Репутация дьяка нашей новой разрядной избы как отличного чертежника более чем заслуженная. Увидев разложенную на столе нарисованную им карту Рязанского княжества с окрестностями, я поразился не только её точности и подробности, но и качеству выполнения.

На ней точно обозначена Тешевская волость, в моей прошлой жизни это город Задонск, и не существующие сейчас Елец. Он был полностью уничтожен татарами в 1415 году и сейчас там только заброшенное пустое городище. Местность вокруг дикая и практически незаселенная. Удивительно даже, что в этих диких краях уцелел расположенный в тридцати пяти верстах Тешев, но он несколько десятилетий влачит жалкое существование. Все земли южнее Пронска малозаселённые и являются по сути диким полем. Рязанскими и пронскими князьями они контролируются чисто номинально. Это практически открытые ворота для орды, которые сразу же выводят её при набегах к окскому бере́гу.

Пронское княжество еще несколько лет назад было самостоятельным и только-только подчинилось Рязани, но всего тридцать лет назад признавало верховную власть литовского князя Витовта и часть местной знати и служивых людей ушли в Литву.

Вчера, после того как Великий Князь Василий огласил своё решение о дарении мне Коломны, я обратил внимание на начавшийся оживленный разговор Басенка и и Оболенских. И ушли они вместе.

— Ну что, Федор Васильевич, — сказал я, расположившись на столом. — Давай выкладывай, о чем вы там с Оболенскими шушукались?

Басенок перенлянулся с Якубом, откашлялся и немного придвинул ко мне чертеж-карту Рязанского княжества.

— Пронск, государь, можно сказать только вчера стал рязанским. Федор Иванович, умерший два года назад, звался великим князем. Его сын Юрий бежал в Литву. Часть пронских бояр ушла с ним, но большинство осталось. Наместник здесь Иван Дмитриевич Кобяков, троюродный того Кобякова что в январе приезжал. Его успел поставить покойный князь Иван Федорович и наш государь оставил. У Кобякова здесь самая крупная вотчина, он купил много чего у тех, кто отъехал в Литву.

— Это я Федор Васильевич, и без тебя знаю. К чему ты дело ведешь? — я на самом деле таких тонкостей не знал, но признаваться в этом не обязательно.

— Мы, государь, решили на рязанской земле поставить две сотни, при том на год. Где точно не определили. А я предлагаю в Пронске поставить третью. И набрать её по большей части из местных, только сотник обязательно наш, да два десятка воинов. Там, государь, недовольных новыми порядками много, кто-то в Литву подался, часть на юг в казаки, но много и по своим дворам сидит, выжидает. Эта сотня, государь, должна быть постоянно на твоем содержании и ты к лету станешь хозяином в Пронске.

— Ты, Федор Васильевич, хочешь сказать, что ты чуть ли не целый час с Оболенскими за столом это обсуждал, и сейчас всё об этом с Якубом говоришь? — засмеялся я. — Не темни, выкладывай.

Басенок запустил руку в свою шевелюру, потряс головой и начал говорить.

— Я, государь, когда про щель говорил имел в виду еще и другое. Ведь тут, — он ткнул пальцем в лежащую на столе карту-чертеж, — на самом деле щель. До Батыя рязанцы с севера, а черниговцы с запада считай до устья Воронежа дошли. Сколько городов было от Пронска до Воронежа, всё сожгли, кого убили, кого в полон уведи, а кто сам ушел. Тохтамыш и Тимур все окончательно завершили когда Елец разорили. Южнее устья Воронежа сейчас прочно сидят донские казаки, через них орда на Русь уже не решается ходить, вот и остается щель между Воронежем и Пронском.

Басенок взял лежащее на столе гусиное перо и положил его на то место на карте, которое он назвал щелью. Я поразился насколько сказанное им соответствует моим личным оценкам.

«Интересно, а что он в связи с этим придумал?» — подумал я и сказал вслух.

— И как ты, федор Васильевич, предлагаешь решить эту проблему?

Басенок взял из чашки, стоящей на углу стола несколько мелких камушков и положил три из них на карту-чертеж.

— Вот здесь, государь, построить крепости, посадить в них сильные гарнизоны, — один камешек лег в верховьях Цны, второй в среднем течение Воронежа, а третий в его устье.

