготовить жженые кости, то можно уложиться за один день, — он сделал паузу и уточнил, — от восхода до восхода.

— Молодцы, нет слов, — дал я оценку показанного мне карандаша. — К маю должно быть налажено их изготовление самое малое сотня за неделю. Федор Михайлович даст всё что будет надо: людей и деньги.

Таких карандашей однозначно нет еще нигде в Европе и на Востоке. У них огромный экспортный потенциал, как уже начали говорит в покинутом мною 1957 году. Но достаточно долго технология их изготовления должна быть тайной.

— Кто кроме вас знает как их делать? — спросил я, быстро просчитав всё в уме.

— Полностью, от начала до конца, — также быстро ответил Свиблов, видимо заранее всё обдумав, — только двое, — он показал на себя и Бодана и закончил ответ. — По частям еще и эти двое, что клеют сейчас карандаши.

— Длинный язык это перевет и крамола, и наказывать буду жестоко. Это знать всем. А за хорошую работу будет награда. Тебе, Яков Иванович, всё понятно?

Переветом сейчас называют в частности государственную измену.

— Понятно, государь, — Свиблов молодец ответил спокойно хорошо поняв, что это не угроза ему лично, а моё предупреждение как я расценю преждевременную утечку информации.

— Давай, начинай прямо сейчас, — я в нетерпении потряс руками.

Пока наши карандаши не станут массовым товаром, они будут и на Востоке, и на Западе, московской диковинкой, секретным инструментом из далекой Московии.

Реально быстрая утечка технологии практически невозможна. А вот разгадать её вполне реально.

Практически любой европейский столяр или токарь, да и вообще просто мастер в какой-нибудь области, увидев готовый товар, процентов на восемьдесят поймет его конструкцию: две дощечки с желобками и склеивание — это очевидно, грифель пачкает руки и чертит по бумаге — тут тоже легко предположить из с чего он.

Единственное, что останется загадкой — это исходное сырье, а затем точная температура обжига и пропорция смеси порошка с клеем. Но методом проб и ошибок европейский мастер повторит результат за несколько лет, возможно даже за пару лет.

А потом дело техники наладить производство и масштабировать его. Но в любом случае минимум у нас будет фора года три. И если нам быстро наладить более-менее массовое производство, то можно будет заработать огромные по нынешним временам деньги. А на Востоке процесс разгадки вообще может занять десятилетия.

— Яков Иванович, первое мая крайний срок, — внес я поправку в сроки выполнения поставленной задачи. — Действуй.

Один карандаш из моих рук получил Антип, у него от изумления глаза буквально чуть ли выкатились из орбит.

Свои карандаш получили Ощера, Руно и Челяднин. Они уже привыкшие к моим сюрпризам на подарок отреагировали спокойно, я бы сказал никак. Ну дал Великий Князь карандаш и хорошо.

Один карандаш в подарок получил митрополит, который тоже кстати воспринял его как должное.

Свой карандаш получил Андрей, один я оставил себе. А три я в тот же день вручил Ховрину.

Он внимательно разглядел их, покрутил в руках, написал несколько цифр, внимательно посмотрел на меня и наконец спросил:

— Что я, государь, должен сделать с ними?

— Продать их иноземным гостям, один на Запад, другой на Восток.

— А когда такой товар будет еще? — тут же спросил Ховрин, моментально всё сообразив.

— Через несколько дней, скажем через неделю. Сделать это надо, Владимир Григорьевич, как можно скорее, — почти приказным тоном жестко ответил я.

— Я это сделаю завтра, государь, — умница Ховрин склонился в почтительном поклоне.

Следующим вечером Ховрин вручил мне совершенно фантастическую сумму — пятьдесят рублей за два карандаша. Я рассчитывал рублей на десять максимум, и увидев такие деньги на какое-то время даже потерял дар речи.

Но самым потрясающим было то, что это было не серебро, а двести пятнадцать венгерских дукатов!

