Удивительно для нас – а для царя Александра I это было пугающе удивительно, – что за летнюю навигацию 1817 года в Петербург доставили различного продовольствия, прежде всего зерна, значительно больше, чем в предыдущие годы. В разы больше!

Но почти всё это зерно не задержалось в столице империи: его выгодно, с огромными прибылями, продали на Запад – не зря Петербург был крупнейшим торговым портом страны. В ту эпоху экспорт хлеба в Европу из царской России, в сущности, делал только первые шаги, высшая власть его не регулировала и, как показал 1817 год, даже не отслеживала. Лишь таможня в порту Петербурга увлечённо считала внушительный рост денежных поступлений в казну от хлебных экспортёров…

При этом имперская власть отнюдь не была глупа или легкомысленна, царя Александра I вообще можно обвинять в чём угодно, кроме отсутствия ума. Просто с такой проблемой на Руси прежде никогда не сталкивались. «Невидимая рука рынка» на ровном месте создала в столице дефицит основного продукта питания – хлеба!

Коммерческий экспорт зерновых из России в Европу в заметных объёмах начался только при Екатерине II. И лишь c началом XIX века разные «хлеба», прежде всего пшеница, стали занимать верхние строчки в балансе русского экспорта. Особенно это стало заметно по завершении войн с Наполеоном. Резкому росту продаж хлеба на экспорт способствовало не только прекращение боёв и вооружённых блокад, но и целая череда неурожайных лет на западе Европейского континента.

Современные историки Европы не зря именуют 1816 год «годом без лета»: в августе на берегах Рейна были зафиксированы ночные заморозки, а в Швейцарии падал снег. По подсчётам Парижской обсерватории, за то лето в центре Франции было всего тринадцать дней хорошей погоды. Лето с аномально низкими температурами в тот год было и на Атлантическом побережье США: в народной памяти Северной Америки 1816 год запомнился как «тысяча восемьсот насмерть замёрзший».

Причины такого природного катаклизма пытались объяснять массированным выбросом в атмосферу пепла от двух проснувшихся вулканов: в 1814 году на Филиппинах и в 1815 году в Индонезии действительно зафиксированы крупнейшие за последние столетия извержения. Впрочем, другие историки отмечают целый цикл похолодания на западе Европы в период 1812–1818 годов, а вулканическое воздействие на атмосферу лишь усугубило его.

Вне зависимости от причин, второе десятилетие XIX века, сразу по окончании Наполеоновских войн, в истории большинства западноевропейских стран стало последним периодом массового и серьёзного голода в мирное время. С 1813 по 1817 год голодные смерти зафиксированы повсеместно, от Норвегии до Швейцарии. Даже там, где голод не убивал, отмечен резкий рост цен на продовольствие и, соответственно, не менее взрывной спрос на зарубежный «хлеб».

При этом огромная континентальная Россия с её рискованным земледелием, находясь вдали от атлантических и тропических атмосферных пертурбаций, как раз в те годы не имела проблем с урожаем. Свойственные Руси регулярные недороды отмечены в 1813 и в 1820 годах, но в промежутке урожайность была хорошей или средней. Год 1816-й был даже чуть теплее, чем обычно, и это на фоне резкого похолодания в том году в США, чей сельскохозяйственный экспорт уже тогда серьёзно конкурировал с российским на европейских рынках.

Словом, к 1817 году Россия оказалась, в сущности, единственным стратегическим поставщиком продовольствия на Запад.