«Тамбов, Липецк и Воронеж, — как-то даже автоматически подумал я. — Если я не ошибаюсь расстояние между Липецком и Тамбовом километров сто тридцать, и как эты щель, вернее щелищу, прикрыть если орда в неё попрет?»

Гридя как понял мою мысль и пришел на помощь воеводе.

— В добатыевы времена у рязнцев бере́г, государь, стоял на реке Матыра. Она была как бы границей со Степью. С Окой её не сравнишь, но для конницы она почти непроходимая из-за болот почти на всем протяжении. И если поставить крепости с сильными гарнизонами, где говорит воевода, и устроить бере́г по Воронежу, Матыре и Цне, то у татар действительно останется узкая щель верст тридцать.

Якуб внимательно слушал Басенка и Гридю, кивая в знак согласия и заговорил сразу же как замолчал Гридя.

— Сейчас в Орде разброд и шатания. У тебя, государь, есть года два чтобы устроить новый бере́г, — царевич впервые обратился ко мне государь, признавая этим что он теперь не мой союзник, а вассал. — Кичи-Мухаммед больной и старый, жить ему осталось не долго, ему наследуют Ахмат и Махмуд, и чтобы утвердиться на троне один из них пойдет на Русь проверенной дорогой которая как раз идет через эту щель. И если его тут ждать, то можно будет разбить.

Я слушал царевица и вспоминал свои мысли когда ехал в Москву, что нельзя перепрыгивать через общественно-политические формации, и что это смертельно опасно для страны.

Но моё попадание уже изменило ход истории. Окский бере́г или как его еще назовут историки Пояс Пресвятой Богородицы, — это гениальное военное изобретение Великих Князей Московских. Короткое логистическое плечо и великолепно налаженная оперативная связь делают его неприступным для татар. А вынос его вперед в степь на две-три сотни верст самоубийство. Татары легко обойдут русские полки и уничтожат. И в итоге Московкое княжество останется беззащитным и очередной раз подвергнется разгрому. И определяющим являются именно эти версты резко увеличившегося логистического плеча.

Но сейчас ситауция немного иная. Я отлично знаю и понимаю что кроется за словами Якуба о двух годах имеющихся в моем распоряжении. Почти тридцать лет в Золотой Орде идет борьба за власть между тремя претендентами: Улу-Мухаммедом, или «старшим» Мухаммедом, Кичи-Мухаммедом, соответственно «младшим», и Седи-Ахматом, сыном Тохтамыша.

И сейчас в начале 1458 года победителем в этой борьбе выходит Кичи-Мухаммед со своими сыновьями Мамудом и Ахматом. Разгромленный в Литве Седи-Ахмат умер в плену, а отец Якуба Улу-Мухаммед вышел из игры отступив вверх по Волге, где в ускоренном порядке создал под себя Казанское ханство. Сейчас там хан Махмуд, его сын, который изгнал своих братьев, Касима и Якуба.

Через год Кичи умрет и двое его сыновей унаследуют то, что останется от Золотой Орды. Махмуд займется проблемами уже отложившегося Крыма, а Ахмат, собрав всё что можно, пойдет на Русь. Это будет его первый поход с целью приведения в покорность поднявшей голову Москвы.

В известной мне истории их было три: последний это знаменитое стояние на Угре. Дважды он пойдет через Литву и оба раза неудачно. Но первый раз по традиционному за последние двести лет маршруту: между Доном и Цной на Переяславль, так сейчас называется столица Рязанского княжества, с выходом на Оку.

И этот поход состоится через два года, потому что только к началу 1460 года он реально возьмёт власть и соберет войско. Раньше никак. Но это можно сорвать с помощью Мазовши и Якуба.

Младший сын Седи-Ахмата в известной мне истории после похода 1451 года и осады Москвы больше нигде не фигурировал. Но в нынешней истории я его пленил в сражении на Оке. За осень и зиму он перебесился и смирился со своим поражением, резонно решив, что быть ханом под моей эгидой и не так уже и плохо. Касим написал, что его потрепанные улусы постепенно идут к Волге и уже прислали своих гонцов с изъявлением своей покорности. И Мазовша готовится вступить в борьбу с Махмудом за Казань.