Карандаши приобрели естественно гости-сурожане. Один в подарок французскому королю Карлу VII Победителю, который только что завершил победой Столетнюю войну. Её он, на мой взгляд запятнал предательством Жанны д'Арк почти тридцать лет назад. За такое Бог ему судья, а не люди.

Второй был приобретен для султана Узун Хасана, восходящей звезды Востока, создателя могущественного, но оказавшимся недолговечным государства Ак-Коюнлу. Скоро он примет титул Падишах Ирана.

Ховрин, вручая мне золотые дукаты, пытался сохранять самообладание и невозмутимость, но увидев, как я просто остолбенел при их виде, перестал пытаться изображать египетского сфинкса.

— Я, государь, был потрясен и даже не сразу ответил сурожским гостям да. Если карандаши в ближайшее время станут нашим товаром, то казна какое-то время будет получать огромные деньги. Только следующие надо попридержать, пусть это гости уедут.

— Две недели достаточно? — сразу же ответил я, будучи уверенным, что Свиблов выполнит порученное в срок. Хотя можно будет попридержать и дольше, используя только для себя.

— Вполне, государь, — Ховрин почтительно очередной раз поклонился мне.

Шестнадцатого апреля я устроил строевой смотр своему стрелецкому войску. Передо мною, Юрием, Ощерой, Кошкиным, Тучко, Челядниным, Ховриным и Ортемием Головой который с моим стягом стоял сзади меня, стрельцы прошли одной коробкой, которую возглавлял полковник Иван Руно.

Еще в числе зрителей два десятка воинов моей сотни. Они спешившись стояли в стороне крепко держа своих лошадей.

Будущие преображенцы шли в зеленых, семеновцы в синих кафтанах. Они их получили за три дня до этого и пока это будет что-то типа парадной формы. Какая в итоге форма у них будет я еще не определился, как и со снаряжением и вооружением.

Правофланговым шел Тимофей Нитич Кожухов. Именно так он теперь записан в первой писцовой книге моего стрелецкого войска. Он полностью восстановлен в своих правах сына боярского. Ощера по моему приказу учинил розыск и боярин Григорий Андреевич Мамон наверное проклял тот день когда подъячий Терентий подсунул Тимофею грамоту о продаже себя в холопство.

Я с ним не разговаривал и суда не устраивал, всё сделал Ощера. Уплаченные мне за Тимофея деньги он мне вернул и полюбовно договорился с ним. Семья Мамона в свое время ужасно пострадала от гнева князя Ивана Андреевича Можайского. Но когда князь в итоге бежал в Литву спасаясь уже от гнева моего отца, Мамон получил компенсацию.

Главным в этой истории было то, что мать боярина по приказу князя сожгли на костре, обвинив её в колдовстве. По этой же причине я не тронул его, удовлетворившись возвратом денег и полюбовным договором с Тимофеем, который получил от боярина землю, где было пятьдесят десятин пашни и девять дворов. Еще Мамон заплатил семье обиженного им сына боярского тридцать рублей серебром и оплатил все долги матери и сестры.

Купец, на дворе которого они жили в прислугах со слов Ощеры чуть не обгадился, когда всё выяснилось, хотя к нему никаких претензий не было. К сестре Тимофея уже начали свататься, но Руно посоветовал не спешить.

После такого разрешения своих проблем Тимофей преобразился и оказалось, что даже умеет улыбаться.

За два дня до строевого смотра служить в стрелецкое войско попросился Яков Захарьевич Кошкин. Я просьбу его выполнил, но в строй он встанет немного позже. Сначала ему надо будет пройти индивидуальный «курс молодого бойца» под руководством Руно. И выполнить моё поручение: набрать еще людей с тем чтобы стрелецкое войско было окончательно укомплектовано.

И это не только набор пяти сотен до намеченной мною тысячи. Кроме этого надо набрать еще и тех кто будет обеспечивать стрельцов, формально пока не входя в состав войска. Это коневоды, всякие тыловики без которых в поход не пойдешь. Кроме этого Кошкин должен посадить моё войско на коня. А это задача тоже не из простых, на раз-два из пальца больше тысячи хороших строевых лошадей не высосешь.

