В начале XIX века России пришлось вести целую серию войн с размахом от Мурманского берега до Кавказа. Особенно резко кривая военных расходов пошла вверх после 1807 года – необходимо было не только компенсировать поражения антифранцузской коалиции под Фридландом и Прейсиш-Эйлау, но и наращивать армию, оставшись один на один со всей Западной Европой, объединённой победами Наполеона.
К тому же с 1804 года тянулся военный конфликт с Персией, в 1806 году к нему присоединилась очередная Русско-турецкая война. В следующем, 1807 году Россия оказалась в состоянии военного конфликта с Англией из-за присоединения к континентальной блокаде под давлением Наполеона, а в 1808 году началась наша последняя война со Швецией.
Четыре войны одновременно помимо нарастающей угрозы со стороны императора Франции! Размах боевых действий 1809 года поистине впечатляет: пока английские корабли жгли наши поселения на Кольском полуострове, русские полки громили персов под Ереваном и турок у Поти, пешком шли по льду Балтики к окраинам Стокгольма и форсировали Дунай…
Если в 1807 году Россия тратила на сухопутные войска 43 миллиона рублей, то в 1810 году – уже 92 миллиона. В год же накануне наполеоновского вторжения эти расходы составили почти 114 миллионов. Доходы казны не поспевали за ростом военных трат, и дефицит бюджета пришлось компенсировать «печатным станком». Если к 1803 году в обращении находилось около 300 миллионов «ассигнаций», то к 1810 году – уже 476 миллионов. В итоге курс бумажного рубля упал почти вдвое – с 78 до 40 серебряных копеек. За два года, предшествовавших вторжению Наполеона, царская казна вбросила на рынок ещё 105 миллионов бумажных «ассигнаций». Это просадило курс бумажного рубля до 25 копеек серебром, но позволило России увеличить армию почти до миллиона штыков.
При этом накануне 1812 года России оказались недоступны все внешние займы: капиталы на континенте Западной Европы уже плотно контролировались Наполеоном, но и враждебная французскому императору Англия тоже находилась в состоянии войны с нами. Попытка же Александра I занять деньги внутри страны провалилась из-за слабости российского финансового рынка: в 1810 году правительство анонсировало внутренний заём на 100 миллионов рублей, но смогло получить лишь 3,2 миллиона.
Осознав, что при открытом столкновении с Бонапартом казну будет наполнять прежде всего «печатный станок», Александр I весной 1812 года фактически переориентировал всю экономику страны на «бумагу». Царский манифест от 9 апреля того года перевёл все налоговые, таможенные и прочие обязательные платежи на бумажный рубль. Отныне все обязательные платежи рассчитывались в серебре, но вносились в казну только бумажными «ассигнациями» по рыночному курсу.
Сразу после вторжения Наполеона царь Александр I предпринял ещё ряд чрезвычайных мер финансового характера. Например, с 15 июля 1812 года была прекращена выдача любых банковских кредитов, а все городские бюджеты, ранее пользовавшиеся заметной самостоятельностью, подчинили министерству финансов.
Когда Наполеон занял Москву, в Петербурге на всю мощь включили печатный станок, и за осень 1812 года в оборот вбросили 64,5 миллиона новых «ассигнаций». В итоге к концу года за бумажный рубль давали не более 20 копеек серебром. К декабрю 1812 года в казне Российской империи хранилось золотой и серебряной монеты лишь на 3,1 миллиона рублей, тогда как на рынке обращалось более 645 миллионов «бумаги».
Казалось, что такой дисбаланс сломает всю финансовую систему государства, но этого не произошло. Помогла активная внешняя торговля, не прекращавшаяся даже в разгар войны. Пока Наполеон занимал Москву, коммерция через Архангельск, черноморские порты и даже на Балтике не прекращалась. Общая стоимость экспортированных Россией в 1812 году товаров достигала 150 миллионов рублей, а положительное сальдо торгового баланса составило 59,3 миллиона рублей.
Но ещё больше на устойчивость финансовой системы повлияли победы русского оружия. На пике денежного кризиса именно разгром Наполеона обеспечил русский рубль не хуже золота и серебра.