Строить города было делом Потёмкина. И по свидетельству всех очевидцев, Севастополь, которому тогда насчитывалось четыре года от роду, императрице очень понравился. Вообще вся Новороссия произвела на неё сильное впечатление. Переночевав в бывшем дворце крымских ханов, Екатерина II даже сочинила для Потёмкина прочувственные стихи, весьма неплохие для той эпохи и для урождённой немки, для которой русский язык не был родным.
Лежала я вечер в беседке ханской,
В средине бусурман и веры мусульманской.
Против беседки той построена мечеть,
Куда всяк день пять раз имам народ влечет.
Я думала заснуть, и лишь закрылись очи,
Как уши он заткнув, взревел изо всей мочи…
О Божьи чудеса! Из предков кто моих
Спокойно почивал от орд и ханов их?
А мне мешает спать среди Бахчисарая
Табачный дым и крик… Не здесь ли место рая?
Хвала тебе, мой друг! Занявши здешний край,
Ты бдением своим всё вяще укрепляй.
Та поездка стала большим политическим событием, прозвучавшим далеко за пределами не только Новороссии, но и всей России. Вместе с царицей путешествовал император Австрии, а в бывшей столице Крымского ханства она встречалась с одним из грузинских царевичей. В Стамбуле прекрасно поняли все намёки: неслучайно в ответ на визит Екатерины II в Новороссию султан направил к берегам Крыма сильную эскадру, укомплектованную французскими военными советниками.
Если вы думаете, что в Западной Европе ругать Россию за «аннексию» Крыма стали только с 2014 года, то сильно ошибаетесь: началось всё гораздо раньше, ещё в 1783 году. Зря царица пыталась объяснять французскому послу про набеги крымских татар: «Что, если бы вы имели в Пьемонте или Испании таких соседей, которые бы ежегодно истребляли и забирали бы у вас в плен по 20 тысяч человек, а я бы взяла их под своё покровительство? Что бы вы тогда сказали?»
Собственно, именно это – ослабление России, в том числе и набегами татар, – более чем устраивало Париж, тогда ведущий центр европейской политики. Французские короли, открыто покровительствуя туркам и полякам, стремились не допустить рост влияния нашей страны в Европе. Боролись с этим влиянием не только силой, но и пиаром. Чёрный пиар про «потёмкинские деревни» и стал ещё одним элементом той борьбы.
По итогам визита царицы в Новороссию недоброжелатели распространяли в России слухи, а в Европе – целые печатные памфлеты о том, как фаворит пускал пыль в глаза Екатерине. Якобы Потёмкин сымитировал и чуть ли не нарисовал несуществующие в реальности города и деревни. Князь действительно старался презентовать новый край в лучшем свете. Да и что греха таить, к маршруту следования царицы действительно сгоняли табуны скота и людей, чтоб представить Дикое поле, лишь вчера ставшее Новороссией, куда более богатым и «буколическим».
Ехидный мем про «потёмкинские деревни» оказался устойчивым. Но вспомним, что и Севастополь, и даже будущий Донбасс в широком смысле рождались именно как «потёмкинские деревни». Так что спустя века всё это действительно звучит анекдотом, но не про Потёмкина, а про старательных творцов чёрного пиара о потёмкинской Новороссии.