А появление Якуба в верховьях Дона со своим создаваемым улусом большой сюрприз и приятная неожиданность для всех. А для Ахмата он будет проблемой которую надо решить в первую очередь.

Поэтому когда он соберет своё войско, то сначала пойдет на Якуба. Если успеть поставить Воронежскую и Липецкую крепости и посадить там крепкие гарнизоны, то путь для Ахмата только один: щель в тридцать пять верст между будушим Тамбовом и верховьями Матеры. Обходить Якуба с юга подобно смерти, на пути будут донские казаки, которые уже сила.

И если удасться разгромить Ахмата, то это даст шанс дальнейшего разгрома Орды восточнее Дона и на Волге и радикальное решение татарской проблемы на востоке на сто лет раньше.

Крым станет проблемой лет через сорок. Сейчас там идет борьба за власть в которой активно участвует османский султан. И если разбить Ахмата, то за эти сорок лет можно выйти к Азовскому морю и волгодонскому перешейку, начав хозяйственное освоение этой части Дикого Поля.

А для этого нужны деньги и в первую очередь люди, которых сейчас просто нет физически. Форсированное создание Донского Казачьего Войска самая простая задача, мне надо просто закрыть глаза на ручейки которые стекаются в эти края со всей Руси и не вмешиваться в их внутреннюю жизнь. С Дона выдачи нет, это для них главное. А вопрос верной службы постепенно сам решится.

Крымско-татарские набеги на русское государство начались в 1507 году, их апофеозом было сожжение Москвы в 1571 году. До этого крымские татары в качестве моих союзников двадцать лет терзали литовскую Русь. Но в нынешней истории этого не будет. Последний известный в истории поход крымской армии на русские земли состоялся в 1769 году. За двести шестьдесят лет русские, литовцы и поляки потеряли миллионы людей убитых и угнанных в рабство.

Ногайцы тоже не стояли в стороне и неоднократно совершали набеги на русские земли, продвигаясь по землям восточнее Дона.

Донские казаки все эти долгие годы практически непрерывной войны с Крымом более-менее успешно отражали набеги татар, хотя иногда тоже сильно страдали от их набегов.

Почти двести лет одним из самых действенных способов обороны были многочисленные засечные черты. Но они не спасали от предательства, когла татарам показывали тайные тропы или непрекрытые участки засек, как это было в 1571 году.

И кроме этого сооружение и содержание засек стоило огромных денег и десятков и сотен тысяч рабочих рук, тяжким бременем ложась на население волостей, где они создавались.

Всё это реально почти мнгновенно пронеслось в моей голове. Я встал и прошелся по разрядной избе, опять вспомнив свои мысли о вредности перепрыгиваний через общественно-политические формации.

— Федор Васильевич, кто будет строить эти крепости и засеки, стоять в караулах и биться с татарами в чистом поле? Ежели татары прорвутся через этот бере́г, они как нож в масле пройдут через Оку и разорят всю Русь.

— А почему, государь, они пройдут через Оку? — вопросом на вопрос ответил Гридя. — Наши полки с неё не надо будет снимать. В рязанские пределы из Москвы придет всего две сотни, да еще одна будет сформирована в Пронске. На матырском бере́ге стоять должны будут рязанцы. От истока Матыры до Цны всего тридцать верст. Татары ходят между рек, да по гривам. Надобно вырыть рвы, да поставить частоколы, за которыми спрятать тюфяки и пищали. И когда они пойдут на них, начать расстреливать в упор. А потом ударить из засад.

— А почему ты решил, что татары пойдут там где будут рвы и частоколы, за которыми будут наши засады? — удивился я. — Ведь наверняка Ахмат пошлет разведку и без труда разгадает наши хитрости.

— Государь, Мазовша-то, пошел, — тихо, как бы себе под нос, сказал Басенок.

Я от этих слов буквально на мгновение потерял дар речи. А ведь действительно Мазовша пошел в окскую воду, не имея ответа на вопрос, а зачем я стою на берегу, нет ли тут какой-то подставы с моей стороны.