У моего воинства лошади должны быть приличными, а это стоит немалых денег, а подаренные отцом деньги расходоваться уже начали достаточно быстро.

Я хотя и служил и воевал в кавалерии, но что такое строевая подготовка мне было хорошо известно, и даже более того, строевой устав я в своё время, впрочем как и остальные, знал почти наизусть. Поэтому мне «придумать» строевой устав стрелецкого войска труда не составило.

Я просто надиктовал его положения Андрею, правда память свою напрячь пришлось изрядно. Мой Строевой устав стрелецкого войска Великого Княжества Московского достаточно существенно отличается от советского: в нем есть глава о взаимоотношениях между стрельцами и начальством, отсутствует пока глава о строевых приемах с оружием и обращение «господин», а не «товарищ». Воинские звания почти все я придумал свои*.

Пока я склоняюсь с организации безвзводной организации полков. Но это временно, жизнь, а самое главное война покажет.

Стрельцы мимо строем прошли очень даже прилично и в этом на треть заслуга Руно, на треть самих стрельцов и на треть Тимофея. Так я считаю, потому что стрельцы после его восстановления в правах у моих служивых сразу же в положительную сторону резко изменилось отношение к службе. Вдобавок десятого апреля, когда почти полностью были закончено строительство изб в слободах, каждый получил награду: рубль серебром холостые, полтора-два семейные, в зависимости её размеров. У двоих уже трое детей, у одного четверо.

Для жизни каждому десятку построена большая общая изба, семейным отдельные избы.

Во время строевого смотра царило молчание, но я видел как внимательно и напряженно за ним наблюдали Ощера и Ховрин. Иван Васильевич даже вздрогнул от неожиданности увидев, что у всех стрельцов бороды однообразно и очень коротко стрижены.

Юрий весь смотр крутил головой и мне в один из моментов показалось, что она у него сейчас оторвется.

После строевого смотра были показательные стрельбы. Командовал ими Руно. Стрелял мой первый десяток, сначала были одиночные.

Когда пришли на стрельбище, оно оборудовано между плацем и Сетунью, и из общего строя вышел первый десяток, Юрий попросил меня:

— Брат, разреши мне тоже стрелять?

— Становись в строй, — я показал рукой на вышедших из строя стрелков и сам тоже пошел к ним.

Команды «огонь» у меня нет, а есть «пли».

Ручницы были заранее заряжены, и нам их раздали по команде Руно. Он подождал пока мы их взяли в руки и скомандовал:

— Десяток, к стрельбе товсь! — нас не десять, а двенадцать, то команду он менять не стал.

Стрелять мы все изготовились с опоры, используя для этого бердыши, которые будут штатным вооружением стрельцов.

Я быстро изготовился и стал ждать следующей команды, краем глаза я увидел, что Юри сделал это немного быстрее.

— Цельсь, — скомандовал Руно.

Убедившись, что его команда выполнена он дал следующую:

— Справа, по одному пли.

Правофланговый стрелок я, затем Юрий и Тимофей, который кстати единственный кто стрелял с руки.

Я выстрелил, за мной по очереди все остальные. Осечек не было.

На стрельбище на расстоянии примерно тридцати метров от огневого рубежа стационарно установлены двадцать мишеней. Было хорошо видно, что все стрелки в них попали.

У нас тут же забрали использованные пищали-ручницы и мы по команде Руно перешли на другой огневой рубеж. Он оборудован рядом метрах в десяти.

Напротив на таком же расстоянии установлены три соломенные мишени: на одной очень качественный русский тегилей внутри которого вшиты металлические пластины, на второй замечательного качества русская кольчуга и на третьем европейский шедевр — цельнометаллический панцирь, который еще называют «белый» доспех. Он по своим защитным качествам превосходит кольчугу.

На груди у каждой углем нарисован жирный черный круг, примерно сантиметров десять в диаметре.

Когда мы перешли на другой огневой рубеж, Руно быстро подошел к строю и встал рядом со мной правофланговым, тринадцатым номером. И тут же он громко и четко скомандовал:

— Раздать пищали-ручницы, — и нам тут же быстро принесли другие уже заряженные стволы.

