«На займы иностранные вряд ли можно рассчитывать по недостатку везде денег, даже в самой Англии», – писал царь Александр I графу Салтыкову в июле 1812 года о финансировании начавшейся войны.
К тому времени Британия уже по праву считалась богатейшей торгово-колониальной империей, однако долгие конфликты с революционной Францией и устроенная Наполеоном континентальная блокада чувствительно потрепали финансовое благополучие Лондона. Впрочем, летом 1812 года русский царь ждал от Англии не денег, а совсем иной помощи. «Поставка оружия по Северному и Чёрному морям будет более ценной, чем любая возможная поставка гиней», – произнёс он в разговоре с английскими дипломатами, имея в виду самую знаменитую золотую монету Британии.
Деньги на тот момент у русского императора ещё были, а вот ружей и пороха для большой войны с Наполеоном остро не хватало. Бумажные рубли вовсю печатали в Петербурге, «напечатать» ружья было сложнее: заводы не справлялись с потребностями войск и народного ополчения. К моменту Бородинского сражения в армии Кутузова не хватало огнестрельного оружия для 12 % бойцов. В формировавшейся на Украине армии Чичагова почти четверть рекрутов были вооружены только топорами и пиками. Если до войны тульские ружья стоили 11–15 рублей за штуку, то к осени 1812 года купеческие цены на них взлетели в шесть-семь раз. В этих условиях поставки британского оружия могли бы существенно усилить наши войска в противостоянии с 600-тысячной ордой Наполеона, собранной по всей континентальной Европе.
Однако летом 1812 года англичане не спешили помогать России, будучи уверенными, что она быстро проиграет французскому императору и потому нет смысла тратить деньги и оружие на столь ненадёжного союзника. За весь 1812 год из Англии в Россию поступило лишь 50 тысяч ружей и 600 тысяч рублей – их отправили морем в сентябре, когда британцы всё же осознали, что французы, даже очутившись в Москве, совсем не близки к победе. Но все ружья оказались старыми и к тому же не подходили под русский калибр, а присланных денег хватало, чтобы профинансировать ровно двое суток войны…
Заметная финансовая помощь из Англии начала поступать в банки Петербурга только с марта 1813 года. Наш посол в Лондоне сообщал царю, что из-за размера и формы этих «субсидий» британские министры «торгуются почти до слёз». Наступающая русская армия на землях Германии и Польши остро нуждалась в звонкой монете, наличном золоте и серебре, тогда как англичане старались ограничиться безналичными переводами.
За весь 1813 год Россия получила от Англии 1 007 500 фунтов стерлингов – эквивалент 16 миллионов рублей или стоимость примерно двух месяцев войны. Куда существеннее оказалась наконец-то начавшаяся помощь оружием, но самое новейшее – разрывную шрапнель – англичане поставить русскому союзнику отказались.
Только к 1814 году, накануне вторжения антинаполеоновской коалиции во Францию, царь Александр I сумел добиться от Лондона внушительного потока финансовой помощи – по 138 888 фунтов (23,6 миллиона рублей) ежемесячно, что в те дни позволяло покрывать 60 % всех расходов России на сражающуюся армию.
К тому моменту русские полки освободили от наполеоновской оккупации Голландию, банкирам которой наша страна ещё со времён Екатерины II задолжала огромную сумму, вместе с процентами превышавшую 200 миллионов рублей. Русский царь посчитал, что англичане и голландцы «извлекли из успехов российского оружия самую непосредственную выгоду» и теперь могут взять этот долг на себя.
Сначала Лондон отказался даже обсуждать такое предложение. Но в 1815 году Наполеон неожиданно бежал из ссылки и стал вновь угрожать войной. Лишь тогда напуганные англичане согласились за себя и голландцев «простить» половину русского долга амстердамским банкирам. С учётом этого вся финансовая и материальная помощь Англии сражающейся России может быть оценена в 250 миллионов рублей. Это примерно 20 % всех прямых расходов и потерь нашей страны в 1812–1814 годах. Одним словом, англичане оказали нам значительную помощь, но вся она поступила уже после самого тяжёлого периода войны.