Все эти месяцы после окской битвы я мучился этим вопросом и вот теперь Басенок дал ответ на него. И Ахмат также попрет вперед, увидев меня и Якуба пред собой. И моя задача опять будет самой простой, придумать и организовать засаду и продержаться пока он в неё не влезет.

Басенок похоже от своих слов немного растерялся и сразу же начал уходить немного в сторону, начав мне разжевывать как маленькому некоторые свои мысли.

— Сейчас, государь, из Литвы народ бежать начинает. Униаты на веру отцов покушаются. А если татар отобьем этот народ можно будет на этих землях сажать.

Лучший русский воевода образца 1458 года, рааставил все точки над и. У нас везде в Северо-Восточной Руси нехватка народа. И при этом он еще и бежит на юг и на север. Княжеский и боярский гнет с каждым годом крепчает, да и татары не дает толком дух перевести.

Свободной земли много, а рабочих рук не хватает. И появится они могут только придя со стороны с русских земель оказавшихся под Польшей и Литвой, или за счет роста имеющегося населения.

Идущие нескончаемой чередой татарские набеги делали жизнь в Южной и Юго-Западной Руси год от года все тяжелее. А тут еще к этому присоединился религиозный гнет со стороны римской католической церкви после подписания Флорентийской унии в 1439 году. И народ на неё ответил привычным образом: ногами, начав уходить на северо-восток и восток.

Но главным факторами способными повлиять на рост народонаселения Московского княжества является не приток переселенцев с юго-западной Руси и не уменьшение людских потерь от татарских набегов. Главное это естественный рост населения за счет рождаемости.

Сейчас достаточно высокая детская смертность, особенно младенческая, и материнская. Я со своими студентами как-то занимался этими вопросами и мы даже рассчитали математическую модель роста населения.

Заложив критерии пять детей в каждой семье, которые доживают до взрослого состояния и в свою очередь имеет такое же количество детей, мы получили три-четыре процента ежегодного роста населения. А возможно даже и больше.

И я собираюсь добиться этого в реальности. Это будет давать удвоение населения каждые двадцать лет. Сейчас в Московском княжестве проживает немногим более трех миллионов человек. К рубежной дате, 1480 году, население нынешнего княжества может составить шесть, а к концу века шагнуть далеко за десять.

Следствием этого будет огромный людской потенциал и неизбежное бурное освоение Дикого Поля, потому что будут люди делать всё: пахать, строить и воевать.

А сейчас попробуем осуществить план воеводы Басенка. Если удастся в полном объеме, то мы быстро присоединяем Рязанское княжество и продвигаемся достаточно далеко в просторы Дикого Поля в Задонье, где уже очень благоприятные условия для выращивания зерна. Частичный успех тоже будет неплохо.

Но для этого надо будет обязательно разбить в пух и прах хана Ахмата, который пойдет на нас через два года. Я это знаю и никаких изменений хода этой истории невозможно, кроме внезапного исчезновения хана. Он все таки сейчас с отцом и братом, а потом единолично будет занят укреплением собственной власти и приведения к покорности взбунтовавшихся окрестностей ханства.

— Хорошо, Фёдор Васильевич, твой план принимается. Как ты собираешься действовать? Я тебе до следующей весны на это дело дам тысячу рублей.

Басенок такого моего решения явно не ожидал и даже растерялся. Получить не только одобрение своих планов, но и такое огромное финансирование. Наверняка такой вариант он даже не рассматривал.

Но деньги это не всё, нужны люди и поэтому я продолжил.

— Для такого дела тебе будут нужны люди и много. И лучше всего если это будут охочие люди, а не те, кого туда погонят палками. Поэтому кинь клич что набираешь охотников пойти с тобой. Но каждого желающего из наших земель внимательно рассмотреть, особенно из великокняжеских вотчин. Желательно побольше из других, особенно новгородских и конечно из Литвы.

— А что делать с теми кто на Дон бежит? — задал Басенок вопрос, который был во всем о чем мы сейчас говорили самым скользким.

Уход народа на юг, на север и на северо-восток во времена еще недавно полыхавшей княжеской междоусобицы принял большие размеры. И не только в Московском княжестве. Люди уходили и из Твери, и из Новгорода и из Пскова. Аппетиты князей и бояр неуклонно растут, а шкура у мужика одна. А самое главное, везде постепенно начинают ограничивать свободу крестьян и пытаться закрепощать их.