Удостоверившись что они розданы, Руно скомандовал:

— К стрельбе, товсь!

И еще через какое-то время дал следующую команду:

— В тегилей цельсь! — а затем. — Залпом, пли!

Огонь залпом из фитильных ружей задача еще та, её выполнение требует очень высокой выучки и слаженности строя стрелков. И мы её продемонстрировали!

Залп получился достаточно дружный, только мы с Юрием выбились из строя, особенно брат. Он выстрелил позже всех, но его пуля достигшая цель последней разворотила её и круг на мишени превратился в дыру.

Потом мы дали еще два залпа: по мишеням в кольчуге и «белом» доспехе, который зримо показал своё превосходство перед кольчугой, которая была разорвана пулями на месте круга. Второй залп получился более дружным, а третий вообще был почти идеальным.

Европейский доспех несколько попаданий выдержал, на нем остались только большие глубокие впадины. Но залповый огонь его все равно пробил, точно в центре мишени в нем зияли две дыры.

Мы отдали разряженные пищали-ручницы и втроем, Руно, Юрий и я пошли смотреть результаты стрельбы.

Подойдя к мишеням, я обернулся и махнул рукой стрелкам и зрителям, чтобы подходили смотреть.

Всё происходило при каком-то звенящем молчании. Первым его нарушил Тимофей.

— Государь, по-моему было всего три осечки. Это шесть процентов.

«Надо же, — подумал я, — он не только успел точно посчитать, так еще и незнакомое еще недавно слово правильно употребил».

Что такое процент и и чем его едят, я первой десятке объяснил несколько дней назад.

В это время к мишеням подошли все пятеро высокопоставленных зрителя. Они мишени осмотрели не проронив ни одного слова, только Ховрин хмыкнул когда вставил кулак в дыру образовавшуюся в тигеляе. Говорить тут собственно было нечего, преимущества залпового огня огнестрельного оружия были продемонстрированы самым убедительным образом.

Ховрин тут же попросил разрешения уехать в Москву, сославшись на то, что его ждет государь Великий Князь Василий Васильевич. Кроме брата Юрия, который никуда не спешил и явно собирался о чем-то поговорить со мной, все остальные это мой личный двор и все явно ждали моих распоряжений.

— Езжайте в мою избу и ждите меня.

К мишеням подошли воины моей сотни, которые вместе с Ортемием Головой со стороны тоже наблюдали за показательными стрельбами. Они похоже из увиденного сделали самые радикальные выводы, я так подумал глядя на их мрачный вид. Один из них, молодой из последнего пополнения, не выдержал и спросил:

— А что теперь, государь, с нами будет?

— Ничего, — пожал я плечами. — Вы моя личная сотня. Всегда были, есть и будите. Разве вы сидите на лавках, когда я хожу в походы? — в ответ мои воины дружно закивали головами. — Есть такие маленькие ручницы, пистолеты называются. У нас есть только несколько штук, которые государю привезли в подарок иноземные послы. Но скоро мы начнем их делать и у каждого из вас будет по два пистолета. Вы обучитесь их применять в самый напряженный момент боя и ваша сотня станет страшной силой.

После обеда Юрий собрался возвращаться в Москву. Но перед тем как уехать, он вызвал меня на тайный разговор.

— Брат, — последние года два Юрий так ко мне обращается чаще всего, — у меня просьба. Я хочу как ты создать своё войско. Только оно у меня не будет вооружено как у тебя ручницами, а обычно для нас. Только у двух сотен будут еще дополнительные арбалеты. Попроси отца, чтобы он разрешил мне сесть в Дмитрове.

— Хорошо, сегодня я остаюсь здесь, а завтра к полудню буду в Москве и поговорю с отцом, — идея Юрия мне очень понравилась.

Я уверен, что мысли об этом появились еще зимой когда он первый раз стрелял из ручной пищали и вступил со мною в спор о том, что лучше: лук или ручная пищаль. И мне было странно, что он раньше не попросил свой законный удел.