Плоды целенаправленных усилий государства по развитию черноморской торговли и портов Новороссии проявились почти сразу, торговые связи потянулись далеко на запад Средиземноморья. Уже в 1782 году русское зерно в портах Чёрного моря стали регулярно закупать французы, в 1787–1788 годах появляются первые торговые договоры России с Португалией и Неаполитанским королевством (дальним предшественником объединённой Италии).

По мере заселения и развития Новороссии быстро меняется и характер товаров, экспортируемых из азово-черноморских портов. Если в первые годы это были уральское железо, волжская икра, московские ткани и даже пресловутые чёрные кошки для «арнаутского» контрафакта (то есть продукция, созданная за пределами Новороссии), то уже к концу XVIII века по стоимости начинает преобладать продукция новороссийских степей, прежде всего хлеб. Ведь зерно из Причерноморья было известно ещё на заре человечества, когда скифы-пахари экспортировали его в Древнюю Грецию.

По окончании в 1791 году последней при Екатерине II Русско-турецкой войны, всего за три последующих года хлебная торговля азово-черноморских портов вырастает в четыре раза! Уже в 1793 году экспорт местного зерна заметно превышает экспорт идущего транзитом уральского железа. К началу XIX века ассортимент ведущих товаров в экспорте русских портов Новороссии по стоимости выглядит так: хлеб – 59 %, железо – 11 %, икра – 8 %, сливочное масло – 6 %, выделанная кожа – 3 %, меха – 2 %. Всего же за последнюю четверть XVIII века обороты портов Новороссии вырастают в одиннадцать раз.

Стремительный рост продолжится и в следующем столетии, когда порты Чёрного и Азовского морей станут ведущими экспортёрами хлеба, главного экспортного товара Российской империи. Неслучайно в Италии XIX века, когда окончательно сложится ныне знаменитая на весь мир итальянская кухня, одной из лучших для приготовления паст считалась пшеница из степей Приазовья, известная под маркой Taganrog.

Если в начале царствования Екатерины II наша черноморская торговля составляла менее 1 % от общероссийской, то к восшествию на престол Александра I – уже почти 7 %. Это пока немного, но вполне существенно. Новороссия, в степях которой ещё заметны табуны диких лошадей, перестала быть Диким полем и зажила самостоятельной экономической жизнью.