Я хорошо знал жалованную грамоту Великого Князя Василия Темного Троице-Сергиеву монастырю. Её датировали 1455-м годом. В ней говорилось о полном запрещении крестьянам-сторожильцам уходить с монастырских владений и принудительном возвращении тех кто ушел в последний год. Эта грамота была первой ласточкой несущей будущее крепостное право на Руси. А дурной пример заразителен, такое решение вопроса для конкретного монастыря понравилось всем и процесс пошел. И сразу же пошла отдача: бегство крестьян. При чем на Дон именно за волей.

— Ты, Федор Васильевич, с начала Якубовыми делами озаботишься и сразу же займешься устройством Воронежской крепости. А там до донских недалеко. Тебе надо будет встретиться с атаманами и сказать им наше слово. Если они будут верно служить нам, то пятьдесят лет с Дона выдачи не будет, кроме воров которые у нас в розыске. Этих безусловно выдавать, — я говорил и внимательно смотрел на своих собеседников, как они реагируют на мои слова. — Служить нам значит самим на Русь набегами не ходить и стоять крепко против татар и помогать Великому Князю когда он требует. За это буду платить и помогать оружием и припасами в которых нужда будет. Особенно скажи про охрану наших караванов, что по Дону идут и посуху вдоль него.

Сказанное мною произвело совершенно ошеломляющее впечатление на Басенка и Гридю. До сей поры власти всех княжеств крайне отрицательно относились к бегству людей на Дон, периодически требовали, правда не понятно от кого, пресечь это и вернуть беглых. Ни о каком сотрудничестве и речи не шло. Участие первых донских казаков в Куликовской битве на стороне русских был всего лишь эпизод, тем более что их другие ватаги замечательно сотрудничали с татарами. Участие казаков в охране ховринских караванов это тоже всего лишь эпизоды.

А тут Великий Князь Иоанн Васильевич, соправитель своего отца, говорит о сотрудничестве с донскими казаками и что теперь от них не будет требоваться выдача беглецов.

Первым в себя пришел Басенок, он тряхнул головой и решительно заявил:

— Понятно, государь.

— Хорошо что понятно. И еще одно. Из будущего Воронежа до Переяславля надо будет поставить через каждые тридцать верст верст княжеские почтовые заставы, на каждой поселить по три семьи служивых людей и дать им по десятку хороших коней. Их задача быстро доставлять княжескую почту в оба конца. Для этих станций купить землю, служивых освобождать от всех податей, обеспечивать всем необходимым для несения службы и платить денежное жалование. Помимо почтовой службы служивые должны начать строить почтовый тракт между станциями. Пройти он должен от Воронежа до Тешева, затем будущий Липецк, Пронск и Переяславль. А от него до Коломны мы сами постороим. Еще такой же тракт надо будет проложить от Тамбова до Пронска. Но Тамбовскими и делами на Цне займетесь потом.

Через несколько минут мы приняли окончательное решение о наших действиях. Завтра утром Якуб со своим табором уходит. Они похоже давно были готовы к такому обороту дел и сборы у них были недолги. Из казны царевичу выделено на обустройство пятьсот рублей. Это очень не маленькие деньги и их Якубу должно хватить на обустройство на новом месте.

Басенок со своей сотней идет с ним. Гридя остается. Надо собрать и снарядить еще три сотни, которые должны будут поставить на голом месте три новых крепости и встать там гарнизонами. Дело это очень непростое и главное в нем то, что желательно получить деньги на это дело из казны. Подаренные мне пять тысяч это много, но планов у меня громадьё и разлетятся они моментально.

Уже вечером я, лежа в постели, подвел итоги дня. Начало проекта колонизация Дикого Поля почти состоялась. Инспекцию новой вотчины провел. Все необходимые поручения розданы. Завтра и послезавтра можно будет посвятить инспекции своего хозяйства на Москве, определиться кого и когда переводить в Воробьево и что забирать туда с собой. А первого марта с началом нового года по нынешнему летоисчислению начать запускать хозяйственный подъем родной страны, которая сейчас пока еще зовется Русью.